Глава 28
18 мая 2026 г., 22:10
Утро следующего дня принесло с собой обманчиво спокойный солнечный свет, который заливал коридоры больницы, но на душе у Наоки было мрачно. Он стоял перед дверью палаты Хикари, не в силах сразу нажать на ручку. В его голове всё ещё эхом гремел вчерашний скандал.
Он ненавидел Хидэки. Эта ненависть копилась годами, с самого детства Хикари, когда он видел, как брат методично, слово за словом, ломает волю собственной дочери, превращая её жизнь в череду бесконечных экзаменов и болезненных тренировок. Вчера Наоки стоило огромных усилий не сорваться на крик и буквально выставить Люмена из отделения, лишь бы тот не успел войти и окончательно уничтожить то немногое, что осталось от душевного равновесия девочки после смерти Селена.
Наоки глубоко вздохнул, ожидая увидеть её в палате разбитую, заплаканную и не желающую жить. Он осторожно постучал и медленно приоткрыл тяжелую дверь.
— Хикари, я... — начал он, но слова застряли в горле.
Картина, представшая перед ним, была совершенно неожиданной. Хикари не лежала лицом к стене и не рыдала. Она сидела на кровати, подложив под спину подушку, и что-то сосредоточенно записывала в свой блокнот. Солнечные блики играли на её волосах, и со стороны она казалась воплощением умиротворения.
Услышав звук открывающейся двери, она вскинула голову. Её лицо мгновенно озарилось, и она лучезарно улыбнулась Наоки.
— О, Наоки! Доброе утро! — её голос прозвучал звонко и бодро, словно и не было ночного кошмара и удушающих рыданий. — А я как раз составляла список того, что мне нужно подтянуть по учёбе, пока я здесь лежу. Не хочу возвращаться в академию с хвостами!
Она приподняла блокнот, демонстрируя аккуратные строчки, и её глаза светились таким энтузиазмом, что Наоки на мгновение даже опешил.
— Ты уже проснулась? — Наоки прошёл внутрь, стараясь скрыть свое замешательство и тревогу. — Как... как ты себя чувствуешь сегодня?
— Просто чудесно! Знаешь, сон и вправду лучшее лекарство. Я полна сил и готова поскорее заняться тренировками. Нам ведь нужно столько всего успеть в агентстве, верно?
Она продолжала улыбаться, и эта улыбка была настолько яркой, что Наоки стало физически больно. Он понимал: Хикари не «выздоровела» за ночь. Она просто возвела вокруг себя самую высокую стену из всех возможных, решив спрятать свою боль так глубоко, чтобы её не нашёл даже он. Наоки внимательно смотрел на племянницу. Несмотря на её бодрость и лучезарную улыбку, он не мог не заметить предательских следов ночной бури: веки Хикари были покрасневшими и припухшими, а в уголках глаз застыла едва уловимая влага.
Вместо того чтобы начать расспросы или подыграть ей в этой фальшивой весёлости, Наоки молча подошёл к кровати и присел на край. Не говоря ни слова, он внезапно потянулся к ней и крепко, по-отцовски обнял её.
Хикари замерла. Блокнот чуть не выскользнул из её рук, а тело на мгновение одеревенело от неожиданности. Она не привыкла к таким спонтанным проявлениям нежности.
— Хикари... — Наоки прижал её голову к своему плечу, и его голос прозвучал приглушённо и бесконечно тепло. — Я всё понимаю. Понимаю, почему ты сейчас так улыбаешься. Ты боишься, что если перестанешь притворяться, то просто рассыплешься на куски.
Он почувствовал, как она мелко вздрогнула в его руках.
— Но, пожалуйста, — продолжил он, — пообещай мне одну вещь. Пусть хотя бы рядом со мной тебе не нужно будет носить эту маску. Не притворяйся, что всё хорошо, когда на самом деле тебе невыносимо тяжело. Когда тебе больно — кричи, когда горько — плачь. Я выслушаю тебя. Я никогда в жизни не осужу тебя и, клянусь, никогда не посчитаю тебя слабой за твои чувства. Я буду рядом, несмотря ни на что.
Хикари слушала, уткнувшись носом в его одежду. Эти слова... Давно, невыносимо давно она не слышала ничего подобного в своей семье. Последний раз такие слова шептала ей мама, гладя по голове после очередной неудачи, принимая её безусловно, просто за то, что она есть.
В горле встал колючий, горький ком, который было почти невозможно проглотить. Сердце Хикари бешено колотилось. Она сделала глубокий, дрожащий вдох, изо всех сил стараясь удержать новую волну слёз. На её губах снова появилась улыбка, но на этот раз она не была парадной. Это была слабая, искренняя и печальная улыбка.
Она медленно подняла руки и обняла дядю в ответ, вцепляясь в его одежду, словно он был единственным якорем в этом бушующем океане боли.
— Спасибо, Наоки... — прошептала она, и её голос всё же сорвался на тихий всхлип. — Спасибо за то, что не оставил меня. За то, что... несмотря на все угрозы отца, на все его слова... ты решил забрать меня к себе. Я... я не знаю, что бы я делала без тебя.
Наоки почувствовал, как на его плечо упала первая горячая капля, а затем плечи Хикари начали мерно содрогаться. Она вцепилась в ткань его пиджака так сильно, что костяшки пальцев под бинтами побелели. Казалось, вместе с этой первой слезой прорвалась плотина, которую она строила долгие годы. Слова начали вырываться из неё лихорадочным, сбивчивым потоком, будто она боялась, что если замолчит сейчас, то снова захлебнется в этой тишине.
— Я... я не хотела ничего плохого, Наоки, — прошептала она, и её голос задрожал от невыносимого груза вины. — Я просто хотела помочь ребятам. Изуку... Иида... Тодороки... были там совсем одни против этого монстра. Я не могла просто стоять в стороне и ждать, пока их убьют.
Наоки не перебивал. Он только плотнее прижал её к себе, чувствуя, как его собственное сердце сжимается от боли за эту девочку. Он начал медленно, размеренно гладить её по голове, пропуская спутанные пряди волос сквозь пальцы — так, как когда-то делала её мать.
— Знаю, маленькая моя. Я всё знаю, — тихо ответил он.
— Но я ведь... я подвергла опасности всех, — она всхлипнула, и её голос сорвался на отчаянный шёпот. — Тсурагамаэ-сан прав... Мой свет... я потеряла над ним контроль. Я не хотела, чтобы так вышло. Я не хотела никого ранить. И Селен... — при упоминании этого имени её тело сотрясла крупная дрожь. — Я не хотела, чтобы он умирал! Я не хотела его терять! Почему он... почему он закрыл меня? Это должна была быть я, Наоки! Это я во всем виновата!
Наоки мягко отстранился, но лишь для того, чтобы взять её лицо в свои ладони. Он заставил Хикари поднять голову и посмотреть ему прямо в глаза. Его взгляд был серьёзным и одновременно таким добрым, что в нём не было и тени того холода, к которому она привыкла в доме отца.
— Послушай меня внимательно, Хикари, — произнёс он, большим пальцем стирая соленую дорожку с её щеки. — То, что произошло в том переулке — это не твоя вина. Ты слышишь? Потеря контроля над силой в такой момент — это естественная реакция на запредельный стресс и горе. Ты не робот, Хикари. Ты человек. И то, что ты чувствовала ярость и боль — это нормально.
Он сделал небольшую паузу, давая ей осознать свои слова.
— А что касается Селена... — Наоки вздохнул, и в его глазах промелькнула тень печали. — Он был героем. Настоящим героем, а не тем, кто просто гонится за рейтингами. Он любил тебя и оберегал не потому, что это была его работа, а потому, что ты была для него дорога. Его выбор закрыть тебя был актом величайшей любви и преданности. Не превращай его жертву в свое проклятие, Хикари. Сделай её своей силой. Он отдал жизнь, чтобы ты могла продолжать жить, улыбаться и идти своим путём. Не путём Люмена, а своим собственным.
Хикари смотрела на дядю, и сквозь пелену слез в её глазах впервые за утро промелькнула искорка понимания. Обручи, стягивавшие грудь, начали медленно ослабевать.
— Я буду рядом, — повторил Наоки, снова притягивая её к себе и убаюкивая. — Мы со всем разберёмся. Мы научимся контролировать этот свет вместе. Ты больше не одна в этой темноте, слышишь? Теперь твой дом — там, где тебя любят. У нас в агентстве, со мной и Арису.
Хикари закрыла глаза, и на этот раз её дыхание стало ровнее. Она просто сидела в объятиях единственного человека, который видел в ней не инструмент, а израненную, но прекрасную душу.
Успокоившись, она немного отстранилась от дяди, но всё ещё продолжала сжимать его ладони. Её взгляд, до этого затуманенный слезами, вдруг стал ясным и каким-то не по-детски сосредоточенным. Она глубоко вздохнула, собираясь с силами, чтобы произнести самое сокровенное.
— Перед тем как... перед тем как уйти, Селен успел сказать мне кое-что, — её голос дрожал, но в нём больше не было той давящей безнадёжности. — Он просил меня только об одном. Чтобы я стала счастливой. По-настоящему.
Она сделала паузу, сглотнув ком.
— Он сказал, что я должна сбросить эти оковы. Сказал, чтобы я перестала быть просто тенью Люмена. Видимо, он имел ввиду, что я — это не мой отец, и я не должна проживать ту жизнь, которую он для меня нарисовал. Он верил в меня даже тогда, когда я сама в себя не верила.
Наоки слушал её, медленно кивая. В его глазах читалось глубокое уважение к Селену.
— Он был мудрым человеком, Хикари, — негромко произнёс Наоки. — Он видел в тебе то, что твой отец всегда боялся признать: твою независимость и твою доброту. Селен понимал, что истинная сила не в подчинении, а в свободе выбора. Он дал тебе этот выбор ценой собственной жизни.
Хикари на мгновение прикрыла глаза, и на её губах появилась едва заметная, но тёплая улыбка.
— Наоки... спасибо, — прошептала она, прижимаясь лбом к его плечу. — После твоих слов... мне правда стало легче. Словно этот камень, который давил мне на грудь все эти годы, наконец-то начал крошиться. Я не хочу, чтобы его смерть была напрасной. Я не позволю боли поглотить меня.
Она выпрямилась, и в её осанке появилась хрупкая, но неоспоримая решимость.
— Я буду стараться. Ради него, ради мамы... и ради себя. Я буду двигаться дальше, чего бы мне это ни стоило. Я найду то самое счастливое будущее, о котором он просил. Я не хочу быть инструментом в руках отца. Я хочу стать той, которая дарит людям надежду, а не страх.
Наоки смотрел на неё с нескрываемой гордостью. Он видел, как на месте израненной девочки начинает прорастать сильная личность. Он тепло улыбнулся и крепко сжал её ладони в своих.
— Я ни секунды в этом не сомневался, Хикари. Твой путь будет непростым, но теперь ты пройдёшь его не одна. Мы вместе построим это будущее. И я уверен, где бы сейчас ни был Селен, он смотрит на тебя и улыбается. Ты уже сделала первый шаг к своей свободе, и это — самая большая победа.
Хикари знала, что впереди ещё много трудностей, но теперь у неё был смысл — жить не вопреки, а ради того света, который ей доверили.
