Свет, который не греет

Полдень. Воздух над лесной поляной дрожал от жара, копоти и запаха палёной земли. Этот день выглядел как филиал преисподней: Бакуго погружал руки в кипящую воду, Яойорозу судорожно заталкивала в себя еду, а Каминари буквально плавил собственные мозги у генератора. Хикари стояла чуть поодаль, на небольшом каменистом выступе. Её колени уже крупно дрожали. Каждая клетка тела ныла от той самой свинцовой, удушающей усталости, которую она так ненавидела. Фильтр Наоки — ментальная сеточка в её сознании — держался из последних сил. Ещё раз. Просто ещё один раз... — пронеслось в её голове, пока она пыталась удержать хлыст из белого сияния. Свет внутри вен больше не казался жидким металлом, теперь он ощущался как тысячи тупых игл, скребущих нервы изнутри. — Медленно, Хикари. Ты снова зажимаешь поток, — раздался холодный, монотонный голос Айзавы. Сенсей стоял в паре метров, его шарф слегка приподнялся в воздухе, а глаза опасно горели красным. — Твой организм начинает жрать сам себя. Ослабь хватку в сознании, пропусти энергию через фильтр, а не дави её внутри. Да как её не давить?! — мысленно огрызнулась Хикари, закусив губу до крови. — Если я отпущу контроль хотя бы на секунду, она рванёт. Я сожгу здесь всё. Я сожгу себя.

«Выплесни всё! Сияй так, чтобы все ослепли!»

Голос Люмена, подобно ядовитому эху, до сих пор жил где-то на подкорке мозга. Всякий раз, когда наступал критический момент, этот эхо-приказ Люмена пытался заставить её сдаться и просто выдать сокрушительную вспышку. — Я... я контролирую, сенсей, — хрипло выдохнула она, пытаясь заставить световой хлыст стать тоньше и плотнее. — Нет. Ты паникуешь, — сухо отрезал Айзава. — Лови. Справа от неё Пикси-Боб резким движением руки подняла колоссальную земляную глыбу и с грохотом швырнула её прямо в Хикари. Инстинкт самосохранения, выпестованный годами жестоких тренировок с отцом, сработал мгновенно. Внутренние «провода» Хикари замкнуло. В голове вспыхнула единственная мысль:

Уничтожить. Выдать максимум. Стереть вспышкой!

