Свет, который не греет

***

— Эй, Джинс просил передать твоему старику, чтобы тот проверил почту по завтрашнему рапорту. Передай ему сейчас.

— Ого, Кацуки, ты ещё не спишь? А почему Джинс-сан сам не напишет Наоки? Они же только недавно виделись.

— Откуда я знаю?! Я ему не секретарша. Может, у твоего дяди телефон выключен или он его вообще где-то посеял. Просто передай и ложись уже.

***

Хикари замерла, продолжая вглядываться в экран телефона. Синее свечение дисплея отражалось в её глазах, пока она перечитывала короткие, обрывистые строки от Бакуго. — Странно всё это... — прошептала она самой себе. — С чего бы это Джинс-сану использовать Кацуки как почтового голубя? И Наоки вроде бы не терял телефон, он же только что в машине музыку переключал. Любопытство и чувство ответственности пересилили сонливость. Хикари нехотя выбралась из-под тёплого одеяла, и вышла в гостиную. Наоки обнаружился у барной стойки. На нём была только домашняя футболка, а на шее висело пушистое полотенце, которым он энергично вытирал мокрые после душа волосы. Заметив племянницу, он остановился и удивленно вскинул брови. — Ого, а я думал, ты уже десятый сон видишь, — усмехнулся он. — Что случилось? Неужели адреналин всё ещё не отпустил? — Если бы, — вздохнула Хикари, облокачиваясь о косяк двери. — Тут Кацуки написал. Говорит, Бест Джинс просил передать, чтобы ты проверил почту по завтрашнему рапорту. Срочно. Наоки замер с полотенцем в руках, и на его лице отразилось искреннее недоумение. — Ткач? Передал пацану, чтобы тот передал тебе, чтобы ты передала мне? — он озадаченно почесал затылок. — А почему этот повелитель денима сам мне не набрал? Мы же полчаса назад разошлись. — Вот и я не поняла, — Хикари пожала плечами. — Кацуки предположил, что ты либо телефон посеял, либо он у тебя выключен. Проверь-ка. Наоки прошёл к дивану, где под грудой каких-то бумаг лежал его смартфон. Он нажал на кнопку блокировки, и экран засветился. — Упс... — Наоки виновато улыбнулся. — Тут и правда пропущенный от Хакаматы. Хикари приложила ладонь к лицу и тяжело вздохнула, качая головой. — Наоки, ты просто безнадёжен. Бест Джинс, наверное, уже подумал, что ты в очередную заварушку вляпался по дороге домой. Наоки лишь весело расхохотался, ничуть не обидевшись на её слова. — Ну, зато теперь мы знаем, что Бакуго — на редкость ответственный, — Наоки весело подмигнул ей, и в его взгляде снова промелькнуло то самое лукавство. — Надо же, как оперативно сработал. Видимо, очень уж не хотел, чтобы важное сообщение потерялось. ​Хикари почувствовала, как щёки снова начало предательски припекать. Она поняла, на что он намекает: Кацуки мог просто проигнорировать просьбу Джинса или дождаться утра, но он написал ей сразу же. ​— Перестань, Наоки, — пробормотала она. — Это просто дисциплина. Он же стажёр Бест Джинса, вот и выполняет поручения. ​— Ну конечно, дисциплина, — Наоки усмехнулся, уже углубляясь в чтение рапорта на ожившем экране. — Ладно, иди уже, «связной». Спи, а то завтра на тренировке будешь искрить невпопад. ​— Спокойной ночи, — Хикари быстро развернулась и поспешила к себе, чтобы не давать дяде повода для новых шуток. Она вернулась в свою комнату, чувствуя, как напряжение окончательно уходит. Ложась обратно в постель, она снова взглянула на телефон. Теперь причина сообщения от Бакуго казалась вполне логичной, но где-то в глубине души Хикари всё равно закралось подозрение: неужели Кацуки действительно так сильно переживал из-за поручения Джинса? Хикари снова взяла телефон. На мгновение она замешкалась, глядя на экран, но затем решительно напечатала.

***

— Передала. Наоки просто не увидел вовремя сообщение.

***

Она нажала «отправить» и уже собиралась отложить гаджет, как вдруг заметила, что статус сообщения мгновенно сменился на «прочитано». Хикари удивленно приподняла бровь. Прошло всего несколько секунд, и на её сообщение прилетела реакция — короткий «лайк», что было вполне в его духе. Хикари невольно улыбнулась. Она выключила экран, положила телефон на тумбочку и, заложив руки за голову, уставилась в потолок. Она начала прокручивать в голове события дня, как вдруг телефон снова настойчиво завибрировал, заставив её вздрогнуть.

***

— Чё с ногой?

***

Она почувствовала, как по сердцу разлилось странное тепло. Несмотря на его вечную грубость, он всё же переживал и по-своему показывал заботу. Она быстро набрала ответ, стараясь звучать как можно увереннее.

***

— Я же только лодыжку повредила, ничего серьёзного. Ты ведь сам видел, что Резонанс отлично помог и всё вылечил. Никакой опухоли, никакой боли. Так что всё хорошо.

— Ясно.

***

Хикари закусила губу, глядя на это лаконичное слово. Разговор явно не клеился, но ей почему-то не хотелось его прерывать.

***

— А сам почему не спишь? Уже поздно.

— Давно спал бы, если бы Джинс не припахал меня быть посыльным.

— Ну, теперь миссия выполнена, и ты можешь спать со спокойной душой.

— А ты чё тогда не дрыхнешь?

— Я бы уже видела десятый сон, если бы мой драгоценный дядя соизволил вовремя проверять свой телефон, чтобы потом другим не приходилось передавать мне всякие поручения в час ночи.

— Хах. Спи уже.

***

Она улыбнулась, выключила телефон и прижала его к груди. В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была наполнена чем-то тёплым и уютным. — Сплю, Кацуки, — прошептала она в темноту, закрывая глаза.

