Глава 39
12 июня 2026 г., 08:39
Ночной воздух у ворот больницы казался свинцовым. В свете фонарей силуэты Тодороки и Киришимы выглядели неестественно неподвижными. Они ждали уже около получаса, почти не разговаривая, погружённые каждый в свои невесёлые мысли.
Шото, пряча руки в карманах брюк, краем глаза наблюдал за другом. Киришима выглядел непривычно поникшим — его вечная боевая энергия словно испарилась, оставив лишь тяжёлую, давящую усталость.
— Значит… она не придёт? — негромко нарушил тишину Тодороки, даже не поворачивая головы.
Киришима горько усмехнулся, глядя куда-то под ноги, на серый асфальт.
— Да. Она так и сказала.
— Понятно, — Шото едва заметно кивнул. — Из наших остаётся Мидория, и скоро должна подойти Яойорозу.
— Ага…
Эйджиро замолчал, но его пальцы судорожно сжались в кулаки. Он то и дело переминался с ноги на ногу, словно его изнутри разрывало от невысказанных слов. Тодороки сразу это заметил.
— Ты всё ещё думаешь об её отказе? — прямо спросил Шото, повернувшись к красноволосому парню.
Киришима тяжело вздохнул, и в этом звуке было столько непривычной для него тоски, что Тодороки невольно нахмурился.
— Если честно… я просто не ожидал такого поворота, — грустно ответил Эйджиро, качнув головой. — Да, знаю, я поступил эгоистично и подло, когда пришёл к ней в палату и начал давить. Мы все на взводе. Но всё же… У неё в тот момент был такой взгляд, Тодороки. Словно из неё всю жизнь выкачали.
Шото на секунду прикрыл глаза, вспоминая Хикари, её причуду, её слёзы и ту колоссальную ответственность, которую на неё вечно перекладывали взрослые.
— Не думай, что Хикари всё равно, — тихо, но твёрдо произнёс Шото. — Как раз наоборот. Из всех нас она переживает едва ли не больше Мидории.
Киришима удивлённо вскинул голову и посмотрел на него. В его глазах промелькнуло мимолётное чувство вины.
— Да… я не отрицаю, — Эйджиро отвёл взгляд в сторону, потирая шею. — Я старался не показывать этого там, в её палате. Но внутри, сразу после её отказа, во мне шевельнулась дурацкая, злая мысль: «Неужели ей плевать на Бакуго?».
А ведь она… ну, Шото и сам наверняка понимает, — тоскливо подумал Киришима, вспоминая, какими взглядами обменивались эти двое в академии. — Она ведь чертовски нравится Кацуки. И я был уверен, что это взаимно. Неужели я так ошибался?
Тодороки слегка смягчился. Он сделал шаг ближе к другу и спокойно продолжил:
— Лично я рад, что она тогда отказалась.
— О чём ты? — Киришима непонимающе уставился на Шото.
— Злодей Рен. Ты ведь сам видел в каком она состоянии? Это всё его рук дело. Он нацелился лично на Хикари, — серьёзно объяснил Тодороки. — Если он заметит нас у логова, если поймёт, что она снова полезла в пекло… я думаю... на этот раз он от неё не отстанет.
Шото сделал короткую паузу, и на его лице появилась едва заметная, тёплая улыбка.
— И к тому же… Бакуго никогда бы не простил нам, если бы мы подвергли её опасности. Он бы из кожи вон вылез, лишь бы оградить её от этого.
Киришима замер. Его удивлённый взгляд опустился в землю. Слова Шото попали в самую цель, разбивая остатки его глупой обиды.
— Точно… — едва слышно прошептал Эйджиро. — Какой же я ужасный друг. Я и правда думал только о собственном бессилии. Эгоист.
Не успел Тодороки и слова сказать, как Киришима с размаху, наотмашь, ударил себя ладонями по лицу. Хлёсткий, громкий хлопок эхом разнёсся по пустой улице.
