Свет, который не греет

Тишина в переулке казалась почти осязаемой. Хикари и Кацуки, стараясь не издавать ни звука, прижались к стене прачечной, медленно продвигаясь к единственному окну, которое не было забито досками до самого верха. Бакуго подсадил Хикари, и она, ухватившись за подоконник, заглянула в узкую щель. Внутри царил полумрак. Ряды ржавых стиральных машин напоминали в темноте затаившихся монстров. — Пусто, — прошептала она, спрыгивая на землю. — Значит, ублюдки забаррикадировались глубже, — Кацуки нетерпеливо хрустнул костяшками пальцев. — Хватит резину тянуть, заходим внутрь. — Подожди, — Хикари преградила ему путь рукой. — Никто не знает, сколько их там и есть ли у них оружие. Если ворвемся наобум, можем всё испортить. — Плевать я хотел, сколько там этого мусора! — прошипел Бакуго, и его глаза опасно блеснули. — Замочу всех разом, даже пикнуть не успеют. Хикари только тяжело вздохнула. В его стиле. Но затем она посмотрела на закрытую стальную дверь и прикусила губу. — Если мы сейчас свяжемся с Наоки и Бест Джинсом... — она замялась. — Вдруг их прибытие создаст слишком много шума? Преступники могут успеть сбежать через чёрные ходы или, что ещё хуже, начнут угрожать детям, если поймут, что окружены про-героями. Бакуго замер, обдумывая её слова. На его лице отразилась внутренняя борьба, но решимость победила. — Пофиг, — отрезал он, шагая к двери. — Сами справимся. Пока мы тут лясы точим, эти твари могут сделать с мелкими что угодно. Ты этого хочешь? Хикари промолчала, отводя взгляд в сторону тёмных складов. Он был прав. Каждая секунда их сомнений могла стоить кому-то жизни. Она уже видела, как им обоим прилетает от наставников за самоуправство, как Наоки читает нотации, а Бест Джинс говорит о «недисциплинированности», но... страх не успеть был сильнее страха перед наказанием. Кацуки уже занёс руку, и на его ладони начал формироваться оранжевый сгусток энергии. — Стой! Ты что, идиот?! — Хикари рванулась вперёд и мёртвой хваткой вцепилась в его запястье. — Чё?! — Бакуго резко развернулся к ней, готовый рявкнуть что-то оскорбительное, но она перебила его, не давая вставить ни слова. — Твои взрывы поднимут на уши весь квартал! — прошептала она прямо ему в лицо. — Они услышат грохот двери и успеют подготовиться. Нам нужно войти тихо. Кацуки цыкнул, гася искры на ладони. Он бросил свирепый взгляд на тяжёлый замок, признавая её правоту, хотя это явно далось ему с трудом. — И чё ты предлагаешь? — буркнул он. — Будем стоять и ждать, пока дверь сама откроется от твоего святого лика? Вместо ответа Хикари потянулась к своим волосам и вытащила одну из невидимок, удерживающих её прическу. Она опустилась на колено перед замком, сосредоточенно прикусив кончик языка. Бакуго удивленно выгнул бровь, наблюдая, как она ловко орудует шпилькой в замочной скважине. Через несколько секунд он не выдержал и коротко усмехнулся. — И откуда ты знаешь, как взламывать двери, Искристая? У вас в поместье это обязательный предмет в расписании? — Я часто сбегала из своей комнаты, — не оборачиваясь, ответила она, и в её голосе проскользнула горькая ирония. — Отец любил запирать меня «для моей же безопасности». Приходилось доходить и до такого. Она подумала про себя, что это, пожалуй, единственный навык, за который она могла бы сказать отцу «спасибо». Хоть в чём-то его деспотизм оказался полезным. Внутри замка что-то негромко щелкнуло. Механизм поддался. — Готово, — выдохнула Хикари. Она медленно потянула ручку на себя. Дверь со скрипом приоткрылась, обнажая тёмный зев коридора. Бакуго тут же оттеснил её плечом, заходя первым. Он двигался резко и бесшумно, готовый принять удар на себя. Комната встретила их лишь глухим гулом старых стиральных машин, выстроенных в бесконечные ряды. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом хлорки и сырости. Они обменивались короткими жестами: Кацуки указал на левый ряд, Хикари — на правый. Девочка то и дело касалась микронаушника в ухе, молясь про себя, чтобы Наоки или Бест Джинс не вышли на связь в этот критический момент. Громкий голос наставников сейчас был равносилен смертному приговору для их маскировки. В основном зале не было ничего подозрительного, кроме пыли. Бакуго опустился на корточки, внимательно изучая пол, в то время как Хикари простукивала стены. Внезапно Бакуго замер. Он сделал едва заметный жест рукой, подзывая её к себе. В самом углу скрывалась дверца люка — настолько сливающаяся с полом, что заметить её было почти невозможно. На этот раз замок не понадобился — дверь поддалась с тихим щелчком. Бакуго спустился первым, Хикари спрыгнула следом, мягко приземлившись. Коридор внизу был узким и холодным. — Кацуки, только не лезь на рожон сразу, — едва слышным шёпотом предупредила она. — Мы ещё не знаем их численность. — Да понял я, не тупой! Без тебя знаю! — огрызнулся он, хотя голос его звучал приглушенно. Они осторожно приоткрыли дверь в конце коридора и замерли. Зрелище было душераздирающим. В тусклом свете ламп на грязном бетонном полу сидели дети. Маленькие, напуганные, с завязанными глазами и ртами, заклеенными липкой лентой. Кто-то беззвучно содрогался в рыданиях, кто-то просто застыл, не в силах пошевелиться. Как только дети услышали их шаги, по комнате пронеслось жалобное, отчаянное мычание — они молили о спасении. — Чёртовы ублюдки... — процедил Бакуго, и его ладони мелко задрожали от сдерживаемой ярости. Хикари уже сделала шаг к ближайшему ребёнку, чьи плечики дрожали сильнее всего, как вдруг с другой стороны послышался топот тяжёлых сапог и громкие голоса. Враги были близко. Бакуго среагировал мгновенно. Вместо того чтобы вылететь навстречу опасности, он вцепился в руку Хикари и рванул её в сторону неприметной двери прямо напротив входа. Они влетели внутрь, и Кацуки бесшумно притворил за собой створку. Это оказалось крошечное помещение, больше похожее на шкаф для инвентаря. Места было настолько мало, что они оказались прижаты друг к другу вплотную. Хикари чувствовала, как бешено колотится сердце Бакуго под его футболкой, а он ощущал её частое, прерывистое дыхание у себя на шее. Какого чёрта я творю?! — пронеслось в голове у Бакуго. Он чувствовал себя идиотом. Он мог просто выйти и стереть этих мразей в порошок, разнести всё здание к чертям! Зачем он спрятался? Он посмотрел вниз, на Хикари, чьё лицо в полумраке было совсем близко. И тут же