***

Утро в тренировочном зале агентства Наоки началось под аккомпанемент резких хлопков и свиста разрезаемого воздуха. Хикари стояла в центре полигона, её дыхание было ровным, а взгляд — предельно сосредоточенным. Вокруг неё на бешеной скорости кружили тренировочные дроны и пара маневренных роботов-мишеней. На этот раз всё было иначе. Если раньше Хикари требовалась доля секунды, чтобы прицелиться и вызвать искру, то теперь её движения казались инстинктивными. Она больше не задумывалась о физике процесса. Едва дрон закладывал вираж, из её пальцев вылетал крошечный, ослепительно яркий сгусток света. Точный удар в моторный отсек — и дрон послушно опускался на пол. Наоки стоял у пульта управления, скрестив руки на груди. Рядом с ним, прижав ладони к щекам, заворожённо наблюдала за процессом Арису. Хикари закрутилась в пируэте, уходя от имитации захвата робота, и щелчком пальцев выпустила серию из трёх мелких искр. Каждая попала точно в сенсоры машины. Роботы замерли, индикаторы на стене вспыхнули зелёным, сигнализируя об окончании симуляции. Тишину зала разорвали звонкие аплодисменты. — Хикари-тян! Это было просто невероятно! — Арису подбежала к ней, сияя от восторга. — Ты двигалась так быстро, я едва успевала следить за вспышками! Хикари, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, чуть смущённо улыбнулась. — Правда? Мне казалось, я всё ещё немного медлю при разворотах... — Ни капли! — Мидзуки энергично закивала. — Больше всего мне понравилось, как ты сбила того робота сзади, даже не оборачиваясь до конца. Как будто ты чувствовала его свет! Наоки медленно подошёл к ним, не убирая одобрительной улыбки. Усталость, накопившаяся у Хикари за утро, моментально испарилась, сменившись приливом радости. Похвала близких всегда была для неё лучшим топливом. — Наоки, а ты что скажешь? — она с надеждой посмотрела на дядю. — Соглашусь с Арису, — кивнул он. — Думаю, сегодня ты показала именно то, чего я ждал. Ты перестала строить искру в голове. Теперь свет — это продолжение твоей воли. Ты больше не тратишь время на сомнения. — Значит... теперь я готова? Мы переходим ко второму этапу? Наоки выдержал небольшую паузу, глядя на разбитые мишени, а затем серьёзно кивнул. — Да. На этот раз — точно готова. Первый этап был нужен тебе для контроля над точкой. Мы учили твой свет подчиняться дисциплине, чтобы ты не сжигала всё вокруг, а била хирургически точно. Это база, без которой ты бы просто быстро выдохлась или навредила заложникам. Хикари внимательно слушала, впитывая каждое слово. — Второй этап, — продолжил Наоки, — это управление формой и плотностью. Если первый этап учил тебя «стрелять», то второй научит тебя «лепить». Разница в том, что теперь искра не будет просто гаснуть после удара. Ты научишься удерживать её, растягивать или сжимать до состояния твёрдой материи. Это переход от дистанционного боя к созданию световых барьеров и усилению собственных ударов в ближнем бою. Это потребует вдвое больше концентрации, но и сделает тебя в разы опаснее. — Управление формой... Я готова начать прямо сейчас! Наоки рассмеялся и отошёл к центру тренировочной зоны, жестом подзывая Хикари поближе. — Слушай, — начал он, разминая кисти рук. — Суть второго этапа в том, чтобы перестать воспринимать свет как вспышку, которая исчезает. На этот раз представь, что твоя энергия — это уже не пуля, а глина. Тебе нужно не просто вытолкнуть её из себя, а удержать её форму, придав ей плотность. Чтобы она не разлеталась искрами, а стала чем-то вроде твёрдого объекта. Наоки вытянул руку вперёд. Между его пальцами начал пульсировать сгусток золотистого света. Но вместо того, чтобы взорваться или улететь, свет начал медленно растягиваться, уплотняться и в итоге превратился в чёткий, светящийся диск, напоминающий небольшой щит. Он выглядел почти осязаемым, как будто его можно было коснуться. — Видишь? — Наоки слегка подбросил диск в воздухе, и тот завис, не теряя формы. — Я не просто выпустил энергию, я заставил её «застыть» в пространстве. — Ого... — Хикари восторженно подалась вперёд, вглядываясь в сияющую конструкцию. — Это выглядит просто нереально круто, Наоки! Как будто ты материализовал свет из ничего. — Теперь твоя очередь, — Наоки щелчком пальцев развеял диск. — Секрет в том, чтобы не давать энергии выплескиваться сразу. Представь, что ты сжимаешь её в невидимом прессе внутри ладони. Давай, попробуй создать хотя бы небольшую сферу и удержать её секунд пять. Хикари глубоко вздохнула, встала в стойку и вытянула руку. Она сосредоточилась, пытаясь воспроизвести то, что только что видела. Искра появилась на кончиках пальцев, но как только Хикари попыталась придать ей форму, свет хаотично дёрнулся и с тихим хлопком растворился в воздухе. Она попробовала снова. И ещё раз. Каждый раз, когда ей казалось, что энергия вот-вот застынет, она ускользала, словно вода сквозь пальцы. Хикари злилась, напрягалась сильнее, на её лбу выступили капли пота, а мышцы начали дрожать от колоссального расхода сил. Спустя десять минут безуспешных попыток она опустила руки, тяжело дыша. Арису, внимательно наблюдавшая за всем со стороны, тут же подскочила к ней со стаканом прохладной воды. — Хикари, передохни! Ты совсем выдохлась, — обеспокоенно сказала Мидзуки. Хикари благодарно кивнула, приняла стакан и осушила его залпом. — Спасибо, Арису... Чёрт, Наоки, это намного сложнее, чем кажется. Я просто не чувствую этой «плотности». — Твоя ошибка в том, что ты пытаешься заставить свет подчиниться силой. Ты слишком сильно давишь. Это как пытаться удержать в руке ртуть — чем крепче сжимаешь кулак, тем быстрее она вытекает. Тебе нужно не давить, а направлять. Он мягко улыбнулся, заметив её расстроенный вид. — Знаешь, у меня самого в начале не получалось вообще ничего. Я потратил недели, просто чтобы создать хоть какое-то подобие шара. Это не придет за одно утро, Хикари. Это придет только через практику и глубокое понимание того, как твоя энергия течёт внутри тебя. Главное — не сдавайся. Арису, внимательно наблюдавшая за тем, как Хикари раз за разом безуспешно пытается создать плотный диск, задумчиво прикусила губу. Как человек, который годами оттачивал контроль над невидимыми полями, она видела, где именно происходит сбой. — Наоки, — мягко вмешалась она, — мне кажется, диск — это слишком для первого раза. Это геометрически сложная форма и её трудно удерживать стабильной. Может, Хикари стоит начать с чего-то более простого? С того, что не требует чётких границ. Наоки замер и хлопнул себя по лбу, виновато взглянув на племянницу. — И правда, Арису, ты права! Я вечно забываю, что не все такие фанаты геометрии, как я. Хикари, давай упростим задачу. Он подошёл ближе и вытянул руку, раздвинув большой и указательный пальцы. Между ними тут же проскочила искра, но на этот раз Наоки не стал превращать её в твёрдый предмет. — Смотри, — пояснил он. — Не пытайся «сжать» свет. Твоя задача — просто вытянуть тонкую светящуюся нить от одного пальца к другому и удержать её, чтобы она не порвалась и не разлетелась искрами. Это база: ты учишь энергию цепляться за саму себя. Хикари сосредоточенно кивнула. Она глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в руках, и выставила ладонь. Она осторожно выпустила свет и начала медленно разводить пальцы. Между ними задрожала тонкая золотистая струнка. Она была неровной, местами пушилась, а в середине угрожающе истончалась, напоминая плохо натянутую паутинку. Хикари изо всех сил старалась удержать её, но через три секунды нить с тихим шипением лопнула. — Получилось! — воскликнула Арису. — Хикари-тян, ты видела? Она была целой! — Молодец! Для первого раза — просто отличный результат, — Наоки одобрительно кивнул. Хикари же недоуменно переводила взгляд с пальцев на них двоих. В её глазах читалось явное разочарование. — Да за что вы меня хвалите? — пробормотала она, чувствуя себя почти обманутой. — Это же выглядело ужасно. Нить была кривая, дрожала и лопнула почти сразу. Наоки, у тебя диск был как из стекла, а у меня... какая-то оборванная леска. Мидзуки подошла к ней и по-дружески приобняла за плечи. — Не смей так говорить, Хикари! — мягко, но уверенно произнесла она. — Ты не представляешь, сколько людей на этом этапе вообще не могут заставить свет принять хоть какую-то форму. Ты заставила энергию слушаться. Поверь мне, ещё немного практики, и твои конструкции будут выглядеть просто превосходно. — Именно, — подтвердил Наоки. — В следующий раз не смотри на саму нить, а пытайся почувствовать её натяжение кончиками пальцев. Это как будто ты замыкаешь электрическую цепь. Ладно, на сегодня тренировка окончена. — Что? Уже? — Хикари вскинула голову, полная решимости продолжать. — Но я совсем не устала, я могу ещё... — Даже не начинай, — Наоки перебил её, подняв палец вверх. — Я знаю это выражение лица, оно у нас фамильное. Но дело в том, что я просто ужасно проголодался! Мой мозг сжёг все запасы сахара, пока я пытался быть хорошим учителем. Арису скептически выгнула бровь. — Наоки, ты принимал пищу меньше двух часов назад. Я лично видела, как в твой кабинет доставили тот огромный сет роллов. Куда в тебя столько лезет? — Арису, моя хорошая, ты не понимаешь! Обучение таких талантливых, но упрямых племянниц сжигает калории быстрее, чем реактивный двигатель на взлёте. Если я сейчас не съем чего-нибудь мясного и горячего, я просто развеюсь по этому залу вместе со своими искрами! Пока Наоки и Арису шутливо спорили о калориях и рационе, Хикари не сводила взгляда со своих рук. Слова дяди о том, что нужно не «давить», а «направлять», эхом отзывались в голове. Пользуясь тем, что на неё на секунду отвлеклись, она снова выставила ладонь. Замкнуть цепь... Она прикрыла глаза, концентрируясь на тепле, пульсирующем в кончиках пальцев. Снова вспышка, снова попытка растянуть свет. На этот раз нить получилась чуть ровнее; она всё ещё подрагивала, как струна под сильным ветром, но в ней появилась какая-то внутренняя структура. Хикари затаила дыхание, боясь пошевелиться, и продержала её на секунду дольше, чем в прошлый раз. — Фух... — она выдохнула, когда свет погас, и уже приготовилась к новой попытке, как вдруг тишину зала нарушил резкий звонок телефона. Арису мгновенно выхватила смартфон из кармана брюк. Её лицо в секунду стало предельно серьёзным. — Да? Я слушаю. Что?! Но мы же договаривались на вечер! — она бросила быстрый взгляд на Наоки, и в её глазах промелькнуло искреннее сожаление. — Поняла. Выезжаю. Она сбросила вызов и, уже на бегу подхватывая свой планшет, обернулась к ним. — Ребята, простите! Срочный вопрос по логистике в западном секторе, курьеры всё перепутали, нужно разруливать на месте. Обедайте без меня, я буду поздно! Не успел Наоки и слова вставить, как дверь за Мидзуки захлопнулась с характерным щелчком. Герой так и остался стоять с поднятой рукой, выглядя на редкость потерянным и растерянным. — Вот вечно она так... — пробормотал он, плечи его чуть поникли. — Вечно куда-то убегает. И как этим девушкам вообще признаваться... или на свидание звать, если они так быстро исчезают? Хикари, которая в этот момент вытирала руки полотенцем, уловила лишь обрывки его фразы. — А? Ты что-то сказал, Наоки? Про свидание? Наоки вздрогнул, словно его поймали на чем-то постыдном. Его лицо мгновенно приняло привычное беззаботное выражение, а на губах заиграла широкая, чуть чересчур яркая улыбка. — Что? Я? Да нет, тебе послышалось, Хикари! — он весело рассмеялся, обнимая племянницу за плечи и разворачивая её в сторону выхода. — Я говорю: «И когда уже мы пойдем поесть?». Живот уже марш играет, того и гляди, стены зала начнут казаться аппетитными! Хикари подозрительно прищурилась, глядя на его слишком уж довольный вид, но спорить не стала. — Ну, раз пойти поесть... тогда ладно, — улыбнулась она. — Но после обеда я ещё поработаю над нитью. — Конечно-конечно, — закивал Наоки, увлекая её в сторону столовой и старательно переводя тему на обсуждение сегодняшнего меню. — Говорят, сегодня давали потрясающее кацудон... Это именно то, что нужно растущему организму будущего героя!