Шото от неожиданности вздрогнул и отступил на полшага.
— Ты чего?!
— Как я мог быть таким тупицей?! — уже в голос крикнул Киришима, зажмурившись от злости на самого себя. — Как я вообще мог не подумать о её чувствах?! Ей же больнее всех было говорить это «нет»! Вот вернёмся — я расшибусь, но извинюсь перед ней на коленях!
— Киришима, тише, мы возле больницы… — начал было Тодороки, но осёкся.
Взгляд Шото скользнул за спину друга, в темноту парковой аллеи, ведущей к воротам. Его глаза удивлённо расширились.
— Это же…
— Ребята! — звонкий, сорванный от быстрого бега голос разрезал ночную прохладу.
Киришима, не веря собственным ушам, резко развернулся всем корпусом. Его сердце пропустило удар.
— Хикари?!
Девушка стремительно приближалась к ним. На ней была свободная одежда, волосы растрепались от ветра, а дыхание было тяжёлым и прерывистым. Добежав до парней, она резко остановилась, едва не потеряв равновесие, и упёрлась ладонями в колени. Её плечи судорожно вздымались, пока она пыталась набрать в лёгкие побольше воздуха. Эйджиро и Шото смотрели на неё как на привидение, не смея нарушить тишину.
Наконец Хикари выпрямилась. В её глазах больше не было той обречённости и пустоты, что пугали Киришиму пару часов назад. В них снова горел тот самый, чистый и упрямый свет.
— Я… я долго думала над вашим предложением, — выдохнула она, глядя прямо на парней. На её губах заиграла слабая, но абсолютно искренняя и решительная улыбка. — И я согласна. Я пойду с вами. Давайте спасём Кацуки!
Киришима так и остался стоять с открытым ртом, чувствуя, как внутри горячей волной разливается бешеное облегчение и восторг.
Тодороки смотрел на Хикари несколько секунд, словно оценивая её решимость, а затем тихо, с облегчением выдохнул. На его лице появилась мягкая, уверенная улыбка.
— Впрочем… этого стоило ожидать, — негромко произнёс Шото.
Киришима всё ещё смотрел на неё во все глаза, переводя взгляд то на девушку, то на тёмные окна больничного корпуса за своей спиной.
— Хикари… — Эйджиро недоумённо почесал затылок, оборачиваясь в сторону больницы, а затем снова посмотрел на неё. — Погоди, а как это?.. Почему ты прибежала с другой стороны? Твоя же палата в том крыле.
Хикари неловко посмеялась, пряча руки за спину и переводя взгляд с одного парня на другого.
— Ну… у меня были кое-какие дела, — уклончиво ответила она. — Так что я уже официально выписалась. Как-то так.
Тодороки внимательно осмотрел её с ног до головы. Его беспокоил её бледный вид после недавнего тяжёлого боя.
— Как твоё состояние? — прямо спросил Шото.
— На удивление, немного лучше, — Хикари слабо улыбнулась, стараясь подбодрить друзей. — Хотя, если честно, всё тело до сих пор ноет. Но двигаться я могу, так что переживать совершенно не о чем.
Она огляделась по сторонам, заметив, что у ворот стоят только они втроём.
— А Изуку? Он придёт?
— Да, скоро должен подойти. Наверное, — ответил Тодороки.
Словно в подтверждение его слов, из темноты улицы показался знакомый силуэт. Мидория шёл быстрым шагом, низко опустив голову, но как только заметил ребят, его зелёные глаза удивлённо округлились.
— Хикари! — Изуку подбежал к ним. — Ты… ты тоже пойдёшь с нами?!
— Да, — тепло улыбнулась девушка, уверенно кивнув. — Вместе нам будет гораздо легче и быстрее. Мы обязательно справимся!
Мидория на секунду замялся, его взгляд скользнул по её уставшему лицу.
— Как твоё состояние? Тебе точно можно идти?