разозлился сам на себя. Это всё она. Это из-за того, что она всё время ныла про «осторожность» и «не шуметь». Она так его накрутила своими опасениями, что его инстинкт воина на долю секунды уступил место инстинкту защиты. Он просто не хотел, чтобы дети — или, что ещё хуже, она — попали под случайный обстрел или взрыв. Тяжёлые шаги эхом отдавались в бетонном подвале. По звуку их было не меньше пяти, а может, и больше. Хикари и Кацуки стояли так близко, что чувствовали дрожь друг друга, запертые в тесном пространстве за тонкой дверью. — Ну что, товар готов к отправке? — раздался хриплый, прокуренный голос прямо за перегородкой. — Почти. Покупатель из-за границы требует только «чистых» кандидатов, — ответил второй, лениво позвякивая ключами. — Вон тот мелкий, в углу, выглядит крепким. Его почки уйдут за двойную цену. А девчонка рядом... слишком тощая, разве что на роговицу пойдёт. — Да какая разница! — рявкнул третий и, судя по звуку, с силой пнул одного из детей. — Заткнитесь, щенки! Раздался глухой удар и пронзительный, задушенный кляпом вскрик. Хикари вздрогнула всем телом. Каждый звук удара отдавался в её голове набатом. Она медленно, стараясь не задеть полки, вытащила телефон. Бакуго мгновенно среагировал: он накинул край своей куртки поверх её рук и телефона, создавая плотный кокон, чтобы ни один луч света от экрана не просочился в щели двери. Дрожащими пальцами Хикари набрала сообщение Наоки. Отправив их местоположение, она тут же погасила экран. В темноте каморки воцарилась удушливая тишина, нарушаемая только плачем детей за стеной. Ярость Бакуго была почти физически ощутима — Хикари чувствовала, как от его кожи исходит жар, как бешено пульсирует вена на его руке. Он был готов взорваться, разнести эту комнату, но они оба понимали: если они выскочат сейчас, детей могут использовать как живой щит. Слыша очередной удар и грубый хохот злодеев, Хикари внезапно провалилась в прошлое. Грязный подвал прачечной в её сознании смешался с холодными, безупречно чистыми залами поместья Киношита. Она снова видела тяжёлую фигуру отца, возвышающуюся над ней, чувствовала жгучую боль в мышцах после тренировок и слышала его ледяной голос.

***

«Слабость — это позор. Ты либо инструмент, либо ничто.»

***

Её начало трясти. Крупная, неуправляемая дрожь прошла по плечам, а дыхание стало рваным. Бакуго, нахмурившись, посмотрел на неё сверху вниз. В тусклом свете, пробивающемся сквозь щели, он увидел её глаза. Этот взгляд. Он уже видел его. В тот день на Спортивном фестивале, когда он зашел в её палату. Тогда Хикари смотрела на него точно так же — расширенные зрачки, полные первобытного ужаса, и немая мольба не оставлять её с этим тираном. Кацуки почувствовал, как внутри что-то болезненно кольнуло. Он всегда презирал слабость, но то, что он видел сейчас, не было слабостью — это была глубокая, незаживающая рана. Поддавшись какому-то странному, совершенно не свойственному ему порыву, он медленно положил свою широкую, горячую ладонь ей на плечо. Хикари вскинула голову, удивленно расширив глаза, но Кацуки не отстранился. Напротив, он на мгновение придвинулся ещё ближе, почти неощутимо, неловко приобняв её за плечи, создавая вокруг неё защитный барьер. Он чуть наклонился к её уху, так что его колючие волосы коснулись её виска, и прошептал: — Эй, Хикари. Успокойся. Он сжал её плечо чуть крепче, возвращая её в реальность. — Ничего с этими мелкими не случится, — его голос был тихим, но в нём звучала такая непоколебимая, стальная уверенность, что дрожь Хикари начала постепенно утихать. — Я здесь. И мы вытащим их. А этим ублюдкам я лично хребты переломаю. Слышишь? Она глубоко вдохнула, чувствуя запах его причуды — горьковатый, напоминающий нитроглицерин, который сейчас казался ей самым успокаивающим ароматом в мире. Она кивнула, медленно приходя в себя. Страх за детей всё ещё был там, но теперь рядом с ним стояла ярость Бакуго, и эта ярость давала ей силы бороться. Хикари заставила себя сделать несколько глубоких вдохов, вытесняя из сознания ледяной образ отца и возвращаясь в реальность. Она знала, что времени нет. Идея пришла внезапно, дерзкая и пугающе сложная, но в голове Хикари она сложилась как идеальный пазл. Она легонько коснулась руки Бакуго и прильнула к самому его уху: — Кацуки, приоткрой дверь... на пару сантиметров. Только медленно. За стеной в это время разразился очередной взрыв хохота. Злодеи чувствовали себя в полной безопасности, обсуждая грядущую сделку, и этот шум стал для ребят идеальной ширмой. Бакуго, на удивление, не стал спорить. Он лишь коротко кивнул, доверив ей этот первый ход, и его пальцы осторожно потянули ручку. Дверь поддалась почти бесшумно. Хикари прищурилась, ловя в узкую щель фрагменты комнаты. Она видела ряды старых стиральных машин с металлическими корпусами и силуэты людей. — Я ударю в дальнюю машинку, чтобы отвлечь их, — прошептала она. — А потом собью оружие. Хикари сосредоточилась. В памяти всплыли слова Наоки: «Свет — это пуля. Думай о точке». Она вытянула руку, целясь через узкий зазор в дверцу дальней машины под острым углом. Щелчок. Крошечная искра, почти невидимая, со свистом вылетела из её пальца, ударилась о металл и с громким, резким звоном отскочила в соседний бак. Грохот в тихом подвале прозвучал как выстрел. — Чего?! Это ещё что за хрень? — один из злодеев замолчал и двинулся в сторону звука. — Опять эта рухлядь барахлит? Двое его сообщников подошли ближе к машинкам, недоуменно озираясь. Это был её шанс. Хикари не дала себе времени на сомнения. Она начала выстреливать искрами одну за другой, словно из полуавтомата. Две искры попали точно в стволы пистолетов, выбивая их из рук бандитов с такой силой, что те вскрикнули от ожога. Ещё две ослепительно яркие вспышки разорвались прямо перед лицами тех, кто стоял ближе всего к детям. — А-а-а! Мои глаза! — завопил один, закрывая лицо руками. — НАКОНЕЦ-ТО ВЫ ПОПАЛИСЬ, УБЛЮДКИ! — Бакуго вылетел из каморки, как пушечное ядро. Мощный направленный взрыв отбросил двоих злодеев к стене, не давая им даже опомниться. Кацуки двигался с невероятной скоростью, превращаясь в вихрь из огня и ярости, но он чётко держал дистанцию от детей, уводя бой в центр комнаты. Хикари выбежала следом. Она чувствовала, как адреналин сжигает остатки страха. Перед глазами стояли утренние дроны Наоки, но теперь цели были живыми и опасными. — Ах