***

Весь остаток дня Хикари тренировалась словно одержимая. Она раз за разом вытягивала свет между пальцами, доводя мышцы рук до дрожи. Методом проб и ошибок ей удалось добиться того, что нить стала ровнее и держалась уже около десяти секунд, но этого было катастрофически мало для её амбиций. В её воображении рисовались совсем другие картины: она хотела не просто дрожащую «леску», а нечто монументальное. Ей представлялось, как она материализует тяжёлый, непроницаемый щит, способный выдержать удар самого мощного злодея, или формирует плотный лучевой меч, который будет гудеть от избытка энергии в её руках. Но реальность пока ограничивалась лишь крошечными золотистыми струнками, которые лопались от малейшей потери концентрации. Следующее утро началось по заведенному порядку. Сначала Хикари помогла в административном отделе. Гора отчетов в «Атланте» казалась для неё бесконечной. Она старалась работать быстро, чтобы поскорее освободиться, и Арису только удивлялась её продуктивности. Как только последняя папка была отложена, Хикари буквально рванула в зал. Тренировка шла тяжело. Результат замер на одной точке, и прогресс казался невидимым. Однако Наоки, наблюдавший за ней со стороны с чашкой кофе в руках, не скупился на поддержку. — Не хмурься так, — подмигнул он, когда очередная нить рассыпалась искрами. — Ты уже не тратишь силы на пустые вспышки. Структура становится плотнее, я это вижу. Ещё немного, и у тебя получится, вот увидишь. Хикари опустила руки и тяжело выдохнула, глядя на свои ладони. Пот катился по её вискам, а в голове уже долгое время пульсировала одна и та же мысль. — Наоки... — она сделала паузу, подбирая слова. — Ты ведь единственный, кроме отца и врачей, кто знает все подробности о моих причудах. Ты в курсе про мой «Резонанс» и про то, как он работает на самом деле? Хикари подошла к Наоки. В её глазах сейчас застыла тень серьёзного, почти пугающего вопроса, который она долгое время носила в себе. — Ты ведь знаешь… ты знаешь, что на самом деле представляет собой мой Резонанс? Это опасный коктейль из разрушительной мощи отца и тихой, слабой причуды мамы. Но вместо этого они способны смешаться в нечто… третье. Наоки медленно кивнул, его весёлое выражение лица окончательно исчезло. Он поставил чашку с кофе на край скамьи и скрестил руки на груди. — Я в курсе, Хикари, — тихо ответил он. — Айзава рассказал мне об инциденте в USJ. О том, как ты вылечила его, когда он был буквально на грани… и о том, какую цену ты за это заплатила, оказавшись в больничной палате. Твой Резонанс — это не шутки. Это энергия, которая балансирует на очень тонкой грани между созиданием и саморазрушением. Он внимательно посмотрел ей в глаза, пытаясь прочитать её мысли. — Но к чему ты клонишь? Зачем ты вспомнила об этом сейчас, посреди тренировки по формированию нитей? Хикари отвела взгляд, и её пальцы невольно сжались в кулаки. — Я много думала о словах друга, — произнесла она, вспоминая Киришиму. — Там, в USJ он спросил меня… способна ли я на большее. Он спросил, если кто-то будет действительно при смерти… если человек будет уже одной ногой в могиле, сможет ли мой Резонанс вернуть его? Смогу ли я буквально возродить того, чьё сердце готово остановиться? Она снова подняла взгляд на дядю, и в нём смешались страх и отчаянная жажда ответа. — Наоки, ты единственный, кто может сказать мне правду, не пытаясь меня защитить или скрыть риски. Каков предел этой силы? Если я отдам всё, до последней капли… способна ли я на такое чудо? Или это просто кратчайший путь к тому, чтобы сгореть самой, так никого и не спася? Наоки долго смотрел на неё, а затем тяжело вздохнул. — Честно? Я не знаю всей сути твоего Резонанса, Хикари. Думаю, её не знает никто, даже врачи. Но мои предположения... они пугают меня самого. Скорее всего, ты права. Теоретически, эта сила способна вытянуть человека с того света. Но пойми одну вещь. Твой Резонанс — это не бесплатная магия. Он работает на твоей собственной жизненной энергии. Даже когда ты лечишь простые ушибы или царапины, ты буквально отрываешь кусок от себя и отдаёшь другому. Если ты решишь «возродить» кого-то, кто уже одной ногой за гранью... Хикари, я думаю, что цена будет запредельной. Ты можешь впасть в глубокую кому. Или твоё сердце просто не выдержит такой нагрузки. Ты можешь умереть, пытаясь совершить это чудо. Хикари медленно кивнула, глядя на свои ладони. — Вот оно как... В голове сразу всплыли лица друзей из класса 1-А. Она вдруг отчётливо представила момент, когда кто-то из них лежит на земле, не дыша, и только она может это исправить. Страх холодным липким комом подступил к горлу. Она боялась даже думать о том, что такой выбор когда-нибудь встанет перед ней. Наоки, заметив, как побледнела племянница и как задрожали её пальцы, резко подался вперёд и взял её за плечи, слегка встряхнув. — Даже не вздумай, слышишь?! Не вздумай когда-либо так рисковать собой. Твоя жизнь — это не игрушка для экспериментов. Обещай мне, что будешь осторожна. Хикари вздрогнула и поспешила натянуть привычную маску спокойствия. Она вымученно улыбнулась и отмахнулась, стараясь перевести всё в шутку. — Ой, Наоки, ну что ты так разволновался! Я просто спросила, мне правда было просто любопытно, чисто теоретически. Я не собираюсь делать ничего глупого. Наоки хотел было что-то добавить, явно не поверив её беспечному тону, но в этот момент двери распахнулись и в зал вошла Арису. ​— Наоки, машина готова. Все разрешения получены, — чётко доложила Мидзуки. — Мы выдвигаемся в район, граничащий с Хосю. Там сейчас неразбериха из-за перекрытия дорог, и местный патруль не справляется с потоком людей и мелким хулиганством. ​Наоки кивнул и повернулся к Хикари. — Ладно, любопытная ты моя. Собирайся. Поедешь с нами. Будешь патрулировать периметр рядом с границей города. Это относительно спокойный сектор, но для практики — самое то. ​— Правда? Я с вами? — глаза Хикари загорелись. ​— С нами, но под строгим присмотром, — отрезал Наоки. — Арису, подготовь для неё в напарники кого-нибудь из опытных ребят, кто хорошо знает ту местность.