***
Выписка из больницы принесла долгожданное чувство свободы. На крыльце залитой солнцем лечебницы Хикари тепло попрощалась с ребятами. Кошмар в тёмном переулке навсегда связал их невидимой нитью общего опыта. Иида держался смиренно, но твёрдо, Мидория ободряюще улыбался, а Шото... Шото проводил её долгим, задумчивым взглядом, в котором больше не было прежней настороженности — лишь безмолвное обещание вернуться к их разговору позже. Путь до агентства Наоки прошёл в уютном, исцеляющем молчании. Город за окном автомобиля постепенно возвращался к привычному ритму, оставляя панику прошлых дней позади. Когда двери агентства наконец распахнулись, Хикари оказалась в крепких объятиях Арису. Мицуки едва сдерживала слёзы облегчения. Она суетилась вокруг девушки, то и дело поправляя воротник её одежды, проверяя повязки на руках и без конца повторяя, чтобы Хикари даже не думала притрагиваться к работе или тренировкам. Позже, когда Арису ушла заваривать успокаивающий чай, Хикари осталась наедине с Наоки в его кабинете. Напряжение последних дней требовало выхода, и девушка решилась полностью открыться дяде, рассказав до мельчайших подробностей всё, что произошло той роковой ночью. — Знаешь, Наоки... Я сама до сих пор не могу в это поверить. На удивление, у меня в том переулке получилось создать то подобие светового кнута и даже вязкую сеть! Ведь на самих тренировках у меня ничего не выходило, сколько бы я ни билась. А там, против злодея, я не просто смогла их удержать — у меня получалось держать темп всего боя и подстраиваться под Тодороки и Мидорию! Наоки внимательно выслушал её, и на его строгом лице появилась понимающая, мягкая улыбка. Он чуть наклонил голову, анализируя её слова. — В этом нет ничего удивительного, Хикари, — спокойно ответил он, подпирая подбородок рукой. — Видимо, под сильнейшим всплеском эмоций, ответственности за жизни друзей и, чего скрывать, сильного страха перед опасным врагом, твоё тело и причуда сработали на пределе возможностей. В критической ситуации твой мозг отбросил все лишние сомнения и сомкнул ту самую цепь, о которой я тебе говорил. Именно поэтому ты смогла добиться такого ошеломляющего результата. Хикари загорелась этой мыслью. Ей отчаянно хотелось доказать — прежде всего самой себе — что тот успех не был случайностью, продиктованной лишь слепой паникой. — Я попробую снова! — решительно заявила она, вставая с дивана. — Хикари, постой, тебе нужен отдых... — попытался было остановить её Наоки, приподнимаясь со своего кресла. — Нет, Наоки, пожалуйста, я должна проверить! — перебила она, совершенно не слушая его отказа. Девочка встала посреди кабинета, сделала глубокий вдох, в точности повторяя те внутренние ощущения из переулка, и резко вытянула руки вперёд. Между её ладонями с сухим, электрическим треском вырвался сноп ярких искр, которые за доли секунды спрессовались в плотную, гибкую золотистую нить. Кнут мягко завибрировал, послушный её воле, и не думая рассыпаться, как это бывало раньше. Видя, что структура стабильна, Хикари улыбнулась. — Смотри! Получилось! — радостно воскликнула она, удерживая сияющий жгут. Наоки, наблюдавший за ней, не смог сдержать ответной тёплой улыбки. В его глазах читалась неподдельная гордость за племянницу. — Да, вижу. И знаешь что? — он подошёл ближе, оценивающе разглядывая ровное свечение. — Этот кнут получился намного лучше, чем я ожидал. Он плотнее, в нём меньше бесполезных искр, и, главное, он держится гораздо дольше. Ты большая молодец, Хикари. Твой контроль заметно вырос. Девушка плавно погасила свет, вернув в кабинет привычный полумрак, и с надеждой посмотрела на дядю. — Наоки... научи меня большему. Раз я могу делать это, значит, смогу и больше. Пожалуйста, научи меня создавать из света огромные плотности. Например, прочный щит, который сможет выдержать любые удары, или другие виды оружия для защиты. Я хочу уметь закрывать людей так, чтобы их никто не мог ранить! Он посмотрел на её решительное лицо и положил руку ей на голову, мягко взъерошив волосы. — Обязательно научу, Хикари. Мы начнём, как только тебе будут позволены полноценные тренировки. — Наоки, ну пожалуйста! Всего один разочек, честно! Я просто попробую нащупать это ощущение плотности, и всё. Я обещаю, что не буду нагружать тело и сразу же пойду отдыхать! Ну один раз! Наоки посмотрел на племянницу, приподняв брови, и тяжело, но беззлобно вздохнул. Он понимал, что если сейчас откажет ей, она всё равно будет пытаться сделать это тайком, а это куда опаснее. — Ладно, упрямица, — сдавленно усмехнулся он, сдаваясь. — Один раз. Но если я замечу, что ты перенапрягаешься, мы сразу заканчиваем. Договорились? — Да! Спасибо! — Хикари радостно закивала. Наоки отошёл на пару шагов вглубь кабинета, чтобы освободить пространство, и повернулся к ней. — Смотри внимательно и слушай. Когда ты создавала кнут, ты концентрировала энергию в тонкую линию и заставляла её двигаться, течь, как воду. Щит — это совсем другое. Тебе нужно не запустить поток, а, наоборот, резко остановить его и спрессовать. То есть, ты заставляешь застыть в одной точке. Ты должна распределить её равномерно по невидимой плоскости. Вот так. Он вытянул руку вперёд, раскрывая ладонь. Воздух перед ним на мгновение сгустился, и с мягким, гудящим звуком перед его рукой соткался небольшой, безупречно ровный полупрозрачный барьер из золотистого света. Он выглядел настолько плотным, что казался стеклянным. Через секунду Наоки плавно погасил его. Хикари заворожённо смотрела на то место, где только что был щит. В её голове тут же закружились вопросы. — А как правильно удерживать границы? Когда я пытаюсь расширить свет, он на краях начинает истончаться и просто осыпается искрами. Мне нужно давить из центра или сразу задавать форму барьера в мыслях? — Отличный вопрос, — одобрительно кивнул дядя. — В том-то и ошибка. Если ты будешь давить из центра, края порвутся от давления. Ты должна мысленно создать «рамку», каркас твоего щита, а уже потом мгновенно заполнить его плотной энергией. Пробуй, но аккуратно. Не вкладывай много сил. Хикари закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Она выставила руку вперёд. Вспоминая слова Наоки, она сначала представила перед собой чёткие границы квадратного барьера. Каркас... сначала каркас, — мысленно повторила она. Она резко выдохнула, высвобождая энергию. С резким вспышечным треском воздух перед её ладонью озарился золотом. Свет хлынул вперёд, пытаясь привычно рассеяться, но Хикари стиснула зубы и ментально сжала его, заставляя застыть в невидимых границах. Это далось ей с огромным трудом — предплечье тут же пронзила тупая боль от недавних ожогов, а по лбу пробежала капли пота. Перед ней появилось подобие световой плиты. Щит получился не очень хорошим: края всё ещё рвано вибрировали, проливая искры на ковёр, а сама поверхность была бугристой и мутной, далеко не такой идеальной, как у Наоки. Ей было физически тяжело удерживать эту массу застывшей энергии, но... это было совсем не то разочарование, что на прошлых тренировках с кнутом. Свет держал форму. Он не лопнул в первую же секунду. Хикари шумно выдохнула и опустила руку, позволяя барьеру раствориться в воздухе. Она слегка пошатнулась от усталости, но на её лице сияла улыбка. — Я... я сделала это, — выдохнула она, вытирая лоб тыльной стороной ладони. Наоки тут же оказался рядом, придерживая её за плечо и внимательно всматриваясь в её лицо, проверяя, не стало ли ей хуже. Убедившись, что это просто легкая усталость, он тепло улыбнулся. — Отличная работа, Хикари. Для первого раза это просто великолепный результат. — Но он вышел такой кривой... — немного разочарованно протянула она, глядя на свои ладони. — Он получился таким, потому что твои каналы ещё не привыкли к статической нагрузке, — мягко объяснил Наоки. — Твоё тело привыкло выплескивать свет, а не сдерживать его. Ты заставила причуду работать в непривычном режиме, да ещё и после тяжелейшего истощения. Так что то, что ты вообще смогла удержать эту плотность — уже победа. А теперь, как мы и договаривались... Он строго, но с любовью посмотрел на племянницу, скрестив руки на груди. — Теперь — абсолютный отдых. Никакой тренировки, никаких блокнотов с учёбой. Тебе нужно восстанавливать силы, шпионка. Хикари весело зажмурилась и послушно подняла руки вверх, признавая капитуляцию. — Слушаюсь, наставник. Иду отдыхать. Она уже развернулась и сделала пару шагов к выходу из кабинета. Её рука потянулась к дверной ручке, когда сзади раздался тихий, колеблющийся голос дяди. — Хикари... Подожди секунду. Она остановилась и обернулась. Наоки стоял у своего стола, и на его лице отражалась напряжённая внутренняя борьба. Он переводил взгляд с племянницы на свои ладони, лихорадочно подбирая правильные слова. В его голове крутился вчерашний разговор с братом. Наоки мучился вопросом: как помягче преподнести девочке известие о том, что собственный отец от неё отрекся? Как сказать, что теперь её дом здесь, не ранив её ещё сильнее? — Что такое, Наоки? — Хикари чуть наклонила голову набок, внимательно всматриваясь в его растерянное лицо. — Я... я хотел поговорить с тобой насчёт Хидэки, —Наоки тяжело сглотнул, подбирая формулировки. — Вчера в больнице мы... Он запнулся, не зная, как продолжить, но Хикари всё поняла с полуслова. Её мягкая улыбка ни на секунду не исчезла с лица, а взгляд оставался на удивление спокойным и тёплым. — Я всё слышала, Наоки, — тихо, но отчётливо произнесла она. Наоки замер. Его глаза расширились от подступившего шока, а лицо мгновенно побледнело. Он растерянно смотрел на неё, чувствуя, как внутри всё обрывается от мысли, что эта хрупкая девочка стояла где-то там, за стеной, и впитывала каждое ядовитое слово его безумного брата. — Хикари... ты... — пробормотал он, теряя свою обычную невозмутимость. — Ты слышала его? — Да, — она пожала плечами, словно речь шла о какой-то незначительной мелочи. — Слышала, что он отрекается от меня, считает слабачкой и винит в смерти Селена. Но знаешь... мне всё равно, что он думает. Правда. Она заглянула ему прямо в глаза, чтобы он увидел — в ней нет былой паники, только выстраданное, осознанное облегчение. — Его слова больше не имеют надо мной власти. Наоборот, я безумно рада, что и дальше буду жить у тебя. Для меня это самое лучшее, что могло случиться. Так что всё хорошо, честно. Не переживай из-за этого. Ну, тогда я пойду? — Хикари развернулась и быстро выскочила за дверь, мягко прикрыв её за собой. Когда шаги племянницы стихли в коридоре, Наоки остался стоять посреди кабинета в абсолютной тишине. Оцепенение медленно спало. Он тяжело выдохнул накопившееся напряжение и с силой взъерошил свои волосы. — Идиот... какой же я идиот, — глухо пробормотал он в пустоту, и в его голосе смешались злость на себя и бесконечная жалость. — Нужно было ещё в коридоре свернуть Хидэки шею и выкинуть на улицу, чтобы она даже голоса его мерзкого не слышала. Он опустился в кресло, подперев голову руками. Наоки понимал, что Хикари сейчас держится из последних сил ради него, и пообещал себе, что сделает всё возможное, чтобы её новая жизнь в этом агентстве действительно стала для неё безопасным и счастливым домом.***
Следующие несколько дней пролетели незаметно, сменившись привычной рутиной, которая, как ни странно, дарила Хикари долгожданное чувство стабильности. Неделя стажировки стремительно подходила к концу, и уже завтра ей предстояло вернуться в академию UA, к привычным занятиям и друзьям. Каждый день под чутким присмотром Наоки и Арису она упорно оттачивала новые грани своей причуды. И упорство принесло плоды: сегодня утром у неё наконец-то получилось создать плотный световой щит! Самым главным достижением было то, что барьер соткался без пронзительной боли в мышцах и без той дикой, сбивающей с ног усталости, что преследовала её в больнице. Конечно, щит всё ещё был далек от безупречного идеала Наоки — его поверхность слегка шла золотистой рябью, а края подергивались искрами, — но для реального боя со злодеем это уже была мощная, надежная защита. Хикари не собиралась останавливаться на достигнутом: в её мыслях уже зрели планы научиться трансформировать свет во что-то ещё, более сложное и гибкое. Вечером, вернувшись в свою уютную комнату в квартире Наоки, Хикари устроилась на кровати, поджав под себя ноги. Сам дядя задержался в агентстве, разбираясь с делами, так что в доме стояла умиротворяющая тишина. Эту тишину нарушил рингтон мобильного. На экране высветилось имя Ашидо. Хикари с улыбкой приняла вызов и прижала трубку к уху. — Хикари-и-и! Приве-е-т! — из динамика тут же раздался оглушительный, полный бурлящей энергии голос Мины. Кажется, она звонила прямо из поезда или с вокзала. — Ты как там? Жива? Нас завтра наконец-то соберут всех вместе, я уже соскучилась до смерти! Хикари невольно рассмеялась, чувствуя, как от этого родного голоса на душе становится теплее. — Привет, Мина! Да, я в полном порядке. Тоже очень жду завтрашнего дня, — ответила она, поудобнее перехватывая телефон. — Рассказывай, как прошла твоя стажировка? Чему тебя научил Ганг Орка? — О-о-о, это было просто нечто! — Мина затараторила с удвоенной скоростью, и Хикари прямо-таки видела, как её розовая подруга активно жестикулирует на том конце провода. — Ганг Орка оказался крутым! Мы отрабатывали спасение людей на воде, и я научилась использовать свою кислотную причуду так, чтобы создавать скользящую дорожку на любой поверхности, прикинь? Это было так круто! Я теперь двигаюсь в два раза быстрее! А у тебя как дела? — Ну, могу сказать почти тоже самое, — мягко отозвалась Хикари. — Сегодня, например, я в основном боролась с тренировочными роботами в симуляторе. Наоки выставил средний уровень, чисто чтобы я могла вернуть выносливость после... ну, после выписки. На том конце провода на секунду воцарилась тишина, а затем весёлый тон Мины мгновенно сменился искренней тревогой. — Слушай, Хикари... — тихо спросила она. — Тебе... правда уже лучше? Ничего не болит? — Всё хорошо, Мина, честно, — поспешила успокоить её Хикари, смягчая голос. — Не переживай так. Врачи в Хосю отличные, да и дядя следит за каждым моим шагом. Я полна сил. — Ох, ну слава богу... — Мина шумно выдохнула в трубку. — Просто... Очако звонила мне пару дней назад. Она рассказала про ту ужасную битву в Хосю! Сказала, что вы с Мидорией, Тодороки и Иидой оказались в самом эпицентре, когда напали эти жуткие Ному, а потом ещё и Убийца Героев... Когда я услышала, что вы все четверо попали в больницу... Хикари, у меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло от страха! Я места себе не находила, так переживала за тебя! Обещай, что больше не будешь так пугать меня, ладно? Сердце Хикари болезненно сжалось от осознания того, сколько людей искренне за неё волновались. Смерть Селена и жестокие слова отца всё ещё оставались её личной, скрытой от чужих глаз раной, но забота близких помогала этой ране затягиваться быстрее. — Обещаю, Мина, — искренне, без капли фальши ответила Хикари, чувствуя, как к глазам подступают лёгкие слёзы благодарности. — Спасибо, что переживала. Завтра в академии я обязательно обниму тебя. — Ловлю на слове! Ладно, мне пора бежать, скоро моя станция. До завтра, Хикари! Целую! — До завтра, Мина. Хикари нажала на отбой и бессильно откинулась назад, позволяя подушке принять тяжесть её головы. Из груди вырвался долгий, прерывистый вздох. Как только внешние раздражители исчезли, тишина вокруг начала давить на уши, а темнота за окном словно сгустилась. Хикари зажмурилась, чувствуя, как предательские мысли снова пытаются пробить её свежую, ещё такую хрупкую защиту. — Не думать. Не вспоминать. Пожалуйста, просто не вспоминать, — едва слышно, словно заклинание, зашептала она в потолок, крепко сжимая кулаки. Перед глазами упрямо пыталось вспыхнуть застывшее лицо Селена с его последней, невыносимо благородной улыбкой. Ей нужно было срочно отвлечься. Прямо сейчас. Занять себя чем-то механическим, открыть учебник, начать перебирать вещи в шкафу — делать всё что угодно, лишь бы не оставаться наедине с этой удушающей пустотой. Или