— Всё в порядке, — повторила Хикари то же, что только что говорила Тодороки. — Немного побаливает всё, но это ерунда. А ты сам как? Что врачи говорят?
При этом вопросе Изуку резко отвёл взгляд в сторону. На его лице промелькнуло тяжёлое, давящее выражение — было видно, что слова доктора о его израненных руках оказались пугающими. Однако он быстро взял себя в руки, снова повернулся к Хикари и попытался улыбнуться.
— Всё хорошо! Врачи сказали, что всё быстро заживёт. Не волнуйся.
Хикари понимающе промолчала, решив не давить на него, и сразу перешла к делу:
— Так какой у нас план?
— Сейчас должна прийти Яойорозу и дать свой окончательный ответ, — ответил Тодороки.
— Значит, она всё ещё не уверена? — Хикари обеспокоенно нахмурилась.
— Да, она немного волнуется. Всё-таки это огромный риск для всех нас, — со вздохом кивнул Киришима.
— Ну, волнению делу не поможешь, — спокойно констатировал Шото, сохраняя хладнокровие. — Нам в любом случае нужно её дождаться.
— О, а вот и Момо! — вдруг воскликнула Хикари, указывая вглубь улицы.
Ребята тут же разом повернулись в ту сторону. По тротуару к ним шла Яойорозу. Хикари сразу заметила, насколько сильно натянуты её плечи — она была бледной, напряжённой и явно очень сильно волновалась. Момо крепко сжимала лямку своей сумки, словно искала в этом опору.
Когда она подошла к группе, Тодороки сразу задал главный вопрос:
— Яойорозу, так каков твой ответ? Ты с нами?
Момо перевела полный тревоги взгляд на ребят, задержавшись на Хикари, словно не веря, что и она здесь. Она тяжело вздохнула, приоткрыла рот, собираясь с духом:
— Я…
— Стойте! — внезапно разрезал ночную тишину резкий, громкий и до боли знакомый голос со стороны дороги.
Все разом вздрогнули и повернулись на звук. Иида шёл к ним быстрыми, рваными шагами, и в тусклом свете фонарей было видно, как дрожат его плотно сжатые кулаки. На его лице застыла смесь ярости, глубокой обиды и глухого, разрывающего изнутри отчаяния.
Ребята замерли. Напряжение между ними мгновенно подскочило до предела.
— Иида… — тихо выдохнул Мидория.
Тенья остановился прямо перед группой. Его взгляд, тяжёлый и горящий, медленно переводился с одного лица на другое, пока наконец не остановился на троих из них.
— Почему?.. — голос Ииды дрожал, но звучал до боли громко в ночной тишине. — Как так вышло? Почему среди всех… именно вы?
Он в упор посмотрел на Тодороки, затем на Хикари и, наконец, остановился на Мидории.
— Я… я до сих пор благодарен вам, — сдерживая подступающий к горлу ком, произнёс Иида. — Благодарен за то, что тогда, в Хосю, вы вправили мне мозги. Когда я, ослеплённый местью, ослушался всех правил и бросился на Пятно… вы пошли за мной. Вы вытащили меня из той бездны. Но как так вышло, что теперь вы трое делаете то, от чего отговаривали меня именно вы?!
Он сделал шаг вперёд, и в его глазах блеснули слёзы.
— Почему вы собираетесь в точности повторить мои ошибки?! Это… это уже слишком!
Хикари не выдержала этого взгляда и резко отвела глаза в сторону, уставившись в землю. Сердце болезненно сжалось от стыда. Ей было невыносимо видеть Ииду таким. Он ведь не просто злился — он безумно, до паники переживал за них.
Киришима, совершенно не понимая, о чём идёт речь, недоумённо нахмурился и подался вперёд:
— Погоди, Иида, о чём это ты?
Но не успел он договорить, как Тодороки молча положил руку ему на плечо. Шото чуть заметно покачал головой, призывая Эйджиро не вмешиваться. Это был разговор тех, кто прошёл через ад на той узкой улочке.
