Свет, который не греет

Мягкий свет от настольной лампы едва рассеивал полумрак комнаты. Хикари лежала на кровати, вцепившись в подушку и уткнувшись в неё носом. В голове до сих пор эхом отзывался плотный, ровный голос Тодороки.

«Твой свет — это не свет Люмена. Это твой свет, Хикари».

Обручи, которые годами сдавливали грудную клетку, действительно лопнули, оставив после себя странную, непривычную пустоту. И лёгкую глупую улыбку, которую она то и дело прятала в перья подушки, вспоминая пунцовое, орущее лицо Кацуки. Тихий стук в дверь заставил её вздрогнуть. — Хикари, ты спишь? — из-за двери донёсся приглушённый голос Наоки. — Я зайду? Не дожидаясь ответа дверь скрипнула, и в комнату заглянул Наоки. В руках он с самым торжественным видом, словно официант в пятизвёздочном ресторане, нёс большую кружку, над которой поднимался густой, ароматный пар. — Спецобслуживание для уставших школьников, — Наоки прошёл вглубь комнаты и аккуратно поставил кружку на прикроватную тумбочку. — Горячее какао с маршмеллоу. Корицы я не нашёл, так что обойдёмся без эстетики соцсетей. Хикари растерянно захлопала ресницами, медленно приподнимаясь на локтях. — Ого... Наоки, спасибо! — она искренне удивилась, переводя взгляд с кружки на дядю. — Не ожидала, что ты решишь заняться кулинарией в одиннадцать вечера. — Эй, обижаешь! Я кулинарный гений в третьем поколении, просто скрываю это, чтобы не создавать конкуренцию мировым шеф-поварам, — он хмыкнул, присаживаясь на край её кровати. — Давай, пей, пока не остыло. Хикари аккуратно взяла тёплую кружку, вдохнула сладкий шоколадный аромат и сделала первый осторожный глоток. Глаза её тут же блаженно прикрылись. — М-м-м... Наоки, это невероятно вкусно! Как ты это сделал? Оно такое густое! — Ну, знаешь... Насыпать три ложки готового порошка из пакета и залить кипятком — это всё, что я могу делать на высшем профессиональном уровне. Мой абсолютный предел в этой жизни. — Эй! А я-то думала, там секретный семейный рецепт! — Хикари тихо рассмеялась, делая ещё один глоток. Наоки пару секунд молча наблюдал за тем, как племянница крутит в руках кружку, а затем его взгляд стал чуть более проницательным. Он наклонил голову набок и прищурился. — Так, ладно, — протянул он. — Выкладывай. Что у вас там случилось? Хикари едва не поперхнулась сладкой жидкостью. Она поспешно опустила кружку и сделала самое невинное лицо, на какое только была способна. — В смысле? С чего ты вообще взял, что что-то случилось? Я же написала — просто задержалась с друзьями! — Хикари, — Наоки со вздохом потянулся вперёд и бесцеремонно ткнул пальцем в её левую щёку. — Кому ты лапшу на уши вешаешь? У тебя глаза опухшие, как будто ты только что посмотрела марафон всех сезонов самой слезоточивой дорамы, параллельно нарезая три килограмма лука. — Это... это просто аллергия на весеннее цветение! — Хикари упрямо вскинула подбородок, хотя её щёки предательски порозовели. — Ага, конечно. В конце мая. В закрытом помещении, — Наоки скептически выгнул бровь. — И судя по тому, как рьяно ты защищаешь эту «аллергию», в ней замешан кто-то из твоих кавалеров. Ну-ка, колись. — Наоки! Они не мои кавалеры! — Хикари в возмущении запустила в дядю маленькой подушкой. Наоки тут же поймал снаряд одной рукой и хитро ухмыльнулся. — Ага, значит, я угадал! Ну так кто? Если это тот блондин, Бакуго вроде? То я могу пойти и молча постоять рядом с ним с грозным видом. Правда, боюсь, он меня испепелит взглядом быстрее, чем я успею сказать «привет», но ради тебя я готов пойти на такие жертвы. Хикари не выдержала и спрятала лицо в ладонях, плечи её затряслись от беззвучного смеха. — Ну хватит тебе! Никто меня не обижал. Всё совсем наоборот... Мы просто поговорили. Серьёзно поговорили. И... мне правда стало намного легче. Поняв, что отшутиться не получится, да и скрывать от него что-то не хотелось, Хикари рассказала всё как есть. Она рассказала о накипевшей боли, о том, как тяжело ей было нести груз ожиданий из-за Люмена, о разговоре с Тодороки, который помог ей отпустить прошлое. Наоки слушал молча, не перебивая. Его шутливый настрой полностью исчез, уступив место мягкой, понимающей улыбке. Когда Хикари закончила и устало выдохнула, он ласково потрепал её по волосам, окончательно разрушая причёску. — Ну и дела... — негромко произнёс Наоки. — Знаешь, мелкая. Твои друзья правы. Прекрати оглядываться на Люмена. Твоя сила — это только твоя сила, и ты никому ничего не должна доказывать. А что касается Тодороки... он совершил отличный поступок, он помог тебе закрыть старую дверь. Держись за таких людей, Хикари. Те, кто видят твои слёзы, принимают твою слабость и при этом заставляют тебя становиться сильнее — это огромная редкость. Не бойся показывать им себя настоящую. Настоящая ты — гораздо круче любого идеального образа. Хикари почувствовала, как к горлу снова подкатил комок, но на этот раз от чистой, звенящей благодарности. — Спасибо, Наоки, — тихо сказала она. — Обращайся, — Наоки поднялся с кровати и забрал пустую кружку. — А теперь спать. Завтра у нас, героев, великие дела. Он подмигнул ей на прощание и тихо закрыл за собой дверь. Сон пришёл к Хикари мгновенно...

***

Маленькая Хикари, едва достававшая макушкой до садовых кустов, бежала по мягкой траве. Смех, колокольчиком рассыпающийся в теплом воздухе, казался ей самой естественной вещью в мире. Она не задыхалась, её легкие не горели от истощения причуды. Она просто была ребенком, который искренне радовался моменту. — Эй! Подожди! — звонко выкрикнула она, протягивая маленькую ладошку вперед. — Ты слишком быстро бежишь! Силуэт впереди замер. Мальчик, стоявший спиной к ней, медленно обернулся. Хикари всё так же не могла разглядеть его лица — оно было залито ослепительным золотистым светом, словно само солнце решило спуститься на землю. Но теперь сквозь этот свет она чётче видела его тёмные, растрёпанные волосы, которые переливались в лучах, и то, что он был выше неё. Он рассмеялся — открыто, громко и так мягко, что у Хикари в груди разлилось щекочущее тепло. — Ну ты и медлительная, Хикари! — поддразнил он, и его голос, такой родной и в то же время забытый, заставил её сердце забиться чаще. — Давай, ещё чуть-чуть! Он сделал шаг навстречу и протянул ей руку. Его ладонь выглядела большой и надежной. — Возьми меня за руку, — сказал он, и в его интонации было столько защиты и искренней любви, сколько она не встречала за все годы в особняке Люмена. — Я не дам тебе упасть. Идём, Хикари. Но как только её пальцы почти коснулись его ладони, свет вокруг стал невыносимо ярким, слегка ослепляя. Хикари, всё ещё не видя его лица, сделала резкий шаг вперёд, запуталась в собственной обуви и полетела прямо на землю, забавно растянувшись на траве. На мгновение повисла тишина. Мальчик замер в полном ступоре, растерянно опустив руку. Он явно не ожидал такого поворота событий. Затем он медленно опустился на корточки рядом с ней. Хикари сердито приподняла голову, хмурясь и обиженно надувая губы. Мальчик посмотрел на её недовольное, насупившееся личико, которое теперь было знатно перемазано в грязи и траве, и... не сдержался. Из него вырвался короткий смешок, который тут же перерос в звонкий, заливистый хохот. — Чего ты смеёшься?! — хмуро буркнула Хикари, складывая руки на груди. — Ты же сам только что обещал, что не дашь мне упасть! Обманщик! — Прости, прости! — всё ещё со смехом выдохнул он. — Просто ты такая неуклюжая! И лицо... лицо у тебя сейчас такое смешное, я правда не смог сдержаться! Хикари ещё секунду пыталась сохранять самый обиженный вид на свете, но его смех был настолько заразительным, а атмосфера — такой лёгкой, словно они знали друг друга всю жизнь, что она не выдержала. На её губах расплылась широкая улыбка, и она тоже задорно рассмеялась. — Ну всё, я больше не буду тебе верить! — шутливо заявила она. — Ладно тебе, сдаюсь, — мальчик придвинулся чуть ближе. Его большие, тёплые ладони мягко коснулись её щёк. Он стал аккуратно, бережно оттирать грязь с её лица своими пальцами, совсем не боясь испачкаться сам. — Извини, — уже тише и гораздо мягче сказал он, и в его голосе проскользнула удивительная, зрелая нежность. — В следующий раз я тебя обязательно поймаю. Обещаю. Поймаю, а уже потом снова посмеюсь. Хикари притворно нахмурилась и легонько пихнула его кулачком в плечо. — Эй! Следующего раза не будет! Я больше не упаду. Мальчик легко поймал её кулак своей ладонью и покачал головой, снова тихонько хмыкнув. — Ну, учитывая твою фантастическую неуклюжесть, я в этом очень сильно сомневаюсь. Хикари в ответ принялась в шутку легонько колотить его по плечам обеими руками, а он лишь смеялся ещё громче, послушно подставляясь под её безобидные удары. Наконец он перехватил её за запястья, помогая подняться на ноги и бережно отряхивая её платьице от травинок. — Ладно, мир? — спросил он, протягивая ей раскрытую ладонь. — Пойдём лучше в тот игровой центр. Постреляем на автоматах, как ты хотела. Хикари забавно вздохнула и обречённо махнула рукой. — Ну вот, ты опять там победишь, а я останусь ни с чем. Мальчик на секунду задумался, а затем уверенно покачал головой. В его жесте было столько заботливого покровительства, словно он был готов подарить ей весь мир, просто чтобы она улыбалась. — Так уж и быть, — тепло произнёс он. — На этот раз я научу тебя выигрывать. Идёт? Хикари по-прежнему не видела его лица сквозь золотистый туман, но физически ощущала, какой он добрый, весёлый и одновременно зрелый — настоящий защитник, который был старше её, но казался непреодолимой стеной между ней и всеми бедами мира. Она уверенно вложила свою маленькую ладошку в его большую руку.