вы, мелкие крысы! — один из бандитов с татуировкой на шее выхватил нож и бросился на неё. — Я тебя на куски порежу! Хикари не отступила. Она резко ушла в перекат, пропуская лезвие над собой, и, вставая на колено, вскинула руку. Точка! — приказала она себе. Короткий импульс света пробил сухожилие на руке бандита, заставляя его выронить нож. В ту же секунду она выпустила вторую «пулю» ему в колено. Мужчина с руганью рухнул на пол. — Ах ты, дрянь! — прохрипел другой, пытаясь достать её причудой, вызывающей длинные когти. — Сдохни! — Заткнись и сдохни сам! — Бакуго возник за его спиной, хватая за затылок и впечатывая лицом в бетонный пол с глухим ударом. — Хикари, слева! Она мгновенно развернулась. Трое злодеев пытались прорваться к детям, чтобы использовать их как щит. Хикари зажмурилась на долю секунды, вызывая в центре груди стаю искр. Она начала работать обеими руками, выпуская искры-иголки с бешеной частотой. Она не взрывала — она жалила, попадая в плечи, в руки, в оружие. Она видела страх в глазах этих людей и понимала: они не герои, они просто трусливые стервятники. — Вали отсюда, малявка! — один из них замахнулся цепью, но Хикари, вспомнив маневры, о которых говорил дядя, легко уклонилась, проскользив под ударом, и точным щелчком в упор ослепила врага. Наконец, они одолели их. Злодеи стонали на полу, поверженные и дезориентированные. Бакуго замер посреди комнаты, тяжело дыша; его ладони всё ещё дымились, а взгляд хищно сканировал каждое движение поверженных врагов. Хикари, не теряя ни секунды, бросилась к детям. Её пальцы быстро и ловко развязывали грубые верёвки, освобождая маленькие запястья. — Всё хорошо, слышите? Всё закончилось. Мы здесь, чтобы вытащить вас. Вы в безопасности. Как только клейкая лента была снята с их лиц, подвал наполнился громким плачем. Дети, обессиленные от страха, буквально прилипли к Хикари, пряча лица в её одежде. Она обняла их всех сразу, прижимая к себе и ласково поглаживая по головам, пытаясь передать им своё спокойствие. — Кацуки, — она подняла глаза на Бакуго, не прекращая укачивать самого маленького мальчика на руках. — Как мы их вынесем? Эти люди... они могут прийти в себя в любой момент. Нас всего двое, а их много. Бакуго обернулся к ней, и в его глазах вспыхнул опасный огонь. В этот момент один из бандитов, лежащий неподалёку, судорожно дёрнулся и потянулся к обронённому ножу. Кацуки мгновенно оказался рядом и с тяжёлым хрустом наступил подошвой сапога прямо на его пальцы. — И пискнуть не посмеют, — прорычал он, глядя сверху вниз на корчащегося от боли преступника. — А если кто-то дёрнется — я лично превращу его в пыль. Тем более, подмога уже на подходе. Твой дядя и старик Джинс не слепые. Хикари облегченно кивнула, снова возвращаясь к детям. Но не успела она произнести и слова утешения, как Бакуго резко изменился в лице. Его инстинкты уловили едва заметное движение в тени дальнего стеллажа. — Хикари, сзади! Всё произошло за долю секунды. Из глубины комнаты блеснул ствол пистолета — ещё один злодей, которого они не заметили в пылу битвы, всё это время выжидал в засаде. Бакуго рванулся к Хикари. Он не просто закрыл её собой, он буквально снёс её и детей с линии огня, толкнув в сторону бетонной колонны. Раздался выстрел, пуля со звоном отрикошетила от балок. Хикари, стараясь максимально прикрыть собой детей, приняла весь удар при падении на себя. Она рухнула на бок, и в момент столкновения с полом в её правой лодыжке что-то отчётливо и болезненно хрустнуло. Бакуго не дал стрелку второго шанса. Одним мощным прыжком он преодолел расстояние, выбил оружие и, схватив бандита за шиворот, с силой впечатал его в стену. — Кто здесь ещё помимо нас? ГОВОРИ, УБЛЮДОК, ПОКА Я ТЕБЯ НЕ ПОДЖАРИЛ! — Н-нет... всё... это все! — прохрипел тот, трясясь от ужаса. — Больше никого... клянусь! Бакуго брезгливо отбросил его в сторону, как тряпичную куклу, и обернулся к Хикари. — Эй, Лампочка! Живая?! Хикари стиснула зубы. Вспышка боли в лодыжке была такой острой, что на мгновение перед глазами поплыли чёрные пятна. Только этого не хватало... — подумала она, чувствуя, как нога начинает пульсировать. Это было чертовски не вовремя. — Да... всё нормально! — выдохнула она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Она медленно, превозмогая тошноту от боли, начала вставать. Лодыжка отозвалась протестующим жжением, но Хикари, вцепившись в край бетонной плиты, заставила себя выпрямиться. Она не могла показать слабость перед детьми, которые всё ещё прижимались к ней, и уж тем более не хотела, чтобы Бакуго сейчас отвлекался на неё, когда периметр ещё не был полностью зачищен. Она стояла, едва касаясь больной ногой пола, и продолжала гладить по плечу плачущую девочку. Внешне она выглядела непоколебимой, но внутри каждое движение стоило ей колоссальных усилий. — Мы в порядке, Кацуки, — повторила она, выдавливая слабую улыбку. Бакуго прищурился, подозрительно оглядывая её, но Хикари держалась стойко. Дети снова облепили её, и в этой суматохе её хромота осталась незамеченной. Внезарно в дверях подвала показались фигуры, которые Хикари и Бакуго ждали больше всего. Наоки шёл первым, его привычная расслабленность сменилась пугающей сосредоточенностью, а за его спиной возвышался Бест Джинс. За ними в помещение хлынули офицеры полиции. Герои окинули взглядом поле битвы: разбросанные тела бандитов, дымящийся пол и детей, жмущихся к Хикари. — Мы уже закончили, — бросил Бакуго, небрежно отходя от последнего бандита и вытирая сажу с лица. — Вы как раз вовремя, чтобы прибрать этот мусор. Наоки и Бест Джинс одновременно выдохнули. Хотя оба старались сохранять профессиональное спокойствие, внутри у них всё похолодело с того самого момента, как пришло сообщение от Хикари. Они знали, что эти двое не будут стоять в стороне, учуяв запах опасности, и понимали, каким риском была эта вылазка вдвоём. Наоки перевёл взгляд на Хикари, его плечи наконец опустились. — Выведите детей наружу, — приказал он, его голос был непривычно сухим. Бест Джинс поправил свой высокий воротник, и его глаза сузились, когда он посмотрел на Бакуго, а затем на Хикари. — Вы двое... возвращайтесь в агентство. Ждите нас в моём кабинете. Нам предстоит очень серьёзный разговор о дисциплине и командной работе. Хикари неловко отвела взгляд, чувствуя на себе этот суровый, давящий взор. Она понимала — им влетит по первое число. Но, глядя