Хикари сделала глубокий вдох, заставляя себя снова посмотреть на старосту. Её голос прозвучал тихо, умоляюще:
— Иида… прости нас. Пожалуйста, прости. Но мы не можем просто сидеть сложа руки и ничего не делать! Вдруг… вдруг злодеи прямо сейчас мучают Кацуки? Мы не можем бросить его там!
— А почему вы так уверены, что сможете помочь?! — в отчаянии выкрикнул Иида, и этот крик сорвался на хрип. — Что вы вообще сможете сделать?! Вы думаете, что спасёте его? Там будет множество сильнейших злодеев, и наверняка их главарь! Тот самый, который едва не уничтожил Всемогущего во время нападения на USJ! Что вы, кучка подростков, сделаете против них?! Вас просто убьют!
Он резко повернулся к Хикари, и его голос дрогнул от подступающих слёз.
— И разве… разве не ты сама говорила мне тогда, что мы больше не допустим такую ошибку?! Разве не ты твердила, что ошибка — это часть пути, но нельзя упрямо бежать навстречу гибели?!
Хикари словно ударили под дых. Она судорожно сглотнула и промолчала, не в силах выдавить ни слова. Он прав. Он абсолютно, во всём прав… Но даже понимая это, она знала, что не сможет остаться. Позади была плачущая Мицуки, впереди был Бакуго, и её собственная клятва матери перевешивала любой здравый смысл.
Иида, тяжело дыша, обвёл их всех диким взглядом.
— UA и так сейчас в плачевном состоянии после этого нападения! Общественность уничтожает академию! Скажите… кто, по-вашему, несёт ответственность за ваши жизни, если вы пострадаете?! Кто будет отвечать за это?!
Мидория, который до этого стоял бледный как полотно, вдруг зажмурился, решительно сжал кулаки и сделал шаг вперёд, загораживая собой Хикари.
— Нет, Иида, всё не так! — твёрдо крикнул Изуку. — Мы не собираемся нарушать правила! Мы не будем драться, мы просто…
Звук глухого удара разорвал воздух. Иида, не сдержав захлестнувших его эмоций, с размаху ударил Мидорию кулаком по лицу. Голова Изуку резко дёрнулась в сторону, и он отлетел назад, едва удержавшись на ногах.
Все присутствующие разом вздрогнули. Момо в ужасе прижала ладони к губам, а Киришима оцепенел.
— Изуку! — Хикари вскрикнула от испуга и тут же подбежала к Мидории, подхватывая его за плечи, чтобы он не упал.
Она резко развернулась к старосте, и в её глазах вспыхнула яростная, защищающая искра.
— Иида! Что ты творишь?! — закричала она, загораживая собой пошатывающегося друга. — Он только что выписался из больницы! Он едва на ногах стоит, его тело изранено, а ты… ты ударяешь его?!
— Думаете, мне не жаль?! — во весь голос крикнул в ответ Иида, и из его глаз наконец хлынули слёзы, которые он так долго сдерживал. — Я ваш староста! Волноваться о своих одноклассниках — это моя прямая обязанность! Но это касается не только Бакуго!
Тенья опустил руки и с непередаваемой болью посмотрел сначала на Мидорию, а затем на Хикари.
— Когда я… когда я увидел вас двоих там, на поляне в лагере… Вся в крови, без сознания, Хикари… И ты, Мидория, со сломанными, чёрными руками… Вы… вы напомнили мне моего брата! — голос Ииды сорвался на отчаянный плач. — Ингениума, который теперь даже встать с кровати не может! Который прикован к постели навсегда! Если вы продолжите в том же духе, если снова бездумно броситесь на врага и оступитесь… вы закончите точно так же, как и он! Вы этого хотите?! Вы хотите разрушить свои жизни?!