Свет в её венах взревел, готовый прорваться наружу ослепительным, разрушительным взрывом, который снёс бы половину тренировочной площадки. Она уже приготовилась к привычной, парализующей боли... Вспышка! И... ничего. Свет исчез мгновенно. Вены резко остыли, оставив после себя лишь глухую, фантомную пустоту. Земляная глыба замерла в сантиметре от её лица, рассыпавшись в прах от точного удара Тигра, который страховал её, одновременно борясь с Мидорией. Хикари тяжело дышала, уставившись на свои пустые, мелко дрожащие ладони. Перед глазами всё плыло. Айзава стоял со стёртым взглядом, а его чёрные волосы стояли дыбом. — Что ты сейчас хотела сделать? — Я... я хотела разбить её, — тихо ответила Хикари, не поднимая глаз. Стыд жгучей волной подкатил к горлу. — Ты хотела выплеснуть всё сразу. Опять, — Айзава моргнул, опуская волосы, и активировал причуду снова. — Ты вернулась к отцовскому паттерну, как только почувствовала угрозу. Ты забыла про фильтр Наоки, про его уроки. Ты попыталась сгореть, чтобы не думать. — Потому что это проще! — не выдержала Хикари, резко вскинув голову. — Когда я контролирую поток, мне кажется, что я медленно умираю! Моё тело буквально рассыпается! А когда я взрываюсь... это больно, но это происходит быстро! Айзава подошёл ближе. На его лице не было жалости, только суровая, абсолютная уверенность. — Быстро — это на секунду в бою со злодеем. А потом ты труп, Хикари. Или обуза для своих товарищей, которую нужно тащить на спине. Твоя причуда — это не бомба. Это хирургический лазер. И пока ты не научишься разворачивать свой фильтр в состоянии паники, ты останешься заложницей Люмена. Хикари сжала кулаки так, что ногти вонзились в кожу. Слова сенсея били наотмашь, но они были чистой правдой. Ей нужно было сломать этот рефлекс. Стереть отцовский голос из головы. — Ещё раз, — тихо, но твёрдо сказала она, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Пикси-Боб, — скомандовал Айзава, снова поднимая глаза. Его волосы взлетели вверх, стирая причуду Хикари на секунду, давая ей лишь мгновение на передышку перед следующим кругом. — Как только я верну ей силу — бросай три глыбы подряд. Фильтр. Держать фильтр, — заклинала себя Хикари, закрывая глаза и восстанавливая в памяти ментальную схему, которой её учил Наоки. — Не сжимать свет внутри. Не давать ему волю снаружи. Пропускать его тонкими, упорядоченными струями. Я не провода под высоким напряжением. Я тот, кто этим напряжением управляет. — Начали, — эхом отозвался Айзава, закрывая глаза. Земляная глыба Пикси-Боб с размаху врезалась в наспех выставленный световой щит. Белая неоновая поверхность прогнулась, по ней пошли глубокие трещины, но она выдержала. Осколки камня брызнули в разные стороны, царапая Хикари щёки и плечи. Получилось... Фильтр устоял! — внутри Хикари на секунду вспыхнула дикая, чистая радость. Это была победа над собственным страхом. — Не расслабляться! Второй! — крикнул Айзава. Второй валун уже летел слева, целясь точно в незащищенный бок. Хикари попыталась мгновенно перестроить ментальную сетку, перенаправить поток света из разбитого щита в левую руку, чтобы выкинуть хлыст. Но измученная нервная система дала жестокий сбой. Свинцовая усталость навалилась бетонной плитой. Фильтр в сознании дрогнул, ячейки «поплыли». Свет внутри вен мгновенно взбунтовался. Вместо послушной струи он снова превратился в раскаленный жидкий металл. — А-ай!.. — Хикари согнулась пополам от пронзительной, ослепляющей боли. Провода перегорели. Из-за потери концентрации энергия не успела оформиться в хлыст и просто сорвалась с её ладони хаотичным, слабым, но обжигающим импульсом. Второй валун Пикси-Боб разлетелся на куски, но ударная волна и собственная отдача швырнули Хикари на жёсткую землю. Она сильно ободрала локти, а левая рука полностью онемела, одновременно горя в огне и каменея от холода. Неподалёку, на другой части площадки, Тигр как раз яростно впечатывал Мидорию в земляную стену, крича о преодолении пределов. Изуку, весь в синяках и грязи, тяжело хрипел, но снова поднимался. Хикари видела это краем глаза, уткнувшись лицом в сухую траву. Ей было невыносимо стыдно. — Вставай, Хикари, — Айзава подошёл и встал над ней, спрятав руки в карманы. Его голос не был злым, он был пугающе ровным. — Что пошло не так? — Я... я потеряла ритм, — прохрипела она, заставляя себя подняться на дрожащих локтях. Каждое движение отзывалось тупой болью в мышцах, а организм судорожно требовал ресурсов. — Свет... он сорвался. Фильтр просто порвался, когда я попыталась переключить форму со щита на хлыст. — Он порвался, потому что ты попыталась сделать это слишком быстро, на старых запасах энергии, — Айзава присел перед ней на корточки, заставив посмотреть себе в глаза. — Твоё тело ещё не привыкло к новой пропускной способности. Когда фильтр рвётся, ты подсознательно ждёшь боли, пугаешься и полностью бросаешь контроль. Ты должна научиться восстанавливать сетку в процессе падения, а не после того, как догоришь. Хикари тяжело дышала, её всю трясло от подступающей тошноты из-за упавшего сахара. В этот момент к ним, тяжело ступая, подошла Яойорозу. Её собственная тренировочная форма была в беспорядке, а в руках она держала пару питательных батончиков и банку с глюкозным сиропом. — Сенсей, разрешите? — тихо спросила Момо, глядя на Хикари с глубоким сочувствием. — У неё критическое истощение липидов и глюкозы. Точно такое же, как у меня при перегрузке. Если она сейчас не поест, то просто отключится. — Две минуты. Потом продолжаем, — коротко кивнул Айзава. Момо опустилась на колени рядом с Хикари и протянула ей батончик, помогая сорвать обертку ослабевшими пальцами. — Ешь, Хикари. Быстрее. Не пытайся жевать долго, просто глотай, — зашептала Момо, вытирая пот со своего лба. — Я знаю это чувство. Твоя причуда буквально высасывает из тебя жизнь, когда ты пытаешься удерживать её рамками. Кажется, что внутри выжженная пустыня. Хикари судорожно впилась зубами в приторно-сладкий батончик. Настоящая пытка — запихивать в себя еду, когда тебя тошнит от боли, но она понимала: Момо права. Как только углеводы начали усваиваться, по телу разлилось слабое, спасительное тепло. «Батарейки» внутри клеток начали медленно, неохотно подзаряжаться. — Спасибо, Момо... — хрипло выдохнула Хикари, утирая губы. Хикари медленно поднялась на ноги. Колени всё ещё подкашивались, но взгляд стал жёстким и сфокусированным. Она посмотрела на свои ладони. — Я готова, сенсей, — твёрдо сказала она, снова выходя на каменистый выступ. Айзава едва заметно усмехнулся уголками губ, скрытыми в шарфе. Его волосы снова взметнулись вверх. — Отлично. Пикси-Боб, увеличивай скорость. Хикари, твоя задача — принять щитом первый удар, контролируемо пропустить остатки энергии через себя, не разрывая фильтр, и мгновенно выдать три искры-пули по осколкам. Никаких обмороков. — Есть! — крикнула Хикари. Третий валун, сорвавшийся с земляного вала Пикси-Боб, был вдвое больше предыдущих. Он летел с оглушительным свистом, поднимая за собой шлейф сухой пыли. Хикари выбросила руки вперёд. Белое сияние послушно вырвалось из ладоней, но на этот раз оно не застыло глухой стеной, а закрутилось в упругий, куполообразный щит. Энергия циркулировала по нему, словно живая вода, распределяя колоссальное давление по всей площади. Грохот удара заложил уши. Земляной снаряд врезался в свет и… с глухим треском рассыпался на сотни мелких, острых осколков. Щит выдержал, но сила отдачи была такой, что Хикари отшагнула назад, оставив глубокие борозды от кроссовок в сухой земле. Вены на руках обожгло знакомым, леденящим жаром. Фильтр затрещал, ячейки начали деформироваться, готовые порваться и пустить разрушительный поток. — Сейчас! Переключайся, Хикари! Не жди, пока прогорит! — крикнул Айзава, не сводя с неё взгляда. Не рвать. Свернуть и перенаправить. Вместо того чтобы судорожно гасить остатки энергии, как она делала раньше, Хикари резко сжала пальцы. Купол щита мгновенно схлопнулся, втянувшись обратно в её ладони. Это было физически больно, но сознание оставалось холодным. Разделив остаточный поток в сознании на три ровные части, она выбросила вперёд указательный и средний пальцы правой руки. Свист! Свист! Свист! Три ослепительно белые искры-пули сорвались с её пальцев с сухим щелчком, похожим на оружейный выстрел. Они снайперски точно прошили три самых крупных обломка валуна, которые летели ей прямо в лицо, превратив их в безобидную песчаную крошку. Она тяжело опустила руки. Дыхание было рваным, с губ сорвался хриплый выдох, но на этот раз она осталась стоять на ногах. В глазах не темнело. — Время реакции — одна целая две десятых секунды, — сухо произнёс Айзава, делая быструю пометку в своем планшете. Его волосы опустились, а глаза вернули привычный усталый вид. — На две десятых медленнее, чем нужно, чтобы выжить против реального злодея. Но ты не потеряла контроль. И ты не упала. Хикари посмотрела на свои ладони. Кожа на них мягко, жемчужно светилась, постепенно остывая. Боль в нервах была, но она была контролируемой, фоновой, а не той парализующей вспышкой, после которой наступала тьма. — Я… я удержала его, сенсей, — тихо, словно сама не веря, произнесла она. — Ты сделала то, что должна была, — Айзава взглянул на неё поверх своих серых бинтов. — Но это только начало. Твоё тело всё еще пытается сопротивляться причуде. Твой метаболизм работает на пределе возможностей, выжигая ресурсы, чтобы компенсировать стресс нервной системы. Посмотри на свои ноги. Хикари опустила взгляд. Оказалось, во время последней атаки она подсознательно активировала импульсы в подошвах, чтобы удержать равновесие. Из-за этого тренировочные штаны внизу слегка обуглились, а щиколотки мелко тряслись от перенапряжения. — Ты тратишь слишком много сил на то, чтобы просто стоять, — резюмировал Шота. — Пикси-Боб, дай ей минуту. — Ох, милочка, ты отлично справляешься! — подбодрила её Пикси-Боб, вытирая пот со лба своей пушистой лапой-перчаткой. — Твоя энергия стала намного чище, земля это чувствует! Но не расслабляйся, следующий раунд я сделаю ещё быстрее! Хикари тяжело дышала, опёршись ладонями о колени. Капли пота глухо падали на сухую, истоптанную землю площадки, которая была буквально перепахана тренировками класса 1-А. Она подняла голову, пытаясь смахнуть липкие пряди волос с лица, и её взгляд случайно скользнул мимо Пикси-Боб, в сторону раскидистых деревьев у самой кромки леса. Там, в тени густой зелени, прятался Кота. Мальчик стоял, едва высунувшись из-за широкого ствола, и его большие глаза под козырьком кепки с рожками были прикованы к Хикари. В них не было капризного упрямства, с которым он обычно смотрел на героев, — сейчас там читалось странное, притаившееся любопытство. Он видел, как она только что боролась со своей силой, видел её боль и то, как послушно вспыхивали белые искры. Заметив его, Хикари замерла. Ей не хотелось выглядеть в глазах ребенка измученной или жалкой. Пересиливая жуткую слабость во всём теле, она расправила плечи и постаралась улыбнуться. Хикари медленно подняла дрожащую руку и тихонько помахала ему ладонью. Кота от неожиданности вздрогнул. Его плечи напряглись, а лицо мгновенно вспыхнуло то ли от смущения, то ли от злости, что его поймали за подглядыванием. Он резко отвёл взгляд, сердито насупился и, круто развернувшись, бросился наутёк, скрываясь в лесной чаще. Хикари мягко вздохнула, её улыбка угасла, а поднятая рука бессильно опустилась вдоль туловища. Всё ещё не доверяет… — подумала она про себя, чувствуя, как усталость накатывает с новой силой. Контроль над причудой отнимал столько ментальной энергии, что на глубокие размышления просто не оставалось ресурсов. Она закрыла глаза и вернулась к короткому отдыху, жадно ловя ртом горячий воздух лагеря. — Хикари, время вышло, — раздался ледяной, отрезвляющий голос Айзавы. — Есть, сенсей, — хрипло, но собранно ответила она, стирая остатки пота со лба. — Твоя задача усложняется, — Шота скользнул взглядом по её обуглившимся внизу штанинам и мелко дрожащим щиколоткам. — Пикси-Боб приготовит пять глыб одновременно. И в этот раз ты полностью уберёшь щит. Никакой глухой статической защиты. — Но сенсей… без щита я просто не успею сбить их все искрами, — попыталась возразить она, прикидывая скорость реакции. — Фильтр не выдержит такой частоты выстрелов, я снова сорвусь на хаотичный выброс. — Я и не прошу тебя стоять на месте и расстреливать их как в тире. Ты используешь импульсный шаг. Ты будешь уклоняться от крупных валунов, маневрировать на площадке и уничтожать искрами только те осколки, которые физически невозможно обойти. Ты должна научиться двигаться и перестраивать фильтр в сознании прямо на ходу, когда внутри всё горит от боли. Если ты застынешь на месте — тебя раздавит. Хикари сжала кулаки. Риск был колоссальным: малейшая ошибка в расчёте импульса под ногами — и она либо выжжет себе сухожилия, либо попадёт под удар. Но глядя на суровое, бескомпромиссное лицо Айзавы, она поняла, что спорить бесполезно. Ей нужно было выжечь из себя остатки отцовских привычек. — Я поняла, — твёрдо сказала она, занимая исходную позицию и слегка пружиня на уставших ногах. — Пикси-Боб, я готова! — Вот это настрой, милочка! Лови! — весело крикнула героиня. Глыбы сорвались с мест одновременно, скрещивая траектории и отрезая пути к простому отступлению. Воздух мгновенно наполнился удушливой пылью, а солнце над головой словно померкло за этой рукотворной каменной лавиной. Первый поток Хикари выстраивал в голове гибкую неоновую сетку-фильтр Наоки, удерживая бушующую энергию в узких каналах рук. Второй — упрямо концентрировал точно отмеренную порцию света в подошвах кроссовок. Бам! Первый валун рухнул прямо туда, где она стояла секунду назад. Хикари рванулась вправо. Импульс под ногами сработал как миниатюрный, направленный взрыв — её буквально вытолкнуло в сторону, а подошвы обдало волной сухого, покалывающего жара. Ноги заныли, но блокировка боли, которой она училась, помогла удержать равновесие. Она проскочила в узкий зазор между двумя летящими камнями, но третий валун уже заходил сверху, готовый вбить её в землю. Щита нет. Уклониться не успею! — паника на долю секунды царапнула мысли, и отцовский паттерн Люмена тут же попытался перехватить контроль, требуя выдать тотальную ослепительную вспышку, чтобы уничтожить всё вокруг. — Держи фильтр, Хикари! Не смей взрываться! — перекрыл грохот камней голос Айзавы. Она стиснула зубы. Развернув корпус в прыжке, Хикари заставила себя отказаться от разрушительного выплеска. Она резко вскинула левую руку, мгновенно перенаправляя остатки импульса из ног в пальцы. Фильтр в сознании натянулся до предела, ячейки звенели от колоссального сопротивления, а вены предплечья обожгло жидким пламенем. Свист! Свист! Две белые искры-пули сорвались с её пальцев. Точные, сверхконцентрированные лучи вонзились в центр падающей глыбы. Камень с оглушительным треском раскололся надвое. Хикари сгруппировалась в воздухе, пролетая прямо между двумя обломками, но один из острых краев все же зацепил её плечо, разрывая ткань тренировочной формы и оставляя длинную алую царапину. Она жёстко приземлилась на колено, проехавшись по гравию. Вены горели, дыхание вырывалось из груди хрипами, а перед глазами на секунду вспыхнули белые пятна — организм стремительно терял ресурсы, сжигая всё до последнего углевода ради этого безумного контроля. Пятый, последний валун Пикси-Боб намеренно пустила по дуге, перекрывая ей обзор. Он катился прямо на неё, поднимая волну земли. — Хикари, двигайся! — крикнул Шота, его шарф зашевелился, готовый в любой момент перехватить снаряд, если ученица окончательно выбьется из сил. Нет… Я сама! Она не подняла рук. Вместо этого Хикари сосредоточила всю оставшуюся ментальную волю на ногах. Поток — импульсный. Распределение по всей площади подошвы. Перетерпеть эту жгучую, выворачивающую суставы слабость. Толчок! Белая вспышка под ногами заставила воздух задрожать от жара. Хикари взвилась вверх, совершая высокий, неестественный прыжок. Огромный валун с грохотом пролетел под ней и врезался в скалистый выступ, разлетаясь на куски. Она упала на четвереньки, тяжело дыша и утыкаясь лбом в ладони. Кожа на руках всё ещё светилась, но этот свет больше не был хаотичным паразитом — он медленно затухал, подчиняясь её воле. Ткань на кроссовках дымилась, а пальцы мелко дрожали от перенапряжения. Но она была в сознании. И она не взорвалась. — Время маневрирования и атаки — три целых пять десятых секунды, — Айзава медленно подошёл к ней. На его изможденном лице не было улыбки, но в тёмных глазах промелькнуло одобрение. — Твой фильтр деформировался дважды, Хикари. Ты едва не сорвалась на выплеск Люмена перед третьей глыбой. Но ты заставила себя перестроиться в полёте. Это то, что мне было нужно. Хикари медленно подняла голову, вытирая кровь на щеке от царапины рукавом. — Я… я смогла распределить поток, — хрипло выдохнула она, чувствуя, как свинцовая усталость окончательно сковывает мышцы. — Ног… почти не чувствую. Но провода не сгорели. — Твоя нервная система адаптируется, — Шота протянул ей руку, помогая подняться на ноги. — Твой организм учится справляться с сопротивлением энергии. Но если ты расслабишься хоть на секунду в следующем круге — вся эта работа пойдет насмарку. Сейчас иди к столу Яойорозу и Сато. Тебе нужно восстановить сахар. — Есть, сенсей, — тихо ответила Хикари. Хикари шла к ребятам, едва переставляя онемевшие ноги, но внутри неё царил абсолютный покой. Голос отца в её голове затих, уступив место её собственному свету.