***

​Час спустя. Граница Хосю. Район на границе с Хосю гудел, как встревоженный улей. Из-за перекрытых дорог образовалась гигантская пробка, водители беспрестанно сигналили, а по тротуарам шли толпы людей. Наоки ушёл координировать действия с полицией, а Хикари закрепили за спокойным героем-стажёром из агентства «Атлант». ​Она шла рядом с Кентой — молодым, коренастым героем. Он постоянно оглядывался на неё, явно чувствуя ответственность перед Наоки. ​— Не отставай, Вейн, — бросил он, поправляя гарнитуру. — Тут сейчас начнется неразбериха, люди на взводе. Наша задача — следить, чтобы никто не пострадал в давке. — Поняла. ​Внезапная вибрация в кармане заставила Хикари вздрогнуть. Она достала телефон и остановилась. Групповой чат 1-А: Мидория: [Локация: Переулок в районе 4-12, Хосю]. Внутри всё похолодело. Она знала Изуку — он никогда бы не отправил такое, если бы не стоял на краю гибели. Хикари подняла голову и посмотрела в сторону Хосю. Небо там окрасилось в тревожные багровые тона — где-то вдалеке поднимался дым, слышались отдаленные звуки сирен и крики. ​— Эй, Вейн, ты чего застряла? — окликнул её напарник. — Нам нужно дойти до конца квартала. ​Хикари не слышала его. Она смотрела на точку на карте. Это было совсем рядом. Нужный переулок был всего в пяти-семи минутах бега, но Кента ни за что её не отпустит. ​Нужен был повод. И он представился сам собой. ​На перекрёстке, из-за резкого торможения, столкнулись две машины. Раздался скрежет металла, и из-под капота одной из них повалил густой серый дым. Люди вокруг закричали, началась паника, толпа качнулась в сторону. ​— Кента-сан, там! — Хикари резко указала на столкновение. — Там ребёнок в машине, на заднем сиденье! Кажется, дверь заклинило! ​Это была полуправда — она действительно видела в окне силуэт, но её голос прозвучал настолько отчаянно и убедительно, что Кента среагировал мгновенно. ​— Чёрт! Оставайся здесь, за машинами, не выходи на дорогу! — скомандовал он и, активировав свою причуду усиления мышц, бросился в самую гущу затора, расталкивая людей. ​Хикари проводила его взглядом. Как только Кента вплотную подошёл к дымящемуся авто и вцепился в ручку двери, она поняла: это её единственный шанс. ​— Прости, Кента-сан, — прошептала она. ​Она не просто побежала — она рванула с места. Хикари юркнула в узкий проход между двумя торговыми палатками, мгновенно скрываясь из виду. Она перепрыгнула через невысокое ограждение и оказалась на параллельной улице, которая вела прямо в сердце Хосю. Воздух здесь уже пах гарью. Сирены выли где-то совсем рядом. Только бы успеть... Изуку... держись! Хикари уже почти пересекла черту города, когда из тени одного из зданий внезапно выступила высокая, статная фигура. — Хикари? Этот голос она узнала бы из тысячи. Спокойный, глубокий, он всегда ассоциировался у неё с теплым ужином и тихими словами поддержки. — Селен! — Хикари резко затормозила, едва не поскользнувшись на ровном месте. Её лицо мгновенно осветилось радостью, но тут же сменилось тревогой. — Селен, что ты здесь делаешь? — Сопровождаю Люмена, — коротко ответил он, делая шаг навстречу. Он быстро окинул её взглядом, проверяя на наличие травм. — Хикари, почему ты здесь одна? Я встретился с Наоки и он сказал, что ты на патруле в безопасном секторе. Ты не должна была приближаться к центру Хосю. — Я... я здесь по делу, Селен, — Хикари старалась выровнять дыхание, но сердце продолжало бешено колотиться. — С моим другом беда. Я должна помочь ему. Селен нахмурился. Он подошёл ближе и осторожно положил руку ей на плечо. — Послушай меня, — негромко произнёс он. — Здесь сейчас крайне опасно. Люмен ищет злодея, которого не может поймать уже долгое время. Город кишит Ному, но основная цель — Убийца Героев. Отец в ярости, Хикари. Он перерывает квартал за кварталом. Если он увидит тебя здесь без присмотра... При упоминании «Убийцы Героев» Хикари словно током ударило. В памяти мгновенно всплыл тот огромный, рваный порез на спине отца, который она видела, когда применяла Резонанс. Она вспомнила рассказ Люмена о Пятне и его способности парализовать жертву через кровь. Неужели его до сих пор не нашли? А что если Изуку сейчас столкнулся именно с ним? Если Пятно ранил даже моего отца... что он сделает с Мидорией? Она снова посмотрела на геолокацию в телефоне. Точка была совсем рядом. — Селен, мне срочно нужно бежать! — выпалила она, сжимая его руку на своём плече в знак признательности. — Ты ведь понимаешь... я не могу бросить друга. Как ты не бросал меня, когда мне было больно. Она резко вырвалась, рванув с места с такой скоростью, на которую только была способна. ​— Прости, Селен! — крикнула она через плечо, уже скрываясь в дымке переулка. ​Селен замер в растерянности, глядя ей вслед. В его взгляде отразилась мучительная борьба между долгом перед Люменом и преданностью этой девочке, которую он считал родной. — Стой! — Селен крикнул вслед, когда её фигура начала растворяться в дыму. — Хикари, вернись! Это безумие!