***

Хикари резко открыла глаза. Золотистый солнечный свет из окна её спальни уже вовсю резал глаза, безжалостно разрушая остатки сна. Несколько секунд она просто неподвижно смотрела в потолок, слушая стук собственного сердца, а затем со стоном закрыла лицо ладонями, шумно выдыхая в пустоту комнаты. Снова этот сон. Впервые он приснился ей после того кошмара — нападения злодеев на USJ. Тогда она лежала на больничной койке, окутанная запахом медикаментов, израненная и опустошённая, и этот загадочный золотой силуэт стал её единственным спасением от ночных кошмаров. Но сегодня... сегодня всё было иначе. Сон не просто повторился — он изменился, оброс новыми, невероятно живыми деталями. Это падение в грязь, его весёлый, заливистый смех, тёплые пальцы, бережно вытирающие её щёки. Хикари перевернулась на бок и уставилась на стену. — Действительно ли это просто сон?.. — тихо, едва слышно прошептала она самой себе. — Просто игра моего воображения? Она нахмурилась, отчаянно пытаясь откопать в чертогах памяти хоть какой-то намёк. Хикари была уверена: если бы в её жизни действительно существовал такой человек — этот добрый, весёлый и удивительно зрелый мальчик — она бы точно его запомнила. Такое не забывается. Но сколько бы она ни копалась в воспоминаниях о своём детстве, там была лишь звенящая пустота огромного, холодного особняка Люмена. Только бесконечные, изнуряющие тренировки до кровавых мозолей, строгие наставления, одиночество и четыре стены. Она физически не могла ни с кем играть. У неё просто не было на это времени. Ей не разрешали быть ребёнком. — Да и тем более... Он ведь позвал её в игровой центр. Сказал, что они пойдут стрелять на автоматах, и пообещал научить её выигрывать. И вот это было самым странным совпадением. Хикари до безумия любила игровые центры. Она часто сбегала туда после тяжёлых дней, чтобы просто перевести дух, раствориться в шуме пиксельных звуков и отдохнуть от вечного давления. И, что скрывать, она действительно была чертовски хороша в стрелялках — её рекорды красовались на экранах многих автоматов. Откуда её подсознание могло вытащить эту деталь, если образ мальчика был полностью выдуманным? Хикари зарылась лицом в подушку, пытаясь заглушить мечущиеся мысли. Мозг упорно твердил, что это просто совпадение. Мозг говорил, что её уставшая психика после вчерашнего эмоционального разговора с Тодороки просто сгенерировала идеальную, безопасную иллюзию из её же собственных увлечений. — Наверное, Наоки прав, и я просто переутомилась, — пробормотала она в подушку, заставляя себя успокоиться. — Это просто сон. Красивый, тёплый, но всего лишь сон. Она заставила себя подняться с кровати, но странное, щекочущее чувство в груди и фантомное ощущение больших, тёплых ладоней на своих щеках так и не исчезло. Хикари быстро привела себя в порядок и вышла из комнаты. Стоило ей подойти к лестнице, как до её ушей донеслись громкие, эмоциональные голоса, эхом разлетающиеся по всему первому этажу. Один голос, беззаботный и оправдывающийся, совершенно точно принадлежал дяде Наоки. А вот второй — строгий, звонкий и невероятно задорный — заставил Хикари моментально улыбнуться. Арису пришла! — радостно пронеслось в голове у девочки. Хикари тихонько спустилась по ступеням и заглянула на кухню, где вовсю разворачивалась очередная комедийная сцена. Посреди кухни, уперев руки в бока, стояла Арису. На ней был строгий офисный костюм, но рукава блузки были воинственно закатаны. Она с каменным выражением лица созерцала сковородку, над которой сиротливо поднимался сизый дымок, а на дне покоилось что-то, некогда бывшее идеальной яичницей, а теперь напоминающее кусок угля. Наоки стоял чуть поодаль, неловко переминаясь с ноги на ногу и судорожно пряча за спину кухонное полотенце. — Наоки, ты просто безнадёжен! — Мидзуки драматично взмахнула руками, переводя яростный, но полный смешинок взгляд на друга детства. — Как?! Ну вот объясни мне, как взрослый, лицензированный про-герой, глава целого агентства, умудрился позволить банальной еде сгореть до состояния космической пыли за те пять минут, что я разувалась в прихожей? Наоки забавно съёжился под её взглядом, чеша затылок, и неловко, совершенно по-детски посмеялся. — Ну, Арису... Я не виноват! Это всё плита! Мне кажется, сегодня газ какой-то... странный. Понимаешь? Особый, высокотемпературный состав. Я вообще шедевр готовил! — Ага, странный газ у него! — Арису скептически выгнула бровь и сделала шаг к нему, заставив Наоки отступить к раковине. — Твоей причуде позавидуют любые злодеи, Наоки. Ты убиваешь продукты одним своим присутствием! Вчера в агентстве ты залил кофемашину так, что она чуть не улетела в космос, а сегодня решил сжечь собственный дом? — Ладно-ладно, признаю, я отвлёкся на телефон! — Наоки поднял руки вверх, сдаваясь под её натиском. Его уши при этом забавно покраснели — Хикари часто замечала этот взгляд дяди. Когда Наоки смотрел на Арису, в его глазах всегда мелькало то самое особенное, тёплое тепло, которое он так тщательно пытался скрыть за шутками. — Но согласись, дым получился очень даже героический. Прямо как на поле боя. — Я сейчас тебе уши на поле боя оторву, горе-повар, — фыркнула Арису, но суровое выражение лица окончательно треснуло, и она тихонько рассмеялась. Хикари больше не могла сдерживать улыбку. Она шагнула на кухню, громко и весело нарушая их привычную перепалку. — Доброе утро! Я смотрю, агентство «Атлант» несёт первые утренние потери в неравном бою с завтраком? Мидзуки тут же обернулась на её голос. Весь её боевой настрой по отношению к Наоки мгновенно испарился. Лицо девушки озарилось искренней и тёплой улыбкой. — Хикари! С добрым утром, солнышко! — Арису сделала шаг навстречу и легко, по-матерински приобняла девочку за плечи. — Спасай меня, в этом доме опасно находиться, твой дядя пытается нас отравить. Как тебе спалось? — Отлично спалось. На удивление крепко и спокойно, — решила солгать Хикари. — Ну вот, видишь! — тут же вклинился Наоки, победоносно указывая на Хикари кухонной лопаткой. — Спалось ей отлично! А всё почему? Потому что вчера вечером я применил к ней свою секретную лечебную кулинарию — какао из пакетика! Так что моя кухня официально признана целебной. Арису со стоном прикрыла глаза рукой, качая головой. — Залить порошок кипятком — это не кулинария, Наоки, это чудо, что ты не обжёгся. Садись давай, «целитель». Хикари, садись за стол, сейчас я приготовлю нормальный завтрак, пока этот герой не уничтожил кухню окончательно. Наоки послушно сел на стул, забавно подмигнув Хикари, пока Арису ворчливо, но с улыбкой наводила порядок у плиты. Хикари сдерживала смешок, усаживаясь за кухонный стол и наблюдая, как Арису решительно открывает форточку, чтобы выветрить остатки «героического дыма». Наоки тем временем сидел с самым невозмутимым видом, словно угольный шедевр на сковороде был частью его хитроумного плана. — Наоки, — Хикари с любопытством склонила голову набок, разглядывая чёрную массу. — А чисто теоретически... что это вообще должно было быть, пока не превратилось в сухой паёк для подземных раскопок? Наоки открыл было рот, чтобы выдать очередную кулинарную тираду, но Мидзуки обернулась от плиты быстрее и ответила за него. — О, я тебе скажу! Судя по остаткам скорлупы на полу и каплям жидкого желтка на стене — а я, как его правая рука, умею проводить расследования, — твой дядя замахнулся на великое. Это должны были быть французские тосты с карамелизированным омлетом. Но, как видишь, получился просто... пепел его амбиций. — Эй! Ну зачем так жестоко? Я просто немного отвлёкся! Буквально на секунду. Мне пришло очень важное рабочее уведомление, я перевёл взгляд на экран, а когда поднял глаза — сковородка уже объявила мне войну и начала партизанское восстание! Хикари хитро прищурилась, подпирая