***

Наконец-то прозвучал долгожданный свисток Айзавы, ознаменовавший окончание этого бесконечного, адского тренировочного дня. Когда ребятам объявили, что у них есть немного времени принять душ, площадка огласилась стонами облегчения. Горячая вода смыла с Хикари копоть, пыль и пот, а онемевшие от перенапряжения нервы немного расслабились, хотя в мышцах всё ещё оставалась тягучая слабость. Но стоило им, чистым и посвежевшим, выйти к палаткам, как реальность лагеря снова постучалась в двери. На часах было ровно 16:00, Пикси-Боб и Рагдолл, лучезарно улыбаясь, указали им на огромные горы продуктов. — Как я вчера и сказала, теперь еда не наша забота, а ваша! — весело пропела Пикси-Боб. — Теперь, если захотите вкусно поесть, то придется самим постараться, вот ингредиенты для карри! — добавила Рагдолл, потряхивая пушистыми лапками. Услышав это, Хикари обречённо вздохнула. Готовить... готовить она вообще не хотела. Единственным её желанием было упасть на траву и не двигаться до утра. Но, оглядевшись, она увидела измученные, но полные решимости лица одноклассников. Устала ведь не только она. Иида уже вовсю вещал о том, что умение готовить в экстремальных условиях — это важнейшая часть спасательной процедуры. Помочь ребятам было нужно. Атмосфера на импровизированной кухне под открытым небом быстро набрала обороты, становясь удивительно весёлой, дружной и по-настоящему семейной. Ребята шутили, переговаривались и громко смеялись, делясь впечатлениями от дневного кошмара. Хикари вызвалась помочь с овощами, и ей доверили порезать морковь. Ну, с этим-то проблем точно не будет, — уверенно подумала она, беря в руки нож. Она устроилась за деревянным столом, стараясь аккуратно разделывать твёрдые оранжевые плоды. — Боже, у меня до сих пор перед глазами всё плывет, — со смехом пожаловался Каминари, помешивая что-то в миске. — Меня этот генератор током шарахнул столько раз, что я, кажется, начал понимать язык микроволновок! — Ты и так соображаешь как сломанный тостер, Каминари, так что разницы никто не заметит, — хмыкнула Джиро, ловко покручивая кухонный нож на пальце, из-за чего Денки шутливо схватился за сердце, изображая смертельную обиду. — Но вы видели, как Тигр-сан двигается?! Это же потрясающе! Его причуда позволяет телу растягиваться и гнуться под такими невероятными углами, что предсказать траекторию удара в ближнем бою практически невозможно! Я едва успевал активировать Покров! Мне обязательно нужно записать это в анализ, как только руки перестанут трястись… — Мидория, твоё рвение похвально, но сейчас важнейшая спасательная процедура — это восполнение калорий! — Иида нарезал лук с такой бешеной скоростью, что его рука двигалась рубящими взмахами робота. — Мы должны подходить к резке овощей с такой же точностью, как к спасению людей из-под завалов! Равномерность — залог идеального вкуса! — Иида, по-моему, ты слишком серьёзно относишься к луку, у тебя уже слёзы ручьём текут, — прыснула со смеху Очако. — Это слёзы гордости за наш класс, Урарака! — пафосно выкрикнул Тенья, ещё неистовее заработав ножом. — Вау, Рикидо! Ну ты и кондитер! Какая гора сахара! Слушай, а после карри ты сможешь сделать те классные пирожные с кремом? Ну пожа-а-алуйста! После сегодняшней беготни от земляных монстров Пикси-Боб мне жизненно необходим десерт! — Если останутся силы и ингредиенты, то без проблем, — добродушно улыбнулся Сато, засыпая очередную порцию сахара для поддержания своей причуды. — Но сначала нужно нормально поужинать, карри — это святое. — Тодороки! Пожалуйста, выручай! — Девочки стояли возле кострища, умоляюще сложив ладони. — Разожги огонь под котлом, а то у нас спички отсырели! Шото подошёл к дровам и, едва коснувшись их левой рукой, выпустил аккуратную струйку пламени. — Готово, — спокойно произнёс он. — Ура-а! Наш личный шеф-повар по кострам! — закричала Ашидо, победно вскидывая поварешку. В этот самый момент над ухом Хикари пронеслось тихое: — О, морковочка! Подзаправиться бы! Денки коршуном налетел на её рабочее место и ловко утащил с дощечки только что отрезанный кругляш моркови, мгновенно закинув его в рот. — Эй! Каминари! — в шутку выругалась Хикари. Смеясь, она не задумываясь схватила с края стола небольшую чистую картофелину и запустила прямо в него. — А ну брысь отсюда! Я тут норму выполняю! — Ай! За что?! — со смехом вскрикнул Денки, уворачиваясь от летящего снаряда. — Я просто проверял качество продуктов! Качественная морковь, одобряю! Посмеиваясь вместе со всеми, Хикари собрала всю нарезанную морковь в глубокую миску и подошла к самому большому котлу, над которым поднимался ароматный пар. Там как раз хозяйничал Бакуго, добавляя в бульон мясо и специи с удивительно сосредоточенным видом. — Я всё нарезала! — бодро отчиталась Хикари, подходя ближе. Кацуки даже не повернул головы, продолжая помешивать содержимое. — Неси сюда, — буркнул он своим привычным хриплым голосом. Хикари пододвинула миску и с гордостью продемонстрировала результат. — Вот, держи! Бакуго повернулся, собираясь забрать овощи, но стоило ему заглянуть в миску, как он буквально застыл на месте. Половник в его руке замер. Кацуки несколько секунд молча смотрел на её труды, а затем обречённо, тяжело вздохнул, прижав свободную руку к лицу. — Я забыл… — глухо и как-то пугающе тихо произнёс Бакуго. — Я совсем забыл, что ты, ходячая лампочка, вообще не умеешь готовить. — Эй! Это что ещё значит?! — возмущенно вскрикнула Хикари, всплеснув руками. — Я нормально всё порезала! Посмотри, какие ровные кусочки! — Это, по-твоему, нормально?! — Бакуго мгновенно вскипел, выуживая из миски один из её «шедевров». Это был огромный, косой кусок моркови размером с кулак, который на одном конце сужался в прозрачную щепку, а на другом оставался бревном. — Ты решила нас задушить этой шпалой?! Карри должен готовиться равномерно, тупица! Тут один кусок сварится через минуту, а в другой можно зубы сломать! — Ну и что! — не сдавалась Хикари, упрямо вздернув подбородок и вступая с ним в спор. — Всё равно ведь всё сварится в супе! В желудке всё перемешается, разница вообще не велика! Крупно — значит сытно! — Да ты издеваешься?! — Бакуго сердито зыркнул на неё, заставив её сделать полшага назад. — Разница велика для вкуса, дура! Дай сюда нож! Он бесцеремонно отобрал у неё кухонный инструмент, выхватил с дощечки оставшуюся целую морковь и… Хикари даже моргнуть не успела. Пальцы Бакуго прижали овощ, и нож в его руке превратился в смазанное, молниеносное пятно. Идеально ровные, одинаковые до миллиметра кубики посыпались на доску ровным рядом. Это было сделано с такой бешеной скоростью и точностью, что Хикари невольно приоткрыла рот. — Вау… — искренне восхитилась она, округлив глаза. — Обалдеть. Ты так мастерски управляешь ножом! Бакуго победно вскинул подбородок, бросив на неё высокомерный, но довольный её реакцией взгляд. — Хах, а ты что думала?! С чего это ты решила, что у меня должно быть иначе?! Я идеален во всем, ясно тебе?! — Ты очень крут, Кацуки! Бакуго отвернулся к котлу, пряча лицо в поднимающемся паре, и недовольно буркнул: — Заткнись и смотри, как надо, учись давай… — Эй, Бакуго, ну хорош тебе, остынь уже! — весело крикнул Киришима, проходя мимо с охапкой чистых тарелок. — Пожалей ты её, она весь день свет из пальцев выжимала, руки небось дрожат! Это ведь не такая огромная ошибка, всё равно бы съели! — Да-да, Бакуго, не будь так суров к Хикари! — поддакнул Серо, посмеиваясь. — Вы оба заткнитесь, пока я вас самих в этом котле не сварил! — рявкнул им в ответ Бакуго, но уже без настоящей злости, скорее по привычке поддерживая свой грозный образ. — Жрите что дают и не лезьте под руку! В конце концов, общими усилиями огромный котел с карри был готов. Пряный, невероятно аппетитный аромат заполнил всю поляну, заставив ребят забыть о дневных мучениях. Весь класс 1-А с шумом и гамом устроился за длинными деревянными столами. Хикари сидела рядом с ребятами, держа в руках тёплую тарелку. Первая же ложка горячего, наваристого карри показалась ей самой вкусной едой в мире. Вокруг звенели ложки, раздавался дружный смех, Мидория что-то увлеченно обсуждал с Иидой, Каминари снова пытался стащить еду у Киришимы, а Бакуго молча и сосредоточенно ел, изредка бросая взгляд на то, как Хикари с аппетитом уплетает ту самую морковь. Усталость отступила, оставив лишь согревающее чувство того, что они — одна большая семья. — Хикари-тян, ты как? Скажи честно, тебя не тошнит? После таких жутких нагрузок на нервную систему и падения сахара желудок может взбунтоваться, — обеспокоенно спросила Яойорозу. Хикари, у которой во рту как раз был приличный кусок картофелины, поспешно помотала головой и проглотила еду. — Нет-нет, Момо, всё в порядке! Честное слово, — улыбнулась она. — Помнишь, ты мне давала батончики? Да я и сама во время перерывов судорожно кушала сахар. Так что в организме хоть что-то осталось, и мне точно не станет плохо. Наоборот, сейчас я готова съесть целый коровник! Момо с облегчением выдохнула, а плечи её расслабились. — Ах, это просто замечательно! Глюкоза в нашем деле — это буквально жидкое золото. Я так рада, что ты вовремя приняла меры. — Вот именно, так что тебе самой нужно больше поесть! — Хикари решительно потянулась к общему котелку, зачерпнула огромный, сочный кусок мяса и заботливо переложила его в тарелку Яойорозу. — Твоя причуда сегодня тоже поработала на славу. Держи, восстанавливай липиды! — Ох, Хикари-тян… Спасибо тебе огромное! Это так мило с твоей стороны! И Яойорозу с новыми силами, невероятно элегантно, но с устрашающей эффективностью возобновила уничтожение карри. Рядом Киришима и Серо продолжали с диким аппетитом уплетать свои порции, шумно работая ложками. Эйджиро, с набитым ртом и горящими глазами, восторженно замычал: — Знаете, если бы я увидел такое карри в школьной столовой, то сказал бы: «А, да пойдёт». Но после всех приложенных сегодня сил… я думаю, это карри просто зашибись! Ханта, у которого изо рта от усердия чуть не вывалился рис, согласно закивал: — М-м-м, не то слово! Самая лучшая еда в моей жизни! — Серо! Киришима! Не говорите с набитым ртом, это некрасиво и нарушает правила этикета за столом класса 1-А! Подавитесь же! Парни только весело фыркнули, проигнорировав замечание старосты, и продолжили уплетать ужин с утроенной скоростью. Хикари, глядя на них, тихонько посмеивалась, чувствуя, как тепло разливается по телу.