просто уснуть, сбежать в беспамятство до самого утра. Но сон не шёл. Внутри всё вибрировало от нахлынувшего напряжения, и оставаться в четырёх стенах стало просто невыносимо. Хикари резко села на кровать. Ей нужно было сменить обстановку. Движение, свежий воздух — вот что могло спасти её от собственных мыслей. А ещё нестерпимо захотелось чего-нибудь кислого, например, её любимого апельсинового сока, чтобы заглушить странный, металлический привкус страха во рту. Она решительно поднялась. Быстро, почти лихорадочно стянула с себя домашнюю пижаму и бросила её на кресло. Из шкафа она достала свободные штаны и лёгкую оверсайз-зипку. Натянув капюшон и завязав шнурки на кроссовках, она бесшумно выскочила из дома. На улице её встретил резкий порыв ветра. Были уже глубокие сумерки. Вечер оказался довольно прохладным, и Хикари невольно передёрнула плечами, сильнее кутаясь в спортивку, но этот холод подействовал на неё отрезвляюще, прочищая затуманенный воспоминаниями мозг. Улицы района были погружены в приятный полумрак. Народа вокруг было совсем немного: изредка мимо проходили редкие прохожие, спешащие домой после работы, или владельцы собак, неторопливо выгуливающие своих питомцев под мягким жёлтым светом фонарей. Хикари шла по тротуару, засунув руки глубоко в карманы кофты. Взгляд её был устремлён себе под ноги. Мысли всё ещё крутились о последних событиях. Она так глубоко ушла в себя, силясь удержать внутреннее равновесие, что совершенно перестала замечать происходящее вокруг. Яркая неоновая вывеска круглосуточного супермаркета на углу уже отчётливо виднелась впереди, обещая долгожданный прохладный сок, когда Хикари на автопилоте свернула за угол здания... Но вдруг она довольно ощутимо врезалась плечом в кого-то, кто шёл навстречу с такой же стремительной скоростью. От неожиданности Хикари покачнулась, едва удержавшись на ногах, а незнакомец резко замер, недовольно рыкнув. — Извините, пожалуйста! Я совершенно не смотрела на дорогу... — на автомате начала быстро тараторить Хикари, уже приподнимая голову, чтобы вежливо поклониться. — Ты чё, слепая, что ли?! Глаза на задницу натянула? Смотри на дорогу нормально, ког... — послышался в ответ до боли знакомый, хриплый и сорвавшийся на привычный крик голос. Парень резко обернулся, готовый испепелить неосторожного прохожего своим фирменным бешеным взглядом, но слова мгновенно застряли у него в горле. Из-под накинутого капюшона на него смотрели большие, удивлённые глаза Хикари. Бакуго осёкся, так и замерев с полуоткрытым ртом. Его красные глаза расширились, а ладони, на которых он уже готов был высечь предупреждающие искры, бессильно опустились. Хикари моргнула раз, другой, а затем её лицо изменилось. Вся та давящая серость и ночная тоска, что грызли её в комнате, разом отступили. На губах расцвела искренняя, невероятно широкая и тёплая улыбка. — Кацуки! — звонко воскликнула она, делая шаг к нему. — Привет! Какое совпадение! Я так рада тебя видеть! Бакуго, который уже настроился на привычный режим «уничтожить всё живое», оказался абсолютно не готов к такому напору чистого дружелюбия. Ослепительная улыбка Хикари подействовала на него как прямой удар под дых. Вся его ярость, накопленная за неделю дурацкой стажировки у Бест Джинса, где его заставляли носить идеальные джинсы и укладывать волосы, вдруг куда-то испарилась. Он начисто забыл, из-за чего только что собирался орать. На его скулах проступил едва заметный розоватый оттенок. Бакуго резко дёрнул головой и поспешно отвёл взгляд в сторону, утыкаясь носом в воротник своей куртки и пряча лицо. — Тц... Чё ты орёшь на всю улицу, полоумная? — буркнул он, изо всех сил стараясь вернуть своему голосу привычную грубость, хотя вышло скорее растерянно. — И чё ты вообще забыла на улице в такое время? Ещё и вырядилась как пугало. Хикари лишь тихонько рассмеялась, ничуть не обидевшись на его ворчание. Внутри неё разлилось приятное тепло. Кацуки совсем не изменился — всё такой же колючий снаружи, но для неё его привычная грубость сейчас была лучшим доказательством того, что мир возвращается на круги своя. — Да я просто шла в супермаркет, — объяснила она, поправляя капюшон спортивки. — Не спалось что-то. А ты? Тоже гуляешь? Кацуки бросил короткий взгляд на неоновую вывеску магазина, затем снова на Хикари, которая, казалось, буквально светилась на фоне темной улицы. Он недовольно засунул руки в карманы куртки и дёрнул плечом. — Я тоже туда прусь, — буркнул он, делая шаг в сторону раздвижных дверей супермаркета. Хикари мгновенно пристроилась рядом, шагая с ним в один ногу. Её глаза радостно блеснули. — Значит, нам по пути! — весело воскликнула она, слегка подпрыгнув на месте от переполнявших её эмоций. Внутри неё всё так и пело. Про себя она неотрывно думала о том, как же сильно она рада его видеть. После всех этих тяжёлых больничных дней и призраков прошлого, Бакуго с его вечным недовольством и взрывной энергетикой был как глоток свежего воздуха. Он был настоящим, живым и совершенно не напоминал о трагедиях. Кацуки краем глаза косился на неё. Её шаги были лёгкими, в каждом движении сквозила какая-то детская, непосредственная прыть, а голос звучал так, будто она только что выиграла главный приз в лотерее. Про её улыбку он вообще молчал — она просто не сходила с её лица. Это начало его раздражать, а точнее — вводить в глухое замешательство. — Эй, ты чего такая радостная? — подозрительно прищурился Бакуго, останавливаясь у самого входа, где автоматические двери с тихим шурхом разъехались в стороны. — Тебя как будто причудой какого-то дебила шарахнуло. Чего лыбишься на пустом месте? — Ничего особенного, Кацуки, — лукаво ответила она, проходя внутрь прохладного, залитого белым светом торгового зала. — Просто я невероятно рада, что уже через пару минут куплю свой долгожданный напиток. Моя маленькая цель на этот вечер почти достигнута! Кацуки коротко и хрипло усмехнулся, покачав головой. — Идиотка. Из-за какой-то жижи так прыгать. Они зашли вглубь магазина. Внутри пахло выпечкой, свежестью и глянцевыми упаковками. Хикари, не теряя времени, уверенно и быстро зашагала в сторону дальних рядов, где за стеклянными дверцами холодильников ровными рядами стояли напитки. На удивление, Бакуго не свернул в продуктовый отдел, где по идее, лежало всё то, что он должен был купить. Вместо этого он, сохраняя напускное безразличие, молча зашагал следом за ней. Хикари остановилась перед огромной витриной. Её взгляд лихорадочно забегал по полкам, где теснились разноцветные бутылки и тетрапаки: яблочный, виноградный, томатный, мультифрукт... Она слегка подалась вперёд, выискивая глазами конкретную марку. Кацуки встал чуть позади, скрестив руки на груди, и внимательно проследил за направлением её взгляда. — Наконец-то! Я нашла его! — с восторгом прошептала Хикари, когда её пальцы коснулись яркой коробки сочного оранжевого цвета с изображением крупного спелого апельсина. Она бережно достала холодный тетрапак, и её лицо снова озарилось улыбкой. Бакуго посмотрел на коробку в её руках, затем на её восторженное лицо, и на мгновение его взгляд смягчился, хотя голос остался прежним — ворчливым и резким. — Тебе так сильно нравится апельсиновый сок? — спросил он, приподняв одну бровь. Хикари активно закивала, прижимая прохладную коробку к себе, словно какое-то сокровище. — Очень! — призналась она, повернувшись к нему и сияя глазами. — Когда мне тяжело или хочется отвлечься, его кислый вкус всегда помогает прийти в себя. Это мой самый любимый сок на свете... Её взгляд случайно поднялся выше, скользнув по лицу Бакуго, и замер на макушке парня. Белый свет ламп супермаркета во всех деталях высветил то, что в полумраке ночной улицы оставалось скрыто тенью. — Ой... — вырвалось у неё. Она округлила глаза и слегка прикрыла рот ладонью. — Чё «ой»? — подозрительно прищурился Кацуки, мгновенно напрягаясь. — Чё ты вылупилась? Только сейчас Хикари обратила внимание на его внешний вид, а точнее — на его многострадальную шевелюру. Волосы снова были идеально гладко зачесаны и послушно прилизаны к голове, точь-в-точь как у лучшего топ-героя страны. В темноте, под её капюшоном, этого не было видно, но сейчас... Она изо всех сил пыталась сдержаться, но из груди Хикари всё-таки вырвался тихий смешок. — Эй, ты чё, ржёшь?! Чё смешного, я не понял?! — П-прости, Кацуки, — сквозь смех выдавила она, утирая выступившую слезу. — Я просто... я совсем не ожидала, что снова увижу тебя с уложенными волосами! Она снова не удержалась и рассмеялась. Кацуки от такой реакции на секунду совершенно растерялся. Его щёки тут же обдало незаметным румянцем, а внутри всё закипело от жгучей смеси смущения и подступающего раздражения. Он сердито запустил руки в карманы куртки и злобно прорычал, искренне проклиная своего наставника. — Да чтоб этот чертов Джинсоголовый в своих же нитках запутался! Тварь... Я весь день, сука, пытался вернуть их в нормальное состояние! Ни хрена не получается! Эта укладка намертво въелась! Я башню под краном уже раз пять мыл, с мылом, со шампунем, со всякой дрянью — им хоть бы хны! Стоит им высохнуть, они опять в эту дебильную зализанную форму встают! Кое-как успокоив свой смех, Хикари с искренним изумлением посмотрела на него. — Ого... Неужели Бест Джинс настолько сильно постарался над твоими волосами? Это какая-то особая геройская фиксация? — Да откуда я знаю, чё он туда налил! Он... — Бакуго уже набрал в грудь воздуха, собираясь выдать очередную тираду, полную отборных ругательств, но слова резко застряли у него в горле. Хикари внезапно сделала шаг вперёд. Расстояние между ними сократилось до минимума. Не говоря ни слова, она мягко поднялась на носочки и, протянув свободную руку, аккуратно положила ладонь прямо на его прилизанную макушку. Кацуки замер, превратившись в каменное изваяние. Сердце в его груди сделало бешеный кувырок и заколотилось где-то в районе горла. Румянец на лице вспыхнул с новой силой, доходя до самых кончиков ушей. В голове воцарился абсолютный хаос. Вот снова... Какого чёрта она опять это делает?! — в панике думал Бакуго, уставившись круглыми глазами в пространство перед собой и боясь даже вздохнуть. — Почему она так спокойно трогает меня, как ей, блять, вздумается? Почему вытворяет такие вещи и даже не краснеет?! Нашла себе игрушку?! А Хикари, совершенно не замечая его внутреннего ступора, увлечённо проводила пальцами по его волосам, слегка взъерошивая их у корней и проверяя текстуру. Волосы действительно были непривычно мягкими, гладкими и пахли каким-то дорогим салонным парфюмом с нотками хвои, но при этом упрямо возвращались в заданную форму, стоило ей убрать руку. Закончив свою импровизированную проверку, Хикари плавно опустилась обратно на полную стопу и со знанием дела кивнула. — Да, они действительно довольно сильно уложены, — констатировала она, поднимая на него свой невинный взгляд. — Структура очень плотная. Думаю, обычным мылом тут правда не поможешь, нужен специальный очищающий шампунь глубокого действия. У Наоки есть такой, хочешь, я завтра тебе отнесу в академию? Бакуго судорожно сглотнул, наконец обретая способность двигаться. Он резко отступил на шаг назад, взъерошив ладонью то место, которого она только что касалась. — Не надо мне ничего носить, сама отмывайся своим шампунем! — нервно буркнул он, разворачиваясь к ней спиной. Хикари лишь мягко улыбнулась, ничуть не задетая его напускной грубостью. — Как хочешь, — легко ответила она, поудобнее перехватывая прохладную коробку апельсинового сока. Кацуки развернулся и решительно зашагал вглубь торгового зала, направляясь к отделу подарков и праздничных сувениров. Хикари, удивлённо приподняв брови, послушно последовала за ним. На полках здесь теснились нарядные коробки конфет, декоративные свечи, подарочные пакеты и целые стенды со всевозможными открытками. Остановившись у одной из витрин, Бакуго принялся хмуро осматривать ассортимент, скрестив руки на груди. — Хм? — Хикари подошла ближе, заглядывая ему через плечо. — Кацуки, у кого-то из твоих знакомых день рождения или типа того? — Мгм. У стариков моих скоро намечается годовщина свадьбы. Мать плешь мне проела, вот я и решил глянуть, есть ли тут вообще что-то стоящее. Чтобы просто отвязалась. Она удивлённо округлила глаза и замерла, во все глаза глядя на парня. Бакуго, заметив этот пристальный, ошарашенный взгляд, резко повернулся к ней. — Ну что теперь?! — Да нет, ничего, — ответила Хикари, и на её губах появилась лёгкая улыбка. — Просто... вот уж не ожидала, что ты задумываешься над такими вещами. Это очень мило с твоей стороны. — Ты за кого меня вообще принимаешь, а?! Думаешь, я совсем отбитый и не помню, когда у родителей праздник?! — Точно за хорошего человека, — искренне произнесла Хикари, снова улыбнувшись ему своей самой чистой, обезоруживающей улыбкой. Она отвернулась к стенду, спасая его от смущения, и принялась аккуратно перебирать плотные картонные открытки, рассматривая нежные цветочные узоры. — Знаешь, — негромко продолжила Хикари, проводя тонкими пальцами по краям одной из открыток, — раз ты так ответственно подходишь к таким вещам, как годовщина родителей... то из тебя наверняка в будущем получится очень хороший, заботливый парень и муж. Отец... — подумала она про себя, и улыбка на мгновение стала едва заметно грустной. — Он никогда даже не задумывался о подобных вещах. По крайней мере, я ни разу в жизни не видела, чтобы мои родители праздновали что-то вместе. Для него существовали только долг, статус и причуда... Бакуго, совершенно не подозревая о той тени, что на секунду промелькнула в её душе, от её слов про «хорошего парня и мужа» буквально лишился дара речи. Его лицо мгновенно вспыхнуло, и он растерянно захлопал глазами, а затем резко отвернулся. — Ты... ты чё вообще несёшь, дура?! Хватит молоть всякую чушь! Какой ещё, чёрт возьми, муж?! Хикари перевела взгляд с открыток на Бакуго, ничуть не смутившись его бурной реакции. Она слегка наклонила голову набок, и в её глазах отразилась спокойная уверенность. — Я не несу чушь, Кацуки, я просто констатирую факты, — задумчиво произнесла она. — Понимаешь, большинство людей видят только то, что на поверхности: твою вспыльчивость, резкие слова и вечное недовольство. Но ведь по-настоящему важно другое. Ты надёжный. Ты никогда не бросаешь начатое, не терпишь фальши и, как выяснилось, помнишь о важных датах своих близких и искренне хочешь сделать им приятное, пусть и ворчишь для виду. Мужчина, который уважает брак своих родителей и заботится о них, просто не сможет быть плохим спутником жизни. Кацуки слушал её, внешне замерев и уставившись на полку перед собой. Его взгляд бездумно зацепился за небольшого плюшевого зайца с глуповатой мордочкой, стоявшего между декоративными свечами. Слова Хикари эхом отдавались в голове, заставляя внутри всё странно сжиматься. Он хрипло, едва слышно усмехнулся про себя. Никто. Чёрт побери, абсолютно никто в его жизни не говорил ему ничего подобного. Наоборот, все его бывшие одноклассники в средней школе, да и половина придурков из 1-А класса, наверняка в один голос заявили бы, что Бакуго Кацуки будет самым ужасным, невыносимым парнем и мужем на свете, от которого нужно бежать без оглядки. Но он, чёрт возьми, не был до такой степени злодеем, чтобы заставлять страдать свою вторую половинку. Да, он знал свой паршивый характер. Знал, что может внезапно повысить голос, рявкнуть, повести себя грубо или сорваться на крик из-за пустяка, но он никогда, ни при каких обстоятельствах не пошёл бы на крайности. Он никогда бы не причинил настоящую боль той, кто разделит с ним жизнь. Кацуки медленно повернул голову и посмотрел на Хикари. Девушка всё ещё стояла рядом, окутанная мягким золотистым теплом, которое, казалось, всегда следовало за ней шлейфом. Капюшон её спортивки слегка съехал, открывая вид на тонкую шею и мягкие пряди волос. И тут в его сознании, словно взрыв, вспыхнула дикая, совершенно сумасшедшая мысль.А что, если бы... она стала его девушкой? Если бы вдруг в один день он решил подойти и предложить ей быть вместе... как бы вообще всё сложилось?