подбородок ладонями. Момент для идеального подкола был просто упущенным грехом. — Отвлёкся, говоришь? — протянула она, лукаво глядя на дядю. — Странно. Наоки, ты же сам мне лично сказал, что твой абсолютный предел в этой жизни — это насыпать три ложки готового порошка из пакета и залить кипятком! Арису, которая в этот момент наливала воду в чайник, от души расхохоталась. Она со стуком поставила чайник на конфорку и победоносно посмотрела на Наоки. — Серьёзно?! Он так и сказал? Какао из пакетика — его предел? Боже, Наоки, а я-то думала, почему ты на всех наших праздниках в агентстве отвечаешь исключительно за покупку одноразовых стаканчиков! Теперь пазл сошёлся! — Хикари, предательница! — Наоки закрыл лицо руками, картинно сокрушаясь. — Я доверил тебе тайну своей кулинарной немощности, а ты продала меня Арису при первой же возможности! Где твоя семейная солидарность? — Семейная солидарность заканчивается там, где начинается угроза пожарной безопасности, — со смехом парировала Хикари. — Вот именно! — поддакнула Мидзуки, доставая из холодильника нормальные продукты и начиная ловко нарезать свежие овощи. — Значит так, «мастер какао», твой официальный приговор на сегодня: к плите ближе, чем на три метра, не подходить. Твоя задача — сидеть смирно, красиво дышать и не трогать ничего, что может загореться, взорваться или растаять. Справишься с такой сложной геройской миссией, глава «Атланта»? — Ну, раз это приказ моей правой руки... Я буду сидеть тихо и мысленно поддерживать тебя своей аурой. — Избавь меня от своей ауры, от неё у меня колбаса криво режется. Пока Арису вовсю хозяйничала у плиты, наполняя кухню умопомрачительным ароматом настоящих тостов и свежего кофе, Хикари на секунду выпала из реальности. Весёлый шум отступил на задний план, а перед глазами снова вспыхнул золотистый силуэт из сна. Это невероятное чувство тепла, этот смех, игровой центр… Всё казалось слишком осязаемым, чтобы быть просто шуткой уставшего подсознания. Она перевела взгляд на Наоки, который как раз пытался незаметно стащить со стола кусочек сыра. — Наоки… — тихо позвала Хикари, заставив его остановиться на полпути. — Да? — Наоки тут же повернул к ней голову, мгновенно уловив изменение в её интонации. Его взгляд стал внимательным и серьёзным, готовым выслушать всё, что её тревожит. Хикари открыла было рот, чтобы спросить. Ей отчаянно хотелось выложить ему всё. Наоки, а в моём детстве… был кто-то ещё? Кто-то, с кем мне разрешали играть, пока никто не видел? Но слова застряли в горле. Девочка промолчала, нерешительно прикусив губу. Откуда Наоки может это знать? — подумала она, опустив глаза. В те годы, когда Хикари росла в холодном, строгом особняке Люмена, её дядю там никто не ждал. А поэтому, он не мог знать, что творилось с ней в детстве. А если спросить отца?.. Но Хикари тут же мысленно содрогнулась и решительно отбросила эту идею. Нет. Один только образ отца, холодного, требовательного и зацикленного на идеалах, вызывал внутри глухую стену отчуждения. Идти к нему с расспросами о каких-то «глупых детских снах» было бы полным безумием. Он бы просто отмахнулся или, что ещё хуже, прочитал лекцию о том, что она забивает голову ерундой вместо тренировок. Да и тем более... он ведь отрёкся от неё. Вряд ли он захочет увидеть её хотя бы на секунду. Хикари заставила себя вынырнуть из тяжёлых размышлений. Она подняла глаза на Наоки и, прогнав остатки грусти, лучезарно улыбнулась. — Да нет, ничего, — Хикари задорно хмыкнула, кивая на пустую тарелку перед ним. — Я просто подумала… ты действительно абсолютно безнадёжен в плане еды. Нам с Арису придётся составить тебе официальный график питания, иначе ты однажды перепутаешь соль с причудой и устроишь локальный взрыв прямо в тарелке. Наоки драматично выдохнул, прижимая руку к сердцу, и притворно надулся, хотя в его глазах тут же вспыхнуло облегчение от того, что племянница снова улыбается. — Ну спасибо, мелкая! — весело проворчал он, закидывая-таки сыр в рот. — Нападение с двух сторон! И это после того, как я вчера обеспечил тебе первоклассный ночной сервис! Ладно-ладно, записывайте меня в свои графики. Но учтите: если там не будет пункта «разрешено заказывать пиццу в тайне от Арису», я объявлю голодовку и буду громко страдать прямо посреди вашей гостиной! — Я тебе объявлю голодовку, — не оборачиваясь, пригрозила лопаткой Арису, и Хикари снова искренне рассмеялась, окончательно пряча тайну своего сна глубоко в сердце.

***

Дорога до академии UA пролетела незаметно. Свежий утренний воздух и приятная сытость после завтрака Арису окончательно привели Хикари в чувство. Она поднялась на нужный этаж и потянула на себя массивную дверь класса 1-А. В кабинете пока было непривычно тихо — до начала занятий оставалось прилично времени, и большинство ребят ещё не пришли. Однако за одной из парт Хикари сразу заметила знакомую двухцветную макушку. Шото сидел, подперев подбородок рукой, и был полностью поглощён чтением какой-то толстой книги. Вчерашнее напряжение между ними полностью растаяло, оставив лишь приятное чувство взаимного доверия. Хикари раздумывала, стоит ли подойти, а затем, решившись, она направилась к его парте. — Доброе утро, Шото! — негромко, чтобы не напугать его, поздоровалась Хикари. Тодороки всё равно слегка вздрогнул от неожиданности, выныривая из глубин книжного сюжета. Он поднял на неё свой проницательный взгляд разноцветных глаз, и на его обычно невозмутимом лице тут же появилась едва заметная, но очень тёплая улыбка. — А, Хикари... Доброе утро, — он аккуратно заложил страницу пальцем. — Как ты себя чувствуешь? — Всё отлично, спасибо. А ты как? Что читаешь? — Пособие по психологии межличностных отношений, — абсолютно серьёзно, без тени шутки ответил Шото, демонстрируя ей обложку. — Фуюми сказала, что мне полезно развивать эмпатию и учиться правильно подбирать слова в деликатных ситуациях. Я подумал, что после вчерашнего мне это действительно необходимо. Хикари едва сдержала улыбку от этой прямолинейности Тодороки. — Шото, ты и так вчера подобрал самые правильные слова, — мягко сказала она. — Книга тебе, конечно, не повредит, но знай, что ты со всем справился отлично. Тодороки моргнул, явно переваривая её похвалу, а затем кивнул, мысленно радуясь, что Хикари больше не сторонится его. В этот момент дверь класса распахнулась, и в коридоре показались весёлые Киришима и Мина. Эйджиро что-то увлечённо доказывал девушке, активно жестикулируя, а Ашидо звонко смеялась. — Привет, ребята! — помахала им рукой Хикари. — О, Хикари! Утречко! — ярко улыбнулся Киришима, демонстрируя свои фирменные острые зубы. Мина же, стоило ей увидеть Хикари и Шото вместе, внезапно замерла. Её глаза тут же заблестели опасным шпионским огоньком. Она буквально в три прыжка оказалась рядом с Хикари, бесцеремонно схватила её за локоть и утащила в самый дальний угол класса, поближе к шкафчикам. Киришима со вздохом поплёлся следом, явно предчувствуя неладное. — Так-так-так... — заговорщически прошептала Мина, наклоняясь к самому уху Хикари и зыркая в сторону Тодороки. — Хикари-чан, колись. Это то, о чём я думаю?! Хикари растерянно захлопала ресницами, переводя взгляд с Мины на Киришиму, который в этот момент делал ей знаки глазами в духе «я тут ни при чём». — Э-э... Мина, я вообще не понимаю, о чём ты, — честно призналась девочка. — Ну как же! — Ашидо всплеснула руками, продолжая говорить драматическим шёпотом. — Вы так мило улыбались друг другу! И он вчера позвал тебя на какой-то разговор! Вы ведь с Тодороки... ну... теперь встречаетесь? Вы парочка, да?! О боже, у нас в классе новая ячейка общества! Хикари от такой заявы чуть не потеряла дар речи. Её щёки мгновенно вспыхнули пунцовым цветом. — Что?! Нет! Мина, ты всё абсолютно неправильно поняла! — замахала руками Хикари, судорожно