***

Как только весёлый и шумный ужин подошёл к концу, пришло время приниматься за уборку и мытьё горы грязной посуды. Чтобы распределить обязанности честно и без обид, ребята устроили массовый турнир в «камень, ножницы, бумага». Удача в этот вечер была явно не на стороне Хикари и Тодороки — именно они с треском проиграли финальный раунд, и на их плечи легла самая мокрая работа. Пока остальные одноклассники шустро убирали со столов, уносили остатки еды и один за другим протягивали им грязные тарелки, Хикари и Шото заняли свои посты у большой раковины под навесом. Хикари, закатав рукава, вовсю орудовала намыленной губкой, а Тодороки с абсолютно невозмутимым видом стоял рядом, держа наготове сухое кухонное полотенце. В разгар этого процесса к ним со стороны столов подошёл Мидория. На его лице, покрытом свежими лагерными царапинами, блуждала мягкая, немного нерешительная улыбка. — Хикари, Тодороки, извините, что отвлекаю, — тихо позвал он, переминаясь с ноги на ногу. — Можно мне одну чистую тарелку? Желательно поглубже. — Да, конечно, секунду, — отозвалась Хикари. Она быстро сполоснула под струей воды глубокую миску, смывая остатки пены, и протянула её Шото. Тодороки перехватил тарелку, пару раз ловко взмахнул полотенцем, до блеска вытирая фарфор, и протянул Изуку. — Держи, — спокойно произнёс Шото. Хикари, вытирая тыльной стороной ладони лоб, с любопытством взглянула на друга. — Изуку, ты что, ещё хочешь поесть? Куда в тебя лезет после тренировок Тигра? Мидория неловко замахал свободной рукой, слегка покраснев. — А, нет-нет! Я-то как раз наелся до отвала, карри сегодня просто невероятный. Я… я просто хочу с Котой поделиться. Он ведь даже не пришёл ужинать вместе со всеми. Совсем ничего не поел за весь вечер. — Мидория, ты уверен, что это хорошая идея? — предостерегающим тоном спросил Шото. — Помнишь его выходку в первый день? Он ведь без раздумий ударил тебя пониже пояса, как только ты попытался с ним заговорить. Парень явно настроен агрессивно ко всем нам. Изуку опустил взгляд на тарелку, и его улыбка стала немного грустной, но бесконечно тёплой. — Я знаю, Тодороки. Но я просто… я действительно хочу помочь ему. Кота несёт в себе глубокую, тяжёлую травму. Он ненавидит всё, что связано с причудами и нашим обществом, и эта злость — просто его способ защититься от боли. Ему сейчас очень одиноко. Хикари замерла, и мыльная губка на секунду остановилась в её руке. В памяти мгновенно всплыли вчерашние слёзы мальчика в лесу и то, как сегодня он испуганно убежал, стоило ей просто помахать ему рукой. — Я думаю, ты всё правильно делаешь. Коте действительно нужно увидеть, что не все вокруг хотят причинить ему боль. Так что неси. Она по-доброму усмехнулась, возвращаясь к мытью посуды. — Пожелаю тебе удачи. Постарайся только снова не нарваться на его фирменный удар или порцию злости. Хотя, зная его характер, это, конечно, маловероятно. Мидория неловко посмеялся и почесал затылок. — Ха-ха, да уж, постараюсь быть начеку и уворачиваться быстрее, чем на тренировках! Спасибо вам большое за тарелку, ребята. И… удачной вам работы здесь! Скоро увидимся. — Удачи, — коротко напутствовал его Тодороки, принимая от Хикари следующую мокрую чашку. Мидория осторожно переложил карри в чистую миску и, бережно неся её перед собой, быстрыми шагами направился в сторону тропинки. Хикари аккуратно тёрла губкой очередную тарелку, стараясь не делать резких движений — пальцы всё ещё подрагивали, а вены на предплечьях тупо ныли. Она молча протянула чистую, скользкую от воды миску вбок. Шото перехватил её, мягко придерживая за край, и принялся неторопливо протирать сухим полотенцем. — Как твои руки? — негромко нарушил тишину Тодороки, не прерывая своего занятия. — Во время перерыва, я видел твою тренировку с Айзавой-сенсеем и Пикси-Боб. Ты ведь работаешь над усилением и дозированием потока? — Ох, ты видел это?.. — неловко посмеялась Хикари. — Наверное, со стороны это выглядело жутко. Будто я не тренируюсь, а прохожу круги ада. Мой ментальный фильтр сегодня трещал по всем швам. Стоило глыбам полететь быстрее, как слова отца внутри меня попытались перехватить контроль. Руки горели так, словно по венам пустили жидкий огонь. Знаешь, это ужасно глупо, но я до сих пор чувствую себя куклой, у которой в любой момент могут отказать тормоза. Она выключила воду, и под навесом сразу стало тише. Сверчки в траве затянули свою вечернюю песню. Хикари опёрлась влажными ладонями о край раковины и опустила голову, глядя, как капли срываются с её пальцев. — Но самое паршивое даже не физическая боль, Шото, — её голос упал до едва различимого шёпота. — Я… я всё ещё слышу его голос. Каждый раз, когда я выбиваюсь из сил, когда тело отказывает, в голове с точностью до интонации звучат его слова. Он стоит у меня за спиной, даже когда его там нет. Скажи… как ты справляешься с этим? Когда ты смотришь на своё пламя… воспоминания о Старателе не пытаются снова запереть тебя в ту клетку? Тодороки перестал вытирать тарелку. Он замер, глядя на чистый фарфор в своих руках, и на несколько секунд погрузился в глубокое, тяжёлое раздумье. Хикари затаила дыхание, боясь, что задела за живое, но Шото лишь медленно выдохнул и повернулся к ней всем корпусом. — Сначала они не просто пытались запереть меня, Хикари. Они выжигали меня изнутри, — тихо, но удивительно твёрдо заговорил он. — Каждый раз, когда я использовал левую сторону, мне казалось, что я подчиняюсь его воле. Что я становлюсь им. Но знаешь, к какому выводу я пришёл? Его голос звучит громко только тогда, когда ты веришь, что эта сила принадлежит ему. Чем чаще я использую пламя ради защиты друзей, ради своих собственных целей, тем тише он становится. Мои действия перекрывают его крики. Тодороки замолчал, словно думая о чём-то, а затем продолжил: — Как я уже говорил: твой свет, Хикари… этот чистый, жемчужный свет, который сбивал каменные глыбы и спасал людей — он не принадлежит Люмену. Он принадлежит только тебе. Твой отец мог контролировать твоё детство, мог заставлять тебя, но твою душу и твою волю он забрать не в силах. В следующий раз, когда услышишь его голос в голове, не пытайся с ним драться. Просто вспомни, что сейчас ты стоишь здесь, с нами. И это твой выбор, а не его. Хикари слушала его, чувствуя, как удушающий узел, стягивавший её грудную клетку весь день, наконец немного ослабевает. В груди разлилось удивительное, спасительное тепло. Она подняла на него взгляд, полный тихой благодарности, и её губы тронула мягкая, настоящая улыбка. — Спасибо, Шото… — искренне произнесла она, а затем, немного помедлив, решилась задать вопрос, который уже давно отзывался в её сердце искренним сочувствием. Голос её стал ещё мягче и бережнее. — Послушай… а как твоя мама? Ей… ей сейчас лучше? Тодороки слегка удивлённо моргнул, не ожидая этого вопроса, но его лицо тут же разгладилось. Взгляд парня стал непривычно мягким, а уголки губ едва заметно дрогнули в тёплой улыбке. — Да, — негромко ответил он. — Ей гораздо лучше. Я навещаю её в больнице так часто, как могу. Сначала я жутко боялся, что моё появление снова причинит ей боль, ведь моё лицо… оно всегда будет напоминать ей об отце. Но когда я пришёл к ней после Спортивного фестиваля, после того как принял свою левую сторону… она заплакала. Но это были другие слёзы. Она сказала, что рада видеть меня свободным. Потом мы начали разговаривать. Словно… словно заново учимся быть семьёй, шаг за шагом. Хикари почувствовала, как у неё отлегло от сердца. Она невольно прижала ладонь к груди, искренне радуясь за парня, которого ещё недавно считала своим главным проклятием. — Я так рада это слышать! Вы оба заслужили этот покой. — Мы заслужили, Хикари, — поправил её Шото. — Не только я и моя мама. Но и ты тоже. Помни об этом. Тебе больше не нужно быть идеальной куклой. Если тебе больно — ты можешь не улыбаться. Если устала — можешь упасть. Мы с ребятами справимся с этим вместе. Мы ведь друзья. Хикари согласно кивнула. Она была рада осознать, что они больше не соперники. Несмотря на их прошлые конфликты, каждый из них был готов протянуть другому руку помощи в трудную минуту.