на маленькую ладошку, которая всё ещё крепко сжимала её пальцы, она знала: если бы ей пришлось выбирать снова, она сделала бы то же самое. Когда они вышли на улицу, ночной воздух показался невероятно свежим. На удивление, район, который казался вымершим, теперь был забит людьми. Здесь были десятки обычных жителей. Как только фигуры Хикари и Бакуго появились вместе с детьми, в толпе словно что-то взорвалось. — Мия! Боже мой, Мия! — закричала женщина, прорываясь сквозь толпу. Маленькая девочка, которую Хикари держала за руку, с плачем бросилась вперёд. Через мгновение улица наполнилась звуками воссоединения: рыданиями, выкриками имён и судорожными объятиями. Хикари, стараясь не опираться на больную ногу, стояла чуть поодаль. К ней подошёл пожилой мужчина, чей внук всё ещё не отпускал её. — Спасибо вам... — прошептал он, его голос дрожал, а в глазах стояли слёзы. — Спасибо, что не прошли мимо. Вы... вы настоящие герои. Слова старика ударили Хикари в самое сердце. «Настоящие герои». Она невольно сжала кулаки, чувствуя, как внутри всё затрепетало. Это было живое, тёплое чувство, которое заполняло пустоту внутри, вытесняя остатки страха и боли в лодыжке. Хикари замерла, глядя на заплаканные лица людей. Впервые в жизни она не просто выполнила приказ или следовала протоколу — она спасла чьи-то миры. Она вспомнила, как слаженно они работали с Кацуки: его прикрытие, её искры, то доверие, которое возникло между ними в тесной каморке без лишних слов. ​Люмен всегда вбивал ей в голову, что в бою есть только лидер и инструменты. Командная работа — это удел слабых, которые не могут справиться сами. Но сейчас, глядя на Бакуго, Хикари понимала, как сильно отец ошибался. Если бы не Кацуки, она бы не справилась. Если бы не она, Бакуго мог наделать шума и подвергнуть детей опасности. Они были не «лидером и инструментом», они были единым целым. Она мягко улыбнулась старику, и в этой улыбке не было тени той забитой девочки из поместья. В её глазах стояли слёзы, но она не дала им упасть, стараясь сохранить достоинство героя. — Пожалуйста, не плачьте. Главное, что они дома. Рядом с Бакуго тоже образовалась осада. Молодая женщина пыталась схватить его за руки, причитая слова благодарности. — Если бы не вы... если бы не ваша смелость... как нам вас отблагодарить? Кацуки в этот момент выглядел так, будто его заставили съесть целый лимон. Он весь сжался, плечи поднялись к самым ушам, а лицо залил густой румянец, который он отчаянно пытался скрыть, отвернувшись в сторону. Признание толпы и искренняя благодарность выбивали его из колеи куда сильнее, чем банда вооруженных злодеев. — Отвалите уже! — буркнул он, пряча руки в карманы. — Это наша работа, ясно? Просто следите за своими спиногрызами лучше! Несмотря на грубость, Хикари видела, как он на секунду застыл, когда спасенный им мальчик робко коснулся его руки и прошептал: «Спасибо, крутой братик». — Ты это видел? — тихо спросила Хикари, подходя ближе к Кацуки. Лодыжка отозвалась резкой болью, и она невольно поморщилась, но тут же скрыла это за улыбкой. — Они счастливы. Бакуго посмотрел на толпу, затем на Хикари. Его взгляд задержался на её лице дольше, чем обычно. — Пфе, шумная толпа, — проворчал он, но в его глазах больше не было привычного холода. — Пошли отсюда, пока нас не завалили цветами и соплями. Нам ещё перед стариканами отдуваться.

***

Когда они наконец оставили позади яркие вспышки полицейских мигалок и шумную толпу, ночной город окутала относительная тишина. Наоки и Бест Джинс остались давать указания, а Бакуго и Хикари медленно брели в сторону агентства. Кацуки шёл чуть впереди, засунув руки в карманы и глядя себе под ноги. Но даже не глядя на Хикари, он чувствовал, что что-то не так. Звук её шагов изменился — вместо чёткого ритма он слышал странное, прерывистое шарканье. Он искоса взглянул на неё и заметил, как она едва заметно заваливается на бок при каждом шаге. Он нахмурился, в голове начали прокручиваться кадры боя. В самой схватке она двигалась как заведённая: прыжки, перекаты, точные выстрелы искрами. Там она точно не была ранена. И тут в памяти вспыхнул момент выстрела. Тот самый рывок, когда он, не раздумывая, снёс её с места, чтобы пуля не задела ни её, ни детей. Чёрт... Он явно не рассчитал силу. В тот момент он думал только о том, как спасти их от пули, и вложил в толчок всю мощь своих натренированных мышц. Бакуго резко остановился, отчего Хикари чуть не врезалась в него. Он молча подошёл к ней и, не говоря ни слова, крепко взял под локоть, поддерживая. — Иди за мной, — коротко бросил он, его голос звучал непривычно глухо. — Кацуки? Ты чего? — Хикари с недоумением посмотрела на него, пытаясь высвободить руку. — Я сама дойду, всё нормально. — Заткнись и иди, — отрезал он, почти силой ведя её к ближайшей скамейке, стоявшей в тени деревьев сквера. Он усадил её на край скамьи. Хикари, осознав, что её хромота больше не тайна, сразу же попыталась вскочить, натянуто улыбаясь. — Да правда, всё хорошо! Просто немного оступилась, когда мы выходили... — Сядь, я сказал! — Бакуго надавил ей на плечи, заставляя остаться на месте, и тут же опустился перед ней на корточки. Хикари замерла, почувствовав, как лицо обдаёт жаром. Это было слишком непривычно — видеть взрывного Бакуго Кацуки у своих ног. Он осторожно потянулся к штанине её брюк и приподнял ткань. Хикари инстинктивно дёрнулась, ей стало безумно неловко от такой близости, но его пальцы, на удивление аккуратные, удерживали её ногу. В свете далекого фонаря стало видно, что лодыжка сильно распухла и начала приобретать синеватый оттенок. Кожа была натянута, и даже малейшее движение явно причиняло боль. Хикари прикусила губу, стараясь не выдать себя ни единым звуком. Кацуки замер, глядя на травму. Внутри него всё сжалось от паршивого чувства вины. Это он сделал. Его «спасение» обернулось для неё этой опухолью. Он мог бы толкнуть мягче, мог бы подхватить её... Но нет. Он медленно поднял голову. В его красных глазах не было привычного вызова — только странная, колючая смесь злости на самого себя и скрытого беспокойства. — Почему ты сразу не сказала, идиотка? — спросил он, и в этом вопросе было больше горечи, чем грубости. — Мы стояли там, перед этой толпой, ты ещё и улыбалась им... Зачем надо было строить из себя железную леди? Хикари отвела взгляд на свои руки, сплетенные на коленях. — Это... это