Кацуки попытался представить это: как бы она отреагировала на его признание? Наверняка снова улыбнулась бы этой своей невозможной улыбкой. Получилось бы у них двоих? Смог бы он удержать свой внутренний огонь, чтобы не обжечь её, и смогла бы она своим ровным светом усмирить его вечный хаос? От этих мыслей у Бакуго перехватило дыхание, а сердце предательски заколотилось в груди. — Кацуки? — Хикари внезапно вывела его из ступора, повернувшись к нему всем корпусом. На её лице снова засияла живая, подбадривающая улыбка. — Давай тогда посмотрим, что именно стоит подарить твоим родителям. Она сделала шаг к центру стеллажа, внимательно оценивая полки. — Всё-таки это особенный день для них. Годовщина — это день, когда двое людей празднуют то, что несмотря на любые трудности, они выбрали друг друга. Нужно найти что-то действительно красивое. Кацуки стоял позади неё и просто смотрел. На то, как двигаются её плечи, как аккуратно она перебирает вещи, на её профиль в ярком свете магазина. И пускай он скорее откусит себе язык, чем признает это вслух, пускай он никогда и ни за что не скажет этого ни ей, ни кому-либо ещё в этой вселенной... но прямо сейчас он подумал о том, что она очень красивая. Невероятно красивая. И его дико поражал тот факт, что она, уставшая, стоит здесь, в глухую ночь, и искренне пытается помочь ему с покупками. Помочь выбрать подарок для людей, которых она толком даже не знает. Да, с его отцом, Масару, они мельком пересеклись, но маму она вообще в глаза не видела. И всё равно стояла здесь, вникая в его проблему с такой вовлеченностью, будто это было её личным делом. — Ага... — только и смог выдавить из себя Кацуки, прочищая внезапно пересохшее горло. Он сделал вид, что тоже внимательно изучает ассортимент, но мысленно продолжал яростно анализировать собственное состояние. И то, к каким выводам он приходил, Бакуго категорически не нравилось. Его бесило, раздражало до зубовного скрежета то, что в последнее время он начал ловить себя на мыслях о Хикари слишком часто. Чертовски часто. В академии, на тренировках, во время дурацкой стажировки у Бест Джинса, когда он злился и думал, как там эта сияющая идиотка справляется... и вот теперь, ночью в супермаркете. Соберись, придурок. Ещё не хватало голову всякой романтической хернёй забивать. — Так, ладно, — серьёзно произнесла Хикари, окинув взглядом витрины. — Чтобы сузить круг поиска, давай определимся с деталями. Какой у тебя бюджет и что вообще нравится твоим родителям? Чем они увлекаются? Бакуго недовольно цыкнул, но скрывать информацию не стал — раз уж ввязался в это, надо было заканчивать. — Да без разницы на этот бюджет, бабла с подработок и стажировок хватает, — буркнул он, недовольно разглядывая стеллажи. — А насчёт увлечений... Старик мой вечно возится с какими-то чертежами и дизайном, любит спокойную херню. А старуха... она шумная. Вечно шмотки выбирает или дома всё вверх дном переворачивает. Короче, они абсолютно разные, хрен поймёшь, чё им обоим зайдёт. Хикари задумчиво прикусила губу, присматриваясь к вещам на полках. Её взгляд зацепился за красивый, увесистый набор ароматических свечей в матовых стеклянных стаканах с деревянными крышками. — О, а что насчёт этого? — она указала пальцем на набор. — Смотри, тут три разных аромата: кедр, лаванда и цитрус. Твоему отцу понравится спокойный древесный запах для отдыха после работы, а маме — яркий цитрусовый. И это создаст уют в доме! Кацуки брезгливо поморщился, даже не прикоснувшись к коробке. — Не то, — отрезал он. — Старуха эти свечи спалит за два дня просто так, а старик вообще не заметит, чем там пахнет. Слишком девчачья лысая херня, мимо. Хикари не сдалась. Пройдя чуть дальше, она аккуратно вытянула с верхней полки элегантную, лаконично оформленную фоторамку из тёмного дерева, рассчитанную на несколько коллажных снимков. — Тогда, может быть, вот такая фоторамка? — предложила она, демонстрируя её парню. — Сюда можно вставить ваши семейные фотографии. Твоим родителям точно понравится! Мама наверняка обрадуется возможности повесить на стену ваши новые совместные фото. — Слишком банально, — Кацуки раздражённо скрестил руки на груди. — Нахрена им рамка, если у старухи весь телефон забит моими фотками, которые я видеть не могу? Будет ещё одна пылесборница на стене висеть. Нужен нормальный подарок. Глядя на его недовольное, упрямое лицо, Хикари ненароком вспомнила, как совсем недавно в классе она помогала ему выбрать геройское имя. Тогда, после стольких предложенных ею вариантов, ему абсолютно всё не нравилось, и он всё отвергал с точно таким же яростным выражением лица. Сейчас была абсолютно такая же ситуация. Очередное дежавю. Она тихонько, беззлобно рассмеялась, качая головой. — Кацуки, ты просто ужасно упрямый, — с тёплой улыбкой констатировала она. — Я не упрямый! Просто это должна быть полезная вещь, а не какая-то сувенирная дичь, которую выкинут через неделю! Подарок должен иметь смысл, ясно тебе?! В итоге они начали бесцельно блуждать по всему отделу, переходя от одной секции к другой. Кацуки хмуро пинал воздух, а Хикари внимательно сканировала глазами даже самые незаметные углы. Вдруг в секции полезных бытовых аксессуаров и интерьерных вещей её взгляд за что-то зацепился. Глаза девушки округлились, и она, позабыв обо всём, внезапно побежала вперёд по проходу. — Кацуки, иди сюда! Смотри! — восторженно позвала она, указывая рукой на верхнюю полку. Бакуго тяжело вздохнул и неторопливо поплёлся за ней, заранее ожидая увидеть там очередного плюшевого монстра или стотысячную банальную открытку. Однако, подойдя ближе и проследив за её пальцем, он замолчал. На полке стоял стильный, минималистичный парный набор из качественного матового термоса-чайника и двух минималистичных термокружек глубокого графитового цвета. Набор выглядел дорого, строго и очень эстетично. На кружках были аккуратные, едва заметные гравировки, складывающиеся в единый узор, когда они стояли рядом. Это было идеальное сочетание: полезно для дома, красиво для интерьера и подходило обоим родителям, которые могли брать этот набор на совместные прогулки или использовать во время работы. Эта вещь действительно была на голову лучше всех предыдущих. — Что думаешь? Он несколько секунд молча разглядывал коробку. На самом деле подарок был идеальным — полезным, не девчачьим, качественным и со смыслом. Но признать это вслух перед ней, да ещё и после того, как он всё отвергал, было выше его гордости. Он отвёл взгляд в сторону и тихо, неопределённо промычал себе под нос: — Тц... Да я устал здесь ходить, у меня ноги отваливаются. Мне уже без разницы, давай эту херню возьмём, и всё. Хикари посмотрела на то, как он поспешно потянулся к полке, чтобы снять коробку, и на её губах расцвела улыбка. Про себя она отчётливо осознавала: подарок ему тоже очень зашёл, просто этот невыносимый взрывной парень ни за что на свете не хочет признавать её правоту и показывать своё удовлетворение. Но это было и не важно. Главное, что его ночная дилемма была решена, а тучи в его настроении начали понемногу рассеиваться.***
Они вышли из супермаркета под прохладное ночное небо. Автоматические двери за их спинами с тихим шуршанием закрылись, отсекая белое свечение магазина. В одной руке Кацуки держал увесистый фирменный пакет с подарочным набором, а Хикари прямо на ходу ловко сорвала защитную фольгу с трубочки и воткнула её в тетрапак. Сделав первый большой глоток холодного апельсинового сока, Хикари блаженно зажмурилась. На её лице отразилось такое неподдельное, чистое удовольствие, будто она пила не обычную магазинную газировку, а настоящий нектар богов. Бакуго краем глаза перевёл на неё взгляд и невольно хрипло усмехнулся. Он уже не первый раз замечал за ней эту странную, обезоруживающую черту: Хикари всегда так искренне, по-детски радостно принимала любую еду или напитки, словно это было главным событием дня. И каждый раз, когда она так делала, внутри Кацуки против его собственной воли поднималась какая-то странная тёплая волна, заставляя его губы ненароком дёргаться в короткой, едва заметной улыбке. — Твоим родителям точно понравится этот набор, — нарушила тишину Хикари, отрываясь от трубочки и поворачивая к нему сияющее лицо. — Так что ты можешь вообще не переживать. Выбор идеальный. Кацуки мгновенно стёр улыбку с лица, вернув ему привычное угрюмое выражение, и гордо вскинул подбородок. — Чё? С какого перепугу мне переживать? Я вообще об этом не думал, — буркнул он, поудобнее перехватывая пакет. — Купил и купил. Мне плевать, чё они там скажут. Хикари лишь понимающе улыбнулась. Она снова посмотрела на его многострадальную голову, где под капюшоном всё ещё упрямо поблёскивали идеально зализанные, гладкие волосы. И тут в её голове созрел один спонтанный, немного безумный, но очень хитрый план. Она сделала шаг в сторону, резко сокращая между ними дистанцию. Бакуго от неожиданности притормозил, уставившись на неё сверху вниз. Хикари заглянула ему прямо в глаза, и на её губах появилась нарочито невинная, но жутко провокационная ухмылка. — Знаешь, Кацуки... — протянула она сладким, манипулятивным тоном. — А ведь Бест Джинс абсолютно прав. Тебе действительно гораздо лучше с такой причёской. Эта укладка делает тебя... ну, хоть немного похожим на приличного, послушного мальчика, а не на вечно лающего цепного пса. Тебе стоит ходить так всегда. Настоящий пай-мальчик, прямо загляденье. Наверное, ты просто боишься, что без своего привычного взрыва на голове тебя никто не испугается? Кацуки замер. Каждое её слово, произнесённое этим раздражающим, поддразнивающим голоском, прицельно било прямо по его гордости. Внутри него с оглушительным щелчком сорвало предохранитель. Щёки обожгло яростью, а причуда в ладонях отреагировала мгновенно — в карманах куртки опасно затрещали первые искры. — ТЫ ЧЁ СКАЗАЛА, ДУРА?! — рявкнул Бакуго на всю пустую улицу. — КАКОЙ, К ЧЁРТУ, ПАЙ-МАЛЬЧИК?! ДА Я ТЕБЯ СЕЙЧАС САМ В ЭТОТ АПЕЛЬСИНОВЫЙ СОК ЗАКАТАЮ!! КОГО Я ТАМ БОЯТЬСЯ СОБРАЛСЯ, А?! Он яростно сорвал с головы капюшон, готовый буквально разразиться настоящим взрывом. Мощная волна его собственной, чистой агрессии и бьющего через край адреналина резко заставила его тело напрячься. И в то же мгновение, под воздействием этого колоссального эмоционального всплеска, его идеальные, намертво уложенные гелем волосы с громким, синхронным шуршанием... резко выпрямились и с треском вернулись в своё прежнее, привычное состояние — агрессивные, острые как бритва пепельные взрывы, торчащие во все стороны. Хикари, которая всё это время стояла и сдерживала рвущийся наружу хохот, наконец не выдержала. Она звонко, во весь голос рассмеялась, отступая на пару шагов назад. — Вот видишь! — весело воскликнула она, указывая на его макушку. — Твои волосы вернулись в прежнее состояние! Можешь не благодарить за экспресс-метод! Бакуго резко замолчал, подавившись очередным ругательством. Его взгляд наткнулся на тёмное стекло закрытого маленького магазинчика одежды, мимо которого они проходили. В витрине, как в зеркале, отчётливо отражался его силуэт. Причёска и правда вернулась, словно никакого Бест Джинса никогда и не существовало. Кацуки перевёл ошарашенный взгляд на Хикари. До его сознания наконец дошло. Она... она сделала это специально. Эта сияющая идиотка намеренно спровоцировала его, манипулируя его злостью, потому что подозревала — только сильный выброс его собственного адреналина и привычного гнева сможет перебить супер-фиксацию топ-героя. — Ах ты... Ты специально меня выбесила, мелкая придурошная?! — Кацуки сделал решительный шаг к ней, сузив глаза, и уже набрал в грудь воздуха, чтобы высказать ей всё, что думает о её ментальных фокусах. Но Хикари оказалась быстрее. Она ловко развернулась к нему спиной, не давая втянуть себя в новую волну криков. На ходу вскинув руку вверх, она весело помахала ему, даже не оборачиваясь. — Увидимся завтра в академии, Кацуки! Спокойной ночи! — звонко бросила она через плечо и быстрыми, лёгкими шагами направилась в сторону дома Наоки, продолжая с удовольствием потягивать свой апельсиновый сок. Бакуго так и остался стоять посреди пустой ночной улицы с полуоткрытым ротом, глядя ей вслед. В карманах куртки всё ещё тихо мирно потрескивали искры, а в ушах стоял её звонкий, весёлый смех. — Зараза... — тихо, совсем без злобы пробормотал он в темноту, сердито взъерошив рукой свои снова жёсткие, колючие волосы. На его лице вопреки всему расползалась кривая, но довольная ухмылка. — Ну погоди у меня завтра, я тебе это припомню.***