оглядываясь, не услышал ли их кто-нибудь ещё. — У нас вообще разговор был о другом! Никакой романтики, мы просто друзья! Честное слово! Услышав это, Киришима, стоявший за спиной Мины, внезапно издал шумный вздох облегчения. Эйджиро, который давно заметил, как Бакуго — его лучший бро — подсознательно меняется и смягчается рядом с Хикари, очень переживал за сердечные дела своего взрывоопасного друга. Услышать, что Тодороки тут ни при чём, для Киришимы было лучшей новостью за утро. Он ведь вчера обещал себе помочь этой парочке, даже если Бакуго за это его прибьёт. Киришима победоносно положил руку на плечо приунывшей Мины и с ухмылкой выдал: — Вот видишь, Мина! А я тебе что говорил? Говорил же, что это не так! Хватит строить свои детективные теории на пустом месте, ты людей в краску вгоняешь. — Эх, а такая теория была... — разочарованно надула губы Мина, но тут же весело хихикнула. — Ладно-ладно, верю! Но если что-то изменится — я должна узнать первой! Хикари обречённо улыбнулась, покачав головой на фантазию Мины, и перевела взгляд на пустующее место за одной из передних парт. Привычной взрывной макушки всё ещё не было видно. В груди против воли заворочалось странное, необъяснимое беспокойство. — Эйджиро, — Хикари повернулась к Киришиме, стараясь, чтобы её голос звучал как можно более повседневно. — Слушай, а Кацуки... он сегодня вообще придёт? Просто урок уже скоро начнётся, а его всё нет. Киришима, услышав этот вопрос, буквально расцвёл на глазах. Его широкая улыбка стала ещё ярче, а в глазах вспыхнул искренний восторг — его лучший бро определённо делал успехи, раз Хикари искала его взглядом до начала занятий! — Конечно придёт! — уверенно воскликнул Киришима, задорно стукнув кулаком по ладони. — Бакуго может сколько угодно ворчать и строить из себя недовольного одиночку, но когда дело доходит до учёбы и геройства — он самый ответственный парень, которого я знаю. Наверняка просто застрял на входе из-за каких-нибудь дежурных. Хикари понимающе кивнула, чувствуя, как внутри немного отпускает. — Да... и то верно. На него это похоже. — А чего это ты о нём спрашиваешь, Хикари-чан? — спросила Мина. — У тебя к нашему главному взрывотехнику есть какое-то дело? — А? Да, вообще-то есть, — Хикари послушно кивнула, потянувшись рукой к сумке. — Мне нужно вернуть ему кое-что... Она осеклась на полуслове. Осознание вопроса Мины догнало её с опозданием в секунду, и слова застряли в горле. Хикари замерла, уставившись в одну точку. И правда... почему я вообще о нём спрашиваю? С каких пор её так сильно волнует, во сколько Бакуго заходит в класс? Ну, задерживается он, и что? Придёт на минуту позже, а если и вовсе не придёт — она могла бы вернуть эту вещь завтра. Ничего бы не случилось. Но пальцы внутри сумки уже нащупали аккуратно сложенную, мягкую ткань. Платок. Её мысли мгновенно унеслись во вчерашний вечер — к суровому, ворчливому голосу Бакуго, к тому, как он неуклюже, но так искренне пытался вытащить её из бездны отчаяния. Но было ли всё дело только в платке? Внутренний голос задал слишком честный вопрос, от которого у Хикари по спине пробежали мурашки. Неужели ей хотелось увидеть его? Мина, заметив, как Хикари внезапно ушла в себя, уставившись в пространство, начала беспокоиться за подругу. — Хикари-чан? — протянула Ашидо, наклоняя голову. — Земля вызывает Хикари! О чём ты так задумалась? — Я... я просто... — Хикари растерялась, судорожно пытаясь вынырнуть из своих мыслей, пока ребята не заметили её панику. Нужно было срочно перевести тему. — Я просто подумала, что он скоро придёт! Да! И... Эйджиро, а ты сделал домашку по английскому у Сущего Мика? Там такое сложное эссе было, я еле справилась! Мина и Киришима переглянулись. Эйджиро изо всех сил старался сдержать смех от такой топорной смены темы, а Мина лишь непонимающе посмотрела на подругу. Договорить они не успели — дверь класса с грохотом поехала в сторону. В кабинет размашистым шагом вошёл Кацуки. Школьный пиджак, как обычно, расстёгнут, руки глубоко в карманах брюк, а на лице — привычное выражение крайней степени недовольства всем миром. — О, а вот и он! — весело шепнул Киришима, легонько подтолкнув Хикари локтём. Эйджиро тут же шагнул навстречу другу, широко улыбаясь. — Здорово, Бакуго! Чувак, мы тебя уже потеряли! — Заткнись, Дерьмоволосый, под ногами не путайся, — привычно огрызнулся Кацуки, даже не замедляя шага. Но в следующую секунду Бакуго резко остановился. Его острый, проницательный взгляд словно по наводке радара перевёлся вглубь класса — прямо туда, где стояла Хикари. Он поймал её взгляд. Между ними словно натянулась невидимая, звенящая струна. Кацуки смотрел на неё в упор — хмуро, внимательно, словно пытаясь по её лицу прочитать, как прошла её ночь после вчерашнего эмоционального взрыва. Хикари ощутила, как сердце сделала бешеный кувырок, ударившись о рёбра. На мгновение ей показалось, что все в классе смотрят только на них. То ли от испуга, что её поймали с поличным, то ли от дикого, обжигающего смущения, которое волной ударило в щёки, Хикари резко, панически отвела взгляд в сторону, уставившись на свои ботинки и судорожно сжав пальцами край пиджака. Бакуго от такой реакции на секунду опешил. Он так и остался стоять с приоткрытым ртом, глядя на её внезапно опущенную голову. Это ещё что за новости? — удивился про себя Кацуки, нахмурив брови ещё сильнее. — Вчера ревела, назвала добрым, а сегодня даже смотреть в мою сторону боится? Что я опять сделал?! Он раздражённо цыкнул, дёрнул плечом и прошёл к своей парте, с грохотом бросив сумку на стол. Но его взгляд, полный недоумения и какого-то нового, непривычного для него беспокойства, то и дело возвращался к Хикари, которая всё ещё пыталась заново научиться дышать. Да что со мной такое?! — панически пронеслось в её мыслях. Она зажмурилась, ругая себя последними словами. — Что это вообще за новости? Вчера же я общалась с ним совершенно нормально. Ну, насколько это вообще возможно с Бакуго. Я спорила с ним, подшучивала, всё было как обычно. Так почему сегодня я веду себя как трусливый первоклассник перед директором? Этот вопрос ставил её в абсолютный тупик, пугал и заставлял внутренне сжиматься от непонятного, щекочущего чувства. Она попыталась включить логику. Шото. С Тодороки они вчера пережили настоящую эмоциональную бурю, копались в старых ранах и детских травмах. И что в итоге? Сегодня она спокойно подошла к нему, улыбнулась, они мило поговорили о какой-то книге по психологии. Никакой неловкости, полный комфорт. Так почему с Бакуго всё иначе?! Почему один только его хмурый взгляд заставил её капитулировать и трусливо уставиться в пол? Хикари практически рухнула на свою парту, спрятав пылающее лицо в согнутых локтях. Сердце в груди колотилось так бешено, словно она только что пробежала стометровку на пределе причуды. Может, мне стыдно из-за слёз? — подумала Хикари, кусая губы. — Из-за того, что он видел меня слабой и зарёванной? Но эта теория тут же с треском развалилась. Её слёзы вчера видели и Изуку, и тот же Шото. Мидория вообще ревел вместе с ней на пару. Но с ними она сегодня может спокойно обменяться парой слов, пошутить и не чувствовать себя так, будто у неё под ногами горит земля. Дело было не в слезах. И даже не в платке, который сейчас тяжёлым грузом лежал в её сумке. Дело было в чём-то другом. В том, как Бакуго смотрел на неё — не как на соперника, не как на очередное «препятствие» на пути к первому месту, а как-то... слишком прямо. Слишком осязаемо. Вспоминались его большие ладони, когда он швырял ей этот злосчастный платок, его грубоватый, но надёжный голос, его паника, когда она сквозь слёзы назвала его добрым. От этих воспоминаний к щекам Хикари прилила новая волна обжигающего жара. В груди зарождалось какое-то новое, крошечное, но уже такое упрямое чувство, которое