не так уж и важно было в тот момент, — тихо ответила она. — Там были дети, их родители. Они так долго ждали этого спасения. Я не хотела портить этот момент своей глупой лодыжкой. И тебе не хотела мешать... Бакуго цыкнул, снова опуская взгляд на её ногу. — «Не важно», значит? — проворчал он, но в его голосе уже не было ярости. — Дура. Герой, который не следит за собой — это дохлый герой. Он осторожно коснулся края опухоли, проверяя реакцию, и когда Хикари едва заметно вздрогнула, он тут же убрал руку, чертыхаясь про себя за собственную неуклюжесть. Бакуго резко поднялся, отряхивая колени. Его лицо снова приняло привычное суровое выражение, но в движениях сквозила нервозность. — Сиди тут и не рыпайся, — бросил он, разворачиваясь в сторону ярко освещенного перекрёстка. — Кацуки, ты куда? — Хикари растерянно моргнула, провожая его взглядом. — В аптеку. Я видел одну за углом, когда мы шли. Нужно купить хотя бы ледяной пакет и эластичный бинт. Первую помощь никто не отменял, тупица. — Да не надо! — Хикари замешкалась, чувствуя, как внутри всё протестует против такой заботы. — Со мной правда всё в порядке! В порыве она подалась вперёд и, неожиданно для самой себя, схватила его за край куртки. Пальцы на мгновение сжали плотную ткань. Бакуго остановился, и Хикари тут же отдёрнула руку, словно обожглась об его причуду. Боже, что я творю? — мысленно выругала она себя, чувствуя, как краснеют уши. — Это было слишком... порывисто. Бакуго медленно обернулся, глядя на неё сверху вниз. Его брови сошлись на переносице. — Ты чё, мазохистка или как? — грубо спросил он. — Если сейчас не приложить холод, завтра твоя нога будет похожа на грёбаный кабачок. Ты ходить не сможешь. — Я сама её вылечу! — выпалила Хикари, упрямо вскинув подбородок. — Просто... мне нужно немного перевести дух после боя. Я применю Резонанс, как только восстановлю концентрацию. — Ты совсем дура?! — крикнул он на всю пустую улицу. — Твой Резонанс жрёт энергию как не в себя! Ты и так выложилась в подвале, а теперь хочешь добить свой организм ради одной лодыжки? Какого чёрта ты такая упрямая?! В больницу поедем, и точка! — А ты почему такой шумный?! — Хикари тоже перешла на крик, и её голос сорвался от накопившегося напряжения. — Если я сейчас не исправлю это Резонансом, я выпаду из режима тренировок на неделю! Я не смогу нормально ходить, не смогу отрабатывать удары с Наоки! Я не хочу сидеть на скамейке запасных, пока вы все идёте вперёд! Она смотрела на него тяжело дыша, и в её глазах, блестевших от подступивших слёз, читалась такая отчаянная решимость, что Бакуго осекся. Повисла тяжёлая пауза. Бакуго шумно выдохнул. Он отвёл взгляд и потирая затылок, положил руку на шею, чувствуя, как в горле встаёт комок. Он понимал её. Чёрт возьми, он понимал её лучше, чем кто-либо другой. Эта бешеная жажда не отставать, это желание стереть свои слабости любой ценой, даже если придется выжать из себя последние силы... Это было то, что он видел в зеркале каждое утро. Она не просто хотела «подлечить ногу». Она боролась за право стоять рядом с ним и с остальными на равных. — Чёрт с тобой... — тише проговорил он, всё ещё не глядя на неё. Он сделал шаг к ней и резко развернулся, опускаясь на одно колено прямо на асфальт. Он оказался к ней спиной — широкой, напряжённой и надёжной, как скала. — Давай, залезай, — бросил он через плечо. Его голос звучал отрывисто, почти сердито. Хикари замерла, недоуменно моргая. Она смотрела на его лопатки, на колючие светлые волосы и не верила своим глазам. — Что?.. — только и смогла выдавить она. — Ты глухая или у тебя мозг от боли расплавился?! — Бакуго чуть повернул голову, и Хикари увидела кончик его покрасневшего уха. — Хватайся за шею и залезай, живо! Я донесу тебя до агентства. Там тепло, и там ты применишь свой чёртов Резонанс. На этой улице ты только простудишься вдобавок к лодыжке. Хикари открыла было рот, чтобы привычно отказаться, сказать, что она не обуза, что она справится... Но слова застряли в горле. Она посмотрела на его спину и поняла: он не отступит. В этой его грубой команде скрывалось нечто, чего она никогда не видела у своего отца — искреннее, пугающее своей прямотой чувство ответственности. Он чувствовал себя виноватым за тот толчок, и это было его способом принести извинения, которые он никогда не сможет произнести вслух. Она перестала прирекаться. Медленно, стараясь не тревожить больную ногу, Хикари подалась вперёд. Она нерешительно положила руки ему на плечи, чувствуя под пальцами твёрдые мышцы и жар, исходящий от его тела. Когда она обхватила его шею, Бакуго мощным, уверенным движением подхватил её под ноги и встал. Хикари невольно вскрикнула от неожиданности и крепче прижалась к нему, пряча лицо в изгибе его плеча. Ей было ужасно, до дрожи в коленях неловко. В её жизни забота всегда была обусловлена выгодой или долгом, но чтобы вот так... Чтобы парень нёс её на спине после битвы... Это казалось чем-то из другого мира. Бакуго уверенно зашагал в сторону агентства Бест Джинса. Он шёл молча, густой румянец заливал его щёки и скулы. Каждый раз, когда она выдыхала, её теплое дыхание касалось его шеи, и Кацуки вздрагивал, словно от электрического разряда, но хватку не ослаблял. Мерный ритм шагов Бакуго убаюкивал, а его спина показалась для Хикари самым надёжным местом во всем мире. Она опустила голову, глядя, как их общая тень скользит по асфальту под светом фонарей. Внутри неё, в такт этим шагам, медленно перестраивалось всё то, что она знала о людях и о себе. Сегодня всё изменилось, — подумала она, и на губах невольно появилась слабая, искренняя улыбка. Она вспомнила их недавний разговор о том, почему он хочет стать героем. Его стремление к победе, его яростное желание быть первым — раньше это казалось ей просто высокомерием. Но сегодня она увидела изнанку этой ярости. Это была не жажда славы, а чистое, ничем не замутненное упорство. Она восхищалась им. Тем, как он, не колеблясь, доверился её плану с искрами, хотя его собственная причуда в разы мощнее. Тем, как он почувствовал её страх в той тесной каморке и, вопреки своему взрывному характеру, нашел способ поддержать её, просто коснувшись плеча. С ним... мне намного спокойнее, — призналась она самой себе. Это было странное открытие. Кацуки был самым шумным, дерзким и непредсказуемым парнем из всех, кого она знала. Но именно в этой его прямолинейности