***

Хикари остановилась у самого края кирпичной стены, вжимаясь в холодный камень. Её главная проблема сейчас заключалась в собственной природе: её тело, переполненное энергией света, инстинктивно пыталось искрить в ответ на выброс адреналина. В темноте даже слабая золотистая пыльца, оседающая с её кожи, была подобна сигнальной ракете. — Пожалуйста, тише... — прошептала она, закрыв глаза. Она начала буквально заталкивать свет обратно под кожу. Это было больно. Контроль сейчас ощущался как попытка удержать внутри себя раскалённые угли. Каждая клетка тела протестовала, Резонанс внутри глухо вибрировал, откликаясь на чужую боль впереди, но Хикари знала: если Пятно заметит её раньше времени, эффект неожиданности будет потерян. Она заставила своё свечение угаснуть до едва заметного мерцания, став почти невидимой в тенях. Выглянув из-за угла, она затаила дыхание. В центре переулка, на окровавленном асфальте, лежал Иида. Рядом, тщетно пытаясь подняться, замер Изуку — по его телу всё ещё пробегали остатки зелёных молний, но ноги его не слушались. Тодороки стоял чуть впереди, закрывая их собой. — Ты... ты не понимаешь! — голос Ииды сорвался на хриплый крик, полный отчаяния. — Это моё дело! Моя месть! Он... он сделал это с моим братом! Уходите, вам не за чем здесь умирать! — Иида, заткнись! — Шото резко выставил ледяную стену, блокируя летящий нож злодея. — Если ты хочешь, чтобы мы ушли, сначала встань и будь тем героем, которого видел в тебе твой брат! Герои не мстят, они спасают! Пятно, замерший на стене здания подобно гигантскому насекомому, издал сухой, пугающий смешок. Его безносое лицо, скрытое повязками, выглядело в лунном свете как маска демона. — Вот оно... — прошипел злодей. — Настоящее зерно. Мальчишка с огнём и льдом... в тебе есть искра истины. А ты, — он указал окровавленным клинком на Ииду, — ты лишь фальшивка. Жалкий эгоист, прикрывающийся званием героя ради личной злобы. Такие, как ты, — это опухоль на теле общества. И я её вырежу. Хикари почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. От этого человека исходила такая густая, осязаемая жажда крови, что воздух казался физически тяжёлым. Ей было страшно. По-настоящему, до дрожи в коленях. Это был не школьный поединок и не тренировка с дядей. Это был убийца, который уже пустил кровь её отцу. В этот момент её телефон в кармане беззвучно завибрировал. Ей звонил Наоки. Она вздрогнула. Дядя наверняка уже обнаружил её исчезновение и был в ужасе. Хикари трясущимися пальцами достала гаджет, прикрывая экран ладонью, чтобы свет не выдал её. Она не ответила на звонок. Вместо этого она в два клика отправила Наоки текущую геолокацию и тут же полностью выключила устройство. Прости меня, Наоки... — подумала она, прикусив губу. — Я снова нарушила приказ. Снова лезу в пекло. Но я не могу смотреть, как он их убивает. Она убрала телефон и снова посмотрела в переулок. Тодороки тяжело дышал, его силы были на исходе. Пятно приготовился к прыжку, облизывая длинным языком лезвие, на котором запеклась кровь Мидории. — Пора заканчивать с сорняками, — бросил Убийца Героев. Хикари поняла: времени больше нет. Видя, как Пятно с безумным оскалом направляется к измотанному Тодороки, она лихорадочно соображала. Что делать? Как его остановить? В голове вспыхнула идея попытаться создать световой кнут, чтобы выбить оружие из рук злодея или оттащить Шото назад. Она попыталась выплеснуть энергию, но свет лишь беспорядочно рассыпался искрами, не желая принимать нужную форму. ​Нет, нет, пожалуйста! — в панике умоляла она, чувствуя, как страх сковывает движения. ​Но затем в памяти всплыл голос Наоки.

***

«Не пытайся давить. Не смотри на форму, почувствуй натяжение. Представь, что ты замыкаешь цепь».