она пока не могла, не знала (или отчаянно боялась) назвать своим именем. Ей просто было жизненно необходимо его одобрение. Ей хотелось, чтобы он смотрел на неё. И именно от этого желания ей становилось по-настоящему страшно. Что со мной творится... — Хикари чуть сильнее прижалась лбом к прохладному дереву парты, тихонько подвывая от собственного бессилия. — Какой же позор. Он наверняка заметил, что я отвернулась. Сто процентов заметил! Она вспомнила его опешившее, недоумённое лицо в дверях. Бакуго был кем угодно, но только не дураком. Ну почему он такой проницательный?! — мысленно сокрушалась девочка, запуская пальцы в свои волосы. — Вот почему? Если бы он был хоть немного глупее или невнимательнее, всё было бы гораздо, гораздо проще! Можно было бы просто списать всё на усталость. А теперь он точно подумает, что я хожу от него с какими-то секретами! До начала урока оставались считанные минуты, класс постепенно заполнялся шумящими одноклассниками, но Хикари казалось, что она заперта в каком-то невидимом коконе. И самое ужасное — ей придётся как-то пережить этот день, сидя всего в нескольких метрах от парня, который одним своим присутствием умудрился сломать её идеальные внутренние настройки. Кацуки сидел за своей партой, скрестив руки на груди и раздражённо постукивая носком кроссовка по полу. Настроение, и без того не самое радужное с утра, стремительно пробивало очередное дно. Он мельком, скосив глаза, посмотрел в сторону её парты. Хикари буквально распласталась по парте, уткнувшись лицом в согнутые локти, словно пыталась слиться с деревянной поверхностью. Бакуго резко отвёл взгляд, уставившись на доску, и нахмурился так сильно, что между бровей залегла глубокая складка. Да что я, чёрт возьми, опять сделал?! Он судорожно начал прокручивать в памяти события вчерашнего вечера. Вчера ведь всё было нормально! Ну, насколько это вообще было возможно для них двоих. Кацуки мысленно выругался. Он ведь действительно старался. Хреново, косо, через силу, но он вытащил этот чёртов платок, наступил на горло собственной гордости и выдал ей всё, что думает о её силе. Он подбирал слова. Пытался не орать, не грубить слишком сильно, просто хотел, чтобы эта дура наконец выкинула из башки свои дурацкие комплексы догоняющей и поверила в себя! И это сработало! Несмотря на её абсолютно плачевный, зарёванный вид, она ведь улыбалась. Смеялась над его паникой, умудрялась подшучивать над ним и заставила покраснеть как рака. Они уходили с той скамейки на одной волне. Так какого хрена сейчас происходит? — Бакуго раздражённо дёрнул шеей, чувствуя, как внутри закипает глухая злость пополам с непонятной, глупой тревогой. — Неужели я действительно ляпнул какую-то херню под конец? Ему до безумия не нравилась эта её новая реакция. То, как она испуганно отпрянула и отвела взгляд в дверях, ударило очень сильно по его эго. Кацуки не хотел, чтобы она его боялась. И уж точно не хотел, чтобы она пряталась от него, прикидываясь невидимкой. Он снова обернулся, не выдержав. Хикари к этому моменту уже подняла голову. Она медленно, слегка заторможенно поправляла свои волосы, убирая пряди за уши, но взгляд её всё равно был прикован исключительно к поверхности парты. На её щеках играл слабый, едва заметный румянец. Глядя на неё такую — притихшую и непривычно беззащитную, — Бакуго почувствовал странный, настойчивый импульс внутри. Ему до покалывания в кончиках пальцев захотелось это исправить. Вернуть всё назад. Разбить эту дурацкую, давящую стену неловкости, которую она зачем-то между ними возвела. Кацуки решил действовать проверенным способом. Нужно было просто позвать её. Сказать какую-нибудь привычную, едкую колкость, зацепить её гордость, чтобы она мгновенно включила свою привычную защиту. Чтобы она вспыхнула, ответила ему такой же острой колкостью в ответ, задорно улыбнулась и посмотрела на него своим этим невозмутимым, слегка лукавым взглядом, от которого у него внутри всегда что-то переворачивалось. Бакуго решительно развернулся на стуле, уже открывая рот: — Эй... Но договорить он не успел. В эту же секунду дверь класса поехала в сторону, и в кабинет, шурша своими серыми бинтами на шее, зашёл Айзава-сенсей. — Живее по местам, звонок уже был, — раздался сонный, но не терпящий возражений голос классного руководителя. Кацуки подавился собственными словами на полуслове. Он резко развернулся обратно к доске, сжав кулаки и тихо, яростно прорычал сквозь зубы: — Проклятье... Айзава-сенсей лениво прошёл к учительской трибуне, и с глухим стуком опустил на неё классный журнал. Его сонные, вечно уставшие глаза обвели притихший кабинет 1-А. — Итак, посмотрим... — занудным, монотонным голосом начал Айзава, листая документы. — Точно, скоро будут летние каникулы... По классу пронёсся предвкушающий шепоток. Каминари и Киришима взбудораженно переглянулись, а Серо подался вперёд. Неужели их ждёт целый месяц свободы? — Но разумеется, это не значит, что вы будете торчать дома весь месяц... — безжалостно обрубил все надежды Сотриголова, сурово зыркнув на притихших учеников. — Мы отправимся в летний лагерь на этих каникулах. — Я ТАК И ЗНАЛ! УРА-А-А!!! — мгновенно взорвался класс радостными криками, начисто проигнорировав зловещую ауру учителя. В кабинете поднялся невероятный шум. Ребята тут же принялись наперебой выкрикивать то, чего они больше всего ждали от этой поездки. — Будем играть в «Правда или вызов»! — Фейерверки! — Карри у костра! — Душевые на природе! — Общие бани! — Какие ещё общие бани, Минета?! — ответила ему Хикари, поражаясь масштабам его абсолютного, феноменального бесстыдства. — У тебя в голове хоть одна приличная мысль задерживается дольше, чем на секунду?! О причудах и тренировках подумай, извращенец! — Хикари-чан, ты ничего не понимаешь, это же единение мужской и женской половины класса во имя... ай! — не успел Минета договорить свою пафосную речь, как Джиро ловко ткнула его своим наушником-разъёмом прямо в ухо, заставив скорчиться на полу. Радостный гул на тему горячих источников, фейерверков и ночёвок всем классом оборвался в ту секунду, когда взгляд Айзавы-сенсея стал леденяще-острым. Вокруг него сгустилась мрачная, давящая аура, заставившая ребят мгновенно закрыть рты. — Однако... — зловеще протянул Сотриголова, и по классу пробежал ощутимый холодок. — Если кто-то завалит годовой тест... то застрянет в школе на пересдачу. Обещаю тому ад на земле. — Давайте постараемся, ребята! — изо всех сил пытаясь поднять боевой дух (и скрыть собственную панику), закричал Киришима, воинственно вскинув кулак вместе с побледневшим Каминари. Услышав словосочетание «годовой тест», Хикари почувствовала, как её сердце ухнуло куда-то в район кед. Она медленно и обречённо прикрыла глаза руками. Летний лагерь, тренировки, костры — всё это моментально подернулось густым туманом, уступая место её главному кошмару. Итоговый тест. А это значит, что там будут вопросы по всем основным предметам. Геометрия... Это была её самая уязвимая зона. Все эти тригонометрические функции, синусы, косинусы и многоступенчатые доказательства теорем вызывали в её мозгу глухое замыкание. Да и в целом точные науки наподобие этого предмета давались ей с невероятным трудом — причуда света никак не помогала решать пространственные уравнения. Ад на земле... — мысленно повторила она слова Айзавы, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. — Если я завалю итоговый тест, меня оставят здесь. Пока все будут тренироваться в лагере... я буду сидеть в пустом классе один на один с синусами. Хикари открыла глаза, сделала глубокий вдох и сжала кулаки. Хватит раскисать. Нужно теперь готовиться. Очень хорошо готовиться. Никаких поблажек. Придётся зубрить эти формулы до посинения, если я хочу поехать со всеми. В крайнем случае, попрошу Яойорозу помочь.