Хикари находила покой. Ей, выросшей в мире фальшивых улыбок поместья Киношита, где каждое слово было взвешено, а каждый жест — просчитан отцом, искренность Бакуго казалась глотком чистого воздуха. Он никогда не притворялся. Если он злился — он орал. Если он уважал — он признавал это, пусть и в своей колючей манере. И самое главное: он видел её насквозь. Хикари привыкла мастерски лгать, надевая маску «идеальной дочери», но Бакуго с самого первого дня срывал эти маски, замечая дрожь в её голосе или фальшь в смехе. Она прижалась щекой к его плечу чуть крепче. Даже сейчас, в этой неловкой ситуации, когда он нёс её на спине, Хикари не чувствовала стыда. Ей было комфортно. Его трудолюбие, его порой неуклюжие попытки проявить заботу, его нежелание сдаваться — всё это делало его в её глазах настоящим. Намного более настоящим, чем все те «герои», которых она видела на светских приёмах у отца. Хикари закрыла глаза, чувствуя, как ночная прохлада приятно холодит лицо, а тепло его тела согревает её. В этот момент она окончательно осознала: Бакуго Кацуки стал для неё кем-то гораздо большим, чем просто шумным одноклассником или соперником. — Кацуки… — тихо позвала она. — Чего тебе? — отозвался он, не оборачиваясь, но она почувствовала, как он чуть крепче перехватил её ноги, чтобы она не сползла. — Спасибо тебе. Бакуго коротко усмехнулся, и этот звук был на удивление мягким. — И ещё… — она помедлила, подбирая слова. — Не вини себя. Если бы ты не оттолкнул меня тогда так сильно, выстрел мог попасть прямо в меня. Ты спас меня, Кацуки. И я тебе очень благодарна, несмотря на эту опухшую лодыжку. Внутри Кацуки поднялась волна странного, почти пугающего удивления. Как она это делает? Как она умудряется так точно читать его, замечать малейшую перемену в его настроении или ловить мысли, которые он сам пытался спрятать поглубже? Он вспомнил их первую встречу, свои первые впечатления о ней. Поначалу его до бешенства злило, что она не боится его криков, что она вечно лезет со своей проницательностью, что она смотрит прямо в глаза — как на равного. Его бесило, что она не вписывается в его привычную картину мира «сильный — слабый». Но сейчас, чувствуя её руки у себя на шее, он осознал: если бы она исчезла из его жизни, если бы они перестали спорить, тренироваться или просто обмениваться короткими «привет», в его мире стало бы чертовски пусто. — Ты… просто в следующий раз говори сразу, — буркнул он, стараясь скрыть замешательство за привычной ворчливостью. — Не хрена играть в партизана и молчать, когда тебе хреново. Я не телепат. Хикари негромко, по-доброму рассмеялась. — Неужели ты хочешь повторить? Снова стать напарниками в какой-нибудь заварушке? — поддразнила она его. — Пфе! Сдалась ты мне. Просто зная тебя, ты даже на тренировках в академии будешь делать вид, что у тебя всё зашибись, пока кости не начнут ломаться. Тебя же хлебом не корми, дай погеройствовать втихаря. Хикари улыбнулась, закрыв глаза и подставив лицо прохладному ветру. — Я просто очень рада, Кацуки. Рада, что мы спасли этих детей. И рада, что то, чему учил Наоки, сработало. Знаешь, пока мы боролись, я совсем не чувствовала боли. А сейчас… сейчас мне даже лучше. Как будто я наконец нашла своё место. Бакуго услышал в её голосе ту самую искреннюю радость, которую не подделаешь. На его лице сама собой промелькнула короткая, едва заметная улыбка. — Ненормальная, — бросил он, но в его устах это прозвучало почти как комплимент. — Ладно. Сегодня ты была... полезной. Можешь гордиться этим до завтрашнего утра. — Только до утра? — притворно вздохнула Хикари. ​— Не наглей, а то прямо здесь высажу, — буркнул он, но при этом лишь надёжнее прижал её к себе, ускоряя шаг, чтобы она поскорее оказалась в тепле.

***

В агентстве Бест Джинса царила рабочая суета, но как только Бакуго с Хикари на спине переступили порог, он, не обращая внимания на удивленные взгляды персонала, прямиком направился в кабинет наставника. Зайдя внутрь, Кацуки подошёл к кожаному дивану и медленно, с несвойственной ему осторожностью, опустил Хикари на мягкие подушки. — Спасибо, Кацуки, — тихо сказала она, расслабляя спину. — Заткнись и делай своё дело, — пробурчал он, отходя на шаг. Хикари глубоко вздохнула, прикрыла глаза и вытянула поврежденную ногу. Она сосредоточилась, направляя энергию в кончики пальцев. Вскоре в комнате стало светлее: её ладони окутало мягкое, пульсирующее золотистое сияние. Она коснулась опухшей лодыжки, и начался процесс Резонанса. Бакуго замер, прислонившись к столу. Он не мог отвести глаз. Это была чистая, созидательная энергия. Свет плавно перетекал под кожей Хикари, заставляя опухоль спадать прямо на глазах. В полумраке кабинета это выглядело завораживающе красиво — тонкие нити света, окутывающие её лодыжку, напоминали живое золото. Минуты тянулись медленно. Хикари заметно побледнела, на лбу выступили капли пота, а пальцы начали мелко дрожать от колоссальной концентрации. Наконец, сияние погасло. Лодыжка выглядела абсолютно здоровой, словно и не было того страшного хруста. Кацуки молча отошёл к кулеру, налил стакан холодной воды и протянул ей. — Пей, — коротко приказал он. Хикари благодарно кивнула и жадно осушила стакан. Бакуго присел на край журнального столика напротив, разглядывая её ногу. Невероятно, — пронеслось в его голове. Он догадывался, сколько сил требует такая тонкая манипуляция энергией. Он хотел спросить: «Ты как? Не вырубишься сейчас?», но слова застряли в горле. Он просто продолжал смотреть, как она переводит дух, откинув голову на спинку дивана и глядя в потолок, чтобы унять дрожь в руках. В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет вошли Наоки и Бест Джинс. Вид у обоих был крайне серьёзный. Хикари тут же подобралась, стараясь скрыть усталость и остаточную боль. — Вы вернулись! — она подалась вперёд. — Как дети? Все на месте? Никто не пострадал при задержании? Наоки, внимательно наблюдавший за тем, как быстро она сменила позу, тяжело вздохнул и подошёл ближе. — Да, Хикари. Все дети в безопасности, их уже развозят по домам или передают врачам для осмотра. Полиция сработала четко, всех ублюдков арестовали. — Это просто замечательно, — Хикари облегченно улыбнулась. — Значит, всё было не зря. — Не зря, — подтвердил Бест Джинс, сложив руки на груди и переводя взгляд с Хикари на Кацуки. — Но это не отменяет того факта, что вы