Следующее утро в академии UA встретило класс 1-А привычным оживлением. Коридоры и кабинет так и гудели от наперебой звенящих голосов — каждый спешил поделиться тем, как пережил эту безумную неделю стажировок. Едва переступив порог класса, Хикари почувствовала, как её окончательно отпускает тревога. Вокруг была привычная, шумная и такая родная атмосфера. Девочки сразу же сгруппировались у одной из парт. Хикари, как и обещала по телефону, тут же подскочила к Мине и обняла её. — Как и обещала! — Хикари, приве-е-т! Выглядишь супер! К их компании сразу же подтянулись Джиро и Тсую. Обсуждение стажировок вспыхнуло с новой силой. — Ого, так ты разбиралась со злодеями?! Я так завидую! — Да, но честно, я просто руководила эвакуацией, да обеспечивала поддержку, поэтому напрямую до драк не дошло, — рассказывала Джиро, крутя в пальцах свой разъем-наушник. — Всё равно круто! — искренне отозвалась Ашидо. Тсую задумчиво приставила палец к подбородку, вспоминая свои будни на корабле. — Я только и делала, что тренировалась и патрулировала. А ещё выловила незаконного мигранта на границе. Вот и всё. — Ого, но это же звучит ещё круче, Тсую! — с улыбкой повернулась к ней Хикари, искренне радуясь успехам подруг. В этот момент её взгляд упал на Урараку. Шатенка стояла чуть поодаль, но от неё буквально исходила какая-то странная, пугающая и тяжёлая аура. Взгляд Урараки был устремлён в пустоту, глаза казались абсолютно белыми, а на лице застыла суровая, почти зловещая гримаса. Она медленно сжимала и разжимала кулаки, словно мысленно крушила воображаемых врагов. Хикари удивлённо приподняла брови, обменялась растерянным взглядом с Миной и сделала шаг к подруге. — Эй, Очако, а как у тебя прошла стажировка? — спросила Хикари, заглядывая ей в лицо. Урарака вздрогнула, её аура на секунду вспыхнула ещё сильнее, а вокруг неё словно закружились невидимые боевые вихри. Она приняла классическую стойку мастера единоборств, резко выставив ладонь вперёд. — Моя практика была очень... плодотворной... — утробным, непривычно низким и пугающим голосом выдохнула Очако, а из её рта, казалось, вот-вот повалит боевой пар. Хикари невольно отступила на полшага, округлив глаза от такой резкой перемены в всегда милой и дружелюбной Урараке. Мина, Тсую и Джиро тоже замерли, во все глаза глядя на подругу. — Походу, Очако пробудилась... — шёпотом озвучила общую мысль Мина. — Она же пошла к боевому герою, верно? — так же тихо спросила Джиро, с опаской разглядывая Очако. — Похоже, боевые искусства её знатно изменили, — с лёгкой улыбкой, но всё ещё пребывая в лёгком шоке, констатировала Хикари. — Она так изменилась за одну неделю... В этот момент со стороны парт послышался испуганный шёпот Каминари и Минеты, которые тоже вовсю наблюдали за грозной Ураракой, отрабатывающей в воздухе невидимые прямые удары. — Изменилась? Хе-хе... — заикаясь и дрожа всем телом, пробормотал Минета, лихорадочно грызя ногти от ужаса. — Каминари... Запомни. Женщины... женщины — это жуткие демоны, они просто прячут своё истинное «я»! — Ты чего там натерпелся у Леди Горы?! — нервно шикнул на него Каминари, косясь на то, как Очако с глухим звуком «вжих-вжих» рассекает воздух кулаками. — Хватит грызть палец, придурок! — Эта Леди Гора… Она сделала из меня личного слугу! Нет, хуже! Горничную, Денки, чертову горничную! Я всю неделю только и делал, что драил её агентство, таскал ей вкусняшки и собирал горы мусора! Никакой геройской практики, сплошное рабство! Каминари сочувственно, но с трудом сдерживая смешок, похлопал друга по плечу. — Ну, чувак, зато ты выжил. К тому же, работать на топ-героиню — это по-своему… опыт? Хикари услышала эти жалобы и не выдержала. Она весело рассмеялась и лукаво посмотрела на плачущего виноградового мальчика. — С тобой, Минета, только так и надо, — с улыбкой поддразнила она его. — Леди Гора просто нашла отличный способ направить твою неиссякаемую энергию в полезное, мирное русло. Чистота ещё никому не вредила! Минета от такой несправедливости аж подпрыгнул на месте. Он драматично указал пальцем на Хикари и, повернувшись к Каминари, воодушевленно закричал. — Вот! Вот, Денки, видишь?! Я же говорил! — он округлил глаза, переходя на заговорщический шёпот. — Несмотря на всю её ангельскую красоту и миловидность, Хикари внутри — тоже сущий дьявол! Они все заодно! В этот самый момент тяжёлая дверь класса с грохотом поползла в сторону. В кабинет размашистым, уверенным шагом зашёл Бакуго. Он угрюмо направлялся к своей парте в конце ряда, как вдруг до его ушей долетел визг Минеты. — Боже, что не так с этим придурком? У него окончательно крыша поехала, — поморщилась Джиро. — Ага, Леди Гора явно перегнула палку с трудотерапией, раз он теперь во всех видит демонов, — хихикнула Мина, качая головой. Хикари лишь забавным жестом отмахнулась, переводя взгляд на девочек. — Да ладно вам, девчат. Давайте просто игнорировать его. Каминари между тем тихонько прыснул в кулак и, приобняв Минету за шею, попытался его урезонить, снизив голос. — Да ладно тебе, Минета, хорош нести чушь. Хикари со всеми дружелюбная и милая. Она вообще ко всем со всей душой, просто ты со своими подкатами этого явно не заслуживаешь. — Да что ты понимаешь! — возмутился коротышка, бросив быстрый взгляд на Хикари. — Если бы я был хоть немного повыше и статнее, она бы тут же в мои объятия упала! Сама бы ко мне в руки шла, сто процентов! БАХ! Звук от сильного, яростного удара швырнутой на деревянную поверхность школьной сумки эхом разнёсся по всему классу, заставив мальчиков вздрогнуть. Бакуго, который только что дошёл до своего места, с такой силой швырнул свой рюкзак на парту, что тот едва не отлетел в стену. Он резко развернулся к парням, и его глаза полыхали опасным багровым огнём. Внутри него всё буквально закипело от ядовитой, жгучей волны раздражения, стоило ему услышать гнилые фантазии этого виноградного извращенца в адрес Хикари. То тошнотворное чувство, что сковало его грудь при мысли, что этот придурок вообще смеет раскрывать рот в её сторону, требовало немедленного выхода. — Вы чё, оглохли, статисты хреновы?! — рявкнул Бакуго, угрожающе посмотрев в сторону Каминари и Минеты. — Вы какого хера орёте на весь класс с самого утра?! Завалите свои пасти, вы слишком шумные, уши от вас вянут! Минета от этого взрывного рыка мгновенно растерял всю свою спесь, взвизгнул и спрятался за спину побелевшего Каминари, который поспешно замахал руками. — Поняли, поняли, Бакуго! Молчим! Каминари склонился к самому уху Минеты и едва слышно прошептал: — Ну и жуткий же он тип, когда заводится с пол-оборота... С ним реально опасно находиться в одном закрытом помещении. — Ага-а... — так же тихо, одними губами согласился Минета, судорожно сглатывая и стараясь даже не дышать в сторону Кацуки. — Он как ходячая тротиловая шашка. Чуть что не по нему — сразу взрыв. — Эй, Бакуго! Чего ты такой взвинченный с самого утра пораньше? Мы же только-только в класс зашли, а ты уже готов тут всё разнести, — с улыбкой спросил Киришима, опёршись бедром о край соседней парты. Кацуки, подпирая щёку кулаком и демонстративно уставившись в окно, лишь свирепо цыкнул, даже не повернув головы. — Не твоё собачье дело, Дерьмоволосый. Отвали от меня, пока я из тебя отбивную не сделал. Киришима ничуть не обиделся — к такому утреннему «приветствию» своего друга он уже давно привык. Он лишь весело, раскатисто посмеялся, почесав затылок. — Ха-ха, ну ладно, ладно, остынь! Лучше скажи, как вообще твоя стажировка у Бест Джинса прошла? Чему этот топовый чувак тебя научил? Хикари, увидев Мидорию, Ииду и Тодороки, подошла к ним, поприветствовав. Каминари у своей парты уже полностью оправился от испуга и вальяжно закинул руки за голову, хвастливо глядя на приунывшего Минету. — Короче, чувак, с Леди Горой тебе реально не повезло, — сочувственно протянул Денки, а затем его лицо расплылось в довольной ухмылке. — А вот я, знаешь ли, знатно повеселился на своей практике! Но знаешь, Минета... Если присмотреться, то больше всего за эту неделю изменились именно эти четверо. Его голос прозвучал достаточно громко, из-за чего в радиусе нескольких парт мгновенно воцарилась тишина. Услышав слова Каминари, все четверо — Хикари, Изуку, Шото и Тенья — одновременно замолчали и удивлённо обернулись в его сторону. Хикари перевела взгляд с Каминари на ребят, а затем, чуть прищурившись от любопытства, спросила: — А? О чём это ты, Каминари? В каком это смысле мы изменились? Стоило Денки упомянуть Хосю, как к ним тут же, словно лавина, хлынула добрая половина класса. Ребята мгновенно окружили их плотным кольцом, наперебой засыпая вопросами. — Чуваки, точно, Убийца Героев! Я видел по новостям! Это же просто безумие какое-то! — Я так волновалась за вас! Когда передали о нападении Ному и инциденте в Хосю, мы все места себе не находили! — Так рад, что вы живы. Без шуток, ребят, это главное! — Говорят, вас выручили Старатель и Люмен! Не зря их зовут Героем номер два и три! От такого шквала внимания Мидория заметно занервничал. Парень вжал голову в плечи, а по его спине пробежал табун мурашек. Изуку встревоженно скосил глаза и встретился взглядом с Хикари и Шото. — Да, всё именно так, — звонко и уверенно подтвердила Хикари. — Старатель и отец действительно вовремя подоспели и очень сильно нас выручили. Если бы не их скоординированная атака на Ному и Убийцу Героев, нам бы пришлось совсем туго. Так что нам крупно повезло оказаться под защитой таких профессионалов. Тодороки, сохраняя свое привычное каменное выражение лица, слегка сдвинул брови, но согласно кивнул, подкрепляя слова девушки. — Да. Выручил. Отец и Люмен полностью взяли ситуацию под контроль, когда всё вышло из берегов. Класс увлеченно загудел, принимая эту версию за чистую монету. — Не знаю, было ли это его настойчивость или вера в свои убеждения... Чёрт его знает, — задумчиво протянул Денки, подпирая подбородок ладонью. — Но разве он не показался тебе крутым? — Каминари! — испуганно и резко оборвал его Мидория. Деку в панике замахал руками, призывая блондина замолчать, ведь рядом стоял Тенья. Но было поздно. Слово «крутым» тяжелым эхом повисло в воздухе. Тенья, который до этого момента молча стоял рядом с Хикари, внезапно замер. На его строгое лицо набежала мрачная тень. Он медленно опустил голову, а свет от окон зловеще блеснул на стеклах его очков. — А? — Каминари непонимающе моргнул, переводя взгляд с перепуганного Деку на Ииду. — Нет... Всё нормально, — глухим, ровным звуком отозвался староста. Он медленно повернулся к ребятам, и весь его вид выражал глубокую, пережитую через боль мудрость. — Он был человеком сильных убеждений... Поэтому я понимаю, почему он кажется вам... «крутым». Каминари от такого тона сжался в комок, осознав, какую глупость сморозил, учитывая, что брат Ииды пострадал именно от рук этого монстра. — А-а-а! Я... простите! — Денки в панике прижал ладонь ко рту, готовый провалиться сквозь землю. Однако Иида лишь спокойно, с глухим стуком резко вскинул руку вверх, делая свой фирменный, рубящий воздух жест, но теперь в нём не было слепой ярости — только осознание тяжёлого урока. — Однако, инструментом для достижения своих целей он выбрал «кару», — громко и чётко произнес Тенья, глядя прямо перед собой. — И какие бы убеждения за этим ни стояли, это очень большая ошибка. Хикари внимательно посмотрела на старосту. В её глазах отразилось глубокое уважение. Она видела, через какой ад Ииде пришлось пройти в том тёмном переулке, и то, как он сейчас держался, признавая свои ошибки и перерождаясь как настоящий герой, вызывало у неё искреннюю гордость за старосту. — И поэтому, чтобы таких людей не стало больше… Я обязан стать настоящим героем!!! — во весь голос закричал он, сияя решимостью. А затем, сделав еще один рубящий жест, добавил: — Занятия почти начались, займите свои места! — Ты слишком крут, Иида… — обреченно выдохнул Мидория, неловко улыбаясь. — И слишком шумный… — пробормотал Токоями со своего места. — О-о-о блин… Теперь мне стыдно ещё больше, — тихо простонал Каминари, вспоминая, как секунду назад восхищался Убийцей Героев.***
Первые уроки пролетели незаметно, и вот, наконец, наступило время, которого весь класс 1-А ждал с особым нетерпением — обучение основам геройского мастерства. БАМ! Тяжелые двери полигона с грохотом распахнулись, и на пороге в своей фирменной, величественной позе появился Символ Мира. — Привет, ребятишки! — громогласно объявил Всемогущий, широко улыбаясь своей фирменной белозубой улыбкой. — Давно не виделись, соскучились небось, леди и джентльмены?! Надеюсь, все ждали этой встречи с нетерпением?! Обычно с этого я начинаю геройствовать, но сейчас время для обучения основам! — Это было довольно тёплым приветствием. — Столько времени прошло притом. — Боже правый, в одной фразе столько избитых слов, видимо, словарный запас кончается. Всемогущий, словно услышав слова ребят, занервничал, на его лбу выступили крупные капли пота, но он быстро вернул себе эпичный вид, подняв указательный палец вверх. — Ничего у меня не кончается! У меня бесконечный запас фразочек! И сегодня нас ждёт… Гонка спасения! Класс оживленно зашевелился. Хикари, стоявшая в толпе учеников, с любопытством подалась вперёд. Поскольку её боевой геройский костюм сильно пострадал во время тяжёлых событий в Хосю, сегодня она, как и Иида, была одета в стандартную спортивную форму UA — сине-белый обтягивающий комбинезон. — Гонка спасения? — задумчиво повторила Хикари, переглянувшись с Мидорией. — Звучит интригующе. Всемогущий-сенсей, раз это тренировка по спасению, то разве она не должна проводиться в парке академии, как в прошлый раз? — О, отличный вопрос, юная Киношита! Но нет! Там проводятся спасения во время катастрофы, — Всемогущий театрально повернулся к ней в профиль и указал пальцем в сторону раскинувшегося впереди индустриального пейзажа. — О чём я говорил? Ах да, гонка! И это — Тренировочное поле Гамма! Перед глазами учеников предстал огромный, запутанный массив из переплетенных металлических конструкций, ржавых труб, заводских платформ и строительных лесов. — Где близко расположенные друг к другу индустриальные постройки больше похожи на лабиринт! — продолжал объяснять Всемогущий. — Конечно же, вред окружающим постройкам надо свести к минимуму! Мы оформим группы по пять человек! Упражнение будет проводиться для каждой группы по порядку! Это соревнование предназначено, чтобы посмотреть, кто придёт на помощь первым! Как только я подам сигнал о помощи, вы начнете гонку с границы площадки одновременно! — Кстати, Хикари, — негромко обратился к ней Деку. — Я заметил, что ты сегодня в спортивной форме. Твой костюм тоже сильно пострадал в Хосю? — Да, Изуку, — мягко ответила Хикари, поворачиваясь к нему. — Повреждение было слишком серьезным, поэтому я отдала его в отдел поддержки на полную починку. Но, если честно, я воспользовалась моментом и передала инженерам эскиз моего абсолютно нового костюма! — Ого, правда?! — глаза Мидории мгновенно загорелись фанатским огоньком, и он чуть ли не подпрыгнул от любопытства. — А какой он будет? Какую концепцию ты выбрала? Ты изменила материалы под причуду? — Да, я полностью пересмотрела дизайн. Предыдущий костюм был не совсем практичным для затяжных и маневренных боев. В новом эскизе я сделала упор на лёгкость и защиту. Мой предыдущий костюм был красивым, но золотые пластины оказались слишком массивными для прыжков. Поэтому инженеры отдела поддержки полностью переработают концепцию по моему новому эскизу. Они поставят лёгкие крепления, чтобы суставы не уставали, и в два раза облегчат конструкцию. — Ого! То есть упор теперь полностью на мобильность? — Именно! А тяжёлые пластины на руках и сапогах заменят на тонкие сопла из термостойкого углепластика, чтобы я могла не просто подпрыгивать, а маневрировать в воздухе, — улыбнулась Хикари, искренне радуясь его вовлеченности. — И самое крутое — инженеры добавят специальную ткань с микропористой мембраной, которая сама распределяет и отводит тепло через свою структуру. Наоки сказал, что такой костюм будет ощущаться как продолжение моего тела. — Ткань с микропористой