***

На третий день лагеря полуденное солнце палило нещадно, но тренировки для улучшения причуд не прекращались ни на минуту. Поляна напоминала кипящий котел: повсюду гремели взрывы, рушились земляные глыбы и раздавались тяжёлые вздохи. Сложнее всего приходилось тем ребятам, которые провалили практический тест перед поездкой — они сидели на изнурительных дополнительных занятиях, и Айзава буквально сжимал из них все соки, заставляя работать на грани. Хикари тоже продолжала свою личную битву на полигоне. Каждый раз, когда усталость накатывала свинцовой волной, а в голове пытался зазвучать холодный, осуждающий голос отца, она судорожно вспоминала слова Тодороки. Она старалась не бороться с этим голосом, а просто отделять себя от него, мысленно повторяя, что этот свет — её собственный. И это действительно помогало. Постепенно, шаг за шагом, её лучи становились более послушными, а ментальный фильтр удерживал поток энергии без привычной удушающей паники. После окончания этой безумной, изматывающей тренировки, когда все едва держались на ногах, Пикси-Боб лучезарно улыбнулась и объявила долгожданную новость: вечером их ждёт испытание на храбрость, в котором класс 1-А и класс 1-B скрестят свои шпалы в пугающем поединке. Эта весть мгновенно вернула ребятам боевой дух. Быстро приготовив ужин и наспех перекусив, изголодавшиеся по веселью подростки дружной толпой собрались на опушке леса, предвкушая ночные приключения. Атмосфера на поляне царила невероятно оживленная. Мина, буквально сияя от восторга, подлетела к Хикари и крепко приобняла её за плечи, увлекая в сторону тропинки. — Хикари-тян! Ты представляешь, как это будет круто?! — звонко защебетала Ашидо, вовсю жестикулируя свободной рукой. — Я так долго ждала этого дня! Ночной лес, шорохи, призраки… Наш класс просто обязан разнести класс «B» в пух и прах! Мы точно победим, вот увидишь! Хикари постаралась улыбнуться как можно увереннее и согласно закивала, хотя внутри у неё всё сжалось в тугой узел. — Да, Мина, мы обязательно покажем им, на что способны… — бодро ответила она, но её голос слегка дрогнул. Внутренне Хикари сейчас испытывала самый настоящий, первобытный ужас. Идти в кромешную тьму, зная, что из кустов в любой момент может выскочить какое-нибудь чудовище. Она до дрожи в коленях боялась скримеров, внезапных громких звуков, ужастиков и всего, что было связано с мистикой. Но признаться в этом вслух перед всем классом ей было жутко неловко. — Мне искренне жаль об этом сообщать, — раздался абсолютно безэмоциональный голос Айзавы. — Но те, кто завалил экзамены, ни на какое испытание не идут. У вас сейчас начинается индивидуальный ночной хардкор-класс со мной. — Что-о-о-о?! — в один голос отчаянно взвыли Ашидо, Киришима, Каминари, Серо и Сато. Мина, которая только что строила победные планы, чуть ли не расплакалась, её рожки уныло опустились, а на глазах проступили искренние слёзы разочарования. — Нет! Сенсей, пожалуйста! Это же нечестно! Мы тоже хотим напугать кого-то в лесу! — Пощадите, Айзава-сенсей! Мы отработаем завтра, честное слово! — взмолился Денки, протягивая к нему руки, словно к палачу. — Разговоры окончены, — отрезал Айзава. Не успели должники сделать и шага к бегству, как серые ленты захвата Айзавы со свистом метнулись вперёд. В мгновение ока они намертво обвили всю пятерку провинившихся, стягивая их в один сплошной, копошащийся кокон. Под оглушительные, жалобные стоны и полуплач ребят, Айзава бесцеремонно развернулся и поволок их за собой по земле в сторону учебного корпуса. Хикари с искренней жалости проводила взглядом угасающий силуэт Мины, которая напоследок жалобно прокричала: «Хикари-тян, отомсти за на-а-а-ас!» Вдруг сбоку раздалось короткое, подозрительно довольное: — Хм. Хикари вздрогнула от неожиданности и резко обернулась. Рядом с ней, засунув руки в карманы свободных штанов, стоял Бакуго. На его лице блуждала та самая непередаваемая, хищная и чертовски довольная ухмылка, которая не предвещала ничего хорошего. — Чего это ты хмыкаешь? — Хикари подозрительно прищурилась, внимательно изучая его колючий профиль. — Да так, — протянул он, явно наслаждаясь моментом. — Просто вспомнил, как одна трусливая Искристая орала на всю комнату от одного идиотского скримера, чуть не проделав мне дыру в плече. Лицо Хикари мгновенно вспыхнуло пунцовым цветом. Воспоминания о том, как она в кромешной тьме его комнаты с перепугу намертво вцепилась в него, заставили её сердце предательски ускориться. Она обеспокоенно огляделась по сторонам, а затем сердито посмотрела на Бакуго. — Кацуки! Зачем вообще вспоминать об этом сейчас?! Это... это был эффект неожиданности! Там музыка бабахнула! И вообще, режиссёр был косорукий, сам же говорил! Бакуго тихо и коротко рассмеялся, искренне наслаждаясь её реакцией. — Как же, блин, не вспоминать? — хмыкнул он, закинув руки за голову. — Сейчас начнётся эта дебильная игра на храбрость. Класс «B» шляется по кустам, собираясь пугать нас до усрачки. Из темноты в любой момент может вылезти какая-нибудь хрень со спецэффектами. И я вообще ни разу не удивлюсь, если посреди этого леса снова раздастся твой ультразвук на весь заповедник. Буду идти и ориентироваться по твоим воплям. Хикари обиженно надула губы, изо всех сил стараясь придать своему лицу максимально грозный и бесстрашный вид. — А вот и не дождёшься! — упрямо выкрикнула она, вскинув подбородок. — Я не испугаюсь на этот раз! Лес — это тебе не замкнутая комната с маньяком в телевизоре. К тому же… я смотрю, у тебя прямо-таки потрясающее настроение за мой счёт! Не выдержав его откровенно издевательского вида, Хикари в шутку замахнулась и попыталась стукнуть его кулаком в плечо, чтобы сбить эту спесь. Но Бакуго со смешком отмахнулся от её удара, легко перехватив её запястье в воздухе своей широкой, тёплой ладонью. — Ну-ну, посмотрим, как ты запоешь, когда туман поползёт. — Да хоть сам Всемогущий! Громкий, звонкий голос Пикси-Боб внезапно перекрыл весь шум на поляне, заставив ребят отвлечься от споров и повернуться к Диким Кошкам. — Итак, первыми будут пугать класс «B»! Класс «А» начнёт путь по дороге в группах по два человека с интервалами в три минуты между собой. Время обхода: около 15 минут! На полпути будет остановка с бирками, на которых есть ваши имена, вам необходимо вернуться со своей! Пугальщикам нельзя касаться вас напрямую. Они будут пугать вас, используя причуды, отличный повод узнать их поближе. Класс, который с помощью своей креативности и воображения заставит наложить соперников в штаны целую гору, победит! — Не надо нам, пожалуйста, такой победы! — испуганно вскрикнула Джиро. — Я понял! Принуждая нас к соперничеству на основе воображения, мы сможем найти новые способы применения наших причуд! Меньшего от UA и не ожидал! — выкрикнул Иида, размахивая рукой. — Безумный парад во тьме нам предстоит... Токоями снова это сказал... — подумала Хикари, но вдруг её осенило: — Стоп... Если убрать пять должников, то тогда кто-то один останется без пары? Когда дело дошло до жеребьёвки, ребята по очереди начали тянуть из коробки карточки вслепую. Из-за того, что Айзава только что увёл пятерых должников, количество учеников стало нечётным. В итоге, когда коробка опустела, Мидория растерянно захлопал глазами, понимая, что остался без пары. — А… Похоже, мне ничего не досталось, — пробормотал Деку, неловко почёсывая затылок. Оджиро, стоявший неподалёку со своей карточкой, сочувственно и неловко посмеялся, глядя на его растерянное лицо. — Да уж, Мидория… Видимо, судьба у тебя такая. Тем временем Хикари с облегчением посмотрела на свой листок и повернулась к Джиро, у которой в руках оказалась карточка с таким же номером. — Джиро, ура! Мы вместе! — улыбнулась Хикари, стараясь скрыть внутренний мандраж перед грядущими скримерами. — Я поработаю на славу, обещаю не подвести тебя в лесу! Джиро, покручивая свой наушник-разъём, с мягкой улыбкой ответила ей: — Отлично, Хикари. Будем держаться вместе. Если что-то пойдёт не так, я просто оглушу этих пугальщиков звуковой волной, так что не переживай. Вдруг раздался яростный голос Бакуго. Посмотрев в свою карточку, а затем на невозмутимое лицо подошедшего напарника, Кацуки едва не задохнулся от злости. Судьба-злодейка подкинула ему в пары Тодороки. Не желая мириться с таким раскладом, Бакуго резко развернулся, и его взгляд упал на Оджиро. — Эй, хвостатый! — рявкнул Кацуки, тыча пальцем в сторону Маширао. — Поменяйся со мной! Мне нахрен не сдался этот Половинчатый в напарниках! Оджиро от такой ментальной атаки слегка опешил, но, проявив стойкость, покачал головой и неловко улыбнулся. — Извини, Бакуго, но правила есть правила. Жеребьёвка была честной, так что я откажусь. Хикари, наблюдавшая за этой сценой, тихонько посмеялась в кулак. Она сделала пару шагов к Тодороки, весело блеснув глазами, и негромко произнесла, намекая на его взрывоопасного спутника: — Ну что, Шото… Желаю тебе огромной удачи. Похоже, твоё испытание на храбрость началось ещё до входа в лес. Тодороки спокойно посмотрел на неё, и на его лице промелькнуло слабое подобие понимающей улыбки. — Спасибо, Хикари, — ровно ответил он. — Не переживай, я с ним справлюсь. Уж к его крикам мне не привыкать. — Эй, вы двое! — Бакуго мгновенно вырос между ними, а его глаза опасно сузились от подступившей ярости. — Какого хера вы тут шушукаетесь за моей спиной?! Двумордый, я тебя самого в этом лесу закопаю, если будешь путаться под ногами! Ясно тебе? Наконец, игра официально началась, и первые пары медленно двинулись вглубь темнеющей лесной чащи, окутанной зловещей тишиной лагерной ночи.