Наступила мёртвая, оглушающая тишина. Было слышно только, как тяжело и прерывисто всхлипывает Иида. Этот парень, всегда такой собранный, правильный и строгий, сейчас буквально ломался на их глазах от неподдельного, чистого страха потерять своих друзей.
Тенья сделал два медленных шага вперёд. Его гнев испарился, оставив только серую, удушающую тоску. Он протянул дрожащие руки и тяжело опустил ладони на плечи Мидории, слегка сжав их.
— Неужели… — чуть тише, почти умоляюще прошептал Иида, глядя Изуку прямо в глаза, но при этом смотря и на Хикари. — Неужели вам... плевать на мои чувства по этому поводу?
Хикари медленно опустила взгляд, не в силах больше смотреть на плачущего старосту. Каждое слово Ииды вонзалось в душу. На мгновение повисла давящая тишина.
В этот момент тишину уверенно перерезал спокойный, ровный голос Шото:
— Иида, послушай.
Тенья удивлённо поднял заплаканный взгляд на Тодороки. Шото шагнул вперёд, сохраняя абсолютное хладнокровие, которое сейчас действовало как холодный компресс на рану.
— Мы не собираемся идти туда напролом и устраивать бойню. Это было бы безрассудно и глупо, — твёрдо продолжил Тодороки. — Наша цель — не месть. Наша цель — Бакуго.
Киришима тут же подхватил мысль друга, активно закивав:
— Да! Мы спасём его, но не будем ввязываться в драки со злодеями! Это будет исключительно тайная, скрытная операция. Мы всё продумали. Таким образом, мы, как будущие герои, сможем дать отпор злодеям и вытащить своего человека, вообще не нарушая никаких правил. Никакого насилия, только скрытный манёвр.
Яойорозу, до этого безмолвно сжимавшая лямку сумки, сделала глубокий вдох и тоже подала голос:
— Что касается меня… я приняла решение. Я доверяю Тодороки и Хикари.
Момо посмотрела на Ииду, и в её глазах отразилась вся тяжесть возложенной на неё ответственности:
— Однако я иду с ними не для того, чтобы потакать бунту. Если случится что-то непредвиденное, если ситуация выйдет из-под контроля и они поддадутся эмоциям, я буду там, чтобы немедленно остановить их и вернуть назад.
— Яойорозу… и ты туда же? — обречённо и глухо прошептал Иида, словно у него земля уходила из-под ног.
— Яойорозу! — Киришима радостно и с огромным облегчением посмотрел на подругу, чувствуя, как их маленькая команда обретает реальную силу.
Хикари подняла голову. Её взгляд стал чистым и собранным. Она посмотрела Ииде прямо в глаза. Ей важно было, чтобы он понял: это не минутная прихоть и не глупый подростковый эгоизм.
— Иида, по правде говоря… я ведь отказалась в самом начале, — тихо произнесла она. — Когда Киришима пришёл ко мне, я испугалась. Я думала точно так же, как и ты: может случиться что угодно, нас могут поймать, мы можем сделать только хуже. Рационально ты абсолютно прав. Но… человеческая жизнь не всегда подчиняется сухой логике. Я не могу просто сидеть сложа руки.
Она сделала шаг ближе к Тенье, и её голос окреп:
— Киришима прав в одном: на той поляне я боролась до самого конца. До тех пор, пока моё тело не отказало. И последнее, что я помню перед тем, как отключиться — это лицо Кацуки. Его взгляд. Гордый, сильный парень, который никогда ни у кого не просил помощи, крикнул мне не подходить. Он защищал меня, зная, что его самого утаскивают в ад.
Хикари прижала ладонь к груди, прямо туда, где бешено стучало сердце.
— Я всем сердцем хочу спасти Кацуки, Иида. Это моё осознанное решение. Если мы сейчас отступим, если с ним там что-то случится… я ни за что и никогда себя не прощу. До конца дней я буду жить с мыслью, что у меня был шанс, были верные друзья, был чёткий план — а я просто осталась лежать на больничной койке из-за страха нарушить инструкции. Безопасность важна, но если цена этой безопасности — жизнь нашего товарища, то я выбираю риск.