мембраной... Это же гениально, Хикари! — восторженно зашептал он, едва ли не светясь от счастья за подругу. — Это колоссально повысит твою скорость! А углепластиковые сопла дадут идеальный контроль в воздухе! Это потрясающая модернизация! — Да! Учитель Айзава тоже одобрил. Так что скоро я буду в полной боевой готовности. Тем временем Бакуго стоял спиной к ребятам, скрестив руки на груди и хмуро уставившись на переплетение металлических конструкций полигона. Однако его чуткий слух ловил каждое слово, доносившееся со стороны этих двоих. С самого начала её рассказа Бакуго незаметно замер, до предела напрягая уши. Он внимательно вслушивался в её диалог с Деку, фиксируя в памяти каждую деталь: и про углепластиковые сопла для маневров, и про мембрану, которая защитит её от перегрева и ожогов. Внутри него колыхнулось странное, глухое чувство удовлетворения от того, что эта сияющая идиотка наконец-то додумалась снять с себя неудобный, тяжелый скафандр и сделать нормальный, опасный костюм для реального боя. Но когда Деку в очередной раз слишком громко и восхищённо заверещал на весь полигон, Бакуго не выдержал. — Эй, вы там, ботаны! — резко обернулся Кацуки, зыркнув на них своими багровыми глазами. — Хватит языками чесать и обсуждать свои тряпки, гонка сейчас начнётся! Хикари слегка наклонила голову набок, смерив взглядом его абсолютно привычный, агрессивно торчащий во все стороны пепельный взрыв. — Ну и как твои волосы сегодня, Кацуки? — задорно спросила она. — Как видишь, я настоящий эксперт своего дела. Так что, если этот «Джинсоголовый» снова решит поставить над тобой эксперимент, можешь смело обращаться ко мне за помощью. Я всегда найду способ тебя... расшевелить. Последние слова она произнесла с тонкой, едва уловимой ноткой сарказма, которая мгновенно разожгла в Кацуки привычную искру. — Я тебя вообще не просил мне помогать, слышишь?! Ты меня вчера просто взбесила своей тупой болтовней! Я до сих пор прибить тебя хочу за те слова! — Ну-ну, не кипятись. Зато ты не пришёл сегодня в академию с причёской пай-мальчика. Представь, что бы было, если бы Серо или Каминари увидели тебя в таком виде? Тебя бы сегодня точно весь класс обсмеял до слёз! Мидория, слушая их странный разговор, растерянно захлопал глазами. Он переводил взгляд с довольной Хикари на закипающего Каччана, абсолютно не понимая, какая связь между суровым Бакуго, укладкой и вчерашней ночью. — Э-э... волосы? — непонимающе переспросил Изуку. — А что случилось с волосами Каччана? Хикари весело повернулась к Мидории, её глаза заговорщически блеснули, и она уже открыла рот: — О, Изуку, ты не поверишь! Вчера в супермаркете Кацуки... — ЗАВАЛИ ХЛЕБАЛО!! — рявкнул Бакуго, окончательно потеряв самообладание от мысли, что его позор сейчас станет достоянием общественности, да ещё и перед Деку. Прежде чем Хикари успела договорить хотя бы слово, Бакуго резко рванул вперед, мгновенно сокращая между ними расстояние. В один шаг он оказался вплотную к ней и, выбросив руку вперёд, резким движением накрыл её рот своей широкой ладонью, буквально затыкая девушку. Хикари от неожиданности округлила глаза, уткнувшись носом прямо в его тёплую ладонь. От такой внезапной близости её сердце пропустило удар, а по спине пробежали мурашки. — К-Каччан?! — испуганно выкрикнул Мидория, отступая на полшага и растерянно всплеснув руками от такой дикой сцены. — Ты чего творишь?! — Заткнись и не лезь сюда, задрот, пока я тебя не пришиб! Всё его внимание сейчас было приковано исключительно к Хикари. Он наклонился чуть ближе к её уху и процедил сквозь зубы, понизив голос до опасного шёпота. — А тебе я ясно скажу: никому. Ни единого. Слова. Поняла меня, полоумная? Если этот придурок или кто-то ещё узнает — тебе конец. Хикари, всё еще прижатая его ладонью, внимательно посмотрела в его бушующие багровые глаза. Затем она послушно кивнула. Убедившись, что угроза миновала, Бакуго отдёрнул руку и засунул её обратно в карман, поспешно отводя взгляд в сторону. Хикари сделала глубокий вдох, поправила воротник спортивной формы и, лукаво прищурившись, негромко произнесла. — Видел бы ты сейчас своё лицо, Кацуки. Ты такой забавный, когда паникуешь. — Заткнись, я не паникую! Я тебя сейчас реально взорву! — нервно буркнул он, упрямо разворачиваясь к ней спиной, чтобы скрыть покрасневшие уши. Тем временем за этой бурной сценой вовсю наблюдали Серо, Каминари и Киришима. Они буквально приросли к месту, провожая взглядом эту колоритную парочку. — Эй, ребят... вам не кажется, что эти двое... типа, стали как-то подозрительно ближе? — озвучил общую мысль Серо, удивленно приподняв брови и указывая на них пальцем. — Ага, — с открытым ртом закивал Каминари, нервно потирая подбородок. — Бакуго только что зажал ей рот, а она даже не попыталась его ударить или использовать причуду! И она ему улыбается! Реально, что с ними успело случиться за эту чертову неделю стажировок?! Они тайно патрулировали вместе, что ли? Эйджиро всё это время молча наблюдал за своим взрывным другом. Он видел, как Бакуго нервно дёргает плечом, как упрямо прячет лицо и как Хикари абсолютно спокойно и тепло реагирует на всю его напускную агрессию. Киришима понимающе, по-доброму посмеялся, скрестив руки на груди, и тихо произнёс: — Ха-ха, да уж... Они точно стали намного ближе. Кажется, у нашего взрывного нарисовался кто-то, кто умеет подбирать к нему правильные фитили. Всемогущий, сверившись со своим планшетом, звонко объявил на весь полигон: — Итак, первая группа, займите свои позиции! На стартовую линию индустриальной зоны вышли Серо, Ашидо, Иида, Оджиро и Мидория. Все они замерли в низком старте, готовые рвануть вперед по первому сигналу Символа Мира. Остальные ученики класса 1-А сгрудились у огромных мониторов, транслирующих картинку с десятков камер, расположенных по всему тренировочному полю Гамма. Обсуждение фаворитов вспыхнуло мгновенно. — Ого, в этой группе собрались самые мобильные ребята класса. — Иида ведь ещё не полностью вылечился после Хосю... По-хорошему, ему бы следовало отказаться от участия в этой гонке. — Ну, зная старосту, он ни за что бы не пропустил тренировку. — Но подумайте, Изуку здесь в самом невыгодном положении. По сути, никто толком до сих пор не знает, на что именно он способен. — Что бы он ни делал на практиках, всё всегда заканчивалось ужасной травмой. Ему будет тяжело маневрировать на такой сложной местности, если он опять сломает себе пальцы при первом же прыжке. — Я бы сказал, что Серо будет первым, — уверенно заявил Киришима, широко улыбаясь. — На этих трубах и лесах его лента — идеальное оружие! — А-а-а... Ну это понятно почему, — протянул Каминари, лениво почесывая голову, а затем указал в сторону экрана. — Но ты не списывай со счетов Оджиро, он очень ловкий. — СТАРТ!!! — громом разнёсся по полигону голос Всемогущего. Экраны мониторов мгновенно запестрили яркими вспышками причуд. Все пятеро участников рванули вперёд, каждый по-своему преодолевая препятствия. И, как и ожидал Киришима, Серо с ходу захватил лидерство. Он ловко зацепился лентами за верхние перекрытия, взмывая над ржавыми конструкциями. — Видали?! — восторженно закричал Эйджиро, указывая на экран, где Ханта легко обходил соперников. — Это проверенная тактика — возвыситься над такой запутанной местностью! А значит, для такого цепкого парня, как Серо, это расплюнуть! На мониторе крупным планом показалось лицо летящего на лентах Серо, который уже мысленно праздновал триумф. Как вдруг в этот же миг мимо него, прямо над его головой, зелёной молнией пронеслась стремительная тень. Воздух вокруг мониторов буквально задрожал, когда Мидория, окутанный изумрудными искрами причуды, начал совершать умопомрачительные, резкие прыжки от одной железной стены к другой. Он двигался с невероятной скоростью, рикошетя от вертикальных поверхностей и мгновенно вырываясь далеко вперёд. — ЧТО-О, МИДОРИЯ?! — в один голос в шоке заорали ребята. — Что это за движения такие?! — Он же... он же вообще не ломает кости! Откуда такая скорость?! Хикари завороженно смотрела на экран. Её сердце радостно забилось за друга — Изуку наконец-то нашёл свой путь, свой собственный стиль, который больше не калечил его тело. Стоявшая рядом Очако Урарака прижала кулачки к груди. На её щеках проступил лёгкий румянец от удивления и восхищения. Всматриваясь в то, как Мидория группируется в воздухе и как пружинят его ноги при толчках, она пораженно выдохнула. — Ого-о... глядите, как прыгает... А ведь они... эти движения... они прямо как... — Прямо как у Кацуки, — задумчиво подхватила Хикари, переводя взгляд на Бакуго. — Он полностью перенял его манеру перемещения, но адаптировал под себя. Изуку продолжал стремительно мчаться вперёд, оставляя за собой шлейф из ярких зелёных искр. Он двигался так уверенно, словно тренировочное поле Гамма было для него не запутанным индустриальным лабиринтом, а знакомой с детства игровой площадкой. — Боже, Хикари... — выдохнула Урарака, завороженно качая головой. — Деку-кун... он стал таким сильным всего за одну неделю! Его скорость... это просто невероятно. Он движется так быстро, что я едва успеваю за ним следить! — Да, ты абсолютно права, Очако, — с тёплой улыбкой отозвалась Хикари. — Он проделал колоссальную работу над собой. Раньше его причуда разрушала его же тело, а теперь... теперь он полностью её контролирует. С такой скоростью и маневренностью... Знаешь, мне кажется, в этой гонке он даже побе... Но Хикари оборвалась на полуслове, так и не договорив. Прямо в этот момент на центральном экране Изуку, прыгнув на очередную круглую металлическую трубу, не удержал равновесие. Его нога предательски соскользнула с гладкой, покрытой ржавчиной поверхности. — А? — только и успел пискнуть Мидория. Парень сорвался со строительных лесов и кубарем полетел вниз, с глухим стуком приземлившись на одну из нижних платформ. — Он свалился вниз! — Ах! Деку-кун! — испуганно вскрикнула Урарака, хватаясь за щёки. Хикари лишь разочарованно, но по-доброму выдохнула. — Ох, Изуку... Рано я его похвалила. Скорость-то он нарастил, а вот с координацией на скользких поверхностях еще нужно поработать. Серо, который всё это время держался чуть позади, воспользовался моментом. Он ловко выпустил очередную ленту из локтя, зацепился за финишную вышку и с победным криком взмыл вверх. — ФИНИ-И-И-Ш!!! — прокричал Ханта, победно вскинув указательный палец в небо и широко улыбаясь во все тридцать два зуба. Вслед за ним к финишу тяжело подбежали запыхавшаяся Мина Ашидо, уставший Оджиро и Иида, который тут же затормозил, тяжело уперевшись руками в колени. — Ясно... — протянул Тодороки у мониторов, переводя взгляд на Хикари. — Ему ещё нужно учиться. — И правда, многому ещё учиться... — вздохнула Хикари, стараясь не смотреть на Шото. — Главное, что он не сломал себе ничего, как обычно. Это уже огромный прогресс. На финишной платформе Всемогущий уже вовсю приветствовал первую пятерку. Он величественно подошел к ребятам, уперев руки в бока, и его громогласный голос разнесся по полигону. — Юный Серо пришел первым, но... Все вы узнали, как использовать свои причуды лучше, чем до начала учебы! А теперь закрепите эти знания и подготовьтесь к тесту в конце года! — О, конец года уже так скоро? — испуганно пробормотал Каминари, обреченно понурив голову. — А-а-а! Это что, значит, скоро наверняка начнут брать тесты?! Письменные экзамены?! Мы же только с практики вернулись, пощадите-е-е! — лихорадочно схватился за голову Минета. Хикари, услышав этот панический возглас, замерла. Вся её недавняя радость за успехи Изуку мгновенно улетучилась, сменившись глухим отчаянием. Она медленно, обречённо закрыла глаза, а плечи её бессильно опустились. Она не была круглой отличницей, которой всё давалось по щелчку пальцев. Да, в истории или гуманитарных дисциплинах она ориентировалась неплохо, но точные науки... Точные науки были её личным кошмаром. Особенно геометрия. Все эти бесконечные синусы, косинусы, сложные стереометрические фигуры и доказательства теорем в её голове упорно отказывались складываться в логическую картину, превращаясь в какую-то зловещую кашу. Сама мысль о том, что ей придётся сдавать по этому предмету тест, заставляла её причуду буквально сжиматься от ментального мороза. Яойорозу краем глаза заметила эту резкую перемену. Атмосфера вокруг Хикари внезапно стала такой тяжёлой и мрачной, словно над ней сгустилась персональная грозовая туча, а из уголков её ауры повалил невидимый депрессивный холодок. Момо удивлённо моргнула и с искренним беспокойством сделала шаг к подруге, мягко коснувшись её плеча. — Хикари-чан? Что такое? Тебе нехорошо? Лицо на тебе прямо в один миг изменилось... Хикари вздрогнула, медленно открыла глаза и повернулась к подруге. На её лице застыла вымученная, абсолютно обречённая улыбка, а взгляд устремился куда-то сквозь Яойрозу, в область полной безысходности. — А? Да нет, Яомомо, всё в порядке... Всё просто замечательно, — неестественно ровным, тихим голосом ответила Хикари, а её улыбка стала ещё шире и жалобнее. Всего лишь письменные тесты. Подумаешь. Обычное дело... Яойорозу от такого зрелища невольно отступила на полшага, а на её лице отразился неподдельный испуг. Она растерянно замахала руками перед собой, глядя на то, как Хикари медленно превращается в бледную тень самой себя. — Ч-что-то совсем непохоже, Хикари-чан! У тебя глаза сейчас абсолютно неживые! Ты будто дух испустишь прямо здесь! — Итак, следующая группа, приготовьтесь! — внезапно прервал Всемогущий, выводя на экран планшета новые имена. — Юный Тодороки, юная Асуи, юный Каминари, юный Токоями и... юная Киношита! Прошу на исходные позиции! Хикари вздрогнула от звука своего имени. Она инстинктивно подняла голову и тут же столкнулась прямым взглядом с Тодороки. Его разноцветные глаза смотрели на неё с тем самым глубоким, давящим спокойствием, которое всегда выбивало её из колеи. Внутренности Хикари мгновенно скрутило знакомым холодным спазмом. Не выдержав этой ментальной дуэли, она первой резко отвела взгляд в сторону, уставившись на свои ладони. В памяти сокрушительным вихрем пронеслись воспоминания об их самом первом уроке у Всемогущего. Она до сих пор помнила, как беспомощно сползала по ледяной стене под его бесстрастный, режущий без ножа вердикт.***
«Между нами всё ещё огромная разница».