***

Темнота лесной чащи казалась почти осязаемой. Под ногами то и дело трещали сухие ветки, а ночные шорохи заставляли внутренне сжиматься. Хикари шла чуть боком, практически плечом к плечу с Кьёкой, и то и дело затравленно оглядывалась на густые кусты. Вдруг откуда-то из глубины леса, со стороны ушедших вперёд групп, раздался пронзительный, полный неподдельного ужаса крик, который эхом разнёсся над верхушками деревьев и резко оборвался. Хикари от неожиданности ощутимо вздрогнула, едва не подпрыгнув на месте, и инстинктивно ухватилась за рукав куртки Джиро. Сердце в её груди забилось как сумасшедшее. — Ого, — Джиро даже не повела бровью, лишь сильнее прижала к себе один из своих разъёмов, улавливая затихающие вибрации звука. Она перевела спокойный взгляд на побледневшую подругу. — Интересно, чем они таким там пугают, что ребята так орут? По-моему, это был голос кого-то из класса «B». Хикари выдохнула, пытаясь унять дрожь в коленях, и медленно отпустила её рукав, на ходу поправляя воротник своей футболки. Она попыталась улыбнуться, чтобы вернуть себе хоть каплю самообладания, но улыбка вышла блеклой. — Да… просто от неожиданности пугаются, — тихо, стараясь звучать убедительно, ответила Хикари, то и дело всматриваясь в клубящуюся впереди темноту. — Когда ты ждёшь, что на тебя кто-то выскочит, любой шорох кажется концом света. Класс «B» наверняка подготовил что-то действительно креативное с использованием своих причуд. Нам просто нужно… просто нужно быть начеку и не поддаваться на провокации. — Ну, со мной им будет сложно провернуть фокус с внезапностью, — Джиро уверенно крутанула наушник-разъём на пальце. — Я услышу их приближение задолго до того, как они успеют сделать своё «Бу!». Так что не бойся, прорвёмся. Они сделали ещё несколько шагов вперёд, углубляясь в самую гущу леса, где туман между деревьями становился всё более плотным и неестественным. Тёплый ночной ветерок слабо колыхнул листву над их головами. Хикари открыла рот, чтобы ответить Джиро, но слова резко застряли у неё в горле. В какой-то момент ветер донёс до неё едва уловимый, но очень специфический, резкий и тяжёлый шлейф. Девушка инстинктивно повела носом, принюхиваясь, и её брови недоумённо поползли вверх. Это не был запах сырой земли, хвои или лесных цветов. Странный, сладковато-едкий запах, от которого в горле мгновенно появилось неприятное першение, медленно, но верно заполнял пространство вокруг них. — Хикари… ты тоже это чувствуешь? — Джиро внезапно остановилась, её наушники-разъёмы тревожно замерли в воздухе, а нос едва заметно сморщился. — Этот странный запах… ​— Это что… запах гари?! — выпалила Хикари. Понимая, что дело плохо, она мгновенно рванула воротник своей футболки вверх, плотно прикрывая рот и нос рукой. — Джиро, не дыши! Прикрой… ​Но было уже поздно. Джиро успела сделать глубокий вдох. Её глаза внезапно остекленели. ​— Голова… кружится… — едва слышно пробормотала Джиро, и её ноги подкосились. ​— Кьёка! — Хикари едва успела подхватить подругу под мышки, не давая ей упасть. ​Задыхаясь, борясь с подступающим удушьем и удерживая воротник, Хикари рванула в сторону от наплывающего фиолетового облака. Каждая секунда казалась вечностью. Спотыкаясь о корни и едва не падая, она практически волоком дотащила Джиро до небольшой, окружённой массивными скалами поляны. Здесь, на возвышенности, ветерок сдувал едкую дымку, и воздух был чистым. Хикари бережно уложила бессознательную подругу за широкий валун и наконец сделала жадный, судорожный вдох. Лёгкие обожгло прохладой. ​И в эту же секунду, сокрушая ночную тишину, зазвучал взволнованный голос Мандалай:

​«Внимание, тревога! На нас напали! Здесь два злодея, не исключено, что их может быть больше в лесу. Все, кто в силах отступить, — делайте это немедленно и возвращайтесь в здание! Если встретите злодея на пути, ни в коем случае не завязывайте с ним сражение!»