***

Школьные часы тянулись для Хикари невыносимо долго. Едва прозвенел финальный звонок, она пулей вылетела из класса. Ей нетерпелось забрать обновлённый геройский костюм. Она быстрыми шагами направилась вглубь коридоров, к мастерским отделения поддержки. Подходя к нужной двери, Хикари интуитивно замедлила шаг. И не зря... Оглушительный взрыв сотряс стены, и дверь мастерской буквально выбило наружу густым чёрным дымом. Хикари в последнюю секунду успела отпрыгнуть в сторону, прижавшись к стене и прикрыв голову руками. Из облака гари послышался безумный, восторженный девичий смех. — Ха-ха-ха! Мой тридцать четвёртый малыш просто немного переволновался! Слишком много компрессии! Хикари кашлянула, разгоняя рукой копоть, и осторожно заглянула внутрь. — Эм... здравствуйте? — робко спросила она, перешагивая через дымящуюся шестерёнку. — Можно войти? В мастерской царил абсолютный хаос. Стены были в саже, на столах громоздились горы непонятного железа, проводов и гаек. Посреди этого апокалипсиса у верстака стоял взрослый мужчина-механик в защитной маске. Он уныло вытирал ветошью лицо, даже не удивляясь произошедшему. Услышав голос Хикари, мужчина вздохнул, устало указал пальцем куда-то вглубь дыма и хрипло произнёс: — Если ты по поводу модификации экипировки, то тебе к ней. К этой розоволосой катастрофе. Только осторожно, она сегодня не спала и одержима идеей прикрепить ракетные двигатели даже к подошвам комнатных тапочек. — Ага... спасибо. Из-за горы ящиков с громким металлическим лязгом вынырнула девушка с ярко-розовыми волосами и защитными очками на лбу. Её лицо было измазано сажей, а глаза с прицелами вместо зрачков светились опасным фанатичным огнём. Хацумэ Мэй — главный гений и по совместительству ходячее бедствие отделения поддержки. — О-о-о! Ещё один клиент для моих милых малышей! — воскликнула Мэй, буквально подлетев к Хикари и бесцеремонно схватив её за плечи. — Привет! Ты ведь из геройского факультета? Ну же, скажи мне, твои старые перчатки взорвались? Колени хрустят при приземлении? Твоей причуде не хватает реактивной тяги?! Хикари забавно отшатнулась от такого напора, неловко улыбаясь. — Э-э, привет, Хацумэ-сан. Нет, слава богу, ничего не взорвалось. Я пришла забрать свой костюм. Помнишь, я приносила эскиз с правками? — А, точно! Световая девочка! — Мэй хлопнула себя по лбу, оставив на нём ещё одно грязное пятно. — Твой заказ готов! Я внедрила туда всё строго по твоим чертежам. Правда, наставник запретил мне добавлять туда функцию мини-ядерного миномёта, так что пришлось оставить только то, что ты просила. Какая скука! Хацумэ с гордым видом подвела Хикари к манекену в углу мастерской, на котором висел её обновлённый костюм. Хикари внимательно осмотрела его. На её лице расплылась искренняя, облегчённая улыбка. Мэй идеально воплотила в жизнь каждую деталь их с Наоки задумки: убрала всё лишнее, тяжёлое и сковывающее движения, заменив на высокотехнологичные, ультралёгкие материалы. Костюм больше не выглядел как жёсткий, громоздкий скафандр. Теперь он казался невесомым. — Боже, Хацумэ-сан... — выдохнула Хикари, аккуратно коснувшись ткани. — Это просто потрясающе. Всё именно так, как я и хотела! Теперь он в два раза легче, и в нём я наконец-то смогу нормально двигаться. — Конечно! Мои малыши всегда безупречны, даже если иногда взрывают мне брови! — Мэй победоносно упёрла руки в бока и громко рассмеялась. — Спасибо тебе огромное, ты проделала невероятную работу, — искренне поблагодарила её Хикари, бережно убирая обновлённый костюм в защитный кейс. — Теперь я чувствую себя гораздо увереннее перед годовым тестом. — Если завалишь практику — я добавлю в твои сапоги турбины, и ты просто улетишь от экзаменаторов в стратосферу! Заходи ещё! — помахала ей вслед Хацумэ, уже переключаясь на какой-то искрящийся кабель. Хикари с улыбкой вышла из мастерской. Важная часть подготовки была завершена. Подумав, она решила, что сейчас лучше всего вернуться в класс — там пока тихо, большинство ребят уже разошлись, и можно спокойно разложить учебники и хотя бы начать штурмовать эту злосчастную геометрию. На ходу Хикари достала телефон и набрала номер Наоки. Гудки шли недолго, и уже через пару секунд в динамике раздался весёлый и явно ничем не занятый голос дяди. — Алло? Привет, мелкая! Что, неужели соскучилась по моим кулинарным шедеврам и решила заказать доставку какао прямо в академию? Хикари против воли улыбнулась, заходя в опустевшее крыло здания. — Ага, конечно, мечтай больше, — фыркнула она в трубку, не упуская возможности подколоть его в ответ. — Я звоню убедиться, что ты ещё не спалил наше кухонное крыло, пока Арису отвлеклась на работу. И вообще-то, у меня тут чрезвычайная ситуация межгалактического масштаба, а ты шутишь! — Ого, какие громкие слова! — Наоки на том конце провода показушно ахнул. — И что же за злодей посмел напасть на мою племянницу? — Хуже, Наоки. Нам объявили условия поездки в летний лагерь. Если я завалю хотя бы один предмет на годовом тесте — Айзава-сенсей устроит мне персональный ад на земле в виде пересдач. И знаешь, у меня довольно «прекрасные» отношения с точными науками. Геометрия для меня — это буквально смертный приговор. Я уже мысленно застряла в пустом классе на все каникулы. В динамике на пару секунд повисла тишина, а затем Наоки самодовольно и громко усмехнулся. — Геометрия? Серьёзно? Хикари, да ты ранить меня хочешь! Ты сейчас разговариваешь с человеком, который в твои годы щёлкал эти задачки как орехи. Вообще-то, геометрия — это мой абсолютный конёк! Я по ней все зачёты автоматом получал. Так что отставить панику, твой спаситель уже здесь. Я могу легко помочь тебе со всеми этими теоремами и пространственными фигурами. Хикари аж остановилась посреди коридора, и её глаза радостно заблестели. Настоящий лучик надежды среди этого мрачного учебного хаоса! — Серьёзно?! — воодушевленно воскликнула она, едва не подпрыгнув на месте. — Наоки, ты не шутишь? Боже, ты просто самый-самый лучший дядя во всей вселенной! Я уже думала, что мне придётся продать душу Яойорозу, чтобы она объяснила мне тригонометрию! — Ха-ха, ну а то! — Наоки явно так и расплылся в улыбке от её похвалы. — Кто же ещё, если не я, будет предлагать тебе помощь и спасать от лап грозного Сотриголовы? На то я и топ-герой, и твой главный наставник по совместительству. — Ладно, ладно, уговорил, признаю твой авторитет, — весело протянула она. — Я полностью рассчитываю на тебя. Сделай из меня гения математики. — Договорились. Раз уж ты всё равно в академии, давай сделаем так: заходи где-то через полчаса ко мне в агентство. Я как раз разгребу пару бумаг, и мы детально разберём твои самые проблемные темы. Идёт? — Отличный план! Хорошо, я буду через полчаса. Спасибо тебе огромное, Наоки, ты меня буквально спас! — Да брось, для этого семья и нужна. Давай, жду, не опаздывай! — Наоки отключился. Хикари спрятала телефон в карман и с абсолютно лёгким сердцем потянула на себя дверь своего класса. Все ребята уже разошлись. Девочка прошла к своему месту, с тихим вздохом опустила сумку на стул и достала массивный учебник по геометрии. До выхода к Наоки оставалось ещё немного времени, и она решила хотя бы поверхностно пробежаться по формулам, чтобы не выглядеть перед дядей совсем уж глупой. Вся её школьная жизнь была своеобразным обманом для окружающих. Большинство одноклассников искренне считали её круглой отличницей, которой всё даётся по щелчку пальцев. На самом же деле Хикари всегда отдавала приоритет практике и боевым тренировкам, а над теорией ей приходилось проливать тонны пота. С гуманитарными науками дела шли куда проще — там спасала хорошая память. Но вот точные науки... это была её личная зона боевых действий. Она открыла параграф, подперев голову руками, и принялась бубнить под нос: — Так, сумма углов треугольника... теорема косинусов... На словах-то всё понятно, — обречённо пробормотала она, листая страницу к практическим заданиям. — Но как, чёрт возьми, применять это в задачах?! Хикари взяла карандаш и попыталась набросать чертёж к первой попавшейся сложной задаче. С грехом пополам она расписала условие, сделала пару шагов в вычислениях и... намертво застряла. Логическая цепочка оборвалась, цифры поплыли перед глазами, а правильный ответ казался недосягаемым, как звание героя номер один. — Чёрт... ну что за адский предмет! — крикнула Хикари, зарываясь пальцами в волосы и в упор уставившись в тетрадь, словно пыталась прожечь в ней дыру взглядом. В этот момент дверь класса тихо поехала в сторону. Кто-то вошёл, но Хикари даже не повернула головы, полностью поглощённая своей геометрической трагедией. Это был Бакуго. Он задержался после уроков, потому что Айзава-сенсей вызвал его на серьёзный разговор по поводу каких-то организационных моментов. Кацуки планировал просто забрать свою сумку с парты и немедленно свалить