***
— Хикари-тян, удачи! Ты разнесёшь этот лабиринт! — весело воскликнула Мина, дружески пихнув её в плечо и возвращая в реальность. — Спасибо, Мина. Я сделаю всё, что смогу, — Хикари выдавила из себя улыбку и направилась к выходу на полигон вместе с остальными участниками второй группы. У огромных мониторов оставшиеся одноклассники принялись бурно обсуждать грядущий забег. Атмосфера накалялась, и парни вовсю начали делать ставки. — О-о-о, ну тут состав просто безумный! — закричал Серо, активно жестикулируя. — Ставлю все свои сбережения на Тодороки! Его лёд просто создаст прямую трассу до финиша, тут без вариантов! — Ну как сказать, Серо, — покачал головой Киришима, скрестив руки на груди. — На такой сложной местности Токоями и Тёмная Тень могут выдать крутые маневры. — Да и Тсую невероятно прыгучая! — Ни хрена вы не шарите, придурки, — вдруг раздался резкий, хриплый и до досады уверенный голос со стороны. Мальчики удивлённо обернулись. Кацуки Бакуго стоял чуть поодаль, оперевшись спиной о металлическую перегородку. Его взгляд был намертво прикован к экрану, где Хикари как раз занимала свою стартовую позицию. — Хикари победит в этой херне, — грубо и безапелляционно отрезал Бакуго, даже не повернув головы к парням. В толпе ребят повисла мгновенная, звенящая тишина. Киришима и Серо замерли, во все глаза уставившись на взрывного блондина. Чтобы Бакуго... признавал чьё-то превосходство, да ещё и так спокойно? — С чего это ты так уверен, Бакуго? — осторожно спросил Ханта, приподняв брови. Кацуки раздражённо цыкнул сквозь зубы, недовольный тем, что ему приходится разжёвывать очевидные вещи этим статистам. — С того, дебилы, что вы слепые, — процедил он, сузив глаза. — Вы вообще видели, как работает её причуда? Фотоны — это вам не сраная лента или ледышки, у неё чистая скорость света на выходе! Её импульсные прыжки создают такое ускорение, что человеческая реакция за ним тупо не успевает. И Половинчатый со своим льдом — не исключение. В этом лабиринте куча ломаных углов, и пока этот двулицый будет тратить секунды, чтобы сообразить траекторию или вырастить опору, она сможет рикошетить от металлических стен вообще без потери темпа. Концентрация света даёт ей бешеную стартовую скорость, а маневренность в воздухе у неё сейчас выше, чем у любого из этой группы. Если она не затупит и выдаст максимальный выброс искр с самого старта, то пролетит этот лабиринт первой, и её даже заметить не успеют. Длинная, детальная и поразительно точная аналитика от Бакуго заставила парней буквально потерять дар речи. Они продолжали молча, с крайним удивлением смотреть на него, переводя взгляд то на Кацуки, то друг на друга. — Чё уставились, уроды?! Киришима и Серо переглянулись. На их губах одновременно расплылись одинаковые, жутко многозначительные и хитрые ухмылки. Они не сговариваясь подметили одну и ту же деталь, которая прозвучала из уст Бакуго секунду назад. «Хикари победит». Не «Искристая», не «Лампочка», и даже не какое-нибудь очередное оскорбление вроде «полоумной». Он назвал её по имени, да ещё и так уверенно заявляет о её победе. — Не-не, ничего, Бакуго, всё нормально, — сдерживая рвущийся наружу смешок, примирительно поднял ладони Киришима, обмениваясь с Серо красноречивым взглядом. — Ага, вообще ничего, — закивал Ханта, прикрывая рот ладонью, чтобы не заржать в голос. — Просто... отличный анализ, чувак. Очень... внимательный. Мы ценим твоё экспертное мнение. — СДОХНИТЕ!!!***
Перед самой стартовой линией лабиринта Гамма повисло оглушительное, звенящее напряжение. Хикари остановилась, уперевшись пальцами в холодный бетон. Сердце колотилось в ушах, но она изо всех сил заставляла свой разум оставаться холодным, лихорадочно просчитывая тактику на этот забег. Так, соберись, Хикари. Нужно думать головой, а не эмоциями, — мысленно приказала она себе, бросив быстрый взгляд на соперников. — Тодороки невероятно силён, его лёд даёт ему прямую, колоссальную скорость на ровной поверхности. Если он заморозит нижние ярусы, двигаться там станет невозможно. Тсую-чан — коренной житель таких лабиринтов, её зацепистость и прыгучесть идеальны для вертикальных балок. Токоями опасен на средних дистанциях, Тёмная Тень может просто переносить его через провалы. А Каминари... ну, Денки наверняка устроит какой-нибудь хаос. Хикари сжала кулаки. Чтобы обойти их всех, ей нельзя было действовать прямолинейно. Базовых импульсных прыжков здесь не хватит — слишком много ржавых, скользких труб и острых углов. И тут её губы тронула слабая, уверенная улыбка. Стажировка у дяди не прошла даром. ЗВУК СИРЕНЫ! СТАРТ! — Рванули! — закричал Каминари, выпуская вокруг себя слабые электрические искры и устремляясь вперёд по центральному проходу. Тодороки среагировал мгновенно. С сухим, оглушительным треском из-под его правой ноги вырвалась гигантская ледяная волна. Она мгновенно сковала нижние леса, превращая ржавые конструкции в гладкую, сверкающую ледяную трассу, по которой Шото стремительно заскользил вперёд, вырываясь в лидеры. Асуи мощным толчком сильных ног взмыла под самый потолок, выстрелила длинным языком, зацепилась за балку и ловко перемахнула через первый сектор. Хикари не стала тратить силы на бег по земле. Вспышка! Из её ладоней вырвался концентрированный поток фотонов, мощным импульсом подбрасывая её тело высоко вверх. Она взлетела на третий ярус труб, но скорость была слишком высокой — её неминуемо несло лицом прямо в массивную железную перегородку. — Тёмная Тень! Сделай упор! — послышался внизу голос Токоями, который тоже набирал ход. Сейчас! — мысленно скомандовала себе Хикари. Вместо того чтобы затормозить, она резко выбросила правую руку вперёд. Свет под её кожей мгновенно сгустился, вытягиваясь из ладони и послушно формируясь в длинный, гибкий, ослепительно-золотой шнур. ХЛЫСТ! Яркий световой кнут с шипением обвился вокруг толстой поперечной трубы четырьмя ярусами выше. Хикари крепко перехватила светящуюся ленту обеими руками и, используя инерцию своего прыжка, совершила умопомрачительный, плавный вираж в воздухе, словно гимнаст. Она на огромной скорости облетела железную преграду по ломаной дуге, проносясь над ошарашенными одноклассниками. У мониторов класса 1-А в этот момент поднялся настоящий шквал восторженных криков. — ОГО-О-О! — Киришима буквально прилип к экрану, его глаза округлились от шока. — Вы видели это?! Это же... это же кнут! Настоящий световой кнут! — Невероятно! — Мина запрыгала на месте, вовсю хлопая в ладоши. —Хикари-тян, это же просто потрясающе выглядит! Она управляет им так, словно это её продолжение руки! Как круто! — Да ладно?! — Серо растерянно почесал затылок, приоткрыв рот от удивления. — Она мало того что может стрелять и взлетать, так теперь ещё и материализует причуду в гибкую форму? Она даже кнут может делать, серьёзно?! Это же идеальный инструмент для маневрирования в таких тесных лабиринтах! — Да! Концентрация фотонов в гибкую нить требует колоссального контроля и удержания внутренней температуры! Хикари использует его, чтобы полностью игнорировать отсутствие твёрдой опоры под ногами! Ей вообще не важен лёд Тодороки или скользкие трубы, пока есть за что зацепиться сверху! — согласился Мидория, радуясь за успех подруги. Бакуго стоял позади них, скрестив руки на груди. На его лице не было удивления — только гордая, хищная и жутко довольная ухмылка. Он искоса зыркнул на притихших парней, которые только что ставили против неё. Хех, то-то же, статисты, — победно подумал Кацуки, не сводя глаз с золотой молнии на экране. — Я же говорил, что она их сделает. Эта дура времени на практике зря не теряла. А на полигоне Хикари уже вовсю вошла во вкус. Одним резким движением она разорвала контакт, и световой кнут растаял в воздухе золотыми искрами. Приземлившись на узкую балку, она тут же скользнула вниз, гася скорость, и снова выстрелила причудой. Новый золотой канат зацепился за дальний бак, позволяя ей преодолеть огромный провал между секторами одним широким, грациозным затяжным прыжком. Вспышка! Короткий импульс из ладоней задавал новое ускорение, заставляя её буквально лететь над бездной металлического лабиринта. В этот момент из нижнего яруса Тодороки, окутанный морозным паром, плавно взлетел по ней вверх и в одно мгновение поравнялся с Хикари, скользя параллельно её курсу. — Ты отлично развила свою причуду, Киношита. Контроль света на такой скорости — это впечатляет, — спокойно, без единой лишней эмоции произнёс Шото, повернув к ней голову.«Тодороки Шото в свои пять лет уже контролирует два стихийных пика. А ты? Ты не можешь удержать даже простейший поток фотонов. Ты слабая, Хикари.»