Злодеи?! Здесь?! — паническая мысль пронеслась в голове Хикари. Сердце забилось в бешеном ритме. ​Вдруг воздух вокруг поляны стал липким, тяжёлым и мёртвенно-холодным. Этот ужасающий гнёт… Хикари замерла, и по её позвоночнику пробежал леденящий ужас. Ей стало трудно дышать не от газа, а от первобытного страха, сковавшего грудную клетку. Она уже чувствовала эту ауру. Там, в полумраке узкого коридора торгового центра, где она едва не задохнулась от беспомощности. Руки крупно задрожали, а к горлу подступил липкий ком. Он здесь. ​Из клубящегося на границе поляны тумана медленно отделился высокий силуэт в длинном чёрном пальто. Глубокий капюшон скрывал лицо, но янтарно-золотые глаза хищно блеснули во тьме. ​— Вот мы снова и встретились, Киношита Хикари, — раздался его тихий, пугающе хладнокровный голос. Мужчина слегка сдвинул капюшон назад, обнажая изуродованные лазерными ожогами скулы и шею, стянутую грубыми медицинскими скобами. — Можешь звать меня Рен. ​Хикари заставила себя сделать шаг вперёд, заслоняя собой Джиро, хотя её колени подкашивались от ужаса. Жемчужные искры начали несмело проступать на её коже. ​— Ты… — её голос сорвался, но она перевела дыхание и выкрикнула: — Что ты здесь делаешь?! Какая у тебя цель?! Почему… почему ты прицепился именно ко мне?! Что тебе нужно от меня?! ​Рен остановился, его взгляд был абсолютно пустым и безжалостным. ​— Моя цель? — тихо, с обжигающим холодом произнёс Рен. — Я хочу уничтожить твоего отца. Стереть Люмена и его фальшивое величие с лица земли. А ты… идеальная приманка. Если, конечно, этот эгоистичный ублюдок вообще придёт ради тебя. ​Хикари на секунду застыла от шока, но тут же её лицо исказила горькая, отчаянная усмешка. ​— Приманка?.. — прерывисто вздохнула она, сжимая кулаки так, что ногти вонзились в ладони. — Вы напали на лагерь ради этого?! ​— Не только, — Рен медленно двинулся на неё, и воздух вокруг его шагов преломлялся от жара лазерных нитей. — Наслаждайся последними минутами со своими друзьями. Мы уйдём отсюда не с пустыми руками. Мы заберём то, что принадлежит нам. Того парня... твоего бешеного блондинистого друга из торгового центра. ​Сердце Хикари пропустило удар. В голове мгновенно вспыхнул образ Бакуго. Страх за Кацуки в один миг перевесил её собственный ужас перед Реном. Животный страх сменился яростью. ​— Бакуго?! — закричала она, подаваясь вперёд. — Зачем… зачем он вам нужен?! Что вы задумали?! ​— Разве не видно? — Рен остановился в паре шагов. — В его глазах горит та же первобытная ярость, что и в наших. Его характер, его ненависть к слабакам, его причуда… У него есть абсолютно всё, чтобы отбросить этот дебильный геройский бред и присоединиться к Лиге Злодеев как один из нас. Он станет великим злодеем. ​Хикари упрямо усмехнулась, глядя прямо в его янтарные глаза. В сиянии её жемчужной причуды её лицо казалось невероятно решительным. ​— Вы… вы вообще его не знаете! Вы с остальными только зря теряете своё время, Рен! Кацуки скорее взорвёт вас всех к чёртовой матери и будет драться до последнего вздоха, чем примет ваше паршивое предложение! Он никогда не станет злодеем! — Это уже не мои проблемы, Киношита, — глаза Рена опасно сузились. — Согласится он или сдохнет в наших подвалах — мне плевать. Моя цель иная. И моё время общения с тобой истекло. ​В ту же секунду Рен совершил резкое, неуловимое глазом движение, выбрасывая руку вперёд. Какой быстрый! Скорость злодея была колоссальной, она едва успевала следить за его силуэтом. Из его пальцев со свистом вырвались неоново-фиолетовые лазерные нити. Хикари мгновенно вскинула руки, выставляя перед собой плотный, сияющий щит. Это было единственное, что могло защитить её на такой дистанции. ​Когда причуда Рена ударила в её защиту, Хикари задохнулась от ужаса. Это был не взрыв и не грубое разрушение, от которого всё трескается и рассыпается кусками. Это был фотонный распад — высокочастотное излучение колоссальной температуры. Щит Хикари начал прямо на глазах буквально испаряться, превращаясь в светящуюся серую пыль. Моя причуда… он уничтожает сам свет?! Из чего сделана его сила?! Огромное напряжение передалось её телу, колени девушки подогнулись, а изо рта вырвался хрип. ​Понимая, что щит долго не продержится, Хикари резко разорвала дистанцию. Нужно атаковать издалека, нельзя подпускать его близко! Она вскинула пальцы, и выпустила в злодея целую серию искр-пуль. Множество концентрированных, высокоскоростных световых снарядов устремились в Рена. ​Рен даже не шелохнулся. Взмахом руки он создал перед собой тончайшую сеть из фиолетовых нитей, которая мгновенно аннигилировала её искры-пули, превращая их в безобидное облако пепла. Рен рванулся вперёд, двигаясь с пугающей скоростью. Фиолетовые нити его причуды безжалостно резали воздух, задевая одежду Хикари и оставляя на её плечах и руках чистые, мгновенно прижжённые лазерные разрезы. Девушка закричала от обжигающей боли, её щиты разбивались один за другим. Она отлетела назад, пропахав ногами землю, но тут же создала из света кулак, пытаясь контратаковать. ​Рен не увернулся. Он просто перехватил её запястье. В месте касания его лазерных нитей рукав её одежды мгновенно превратилась в пепел, оставив на коже ожог. Он с силой швырнул её об скалу. Удар выбил дух, но Рен не дал ей упасть — он рывком притянул её к себе, впечатывая в камень. ​— Посмотри на себя, — его пальцы сомкнулись на её горле, перекрывая доступ воздуха. Лицо злодея было в дюймах от её лица, а глаза горели презрением. — Идеальная героиня. Хрупкая. Испуганная. Твой отец гордился бы, видя, как его «великое творение» скулит под рукой злодея. Ты слаба, Киношита. ​Хикари задыхалась, её вены на шее вздулись, она хваталась за его запястья, пытаясь оттолкнуть его, но руки были словно в капкане. ​— Ты строишь стены из света, чтобы спрятаться от правды, — он чуть сильнее сдавил горло, и Хикари выгнулась от боли. — Твой свет — это ложь. Ты не герой. Ты просто удобная мишень, чтобы показать всему миру, что даже Люмен не может защитить самое дорогое. Он разжал пальцы и с силой отбросил её на землю, а затем наотмашь ударил ногой в бок. Хикари вскрикнула, кашляя и сплёвывая кровь на траву. Всё её тело ныло, лицо было в ссадинах и грязи, а вид был абсолютно избитым и беспомощным. Хикари видела, как он наслаждается её мучениями. Он методично наносил удары — не в полную силу, чтобы не убить сразу, а чтобы сломать волю. Удар в живот согнул её пополам, очередной лазерный росчерк на плече оставил глубокий ожог. Она падала, поднималась, снова падала, но её глаза… в них по-прежнему горел тот самый упрямый свет. ​Я… я не могу проиграть. Не здесь. Они пришли за Кацуки. Если я сдамся, они заберут его… — эта мысль жгучим пламенем отозвалась в её груди. Страх за Бакуго вытеснил всю боль в израненном теле. Она должна была пойти на риск. На обман.

***

Pov Бакуго

Как же меня всё это бесит. Этот ублюдок с огромным веером, который звал себя Лунным Опахом, прыгал между деревьями и безостановочно нёс какой-то бред про эстетику. Каждый раз, когда я заносил руку, чтобы выжечь его к чертям собачьим, этот Половинчатый орал мне под ухо, что здесь нельзя устраивать масштабные взрывы. Чёртов хвойный лес. Сухая трава. Один мощный залп — и всё вокруг превратится в огненный ад, который сожрёт и нас, и остальных. Приходилось сдерживаться, атаковать мелкими, точечными хлопками, и от этой вынужденной слабости внутри всё просто закипало от ярости. Мы с Двумордым едва успевали уворачиваться от его ветряных лезвий, как вдруг земля под ногами заходила ходуном. Деревья начали трещать и разлетаться в щепки, будто по лесу мчался поезд. Из темноты чащи вылетела колоссальная, беснующаяся чёрная масса. Тёмная Тень Токоями полностью потеряла контроль, круша всё на своём пути. А прямо под ней, уворачиваясь от её гигантских когтей, бежал Шоджи, таща на своей спине этого чёртова раненого Деку. Максимально убогий, избитый вид. Живого места на нём не было. Когда нам наконец удалось раздавить этого фазана в маске и вернуть Токоями в норму, эти придурки еле дыша начали мямлить что-то несусветное. — Каччан… — хрипел Мидория, едва удерживаясь на ногах. — Цель злодеев… это ты! Тебя нужно защитить! В лагере приказ… мы должны увести тебя! Что?! Защитить меня? — С какого перепугу мне нужна ваша защита, куски идиотов?! Я вам что, девчонка немощная?! Пускай только сунутся, я из каждого потроха выпущу! Я орал, чтобы заглушить этот дурацкий, липкий шум в собственной голове. Они не понимали. Никто из них не понимал. В лагере было полно злодеев. И пока эти придурки твердили, что охота идёт за мной, внутри у меня всё резко сжалось от совсем другой, удушающей тревоги. Торговый центр. В памяти мгновенно вспыхнуло лицо Хикари — заплаканное, бледное, когда она дрожала у меня на груди после встречи с тем ублюдком. С тем, кто пообещал вернуться за ней. Если эта паршивая Лига Злодеев устроила здесь полномасштабную бойню, то… что, если этот ублюдок тоже здесь? Прямо сейчас, в этой непроглядной фиолетовой дымке? Что, если он нашёл её в этой глуши, пока я тратил время на долбаного злодея с веером? Что, если она сейчас одна, в темноте, задыхается от страха и борется с этой тварью, пока её свет разбивается вдребезги? От одной только мысли об этом по коже продрал ледяной пот, а сердце заколотилось в грудную клетку с такой силой, будто готово было пробить рёбра. Защищать меня? Да мне плевать на себя! — Эй, Деку! — мой голос прозвучал куда более хрипло и натянуто, чем я хотел. Я изо всех сил старался скрыть эту долбаную панику, от которой сводило челюсть. — Ты… ты видел Искристую по пути сюда?! Где она?! Мидория замер, хлопая глазами, явно не ожидая такого вопроса посреди хаоса. — Х-Хикари?.. — выдавил он, тяжело сглатывая. — Нет… Каччан, мы бежали с другой стороны склона через газ. Я не видел её. Чёрт. Чёрт! ЧЁРТ! Я развернулся к тёмному лесу. Внутри всё просто выло от страха за эту глупую, упрямую девчонку. Где она? Куда её унесло? Только попробуй сдаться, слышишь, Искристая? Только попробуй позволить ему коснуться тебя. Я найду тебя. Я сейчас же переверну этот чёртов лес вверх дном, но найду тебя.