***

Хикари заставила себя сделать глубокий вдох, усмиряя бешеный ритм сердца. Она закрыла глаза на мгновение, сосредотачиваясь не на картинке в голове, а на тепле, которое должно было стать связующим звеном. ​И когда она рванулась вперед, её руки сработали сами. ​Хикари выскочила из тени, на ходу формируя между руками не просто нить, а плотный, вибрирующий жгут из спрессованного света. Она перехватила клинок Пятна в паре сантиметров от лица Шото. Раздался резкий звук, похожий на электрический разряд — световая структура выдержала, и злодей, не ожидавший такого сопротивления, вынужден был отскочить назад, перекатившись по асфальту. ​Хикари на мгновение сама замерла, глядя на сияющий жгут в своих руках. Сердце пропустило удар от смеси удивления и чистой, детской радости. Получилось... У меня правда получилось! — Хикари?! — Изуку, всё ещё прижатый к земле параличом, широко открыл глаза. — Киношита... — Шото тяжело выдохнул, его левая рука, объятая пламенем, дрогнула. — Уходи, он слишком опасен! Хикари не обернулась. Её спина была напряжена, а пальцы горели ярким золотом, которое она больше не пыталась скрывать. — Простите, мальчики, но я не умею стоять в стороне, когда моих друзей пытаются превратить в фарш, — её голос был твёрдым, хотя внутри всё леденело от страха. Пятно медленно выпрямился, стряхивая со своего меча остатки световой пыли. Из-под его повязок послышался сухой, клокочущий смех. — Как интересно... — прохрипел он, облизывая губы. — Вы всё собираетесь и собираетесь, мелкие сорняки. Настоящий детский сад для будущих фальшивок. Ты тоже пришла «спасать»? — Хикари, берегись его мечей! — выкрикнул Мидория. — Если он лизнет хотя бы каплю твоей крови, ты застынешь! Это его причуда — паралич через кровь! — Поняла! — Хикари резко вскинула ладони. — Тогда я просто не дам ему подойти! Злодей сорвался с места, превратившись в размытое пятно. Хикари начала действовать на инстинктах, которые в неё вбивал Наоки. Она не пыталась создать сложную форму — вместо этого она начала стрелять короткими, концентрированными искрами, словно пулями. Золотистые снаряды с шипением вонзались в стены и асфальт рядом с ногами Пятна, заставляя его маневрировать. Он слишком быстр... Его движения непредсказуемы. Если я буду просто обороняться, он найдёт брешь. Мне нужно ослеплять его и держать дистанцию, пока Тодороки готовит крупную атаку. Пятно возник сверху, занося длинный кинжал. Хикари вскинула руку, создавая световую дугу, о которую клинок ударился с оглушительным звоном. В ту же секунду Шото выпустил поток пламени, заставляя злодея отпрыгнуть в сторону. — Справа! — крикнула Хикари, замечая, как Пятно выхватил метательный нож. Она мгновенно вытянула между собой и Тодороки световую сеть — ту самую, о которой только мечтала на тренировках. Нож запутался в вязком свете и упал на землю. Битва превратилась в безумный танец. Хикари блокировала, ослепляла искрами и создавала временные опоры для Шото, чтобы тот мог атаковать с воздуха. Пятно снова отступил, тяжело дыша. Его взгляд, безумный и фанатичный, впился в Хикари. Он снова рассмеялся, и на этот раз в его голосе прозвучало странное узнавание. — А ты... — он наклонил голову набок. — Твои движения... Твои глаза и этот свет. Ты и твоя причуда кого-то мне напоминаете. Будто я совсем недавно вскрывал чью-то плоть, которая пахла точно так же — озоном и пафосом. Хикари поняла, что он говорит о Люмене. О порезе на спине отца, который она лечила своим светом. — Молчи, — отрезала она, не давая ему продолжить. — Тебе не стоит говорить о вещах, которые ты не понимаешь. — О, я понимаю больше, чем ты думаешь, девчонка, — Пятно снова перехватил меч. — Ныне детишки довольно сильны... Но если ты дочь того сияющего эгоиста, то твоя кровь должна быть такой же горькой на вкус. Проверим? Он бросился в новую атаку, и Хикари сжала кулаки. Ей было всё равно, что он думает о ней. Сейчас для неё существовали только раненый Тенья, парализованный Изуку и тяжело дышащий Шото. Она должна была стать тем самым «безопасным местом», о котором говорила Арису. Даже если для этого придется сгореть дотла. — Проверим, насколько крепка твоя «световая воля»! — прорычал Пятно, срываясь с места. Но в тот самый момент, когда он был готов обрушить удар на Хикари, переулок озарился новой вспышкой зелёного света. Мидория, который ещё секунду назад лежал неподвижно, пулей взлетел вверх. Эффект паралича наконец прошёл. Используя стены узкого переулка как трамплины, он за долю секунды набрал безумную скорость. Пятно, застигнутый врасплох этой резкой переменой ритма, не успел среагировать. Изуку врезался в него в воздухе, обхватывая злодея и увлекая его вниз. Они рухнули на асфальт, и Мидория, не давая Пятну опомниться, использовал инерцию, чтобы загнать его в тупиковую часть переулка, прямо под прицел Тодороки и Хикари. — Хикари, сейчас! — выкрикнул Изуку, удерживая извивающегося злодея. — Поняла! — Хикари вскинула руки. Она выпустила поток чистой энергии, который на лету сформировался в вязкую, липкую и ослепительно яркую световую сеть. Эта сеть накрыла Пятна и Изуку, пригвождая их к стене здания. Свет был настолько интенсивным, что ослепил злодея, не давая ему увидеть, откуда придёт следующая атака. — Гха-а-а! Мои глаза! — взревел Пятно, тщетно пытаясь выпутаться из вязкого света. — Тодороки, огонь! — скомандовала Хикари. Шото не заставил себя ждать. Левая сторона его тела полыхнула. — Стойте там! — он выпустил колоссальный столб пламени, который устремился прямо в ослепленного Пятна. — Изуку, вниз! — закричала Хикари, за мгновение до удара огня ослабляя сеть в том месте, где был Мидория. Изуку, доверившись ей, резко рухнул на живот. Сеть над ним лопнула, и поток пламени Тодороки врезался точно в Пятна, впечатывая его в стену. Раздался оглушительный взрыв. Когда дым немного рассеялся, все трое — Хикари, Шото и поднявшийся на ноги Изуку — тяжело дыша, уставились вглубь переулка. Пятно стоял, прислонившись к опаленной стене. Его одежда обгорела, а лицо было в копоти. Он кашлял, выплевывая кровь, но на его губах всё ещё играла та самая безумная, пугающая улыбка. — Втроём против одного... — прохрипел он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Как это... не по-геройски. Но вы... вы другие. Вы не просто фальшивки, пришедшие за славой. В вас есть... стержень. Он перевел взгляд на Хикари, и в его глазах блеснуло что-то похожее на уважение. — И ты... дочь Сияющего. Ты удивила меня. Твой свет... в нём нет того высокомерия, который я видел у него. Ты используешь его, чтобы защищать, а не чтобы ослеплять. Возможно... возможно, общество ещё не совсем безнадежно. Хикари почувствовала, как к горлу подкатил ком. Услышать такое от убийцы было странно и страшно. — Но это ничего не меняет! — Пятно снова перехватил свои мечи, хотя его движения были уже не такими быстрыми. — Моя миссия должна быть завершена! Мир должен быть очищен! — Мы не дадим тебе этого сделать! — выкрикнул Изуку, снова вставая в боевую стойку. — Твоя «истина» построена на крови и трупах! И мы остановим тебя здесь! Битва вспыхнула с новой силой, превратившись в изматывающий марафон. Пятно, несмотря на ожоги и раны, двигался с фанатичным упорством. Он понимал, что проигрывает в лобовой атаке, и сменил тактику на подлую, изматывающую игру. — Он выцеливает слабых! — крикнул Тодороки, возводя ледяную стену, чтобы прикрыть раненого героя Нативного. Пятно резко метнулся в сторону, занося клинок над неподвижным Иидой. Староста пытался пошевелиться, его зубы были стиснуты до хруста, но паралич всё ещё держал его в плену. — Иида! — Мидория рванулся на перехват, но Пятно, словно предвидя это, на лету сменил траекторию. Это была ловушка. Злодей метнул два коротких ножа. Один — в сторону Тодороки, заставляя того закрыться льдом и на секунду потерять обзор, второй — в сторону Ииды. Хикари среагировала мгновенно. Она понимала, что не сможет сформировать щит, да ещё и на таком расстоянии. Она бросилась наперерез, выставляя руку. Металл со свистом рассек воздух. Хикари успела отбить нож краем наспех созданной световой дуги, но лезвие всё же полоснуло её по предплечью. Тонкая красная линия проступила на коже, и в ту же секунду глаза Пятна вспыхнули торжеством. Он мгновенно оказался рядом, подхватывая нож, упавший на асфальт, и одним молниеносным движением слизнул с него капли крови. — Поймал... — прошипел он. Хикари замерла. Холод, неестественный и липкий, мгновенно пополз от раны к сердцу. Её колени подкосились, и она тяжело рухнула на грязный асфальт. Свет в её руках мигнул и погас. — Хикари! — в один голос вскрикнули Изуку и Шото. Мидория попытался совершить рывок, но его ноги, избитые и израненные, подвели его в самый ответственный момент. Он рухнул, проехавшись по бетону. Тодороки вскинул левую руку, но из неё вырвалось лишь облако серого пара — его предел был достигнут, а тепловой баланс организма нарушился. — Чёрт... только не сейчас... — прохрипел Шото, видя, как Пятно медленно, хромая, идёт к парализованной девочке. Хикари отчаянно пыталась заставить свои пальцы выпустить хотя бы слабую искру, хотя бы крошечный луч, но тело превратилось в чужую, неповоротливую статую. Страх, настоящий, животный ужас, сдавил горло. Пятно навис над ней, как тень самой смерти. — Ты была самой яркой из них, — голос Пятна звучал почти печально. — Но свет без истинной цели — лишь мишура. Умри, став частью новой эры. Мидория и Тодороки в отчаянии тянулись к ней, их крики тонули в шуме далёких сирен, но они были слишком далеко. Его зазубренный обломок меча взлетел вверх, готовясь поставить финальную точку. В это мгновение, когда время почти остановилось, в сознании Хикари внезапно вспыхнул образ... Бакуго. Его дерзкая ухмылка, его яростный взгляд, его неловкая забота. Почему сейчас? Почему именно он? — мелькнула запоздалая мысль, прежде чем она зажмурилась. И в этот момент, когда смерть уже коснулась кожи Хикари, из абсолютной тьмы переулка, бесшумно и стремительно, вырвалась тень. Раздался тяжёлый звук. Вместо боли, Хикари почувствовала, как на её лицо упали горячие капли. Она с трудом приоткрыла глаза и её сердце словно остановилось. Прямо над ней, закрывая собой весь обзор, стоял Селен. Клинок Пятна, нацеленный в неё, глубоко ушёл в грудь помощника отца, пробив её насквозь. Селен стоял неподвижно, его пальцы намертво вцепились в плечо злодея, не давая тому вытащить оружие. — С-селен?.. — прошептала Хикари. Он медленно, с трудом повернул к ней голову. По его подбородку текла кровь, но в глазах, которые всегда смотрели на неё с тихой поддержкой в особняке, сейчас была только бесконечная, щемящая нежность. Клинок пронзил его грудь, окрашивая форму в тёмно-бордовый цвет. Пятно, не теряя ни секунды, пнул осевшее тело Селена в сторону, отвлекаясь на новую атаку Тодороки и рывок Мидории. — Селен! — её крик застрял в горле. Ярость и отчаяние внутри неё были настолько велики, что паралич начал трещать по швам. С нечеловеческим усилием, разрывая невидимые оковы волей, Хикари смогла пошевелиться. Она буквально доползла до Селена, который лежал в луже собственной крови. Его состояние было ужасающим: каждый вдох давался ему с хрипом, а взгляд уже начал тускнеть. — Селен, нет... нет, пожалуйста! — Хикари дрожащими руками коснулась его груди. Её ладони начали слабо светиться золотом. — Я сейчас... Резонанс... я верну тебя, слышишь?! Я успею! Она впервые в жизни хотела не просто залечить рану, а вырвать жизнь из лап смерти, вложив в этот процесс всё своё существование. Но как только свет начал концентрироваться, слабая, окровавленная ладонь Селена накрыла её пальцы, прижимая их к земле. — Не надо... — его голос был тихим, едва различимым за шумом битвы. — Не трать... себя. Сейчас... одолеть его... важнее. — О чём ты говоришь?! — слёзы Хикари капали прямо на его лицо, смешиваясь с кровью. — Я вылечу тебя! Ты же обещал, что мы ещё будем ужинать вместе! Я не дам тебе умереть! Слышишь? Селен слабо улыбнулся — той самой улыбкой, которую он берёг только для неё в их холодном доме. — Хикари... послушай меня, — он закашлялся, и струйка крови побежала из уголка его рта. — Ты должна... стать счастливой. По-настоящему. Сбрось... эти оковы. Перестань быть... тенью Люмена. Будь... просто Хикари. Он сжал её руку чуть крепче, отдавая последние силы. — Для меня... — он выдохнул это с такой теплотой, что у Хикари едва не остановилось сердце, — для меня было огромной радостью... заботиться о тебе. Моя маленькая... госпожа... Его глаза на мгновение засияли отраженным светом её причуды, а затем рука безжизненно соскользнула с её ладони. Последний выдох замер на его губах, застывших в умиротворенной улыбке.