Хикари внутренне похолодела. Сердце бешено заколотилось. Упрямо глядя только вперёд и стараясь даже краем глаза не пересекаться с его разноцветными глазами, она процедила сквозь зубы: — Спасибо, Тодороки. Рада слышать, — коротко, сухо отчеканила она и резко выбросила кнут вперёд, надеясь оторваться. Но Шото не отставал. Его лёд послушно вырастал под ногами, удерживая бешеный темп. Наблюдая за её неестественно напряжённым профилем, он тихо, с затаённой горечью выдохнул. — Ты снова это делаешь. — Что я делаю? — Ты снова избегаешь даже обычного взгляда со мной, — отчётливо произнёс Шото, сокращая дистанцию. — Не говоря уже о нормальном общении. Стоит мне подойти, как ты превращаешься в ледяную статую. Хикари на мгновение растерялась. Щёки опалило жарким румянцем стыда и паники. Она судорожно поправила волосы и неестественно рассмеялась. — Тебе... тебе просто показалось, Тодороки! Мы ведь на гонке, глупо глазеть друг на друга посреди трассы! — Эге-гей, лузеры! Меньше болтовни, больше скорости! — внезапно прямо между ними, искрясь жёлтыми молниями, пронёсся Каминари. Денки победно ухмыльнулся, обгоняя их по широкой металлической платформе: — Я забираю первое ме... А-А-АХ?! Каминари не заметил, что платформа была покрыта тонкой коркой льда Тодороки. Его ноги предательски разъехались в разные стороны, и парень точно так же, как Мидория в первой гонке, со свистом полетел кубарем вниз, растянувшись на железном настиле ярусом ниже с комичными звёздочками над головой. Пролетавшая мимо по верхним балкам Тсую даже не притормозила. Заквакав, она мельком заглянула вниз и покачала головой. — Каминари, ты просто безнадёжен. Ква. Шото даже не взглянул на упавшего одноклассника. Его внимание было полностью приковано к Хикари. Оба они подсознательно сбросили скорость, переходя на тяжёлый, медленный шаг по широкой трубе. — Я не слепой, Киношита, и прекрасно всё вижу, — упрямо продолжил Тодороки, заглядывая ей в лицо. — Это началось ещё в первый день школы. В Хосю, в больнице... Ты бежишь от меня. — Да что тебе вообще от меня нужно?! — уже не на шутку злясь, резко выкрикнула Хикари. Её голос дрогнул. В ту же секунду она мысленно прокляла себя. Дура, какая же ты дура! Зачем ты с ним так грубо? Он ведь ни в чём не виноват! Не он запирал тебя в тренировочном зале! Но остановиться она уже не могла — слишком долго эта боль копилась внутри. — Ты ненавидишь меня, я знаю, — Шото остановился, заставив и её замереть на месте. Дистанция до финиша их больше не волновала. Он смотрел на неё с такой обезоруживающей, чистой честностью, что у Хикари перехватило дыхание. — Но я просто хочу поговорить. Хочу наконец разобраться в причине этой ненависти. Киношита... я не хочу, чтобы ты оставалась в тени Люмена. Я хочу, чтобы ты тоже освободилась от этих чёртовых оков. Как я сам. Хикари резко затормозила. Её подошвы со скрежетом чиркнули по металлу. Она развернулась к нему всем телом и бросила на него дикий, по-настоящему злой и полный отчаяния взгляд. — Да что ты... вообще понимаешь, Тодороки?! — тихо, сдавленно прошептала она. — Какого чёрта ты постоянно лезешь ко мне со своей помощью?! Разве я недостаточно ясно выражалась?! Мне. Не нужна. Твоя. Помощь! В этот самый момент мимо них безмолвной грозной тенью пронёсся Токоями, поддерживаемый Тёмной Тенью. Они стремительно уходили вперёд, а следом за ними уже вовсю припускала Тсую. Хикари и Шото безнадёжно отстали. У огромных мониторов воцарилась полная неразбериха. Одноклассники удивлённо переговаривались, вглядываясь в застывшие фигуры на экране. — Эй... а чего это они остановились? — растерянно протянул Киришима, почёсывая затылок. — Неужели они... ссорятся? — Хикари-чан... — Очако испуганно прижала ладони к щекам, видя, как дрожат плечи подруги на трансляции. — На ней лица нет. О чём они говорят? Мидория смотрел на экран шире всех открытыми глазами. В его голове мгновенно возникло воспоминание из больничной палаты в Хосю. Тяжёлый, глухой голос Шото: «Хикари меня ненавидит... Она отталкивает меня прежде, чем я успеваю что-то сказать.» Неужели дело в этом?.. — поражённо подумал Изуку, сжимая кулаки. — Тодороки всё-таки решился. Они сражаются со своими отцами прямо сейчас... Бакуго, Вглядываясь в экран, в этот беззвучный, но очевидно яростный спор, внезапно осознал то, что до этого крутилось на краю его сознания. У этих двоих... у Половинчатого и Искристой... была какая-то своя, личная, глубокая война, корни которой уходили далеко в их грёбаное детство. И эта мысль почему-то жгла его изнутри. Кацуки мельком бросил острый, тяжёлый взгляд на Мидорию, заметив, что Деку явно что-то знает. Он шумно выдохнул через нос, возвращаясь взглядом к монитору. Внутри него полыхал пожар. Тодороки не отступил. Он принял этот удар её ярости и отчаяния так же стойко, как принимал самые сокрушительные атаки на тренировках. Его разноцветные глаза, обычно такие холодные и отстранённые, сейчас горели глубоким и тёплым светом. — Да, — негромко, но поразительно твёрдо произнёс Шото, делая ещё один шаг навстречу её колючей белой ауре. — Да, Киношита. Ты права. Я вряд ли могу до конца понять всё то, что тебе пришлось пережить. У каждого из нас свой личный ад. Но я хочу понять. Я искренне хочу поддержать тебя и помочь. Хикари рвано вздохнула, её пальцы судорожно сжались, а свет вокруг тела хаотично запульсировал. — Да, ты говорила мне, что тебе не нужна моя помощь, — продолжал Тодороки, и его голос на секунду дрогнул от подступивших воспоминаний. — И раньше я просто разворачивался и уходил, оставляя тебя одну... Но сейчас... В этот миг перед глазами, ломая настоящее, безжалостно вспыхнуло его собственное детство. Тёмный, удушливый тренировочный зал поместья Тодороки. Он, маленький пятилетний мальчик, сидит на коленях на холодном полу, согнувшись пополам. Его тело сотрясает крупная дрожь, желудок выворачивает наизнанку горькой желчью от нечеловеческих нагрузок, а прямо перед ним, загораживая весь мир, возвышается монументальная, безжалостная фигура Старателя, окутанная яростным пламенем. И этот громоподобный, требующий идеала голос: «Вставай, Шото! Это лишь малая часть того, что ты должен выдержать!» Тодороки судорожно вобрал в лёгкие воздух, возвращаясь в реальность лабиринта. Его ладони сжались в кулаки с такой силой, что костяшки побелели. Он посмотрел на Хикари — прямо, открыто и с сокрушительной, непреклонной решимостью. — Сейчас... я больше не хочу уходить, Киношита. Я останусь здесь. И я помогу тебе, чего бы мне это ни стоило. Хикари замерла. Она смотрела в его двухцветные глаза, готовая защищаться, готовая кричать и отталкивать его снова, но вся её колючая, выстроенная годами злость мгновенно испарилась, стоило ей увидеть этот взгляд. В нём не было жалости, которую она так презирала. В нём не было снисхождения «золотого стандарта». Там было лишь глубокое, выстраданное понимание человека, который сам прошёл через это ментальное кладбище чужих ожиданий. Её защитная броня разлетелась в прах. Огромные, полные боли глаза Хикари заблестели от хлынувших слёз. Она изо всех сил, до боли закусив губу, старалась сдержать их, не желая разрыдаться прямо посреди полигона. Бессильно опустив голову, чтобы Шото не видел её лицо, она спрятала руки за спину и едва слышно, надломленным загробным шёпотом выдавила: — Ты слишком... слишком добрый, Тодороки... Этот шёпот растворился в пространстве, так и оставшись их тайной. И прямо в эту секунду над всем полигоном Гамма разнёсся оглушительный крик Всемогущего из динамиков: — ФИНИ-И-И-Ш!!! ПОБЕДИЛ ЮНЫЙ ТОКОЯМИ! Звук сирены подействовал на Хикари как спасительный круг. Не говоря больше ни слова и не поднимая головы, она резко развернулась и быстрыми, рваными шагами поспешила прочь по трубам в сторону выхода, скрывая лицо. Шото остался стоять на платформе. Он молча смотрел на её удаляющуюся хрупкую фигуру. Этот её последний взгляд... взгляд, который она бросила на него перед тем, как опустить голову — полный первобытного отчаяния, невыплаканных слёз и глухой, разрывающей изнутри боли — намертво врезался в память Тодороки. Он понял, что теперь точно не отступит. Когда вторая пятёрка наконец вышла из лабиринта и приблизилась к мониторам, весь класс встретил их притихшим, настороженным молчанием. Каминари, потирая ушибленный бок, виновато плёлся позади Токоями. Всемогущий, уперев руки в бока, шагнул навстречу ребятам. Его фирменная улыбка была на месте, но в глазах Символа Мира читалась глубокая, чисто человеческая тревога. Как опытный герой и учитель, он прекрасно видел, что Хикари и Шото полностью прекратили борьбу и устроили тяжёлый, эмоциональный разговор прямо посреди теста. Любой другой преподаватель потребовал бы объяснений перед всеми, но Всемогущий, зная скрытые раны этих детей, проявил чуткость. Он решил не задавать им вопросы при всём классе, чтобы не вытаскивать их личные драмы на всеобщее обозрение. — Отличная работа, ребята! — похвалил Всемогущий, хлопнув в ладоши, чтобы разрядить обстановку. — Вы все продемонстрировали колоссальный рост после стажировок! Он мельком, ободряюще взглянул на бледную Хикари, и на хмурого Тодороки. — Закрепите эти тактические навыки в памяти, — уже тише, с мягким отцовским пониманием добавил номер один. — А теперь следующая пятёрка... Мидория бросил на Тодороки тревожный, вопросительный взгляд, но Шото лишь едва заметно покачал головой, погружённый в свои мысли. В то же время Бакуго проводил Хикари долгим, тяжёлым и непривычно мрачным взглядом, подмечая каждую деталь её подавленного состояния.***
В женской раздевалке царила непривычная, гнетущая тишина. Слышался лишь тихий шорох снимаемой формы и глухой стук открывающихся металлических шкафчиков. Обычно шумные и весёлые девочки класса 1-А сейчас вели себя тише воды, ниже травы. Они то и дело молча переглядывались между собой, обмениваясь тревожными вздохами, но никто не решался нарушить это молчание и первыми задать вопрос Хикари. Сама Хикари сидела на лавке в глубине раздевалки, опустив голову. Прохладный воздух помещения наконец помог ей прийти в себя: бешеное сердцебиение утихло, колючая белая аура полностью погасла, а подступившие во время гонки слёзы удалось загнать поглубже. Сделав последний глубокий вдох, она подняла на подруг взгляд и мягко, тепло улыбнулась, словно ничего не произошло. — Девочки, ну вы чего притихли? Всё ведь хорошо, честное слово! Эта фраза сработала как спусковой крючок. Девчонки, до этого сдерживавшие себя, тут же обступили её плотным кольцом и взволнованно заговорили чуть ли не хором: — Хикари-чан, точно ли ты в порядке?! — Да, ква! Что там вообще произошло на платформе? — Вы с Тодороки остановились и просто перестали бежать. — У тебя был такой поникший вид, когда ты выходила с полигона! Мы так сильно испугались за тебя! — Ох, девочки, ну нельзя же так паниковать, — тихо посмеялась Хикари, мягко отмахиваясь от их расспросов. — Ничего страшного не случилось. Просто, понимаете... у нас с Тодороки после Спортивного фестиваля и Хосю появилось своего рода... соперничество? Мы ведь оба поступили по рекомендациям. Вот он и решил прямо посреди гонки подколоть меня насчёт контроля причуды. Мы начали немного спорить, выяснять, кто быстрее и техничнее, вот и всё! Из-за этого и сбросили скорость. Извините, что заставила вас волноваться, я просто увлеклась дискуссией. Девочки на мгновение замолчали, переваривая услышанное. Оправдание звучало логично, но Яойорозу, до этого молча наблюдавшая за подругой, сделала шаг вперёд. Её взгляд был преисполнен глубокой, почти материнской нежности и заботы. Момо мягко положила руку на плечо Хикари. — Хикари-чан... Если это просто соперничество, то хорошо, — тихо и серьёзно произнесла Момо. — Но помни: если тебя что-то по-настоящему мучает, если тебе тяжело или больно — ты всегда можешь поделиться с нами. Мы ведь подруги. Мы выслушаем тебя и обязательно поддержим, что бы ни случилось. Тебе не нужно нести всё в одиночку. — Да! Мы всегда на твоей стороне! — Точно! Вместе мы любой стресс разнесём! От этих искренних, пропитанных чистой добротой слов в груди у Хикари больно кольнуло. Ей мгновенно стало невыносимо, удушающе стыдно. Внутри поднялась волна глухой вины за то, что она так часто им врёт. Раз за разом придумывает удобные, красивые оправдания, натягивает эту фальшивую маску «солнечной девочки», которой всё нипочём, лишь бы скрыть жуткую правду о своём отце и изломанном детстве. Они такие хорошие... такие настоящие, — горько подумала Хикари, заставляя свою улыбку оставаться мягкой, пока сердце разрывалось от стыда. — А я снова лгу им в лицо. Но вместе с виной пришёл и чёткий, осознанный страх. Она до ужаса не хотела навязывать подругам свои грязные, тяжёлые проблемы. Девчонки из 1-А заслуживали счастья, весёлых разговоров и лёгкости, а не чужих семейных травм, связанных с Героем Номера 3. Хикари боялась, что если она откроет этот ящик Пандоры, то просто разрушит их дружбу своей вечной депрессией. Она не хотела быть для них обузой. Может быть, когда-нибудь... когда я стану достаточно сильной, чтобы говорить об этом без слёз, я всё им расскажу. Но точно не сейчас. Сейчас я должна справиться сама. — Спасибо вам, девочки. Вы у меня самые лучшие, — искренне, без капли фальши ответила Хикари, и в её глазах промелькнула настоящая, глубокая благодарность. — Ну что, пойдёмте в класс?***
Наконец, долгий и морально изнуряющий учебный день подошёл к концу. Класс мгновенно наполнился привычным шумом: шуршанием тетрадей, скрипом стульев и оживлёнными разговорами о планах на вечер. Хикари закинула лямку сумки на плечо и повернулась к Мине и Очако, которые уже поджидали её у парты. — О-о-о, девчонки, я вам говорю, нам просто жизненно необходимо выбраться в торговый центр на этих выходных! — замахала руками Мина. — В том новом магазине у станции завезли такие потрясающие летние топы! Хикари, тебе с твоей фигурой они точно подойдут! — Да, было бы здорово пойти вместе! — подхватила Очако. — Заодно заглянем в тот кондитерский отдел, о котором рассказывала Яойорозу. Говорят, там самые вкусные моти с клубникой во всем городе! Мы обязаны их попробовать! — Я только за. Давайте выберем день, когда у нас не будет дополнительных тренировок, и устроим настоящий девичник. Нам всем нужно немного расслабиться после этих безумных стажировок. — Ура! Договорились! — победно вскинула кулак Ашидо. Вдруг к ним размеренным, уверенным шагом подошёл Тодороки. Он остановился в паре метров. В его глазах не было привычного безразличия — только та самая непреклонная, твёрдая решимость, которую он обрёл на полигоне. — Киношита, — негромко, но отчётливо произнёс Шото. — Мы можем поговорить? Наедине. Мина и Очако растерянно переглянулись, а затем синхронно повернули головы, уставившись на Хикари взглядами, полными немого вопроса и явного беспокойства. Повисло тяжёлое, звенящее молчание. Сердце Хикари совершило болезненный кульбит, а внутри снова зашевелился липкий страх перед призраками прошлого. Ей безумно хотелось отказаться, сбежать, выдумать очередную вежливую ложь, но, посмотрев в серьёзные, честные глаза Шото, она поняла: бегать вечно не получится. Стены, которые она строила между ними, сегодня дали слишком глубокую трещину. — Конечно, Тодороки. Давай поговорим.