***

​Хикари сделала вид, что окончательно обессилела. Она тяжело, прерывисто задышала, уронив голову на траву и слабо приподняв левую руку, словно собираясь выпустить очередную, заведомо слабую искру-пулю. ​Рен лениво шагнул к ней, его лицо на секунду застыло, а затем… его губы расползлись в широкой, дикой, по-настоящему безумной улыбке. Из груди злодея вырвался хриплый смех. — Неужели это всё, на что способна кукла Люмена? Давай, покажи мне всю свою силу, не заставляй меня скучать! ​Он наклонился, протягивая руку, чтобы снова схватить её за воротник, уверенный в своей полной победе. Сейчас! ​Вместо слабой искры из пальцев, она резко, в один ураганный рывок вложила всю оставшуюся энергию в правую руку. Вся её жемчужная причуда сконцентрировалась в одной точке. Поймав его на противоходе и абсолютно дезориентировав ложной атакой, Хикари с яростным криком вскинулась с земли и нанесла сокрушительный удар сияющим кулаком прямо в челюсть Рена! ​Бабах! ​Концентрированный световой взрыв колоссальной мощности громыхнул на поляне. Рена с дикой силой отбросило назад на добрых десяток метров, его идеальный блок был полностью разбит, а с головы окончательно слетел капюшон, обнажая мёртвенно-белые шрамы. Он тяжело затормозил сапогами по земле, оставляя глубокие борозды. ​Хикари тяжело дышала, стояв на одном колене, её кулак всё ещё дымился жемчужными искрами. Она смогла. Она обманула его и ударила. ​— А-ха-ха… Надо же! — отчеканил Рен, и его глаза бешено сверкнули. — А она оказывается хоть что-то умеет! Пресса не соврала, в тебе есть зубы. Вот теперь это становится действительно интересно, героиня! Покажи мне всю свою мощь! На его лице проступило дикое, сумасшедшее восхищение, он собирался броситься на неё с новой, утроенной яростью, но… — Хикари! — пронзительный, полный неподдельного ужаса девичий крик разорвал ночную тишину лесной поляны. Из-за густых зарослей, тяжело дыша и спотыкаясь, выбежали Урарака и Асуи. Их глаза испуганно округлились, когда они увидели масштаб разрушений: выжженную причудой фотонного распада землю, превращённые в серый пепел валуны и избитую, окровавленную Хикари. Фиолетовые искры на руках Рена опасно дрогнули. По его лицу, по тому, как резко сузились его глаза и как сильно сжались челюсти, было отчётливо видно, насколько сильно он раздражён. — Как жаль… — Рен холодно и с глубоким презрением посмотрел на прибежавших девушек, а затем перевёл тяжёлый, пронзительный взгляд на Хикари. На его губах снова появилась зловещая, тихая усмешка. — Нас прервали. Впрочем, тебе всё равно полезно пожить подольше. Ведь ты ещё так многого не знаешь о своей дорогой семье, Киношита. Хикари, едва стоявшая на ногах от истощения, вздрогнула. Сердце бешено заколотилось от этого леденящего душу намёка. — О чём… о чём ты говоришь?! — сквозь боль и подступающие слёзы выкрикнула она, делая отчаянный шаг вперёд. — Почему вообще ты в курсе о моей семье?! Откуда ты знаешь моего отца?! Отвечай! Но Рен не ответил. Он отступил на шаг назад, и фиолетовый туман из леса мгновенно окутал его высокую фигуру. Секунда — и злодей исчез, оставив после себя лишь горсть серого пепла, уносимого ветром, и шквал пугающих вопросов в голове Хикари. Как только гнёт его ужасающей ауры спал, силы окончательно покинули девушку. Ноги Хикари подкосились, и она с глухим стоном упала коленями на сырую землю. Всё её тело пронзила адская боль от ожогов и ушибов, она тяжело, судорожно дышала, хватаясь рукой за израненное плечо. — Хикари! — Очако первой рванулась к ней, падая на колени рядом. Её руки задрожали, не зная, как подступиться к раненой подруге. — Боже мой… Что он с тобой сделал?! Ты вся в крови! — Хикари-чан, ква, как ты? Можешь говорить? — взволнованно спросила Тсую, присаживаясь с другой стороны и внимательно осматривая её раны. Хикари прерывисто вздохнула, зажмурившись от подступающей тошноты, и слабо кивнула. Жемчужные искры её причуды окончательно угасли на бледной коже. — Я… я в порядке. Мне просто нужно немного успокоиться, — прохрипела она, пытаясь выровнять дыхание, хотя внутри всё дрожало от пережитого ужаса и слов Рена. Она из последних сил указала дрожащей рукой в сторону широкого валуна. — Там Джиро… Скорее. Она надышалась газом и упала без сознания. Тсую мгновенно поднялась и быстрыми шагами направилась к указанному месту. Очако же осталась сидеть рядом с Хикари. Девушка бережно, стараясь не причинить боли, придержала подругу за руку и начала ласково, успокаивающе поглаживать её по спине. — Всё хорошо, Хикари-тян, всё позади… Дыши, — тихо шептала Урарака, хотя её собственный голос дрожал от страха. Затем Очако аккуратно подставила плечо и помогла Хикари подняться на ноги. Израненная девушка покачнулась, опираясь на подругу. В этот момент из-за валуна показалась Тсую, удерживая обмякшую Кьёку. — Она просто без сознания, — подтвердила Асуи, проверяя пульс Джиро. — Пульс слабый, но стабильный. Едкий туман сюда не добрался. Нам нужно как можно скорее увести её назад, к главному корпусу. — Нет… это опасно, — покачала головой Хикари, и в её глазах вспыхнула дикая, паническая тревога. Мысли путались, но одна из них жгла сознание сильнее всего. — Злодеев слишком много. Они повсюду в лесу. — Да, Хикари права, — Очако помрачнела, крепче сжимая её руку. — Мы только что сами встретились с одной злодейкой в лесу… Такая сумасшедшая с ножами. Она была пугающе сильной, но вела себя так, будто просто игралась с нами, выпытывая информацию.

«Мы уйдём отсюда не с пустыми руками. Мы заберём того парня… твоего бешеного блондинистого друга».

— Очако… Тсую… — голос Хикари сорвался на шёпот, полный удушающего страха. Она повернулась к девочкам, и её лицо было бледнее смерти. — Их цель — не лагерь. И не мы. Их главная цель… Кацуки. Урарака и Асуи испуганно переглянулись. — Бакуго?! — округлила глаза Тсую. — Да… Рен... тот злодей сказал, что они пришли за ним. Лига хочет забрать его к себе, — из глаз Хикари не выдержав хлынули слёзы, смешиваясь с грязью и кровью на щеках. Страх за Бакуго сейчас полностью парализовал её собственную боль. — Надеюсь… Господи, я так надеюсь, что он в безопасности. Нам нужно найти его… Срочно! — Куда ты пойдёшь?! Посмотри на себя! — Очако испуганно перехватила Хикари за плечи, не позволяя ей сделать и шагу в сторону тёмной чащи. — С такими ранами ты и сотни метров не пройдёшь! Тебе самой сейчас нужна срочная помощь, Хикари-тян! — Но Кацуки... — Хикари-чан, ква, Очако-чан права, — мягко, но настойчиво вмешалась Тсую, крепче перехватывая бесчувственную Джиро. — Наверняка Бакуго в полной безопасности, и ребята из класса уже подобрали его. Он ведь пошёл на испытание в паре с Тодороки. Они оба невероятно сильны. Злодеям так просто с ними не справиться. Очако и Тсую на мгновение переглянулись, и в их глазах промелькнуло молчаливое удивление. Хикари стояла перед ними едва живая: одежда чуть изорвана лазерными нитями Рена, кожа покрыта болезненными ожогами, лицо в грязи и ссадинах, а руки крупно дрожат от истощения. Но она словно совсем не замечала собственной боли. Вся её пугающая, отчаянная тревога была направлена только на одного человека. Она беспокоилась о Бакуго в сотни раз сильнее, чем о себе. Внезапно со стороны густых зарослей послышался тяжёлый, торопливый хруст веток и быстрые шаги нескольких человек. Девочки инстинктивно подобрались, а Хикари, переборов слабость, выставила вперёд дрожащую руку, готовую защищаться. Из темноты леса на поляну тяжело выбежали Тодороки и Шоджи, на спине которого, крепко держась изломанными руками, сидел избитый, покрытый шрамами Мидория. — Ребята! — выдохнул Изуку, его глаза расширились, когда он встретился взглядом с одноклассницами. Но стоило ему перевести взгляд чуть в сторону, как его лицо исказилось от ужаса. — Хикари?! Боже, как вы?.. Что случилось?! — Хикари… — Шото нахмурился, его голос прозвучал глухо и напряжённо. — Ты столкнулась со злодеем? Это он тебя так? Хикари слабо, едва заметно кивнула, игнорируя вопросы о своём состоянии. Шагнув навстречу мальчикам, она вцепилась взглядом в Мидорию и Тодороки. Сердце в груди совершило безумный кувырок, предчувствуя неладное. — Вы… вы не видели Кацуки?! — её голос сорвался на хриплый, отчаянный крик. — Где Бакуго?! Нам нужно найти его, злодеи пришли за ним! Мидория непонимающе моргнул, а на его окровавленном лице отразилось полное замешательство. — Что?.. Хикари, успокойся, он же здесь! Мы только что отбили атаку и сейчас сопровождаем его в лагерь. Наша главная задача — защитить Каччана, поэтому мы… — Но его ведь нет с вами, — спокойный, но внезапно похолодевший голос Тсую заставил всех замереть. Мидория осёкся на полуслове. Его фразу будто обрубили топором. — Чего?.. О чём вы говорите? Он же шёл прямо за нами… Изувеченный Деку судорожно обернулся через плечо Шоджи. Тодороки резко развернулся всем телом назад, вглядываясь в чернеющую пустоту лесной тропы, откуда они только что прибежали. Там никого не было. Только лениво клубящийся фиолетовый туман и глухая, мёртвая тишина ночного леса. Бакуго Кацуки исчез. Хикари медленно перевела взгляд в ту сторону, куда смотрели мальчики. Пустота. Тёмные, безмолвные силуэты деревьев. Никаких взрывов, никакого яростного крика, к которому она так привыкла. Никого. Воздух в лёгких Хикари застрял раскалённым комком. Внутри неё будто что-то с треском оборвалось, оставляя после себя звенящую, леденящую пустоту. Всё тело разом обмякло, и если бы не державшая её Урарака, Хикари снова рухнула бы на колени. Мир вокруг завертелся перед глазами, а в ушах зашумело так сильно, что голоса испуганно вскрикнувшего Изуку и скомандовавшего что-то Тодороки показались далёким, глухим эхом. — Как… как так произошло?.. — тихо, почти беззвучно прошептала Хикари. Слова Рена о том, что они уйдут не с пустыми руками, наконец обрели свой страшный смысл. Она опоздала. Она не смогла его защитить. — Его что… похитили? Фиолетовый туман продолжал медленно наплывать на поляну, сгущая ночную тьму, которая в это мгновение навсегда разделила их лагерь на «до» и «после».