***

Вечерний сад семьи Киношита тонул в густых синих сумерках. Маленькая Хикари сидела под старым дубом в самом дальнем углу поместья, поджав колени к груди и спрятав в них лицо. Этот огромный дом с его бесконечными холодными коридорами давил на неё, словно каменный склеп. Мамы не стало совсем недавно, и мир вокруг Хикари развалился. Вместо утешения она слышала лишь крики отца и едкие замечания бабушки с дедушкой. Они говорили, что мама была «слабой», что её причуда была «бесполезным мусором» и что Хикари не должна быть на неё похожа. — Почему ты оставила меня, мамочка? — шептала девочка, и слёзы градом катились по её щекам, впитываясь в ткань платьица. — Когда ты вернёшься домой? Мне так плохо... Я так сильно по тебе скучаю... Шелест травы и негромкие, размеренные шаги заставили её вздрогнуть от страха. — Хикари-сама! Слава Богу, я нашёл вас, — раздался знакомый низкий голос. Хикари вскинула голову. Перед ней стоял Селен. Его высокий силуэт в строгом костюме казался почти чёрным на фоне заката. Девочка тут же отвела взгляд, судорожно вытирая глаза кулачками и пытаясь скрыть расплаканное лицо. Селен медленно опустился на одно колено, чтобы их глаза были на одном уровне. В его обычно непроницаемом лице промелькнула тень искренней тревоги. — Почему вы убежали сюда в такую ночь? — мягко спросил он. — Ваш отец только что звонил мне. Он очень переживает и приказал немедленно найти вас. — Папа не переживает! — вдруг выкрикнула Хикари, и её голос сорвался на хрип. — Ему всё равно на меня! И на маму ему тоже всё равно! Он только злится, что я не такая сильная, как он хочет! — Пожалуйста, не говорите так, — Селен попытался коснуться её плеча, но она отпрянула. — А что мне будет?! Меня снова побьют за такие слова? — она посмотрела на него с отчаянием, которое не должно было знать сердце ребёнка. — Пусть бьют! Мне уже всё равно. Я хочу к маме... В этом мире я больше никому не нужна. Только мама меня любила... Только она меня защищала. Мамочка... Она снова горько разрыдалась. Селен смотрел на неё, и его сердце, привыкшее к суровой дисциплине Люмена, болезненно сжалось. Он понял, что слова здесь не помогут. Нужно было нечто другое. Внезапно Селен резко выпрямился и с преувеличенным удивлением огляделся по сторонам. — Ох! Ой-ой-ой! — почти выкрикнул он. — Куда же оно делось? Где же оно?! Хикари растерянно моргнула, перестав плакать. Она сквозь пелену слёз наблюдала, как серьёзный и всегда сдержанный Селен вдруг начал комично крутиться на месте, заглядывая под свои ботинки и даже за собственные уши. — Что вы ищете? — шмыгнув носом, спросила она. — Кажется, я потерял своё воображение! — воскликнул он. Селен сложил ладони лодочкой. Его причуда позволяла ему манипулировать тенями, придавая им физическую форму. Вдруг из его ладоней начал подниматься густой чёрный дым. Тень начала быстро вращаться, принимая очертания маленького смешного кролика. Кролик прыгнул Селену на плечо, забавно подергал ушами и попытался съесть его галстук, смешно перебирая лапками. Хикари не выдержала и коротко прыснула со смеху. Это выглядело так нелепо в исполнении сурового помощника отца. — Смотрите внимательнее, — подмигнул Селен. Теневой кролик вдруг лопнул, превратившись в облако тёмных искр, и прямо в руке Селена, словно из ниоткуда, появился настоящий, живой белый цветок — нежный лесной колокольчик. — Ого... — Хикари восторженно выдохнула, подавшись вперёд. — Как здорово! Это магия? Я тоже хочу так научиться! Селен протянул ей цветок и, когда она бережно взяла его, он осторожно погладил её по голове. Его огромная ладонь была тёплой и надёжной. — Это не магия, это просто фокус, — с мягкой улыбкой сказал он. — И вам не нужно быть одной, Хикари. В этом доме вы очень нужны. Как минимум — мне. И я обещаю, что всегда буду рядом. Чтобы ни случилось, я буду вашим щитом. Хикари замерла, глядя на него снизу вверх. Цветок в её маленьких пальцах казался крошечным островком надежды. — Честно-честно? — прошептала она, и в её глазах снова заблестели слёзы, но на этот раз — другие. — Вы не уйдёте, как мама? — Честно-честно, — твёрдо ответил Селен. — Для меня будет только в радость служить и помогать такой маленькой госпоже, как вы. В тот вечер под старым дубом Хикари впервые за долгое время почувствовала, что холод особняка Киношита не сможет её заморозить, пока рядом есть этот человек. И именно об этом моменте она вспомнила сейчас, в кровавом переулке Хосю, глядя на его закрывшиеся навсегда глаза.