Иида смотрел на неё, поражённый этой зрелой, выстраданной решимостью. В её словах не было фанатизма — только чистая, твёрдая готовность нести ответственность за свой выбор.
Мидория тоже подал голос. На его лице не было ни капли обиды на старосту, только бесконечная преданность их общему делу.
— Когда Киришима сказал мне в палате, что мои руки ещё могут дотянуться до Каччана… Иида, я просто не смог перестать об этом думать. Думать о том, что хочу спасти его. Я до сих пор чувствую, как искорка надежды бьётся внутри. Я не смогу жить дальше, зная, что даже не попытался протянуть ему руку.
Все ребята — Хикари, Мидория, Тодороки, Киришима и Яойорозу — решительно, в один голос посмотрели на Ииду. Они стояли единой стеной, и разрушить эту стену было уже невозможно.
Тенья долго молчал. Он переводил взгляд с одного решительного лица на другое, видя в их глазах ту самую искру, которую невозможно потушить никакими запретами. Наконец он тяжело, обречённо вздохнул. Напряжение покинуло его плечи, и он поправил очки.
— Видимо… у меня никак не получится вас отговорить, — тихо сказал Иида. Он поднял голову, и его взгляд снова стал строгим, но теперь в нём горела та же решимость. — И раз уж так… тогда возьмите меня с собой. Я ни за что не отпущу вас одних.
Ребята удивлённо и радостно переглянулись. Их команда была полностью в сборе.
***
Pov Бакуго
Темнота. В глазах плыли жирные, липкие пятна, а в ушах стоял такой звон, будто мне прямо у черепушки шарахнули моей же собственной максимальной гаубицей. Я медленно, с трудом разлепил веки. Каждое движение отзывалось тупой, пульсирующей болью в затылке. Воздух вокруг был сырым, затхлым и вонял какой-то плесенью. Сколько я проспал? Час? День? Неделю? Что вообще, блять, происходит? Я попытался пошевелить головой, но шея затекла так, что её свело судорогой. Попытался сделать шаг — хрен там. Мои ноги были намертво привязаны к какому-то тяжёлому стулу. Руки заведены за спину и скованы чем-то леденящим, сука, металлическим и массивным. Кандалы. Специальные блокираторы причуды. Я попытался силой выжать из ладоней хотя бы каплю пота, сжал кулаки до хруста в суставах, но железо на запястьях лишь глухо звякнуло. Никаких искр. Никакого тепла. Ни-че-го. Мою причуду просто задушили. Точно… Меня же похитили. Херня какая-то. В голове начали ворочаться обрывки воспоминаний. Лес. Газ. Тот разукрашенный ублюдок с огромным веером, который нёс бред про эстетику. После того как мы с Двумордым ушатали его, этот придурок Деку начал молоть какую-то несусветную чушь. Твердил, что цель злодеев — это я, что меня нужно защитить, увести… Помню, как я орал на них. Я собирался развернуться и пойти вглубь леса. Мне нужно было найти Искристую. Отыскать эту дуру, пока её не перехватил тот маньяк из торгового центра. А дальше… темнота. Пустота. Я не помню, как меня скрутили. Наверняка эти твари подловили меня со спины, когда я отвлёкся. Я остался один в этом грёбаном сыром подвале. Сколько их там, за дверью? Когда они придут за мной? Где я вообще нахожусь под этим чёртовым небом? В груди, прямо под рёбрами, шевельнулось что-то мерзкое, холодное и удушающее. Страх. Настоящий, животный страх, от которого перехватывало горло. Я, Бакуго Кацуки, сижу здесь, как беспомощная кукла, и ничего не могу сделать. Спасёт ли меня вообще кто-нибудь? Профессионалы? Всемогущий? Или про меня уже все забыли? Чёрт. Как же