домой, но, сделав всего несколько шагов по кабинету, он остановился. У окна сидела Хикари. Бакуго прищурился, глядя на неё. Она чё, притворяется, что не видит меня, или реально настолько ослепла от своей учёбы? В утреннем поведении девчонки всё ещё крылась какая-то недосказанность, которая жутко бесила его весь день. Кацуки бесшумно, по-кошачьи подошёл к её ряду. Он остановился прямо за её спиной, медленно нагнулся вперёд и через её плечо заглянул в раскрытую тетрадь. Неужели она решает геометрию? — удивился про себя Бакуго, мазнув взглядом по упрямому профилю Хикари, а затем — по её записям. То, что он там увидел, заставило его брови взлететь вверх. Кацуки едва сдержался, чтобы в голос не заржать от этой эпической картины. Из всего написанного у неё правильным было только слово «Дано». Дальше шёл такой дремучий, хаотичный бред и мешанина из формул, что у любого учителя математики случился бы инфаркт. Не выдержав, Бакуго шумно выдохнул прямо ей над ухом и произнёс своим привычным, хрипловатым голосом: — У тебя с самого первого действия всё пошло через задницу. Ты куда вообще эту теорему лепишь, дурная? От неожиданности Хикари вздрогнула всем телом, словно через неё пропустили мощный разряд тока. Она вскрикнула, карандаш вылетел из её пальцев, а сама она едва не грохнулась со стула, чудом удержав равновесие в последний момент. Резко развернувшись, она прижала ладонь к бешено стучащему сердцу и уставилась на стоящего в опасной близости блондина. На её щеках тут же вспыхнул румянец — то ли от испуга, то ли от того, что он застукал её за позорным провалом. — Кацуки! — возмущённо выдохнула Хикари, округлив глаза. — Ты... чего ты так пугаешь?! У меня чуть душа в пятки не ушла! Нельзя же так подкрадываться! Кацуки самодовольно усмехнулся, выпрямляясь во весь рост. Наблюдать за её паникой было отдельным видом удовольствия. — Даже в такие моменты ты не должна терять бдительность, ходячая катастрофа, — хмыкнул он, сузив глаза. — Вдруг к тебе со спины подкрадётся злодей, а ты сидишь, уткнувшись в свой дурацкий листок, и вообще ничего вокруг не замечаешь? Хикари почувствовала, как к щекам снова приливает жар — сидеть так близко к нему после утреннего конфуза было настоящим испытанием для её нервной системы. Она быстро отвела взгляд в сторону окна и буркнула: — Злодейскую ауру я сразу почувствую, так что можешь не переживать. Твоё появление я просто... не классифицировала как угрозу. Бакуго снова это заметил. То, как она панически перевела взгляд на стекло и заговорила на полтона тише, ломая всю свою привычную уверенность. Он решительно не понимал, что вообще происходит в её голове и почему она ведёт себя так, словно он сейчас заставит её сдавать нормативы Всемогущего. Вместо того чтобы уйти, Кацуки бесцеремонно обошёл её парту, выдвинул стул перед ней и сел задом наперёд, положив руки на спинку. Теперь он сидел прямо напротив неё, заставляя смотреть себе в лицо, и полностью блокировал ей любой путь к бегству. — Эй. Исправляй задачу, — скомандовал он, кивнув на тетрадь. Хикари удивлённо округлила глаза и захлопала ресницами. — Что? — Чё «что»? Я по-твоему на каком языке говорю? — раздражённо цыкнул Бакуго. — У тебя тут всё абсолютно неправильно. Шевели мозгами. — Серьёзно что ли? — Хикари поникла, сиротливо ткнув карандашом в страницу. — Прямо вообще всё? Даже условие?.. Кацуки тихо усмехнулся, глядя на её несчастный, приунывший вид, который забавно контрастировал с её обычной невозмутимостью. — Условие ты списала верно, поздравляю, это уровень детского сада, — язвительно протянул он, а затем ткнул пальцем в её первое действие. — Но дальше у тебя начался цирк. Какого хрена ты ищешь гипотенузу через прилежащий катет, если у тебя треугольник вообще не прямоугольный, дурная? А вот тут ты откуда этот минус взяла? Из головы выдумала, потому что цифра не понравилась? После каждого его слова Хикари хотелось буквально провалиться сквозь землю. Какой же стыд и позор... Бакуго сейчас разносил её вычисления в пух и прах. Каждая её ошибка под его строгим взглядом казалась катастрофой библейского масштаба. — Ладно, ладно, я поняла, хватит понижать мою самооценку! — вздохнула Хикари. Она решительно взяла ручку, со скрипом перечеркнула всю страницу крест-накрест и перевернула лист, начиная заново. — Хорошо... Раз ты такой умный, скажи: какую теорему здесь лучше использовать? Теорему синусов или, может, свойства вписанного угла? — Ни одну из них, дура! — Ну почему?! — взмолилась Хикари, едва не плача над несчастным чертежом. — Они же идеально сюда подходят по смыслу! — Потому что у тебя в условии, тупица, даны три стороны и ни одного угла! Какие тебе синусы?! — Кацуки зарычал, взъерошив свои и без того растрёпанные волосы. — Ты вообще думаешь, когда формулы выбираешь, или просто тыкаешь пальцем в небо?! Хикари зависла. Она просто молча уставилась в тетрадь, гипнотизируя взглядом нарисованный треугольник, словно надеялась, что он сам подскажет ей ответ. Мозг окончательно отказался сотрудничать. Глядя на эту картину тотального ментального поражения, Бакуго тяжело, шумно вздохнул. Он раздражённо поднялся со стула, обошёл парту и сел на соседнее сиденье, придвинувшись ближе, чтобы ей было удобнее смотреть на записи. Без лишних слов он бесцеремонно придвинул её тетрадь к себе и перехватил карандаш. — Смотри сюда и не отвлекайся, дважды повторять не буду, — уже спокойнее, но всё ещё сурово произнёс он, начиная быстро чертить линии. — Раз даны три стороны, мы врубаем теорему косинусов. Поэтапно: сначала находим косинус одного угла, вот так... Поняла? — А откуда взялась эта двойка в знаменателе? — тут же подала голос Хикари, придвигаясь ближе и заглядывая в его записи. — Из формулы, господи! Это удвоенное произведение сторон! Ты учебник вообще открываешь?! — Бакуго ощутимо закипал, но, встретив её растерянный взгляд, подавил рык и выдохнул: — Короче, подставляй цифры сюда. — Ладно... А если угол окажется тупым, знак поменяется? — Естественно поменяется, косинус тупого угла отрицательный! — Кацуки уже не орал, а скорее ворчал, как старый недовольный препод, но продолжал аккуратно выводить цифры, ведя её по цепочке решения. — Теперь вычитай это из этого. Хикари внимательно следила за каждым движением его руки. Как ни странно, в его грубом, чётком объяснении хаос из формул наконец-то начал выстраиваться в стройную, логическую систему. Кацуки не лил воду, он бил фактами и правилами прямо в цель. — Так... — Хикари прикусила губу, анализируя получившийся результат, и её глаза внезапно прояснились. — Погоди! То есть, если мы нашли косинус, мы можем через основное тождество найти синус, а уже потом через площадь треугольника выйти на нужную нам высоту? Бакуго замер, уставившись на неё, а затем коротко, но удовлетворённо кивнул. — Ну надо же. Дошло наконец-то. Мозги всё-таки присутствуют, хоть и работают со скрипом. Хикари победоносно улыбнулась, полностью забыв про утренний страх. — Кацуки, да ты просто скрытый гений педагогики! Тебе надо вместо Айзавы лекции вести, у тебя продуктивнее получается! — Заткнись и дорешивай, — буркнул Бакуго, отворачиваясь, но Хикари готова была поклясться, что заметила, как кончики его ушей предательски покраснели от её похвалы. Хикари, закусив кончик языка от усердия, принялась старательно выводить цифры. Карандаш так и летал по бумаге, аккуратно складывая, вычитая и извлекая корни под чутким (и очень хмурым) контролем «репетитора». Дописав финальный ответ, она победоносно обвела его в жирный кружок, подхватила тетрадь и буквально сунула её прямо под нос Бакуго. — Вот! — гордо провозгласила Хикари, сияя от счастья. — Теперь точно всё правильно! Скажи же? Кацуки слегка отстранился от неожиданно приблизившейся к его лицу тетради, прошёлся взглядом по ровным строчкам вычислений и недовольно буркнул: — Да. На этот раз без косяков. — Ура-а! — Хикари едва не захлопала в ладоши, чувствуя себя так, будто сдала экзамен на лицензию героя. — Чё ты радуешься, как мелкая? — тут же осадил её Бакуго, самодовольно ухмыльнувшись. — Естественно правильно, я ведь решил почти всё сам. Твоему куриному мозгу оставалось только цифры подставить. Хикари весело рассмеялась, ничуть не обидевшись на его привычные колкости. Ей было слишком хорошо от того, что геометрический тупик наконец разрешился. — Ну и ладно! Зато сейчас у меня точно получится со следующей задачей, — она перевернула страницу. — И вообще, Кацуки, ты на удивление хорошо объясняешь. Прямо доходчиво. — Это ещё чё значит — «на удивление»?! Думаешь, я тупее тебя, Искристая?! — Просто я думала, что твой единственный метод обучения — это кричать «сдохни!» на нерешаемые уравнения. А ты вон какой терпеливый оказался. Почти не рычал, — Хикари лукаво улыбнулась, подперев подбородок ладонью и весело глядя ему прямо в глаза. Бакуго уже открыл рот, чтобы выдать очередную тираду