двое нарушили прямой приказ и подвергли себя смертельной опасности. Бакуго фыркнул, отставляя пустой стакан Хикари на стол. — Если бы мы ждали вашего «приказа», этих детей уже разбирали бы на запчасти, старик. Мы сделали то, что должны были сделать герои. — Вы продемонстрировали вопиющее отсутствие самоконтроля, — продолжил Бест Джинс ледяным тоном. — Герой — это не тот, кто бездумно бросается в пламя, а тот, кто умеет работать в системе. Вы могли погибнуть, и что тогда стало бы с детьми? Ваша нить судьбы сегодня висела на волоске. — Да бросьте вы свои метафоры! — Бакуго вскочил, и его ладони непроизвольно дёрнулись. — Пока вы там «работали в системе», этих мелких уже паковали для продажи! Времени не было! Они были в опасности, и мы их вытащили. Конец истории! — Кацуки прав, — Хикари подала голос, стараясь говорить максимально спокойно и уверенно. — Мы осознавали риски. Но мы не действовали вслепую. У нас всё было под контролем: мы провели разведку, разделили роли и следовали четкому плану. Мы не дали преступникам шанса использовать заложников. Наоки, до этого молча наблюдавший за ними, подошёл ближе. Его лицо было непривычно строгим. — План? — переспросил он. — План, который включал в себя отправку сообщения, когда вы уже были в эпицентре? Хикари, я учил тебя расчёту, а не безрассудству. Вы могли пострадать. Несмотря на суровые слова, ни Бакуго, ни Хикари не выглядели виноватыми. В их глазах горело то самое упрямое пламя, которое невозможно потушить нотациями. Бест Джинс и Наоки обменялись долгим взглядом. В этом молчаливом диалоге промелькнуло всё: и гордость за их смелость, и страх за их жизни, и понимание того, что они сами в юности были точно такими же. — Что ж, — Наоки первым нарушил тишину, тяжело вздохнув. — Думаю, на сегодня лекций достаточно. Хакамата, мы пойдем. Хикари моргнула, переводя дух. — В твоё агентство, Наоки? Нам нужно ещё что-то заполнять? Наоки подошёл к ней вплотную. Прежде чем она успела среагировать, он резко, но любя, щёлкнул её пальцем по лбу. — Ай! — Хикари прикрыла лоб рукой, обиженно надув губы. — В какое ещё агентство? — Наоки расплылся в своей привычной, немного лукавой улыбке. — Всем нам нужно отдохнуть. В первую очередь — вам. Он оглядел их обоих, и его взгляд потеплел. — Несмотря на ваше вопиющее непослушание и то, что вы заставили нас поседеть на несколько лет раньше срока... вы справились отлично. Вы спасли их. И это — единственный результат, который имеет значение. А теперь брысь по домам. Бакуго хмыкнул и отвернулся, пряча победную ухмылку в воротнике, а Хикари почувствовала, как последняя тяжесть падает с её плеч.

***

Все четверо вышли на крыльцо агентства. Наоки и Бест Джинс задержались у входа, негромко обсуждая детали завтрашнего рапорта и юридические тонкости задержания. Хикари, почувствовав внезапный прилив сил, намеренно ускорила шаг. Она обогнала Бакуго и, пройдя пару метров по тротуару, легко подпрыгнула на месте, а затем обернулась к нему, изящно и уверенно наступив на ту самую правую ногу. — Смотри, Кацуки! — она лучезарно улыбнулась, и в свете неона её глаза блестели. — Как новенькая. Мы сегодня действительно постарались на славу! Бакуго засунул руки в карманы куртки и фыркнул, стараясь не смотреть на её сияющее лицо слишком долго. — Тц, не прыгай так, Лампочка, а то снова всё развалишь. Придётся тебя второй раз на горбу тащить, а я на такое не подписывался, — буркнул он, но в его голосе уже не было злости, скорее привычное ворчливое покровительство. Хикари лишь весело фыркнула на его колкость. Она повернулась к Бест Джинсу и вежливо поклонилась: — Спасибо за наставления, Джинс-сан! Было честью поработать с вами. — Ты проявила стойкость, Киношита. Отдохни как следует, — сдержанно, но одобрительно кивнул герой. В этот момент Наоки, проходя мимо Бакуго, с широкой ухмылкой внезапно протянул руку и с силой взъерошил его и без того колючую блондинистую шевелюру. — Ну, бывай, пацан! — весело воскликнул Наоки. — Надеюсь, ещё пересечёмся на совместных патрулях. Из тебя выйдет чертовски упрямый, но толковый герой. Не растеряй этот запал! — ЭЙ! РУКИ УБРАЛ, СТАРПЁР! — взбесился Бакуго, мгновенно вспыхнув и пытаясь отбиться от руки Наоки, которая уже исчезла. — Я тебе не собака, чтобы меня начёсывать! Хикари не выдержала и громко рассмеялась, видя, как Бакуго отчаянно пытается привести причёску в порядок, метая искры из глаз. Наоки лишь подмигнул ей и направился к своей машине, припаркованной неподалёку. Хикари пошла следом за дядей, но у самой двери автомобиля обернулась. Подняв руку, она энергично замахала Бакуго, который всё ещё стоял на крыльце рядом с невозмутимым Бест Джинсом. — Увидимся в академии, Кацуки! — прокричала она, и её голос эхом разнёсся по пустой улице. — Не опаздывай на занятия! Бакуго смотрел на неё — на эту странную, проницательную и невыносимо упрямую девчонку, которая за одну ночь перевернула его представление о напарниках. Он будто колебался, борясь с собственным характером и нежеланием выглядеть «мягким». Наконец, когда Хикари уже собиралась сесть в машину, он медленно, почти неохотно, вытащил одну руку из кармана. Он поднял ладонь совсем немного, на уровне груди — короткий, едва заметный, но вполне осознанный жест прощания. — Вали уже, — негромко пробурчал он себе под нос. Машина Наоки тронулась с места, увозя Хикари домой, а Бакуго остался стоять, провожая взглядом габаритные огни, пока они не скрылись за поворотом. Автомобиль плавно катил по ночному городу, освещаемому лишь цепочками фонарей. Внутри салона царила атмосфера триумфа. Хикари, всё еще переполненная адреналином, буквально не могла усидеть на месте. Она то и дело поворачивалась к Наоки, активно жестикулируя. — Наоки, это было просто потрясающе! — восторженно воскликнула она. — Я сначала сомневалась, но потом вспомнила твои слова про концентрацию. Искры сработали именно так, как ты показывал! Я чувствовала траекторию, понимаешь? Я действительно одолела нескольких злодеев сама, без масштабных разрушений, а что самое главное — без единой боли! Наоки, уверенно держа руль одной рукой, покосился на племянницу с доброй, гордой улыбкой. — Ты большая молодец, Хикари, — мягко ответил он. — Твой прогресс очевиден. Ты научилась не просто швыряться светом, а управлять им. — Да! — Хикари активно закивала, её глаза светились энтузиазмом. — Мне нужно ещё немного