***

Хикари взяла его за руку, но почувствовала лишь нарастающий холод. Тишина вокруг неё стала абсолютной, оглушительной. Весь мир сузился до этой точки — до мёртвого человека, который был для неё близким человеком. Мидория, чьё лицо исказилось от несвойственного ему гнева, рванулся вперёд. Его кости кричали от нагрузки, а зелёные искры бешено плясали вокруг, сливаясь в сплошной поток. — ТЫ!.. КАК ТЫ МОГ?! — голос Изуку сорвался. Мидория обрушил на Пятно серию ударов такой силы, что асфальт под ногами злодея пошёл трещинами. Пятно едва успевал блокировать их обломками мечей, но на его лице всё ещё сияла та же безумная ухмылка. Хикари не слышала криков. Она не видела вспышек молний Мидории или льда Тодороки. Её взгляд был прикован к лицу Селена. Он выглядел так, будто просто уснул после долгого рабочего дня. Та же мягкая улыбка, те же спокойные черты. Только кровь, растекающаяся под ним, напоминала о реальности. Пятно, оттолкнув Изуку мощным ударом ноги, сплюнул густую кровь и посмотрел на Хикари. — Плачешь над верным псом? — прохрипел злодей. — Глупец. Он прожил жизнь как тень и сдох как декорация. Жалкий раб, который даже в последний миг не нашёл в себе воли стать личностью. Такие, как он, лишь заграждают путь к истинному миру. Его смерть — это очищение. В этот момент в груди Хикари что-то окончательно лопнуло. Словно тонкая струна, которую натягивали годами, лопнула, хлестнув по самому сердцу. Она начала медленно подниматься. Паралич не просто прошёл — он был выжжен из нервных окончаний чистой, первобытной энергией. Она больше не вспоминала уроки Наоки. Она не думала о том, что «Белое сияние» пожирает её жизненные силы. Ей было всё равно, выживет она или нет. — Очищение? — её голос был тихим, лишенным эмоций, но он странным образом перекрыл шум битвы. Пятно остановился, почувствовав, как воздух вокруг девочки начинает вибрировать с такой частотой, что у всех присутствующих заложило уши. — Твоя цель... твоя «истина»... — Хикари подняла голову. Её глаза светились ровным, мертвенно-зелёным светом. — Это всего лишь бред сумасшедшего, который слишком слаб, чтобы менять мир созиданием. Ты — ничто, Пятно. Ты просто мелкий мусор, который возомнил себя судьёй, прикрываясь высокими словами, чтобы оправдать свою жажду крови. Ты смел говорить о Селене? О человеке, в котором было больше чести и света, чем во всей твоей жалкой жизни? Она сделала шаг вперёд и в следующую секунду Хикари выплеснула всё. Это не были искры или нити. Это было «Белое Сияние» — чистая, концентрированная мощь, которую она раньше подавляла из страха боли. Переулок озарился светом такой интенсивности, что ребята вынуждены были закрыть глаза руками, спасаясь от слепоты. Темнота Хосю исчезла, поглощённая ослепительным белым безмолвием. — Хикари, остановись! — закричал Тодороки, чувствуя, как жар от её причуды начинает плавить его лёд. Но Хикари уже не слышала. Она превратилась в живую комету. В один миг она преодолела расстояние до Пятна. Злодей, ослеплённый и дезориентированный, попытался взять нож и слизнуть её кровь, но Хикари просто перехватила его лезвие голой рукой. Раздался звон — металл рассыпался в пыль, коснувшись её сияющей кожи. Её кулак, окутанный плазменным светом, врезался в грудь Пятна. Удар был такой силы, что злодея впечатало в кирпичную стену, проломив её насквозь. Воздух вокруг Хикари гудел, а по её рукам уже начали пробегать тонкие змейки ожогов от собственной силы. Она шла вперёд, превращая ночь в день, и в её взгляде не было ничего, кроме холодного, ослепительного правосудия. Пятно, задыхаясь среди обломков кирпича, сплюнул густую кровь и, пошатываясь, снова поднялся. Его вид был устрашающим: обгоревший, изломанный, но всё ещё верный своему безумию. Он запрокинул голову и разразился хриплым, торжествующим смехом. — Да! Вот она — истинная природа героя! — прорычал он, указывая на Хикари дрожащим пальцем. — Гнев, ненависть, желание уничтожить! Ты ничем не лучше тех, кого я караю! Это общество породило тебя, сияющее чудовище! Ты — плоть от плоти этого гнилого мира! — Замолчи! — Иида, наконец преодолевший паралич, поднялся на дрожащих ногах. Его доспехи были разбиты, а лицо залито кровью, но в глазах застыл ужас от того, что он видел. — Хикари, остановись! Это не выход! — Хикари! Хватит! Ты погубишь себя! — Изуку попытался сделать шаг к ней, но жар, исходящий от её тела, был настолько велик, что кожа начинала гореть даже на расстоянии. Хикари не слышала их. Перед её глазами стояла пелена из белого пламени и застывшей улыбки Селена. Она снова занесла руку, концентрируя в ладони заряд, способный стереть этот переулок с лица земли. Воздух затрещал, готовый взорваться. И в этот момент, когда она была в шаге от бездны, чья-то тяжёлая ладонь легла ей на плечо. — Хватит, Хикари. Ты сделала достаточно. Голос был спокойным, но в нём чувствовалась такая мощь и усталость, что свет внутри девочки дрогнул. Хикари застыла. Она узнала этот голос. Голос Наоки. Наоки стоял прямо за её спиной. Его геройский костюм был в пыли, а дыхание сбито — он бежал сюда от самой границы Хосю, как только получил её геолокацию и увидел в небе столб неестественно белого света. Он просто сжал её плечо, передавая ей свою уверенность и тишину. — Наоки... — прошептала она. Свет начал стремительно гаснуть. Ослепительная белизна свернулась в маленькую искру и исчезла, оставляя после себя лишь запах озона и звенящую тишину. Хикари пошатнулась, её силы иссякли в ту же секунду. — Я здесь, — тихо сказал Наоки, поддерживая её, чтобы она не рухнула. — Я всё видел. Ты молодец. Но теперь... позволь взрослым закончить это. Наоки обернулся к Мидории и Тодороки, которые стояли в паре метров. — Присмотрите за ней. Изуку и Шото тут же подбежали к Хикари. Тодороки осторожно приобнял её за плечи, создавая вокруг прохладу, чтобы унять жар от ожогов, а Мидория подхватил её под руку. — Мы рядом, Хикари, — прошептал Изуку, его голос дрожал от пережитого. В этот момент Пятно, пошатываясь, вышел на середину переулка, в сторону главной улицы. Его взгляд был устремлён в небо. Отдалённый грохот пламени возвестил о прибытии подкрепления. — Старатель... — прохрипел злодей. Хикари слышала звуки приближающейся битвы. Она слышала властный, оглушительный голос Старателя и холодный голос Люмена, который отдавал команды где-то совсем рядом. Её отец был здесь. Он пришел, когда всё уже было кончено. Но Хикари было всё равно на героев, на Пятна и даже на отца. Она смотрела только на одно место. Там, в тени обломков, лежало неподвижное тело Селена. Его одежда теперь была почти полностью чёрной от крови в лунном свете. Группа Про-героев ворвалась в переулок. Медики и спасатели бросились к раненым, а Люмен шёл вперёд, даже не глядя на дочь. Он сразу направился к Пятну, которого уже скручивали другие герои. Хикари смотрела, как спасатели подошли к Селену. Один из них приложил пальцы к его шее, подождал несколько секунд и медленно покачал головой, накрывая тело тёмной тканью. В этот момент Хикари поняла, что в этом мире стало на один свет меньше. И этот свет больше никогда не приготовит ей ужин. Её плечи судорожно задрожали. Она хотела что-то сказать, позвать Селена или хотя бы в последний раз увидеть его улыбку, но горло перехватило спазмом. Собственное сияние, которое ещё минуту назад выжигало всё вокруг, теперь казалось ей холодным, чужим и абсолютно бесполезным. Оно не смогло защитить того, кто был ей дороже всех. — Хикари? — негромко позвал Тодороки, чувствуя, как её тело становится пугающе тяжёлым. Она не ответила. Весь мир вокруг — крики героев, сирены скорых и багровые отсветы пожаров — внезапно начал отдаляться, превращаясь в неразборчивый белый шум. Последним, что она почувствовала, был запах гари и ледяной холод, разливающийся по венам. Силы, выкачанные «Белым Сиянием», закончились окончательно. Её колени подогнулись, и она безвольно повисла на руках Тодороки. Шото подхватил её и аккуратно опустил на землю, проверяя пульс. Хикари погрузилась в темноту, где не было ни боли, ни крови. Там, в её угасающем сознании, всё ещё горел маленький белый цветок-колокольчик, подаренный когда-то человеком, который пообещал быть её щитом. И который сдержал своё слово до самого конца.