о том, куда ей стоит засунуть своё мнение, но слова резко застряли у него в горле. Он замолчал, тупо уставившись на неё. До него наконец дошло. Хикари вела себя как обычно. Снова подшучивала, снова открыто смеялась, язвила в ответ и — главное — больше не прятала глаза, не сжималась и не пыталась слиться со стеной. Эта привычная, наглая Хикари, которая вечно путала ему все карты, наконец-то вернулась. От внезапного облегчения у Кацуки само собой вырвалось вслух: — Ну наконец-то... Хикари удивлённо моргнула и повернула к нему голову. — Что «наконец-то»? То, что я решила задачу? Ты так сильно сомневался в моих способностях? — Нет, дура, — отрезал Бакуго, нахмурившись. — Что тогда? Я тебе не экстрасенс, Кацуки, говори нормально. Бакуго мысленно проклял свой длинный язык. Какого хрена я ляпнул это вслух?! Но, взглянув на её недоумевающее лицо, он вдруг решил: а, к чёрту. Так будет даже лучше. Хватит играть в угадайку. Он подался вперёд, заглядывая ей прямо в глаза, и его голос стал непривычно серьёзным. — Ты с самого утра меня избегала. Шугалась в дверях, глаза прятала, будто я тебя прибить собираюсь. Чё это за херня была? Улыбка мгновенно сползла с лица Хикари. Осознание обухом ударило по голове. Она сглотнула и панически отвела взгляд в сторону, уставившись на учебник. Значит, он действительно всё понял... — обречённо подумала девочка. — Ну конечно, наивная, думала, он не заметит! — Вот, снова! — победоносно рявкнул Бакуго, указав на неё пальцем. — Опять зыркаешь куда угодно, только не на меня! — Извини... — тихо сказала Хикари. Она через силу заставила себя посмотреть на него, но её хватило ровно на секунду — сердце тут же сделало бешеный кульбит, в ушах зашумело, и она снова трусливо перевела взгляд на свои колени. Да почему так тяжело-то?! — мысленно кричала Хикари, готовая разрыдаться от бессилия. — Что со мной вообще творится рядом с ним?! Вчера всё было нормально! — Из-за чего ты так дёргаешься? — уже тише, но с явным раздражением спросил Бакуго, не сводя с неё требовательного взгляда. — В этом чёртовом классе только у тебя одной наглости хватает со мной пререкаться и не бояться. А тут вдруг сломалась. Чё я сделал? — Я... я вообще не понимаю, о чём ты говоришь, — попыталась включить дурочку Хикари, судорожно сжимая край юбки. — Всё как обычно. Тебе показалось. — Ты врёшь, — жёстко отрезал Кацуки. — Не вру я! — У тебя уши краснеют, когда ты врёшь. И взгляд меняется, становится как у побитой собаки, — абсолютно спокойно, без тени сомнения выдал Бакуго. Хикари растерялась настолько, что её челюсть едва не встретилась с партой. Она округлила глаза, в упор глядя на парня. Что?! Серьёзно?! — в её голове произошёл мощный ментальный взрыв. — У меня краснеют уши?! Почему я, чёрт возьми, узнаю об этом только сейчас, да ещё и от Бакуго?! Никто мне никогда об этом не говорил! О боже, какой позор... Она интуитивно закрыла ладонями уши, которые от этого замечания вспыхнули ещё сильнее, став пунцовыми. — Ну так что? — Кацуки победоносно ухмыльнулся, скрестив руки на груди. — Я жду правду. Хикари в панике снова отвела взгляд. Под его мощным напором скрывать что-то было невозможно, но и сказать правду она не могла. Не скажет же она ему: «Кацуки, я сама не знаю, какая муха меня укусила, просто моё сердце пытается выпрыгнуть из груди каждый раз, когда ты на меня смотришь!» Нет, ни за что! Лучше умереть на пересдаче у Айзавы. Нужно было срочно придумать ложь, в которую он поверит. Какое-то реальное упущение с её стороны. Хикари сделала глубокий вдох, набралась смелости, резко посмотрела ему прямо в лицо и выпалила первое, что пришло в голову: — Я... я просто забыла принести твой платок! Вот! Поэтому мне было неловко перед тобой! В классе мгновенно повисла тяжёлая, звенящая тишина. Бакуго замер с приоткрытым ртом. Его победоносная ухмылка медленно сползла, сменившись выражением полнейшего ступора. Он несколько раз моргнул, переводя взгляд с её пунцового лица на закрытые ладонями уши. — Из-за... из-за этой тряпки?.. — хрипло, с трудом подбирая слова, переспросил он. — Ты весь день шугалась меня из-за куска ткани, Хикари, ты серьёзно?! Она поняла, что отступать некуда, и решительно закивала, мысленно молясь, чтобы её ложь сработала. — Я... я просто сегодня ужасно торопилась, понимаешь?! — затараторила Хикари, отчаянно цепляясь за эту спасительную соломинку ложных оправданий. Она убрала ладони от горящих ушей и активно зажестикулировала. — Вот и забыла его на комоде! Но я честно-честно его постирала! Мне просто... ну, стало дико неловко смотреть на тебя после вчерашнего. Ты мне помог, проявил такое благородство, а я проявила такую безответственность и не вернула вещь вовремя. Вот и все дела! Чего ты сразу драму-то устраиваешь? Кацуки слушал этот сбивчивый, эмоциональный монолог в полнейшем замешательстве. Его брови то взлетали вверх, то хмурились, а в глазах читал немой вопрос: Она сейчас серьёзно это несёт? Хикари замолчала, тяжело дыша и выжидающе глядя на него. Бакуго несколько секунд просто гипнотизировал её взглядом, а затем медленно отвёл глаза в сторону. Он уставился куда-то на доску, и на его лице отразилась такая гамма сложных переживаний, что со стороны это выглядело просто комично. Да я... я, чёрт возьми, весь день себе места не находил! — мысленно взвыл Кацуки, едва удерживая лицо, чтобы не закричать от абсурдности ситуации. — Я всю голову сломал! Переживал, прокручивал в башке каждую секунду вчерашнего вечера, уже даже себя винил! Думал, что перегнул палку, наорал, ляпнул какую-то херню, из-за которой она замкнулась! А эта дура избегала меня... из-за какого-то несчастного платка?! Серьёзно?! Внутри Бакуго сейчас происходил мощный сдвиг. Злость, облегчение и глухое раздражение смешались в один гремучий коктейль. Господи, почему эти женщины такие странные?! — он запустил руку в свои светлые волосы, едва не рыча от бессилия. — Что моя старая карга дома, которая может устроить скандал вселенского масштаба из-за того, что я купил не то молоко, хотя оно, блять, абсолютно одинаковое! Что теперь вот эта световая недотёпа! Почему они вечно переживают и раздувают трагедию из какой-то грёбаной, никчёмной мелочи?! Кацуки глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, которое до сих пор не пришло в норму. Он резко повернулся обратно к Хикари, сурово на неё зыркнул и шумно, демонстративно цыкнул. — Ты... ты реально конченая идиотка, Искристая. Тряслась весь день из-за куска ткани? Ты издеваешься надо мной?! Да мне плевать на этот сраный платок! Оставь его себе, подавись им, выброси — мне без разницы! Чтобы я ещё хоть раз из-за твоих закидонов... Он резко осёкся, едва не выдав своё истинное волнение, и поспешно перевёл стрелки. — Короче! Завтра принесёшь — и мы к этой херне больше не возвращаемся, поняла меня? Так он же только что орал, чтобы я оставила этот несчастный платок себе, выбросила или подавилась им... А в следующем же предложении заявляет: «Завтра принесёшь»? Где вообще логика? ​Вслух она, разумеется, этого говорить не стала. ​— Ладно-ладно, хорошо, — поспешно примирительно подняла руки Хикари. — Завтра принесу, договорились. ​Вдруг она вспомнила про свой уговор. Хикари тут же схватила лежащий на парте телефон и разблокировала экран, чтобы узнать время. Её глаза округлились. ​— О боже... — выдохнула она, едва не выронив мобильник. — Мы же тут уже целых двадцать минут торчим! ​Бакуго, который только-только начал успокаиваться, раздражённо выгнул бровь и скрестил руки на груди. ​— Ну и? В чём проблема? ​Хикари заметалась, судорожно сгребая в сумку ластик и карандаши. — Я должна быть уже через десять минут у Наоки в агентстве! Он ждёт меня. Я же позвонила ему по дороге из мастерской, пожаловалась на годовой тест, и он пообещал помочь мне с геометрией. ​Она закинула ремень сумки на плечо и с досадой вздохнула, глядя на учебник. ​— Наоки хотя бы с этой геометрической базой меня натаскает, а с остальными предметами я уже как-нибудь сама справлюсь... Ну, точнее, очень постараюсь справиться. Не хочется остаться без летнего лагеря. ​Услышав имя её дяди и наставника, Кацуки внутренне подобрался. Этот взрослый хрен из агентства «Атлант» — вспомнил он. Мысль о том, что Хикари сейчас убежит к какому-то про-герою, чтобы тот объяснял ей то, что он, Кацуки, только что разложил по полочкам, отозвалась в груди Бакуго уколом жгучего недовольства. ​Он ведь только что доказал, что объясняет лучше любого препода! Она сама это признала! Бакуго на секунду замолчал, обдумывая то, что собирался сказать. Слова казались непривычными, почти чужеродными для его гордости, но желание оставить её здесь, с собой, перевесило всё остальное. ​— Хватит метаться, бесишь, — вдруг буркнул Бакуго, хмуро глядя куда-то в сторону окна. — Я могу помочь. Не только с геометрией. С английским, историей — со всей этой хернёй. Помогу.