попрактиковаться, чтобы сократить время отклика. Хочу действовать быстрее, на инстинктах, не задумываясь ни на секунду. А потом... потом мы ведь перейдем к следующему этапу, верно? Я жду не дождусь! Наоки негромко рассмеялся, оценив её боевой настрой. — С таким рвением и упорством, мы точно перейдём к более сложным техникам гораздо быстрее, чем я планировал. Ты начинаешь понимать суть энергии, а не только её форму. Хикари довольно откинулась на сиденье, чувствуя, как внутри разливается тёплое чувство удовлетворения. Она была по-настоящему счастлива: дети спасены, её труд принёс плоды, и она больше не чувствовала себя беспомощным инструментом в чужих руках. Но тишина в салоне затянулась, и Хикари, случайно взглянув на дядю, заметила на его лице странную, многозначительную ухмылку. Он не просто улыбался — в уголках его губ притаилось какое-то лукавство. Она тут же отвела взгляд, почувствовав лёгкий укол подозрения, но через минуту не выдержала. — Что? — спросила она, подозрительно прищурившись. — Что это за лицо? — Да нет, ничего, — невинным тоном ответил Наоки, хотя его ухмылка стала только шире. — Наоки, не ври мне! — Хикари сложила руки на груди. — Я прекрасно вижу, что ты улыбаешься со скрытым мотивом. О чём ты думаешь? Наоки звонко расхохотался, качая головой. — Ну, от тебя действительно ничего не скроешь, проницательная ты моя. Просто... — он на секунду замолчал, выруливая на финишную прямую к дому. — Просто я рад, что у моей племянницы наметился серьёзный прогресс не только на тренировках, но и, судя по всему, в личной жизни. Хикари несколько раз моргнула, пытаясь осознать услышанное. Весь её боевой пыл мгновенно испарился, уступив место полному замешательству. — О чём ты вообще говоришь? — переспросила она, чувствуя, как к щекам начинает подступать жар. — Какая ещё «личная жизнь»? Мы только что из подвала со злодеями вылезли! Наоки притормозил на светофоре и, повернув голову, внимательно посмотрел на племянницу. — Серьёзно, Хикари? Неужели ты действительно не понимаешь, о чём я? — в его голосе прозвучало искреннее удивление, смешанное с азартом человека, который только что нашёл интересную тему для разговора. — Если бы я понимала, Наоки, я бы не спрашивала, — отрезала она, стараясь сохранять невозмутимость, хотя чувствовала, как внутри всё напряглось. — Ладно, буду прямолинеен: я имею в виду тебя и Бакуго, — он снова ухмыльнулся, возвращая внимание к дороге. Хикари закатила глаза и тяжело вздохнула. — Опять ты за своё... Между нами ничего нет. Мы просто... — «Просто одноклассники»? — Наоки перебил её, передразнивая её интонацию. — Да, да, конечно. Так я и поверил. Ты его даже по имени называешь. В Японии это, знаешь ли, не пустой звук. — Это просто привычка! — Хикари всплеснула руками, защищаясь. — Со сверстниками мне проще использовать имена, чем официальные фамилии. К тому же, Кацуки в самом начале так бесился из-за этого, что я начала называть его по имени намеренно — просто чтобы позлить. А потом как-то приелось. Вот и всё. Никаких тайных смыслов! Наоки лишь загадочно хмыкнул, постукивая пальцами по рулю в такт какой-то своей мысли. Хикари быстро отвела взгляд к окну, делая вид, что её страшно заинтересовал пустой ночной тротуар. — С чего ты вообще взял, что есть какой-то прогресс? — тихо спросила она. — Просто между вами как будто что-то изменилось. Сама атмосфера. Понимаешь, по сравнению с тем, каким он был сегодня днём — колючим, злым, рычащим на всех вокруг — сейчас он был с тобой намного мягче. Она промолчала, не решаясь спорить. Глубоко внутри она пыталась убедить себя, что эта «мягкость» — лишь следствие его вины за её больную лодыжку. Просто ответственность героя, не более. Но в тишине автомобиля, глядя на отражение огней в стекле, она призналась самой себе: Наоки в чём-то прав. Она тоже почувствовала эту перемену. И дело было не только в нём. Она сама посмотрела на Кацуки по-другому. Тот парень, который сегодня доверился её плану и который бережно поддерживал её в кабинете Джинса, заслуживал гораздо большего, чем просто формальное уважение. Она зауважала его как героя и как человека намного сильнее, чем могла предположить ещё утром. И эта мысль пугала и радовала её одновременно.

***

Когда машина наконец остановилась у дома, они поднялись в квартиру и зашли внутрь. — Будешь ужинать? — спросил Наоки, открывая холодильник. — Я могу быстро что-нибудь сообразить. — Нет, спасибо, Наоки, — Хикари слабо улыбнулась. — Я хочу просто лечь. Кажется, если я сейчас съем хоть кусочек, я усну прямо в тарелке. Он понимающе кивнул и не стал её мучить, лишь коротко пожелал спокойной ночи. Горячий душ стал настоящим спасением: вода смыла остатки пыли заброшенной прачечной, запах гари и липкое ощущение страха. Выйдя из ванной в мягкой пижаме, Хикари буквально рухнула на кровать. Пружины матраса прогнулись под её весом, и она издала блаженный вздох, зарываясь лицом в прохладную подушку. — Боже, как же я по тебе скучала… — прошептала она, обращаясь к постели. Усталость после Резонанса навалилась свинцовым грузом. Энергетическое истощение всегда ощущалось как лёгкий озноб и пустота в мышцах. Но, несмотря на физическую разбитость, на душе было удивительно светло. Образы спасенных детей и их плачущих от счастья родителей крутились в её голове, создавая приятный шум. Она сделала это. Она не подвела. Завтра… завтра нужно работать ещё усерднее, — сонно подумала она, чувствуя, как сознание начинает медленно погружаться в мягкую темноту сна. — Наоки обещал следующий этап. Я должна стать сильнее, чтобы больше не подворачивать ноги и не заставлять его... В этот момент тишину комнаты прорезала резкая вибрация. Телефон, лежавший на тумбочке, требовательно зажужжал, заставив Хикари вздрогнуть. Она с трудом приоткрыла один глаз и протянула руку, нащупывая гаджет. Наверняка Мина опять спамит в личный чат. Или спрашивает, как прошёл патруль… Хикари поднесла экран к лицу, щурясь от яркого света. Но как только её взгляд зацепился за имя отправителя в уведомлении, сон испарился мгновенно, словно его и не было. Она резко села на кровати, едва не вскрикнув от неожиданности, и вцепилась в телефон обеими руками. Сердце в груди пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. На экране висело одно-единственное сообщение. Короткое и совершенно невозможное для этого времени суток. Отправитель: Бакуго Кацуки.