фигово. Я опустил голову, глядя на грязный бетонный пол. Перед глазами вспыхнула картинка, от которой внутренности завязались в тугой узел. Фиолетовая, пахучая, мерзкая жижа, которая заливалась мне в рот и нос, не давая дышать. Чьи-то чужие, грязные пальцы, намертво вцепившиеся в мою шею. Меня затягивало в портал, я проваливался в ад. И в этот самый момент… чей-то знакомый, сорванный крик долетел сквозь шум ветра. Она звала меня. Хикари… Точно. Блять, как я мог забыть?! Она ведь бежала ко мне. Наперерез всему, спотыкаясь, едва удерживаясь на ногах. Живого места на ней не было: вся избитая, в грязи, в каких-то страшных лазерных ожогах, окровавленная. Я успел крикнуть ей не подходить. Что она могла сделать в той ситуации? Если бы она дотянулась до меня, эта чёртова жижа затянула бы и её тоже. И чёрт знает, что эти твари сделали бы с ней здесь, учитывая, до какого состояния её уже довели в лесу. Чёрт, кто её так отделал?! Если это тот самый мужик из торгового центра, то он меня уже просто заколебал. Какого хрена ему от неё нужно?! Но хуже всего была не её кровь. Хуже всего был её взгляд в ту последнюю секунду, перед тем как портал захлопнулся. Он был таким другим. Не её упрямый, яркий свет, а чистый, первобытный ужас и отчаяние. Она смотрела на меня так, будто у неё прямо из груди вырвали кусок сердца. Неужели она так беспокоилась обо мне? Или это просто я напридумывал хер пойми что? Я со злости до крови прикусил губу, чувствуя во рту солоноватый привкус. — Чёрт… — тихо, хрипло прошептал я в пустоту подвала. Мой голос сорвался. Как она сейчас? Жива вообще? Лежит в больнице под капельницами? Всё ли с ней нормально? Эта неизвестность сжирала меня заживо. Наверняка старик и карга дома тоже с ума сходят, изъедают себя за то, что отпустили меня в этот лагерь. Мать, небось, орёт и плачет одновременно, а отец пытается её успокоить, хотя у самого руки трясутся. Как же паршиво на душе. От собственного бессилия хотелось выть и расшибить лоб о стену. Как долго я буду торчать в этом дерьме? Вдруг где-то наверху, за тяжёлой железной дверью подвала, раздался скрежет замка. Послышался глухой стук, а затем — чёткие, неторопливые шаги. Я мгновенно затих. Всё моё тело напряглось, как натянутая струна. Я уставился в темноту коридора, едва дыша. Судя по звуку шагов, там был только один идиот. Чёрт… в голове сразу закрутилась бешеная мысль. Если он один, может, стоит попытаться рвануть? Подловить его, когда подойдёт ближе, опрокинуться вместе со стулом, вцепиться зубами в глотку, сделать хоть что-то, чтобы сбежать? Но как, блять? Если руки намертво связаны за спиной, а причуда спит? Как же всё это раздражает! От собственного бессилия внутри всё просто полыхало. Тяжёлая железная дверь со скрипом отворилась. В подвал упал тусклый, мёртвенно-жёлтый свет из коридора, и вместе с ним вошёл он. Высокий силуэт в длинном чёрном пальто, полы которого почти волочились по грязному полу. Когда он подошёл ближе, под свет одинокой лампы, я смог разглядеть его лицо. И от этого вида у меня внутри всё похолодело. Длинные, тёмно-каштановые волосы падали ниже лопаток, и в них странно поблёскивали редкие золотистые пряди. Но сука, его лицо… Вся нижняя часть челюсти, скулы и шея были изуродованы. Это была жуткая мешанина из багровых ожогов и мёртвенно-белых, глянцевых шрамов, будто кожу плавили лазером, а потом наживую скрепляли грубыми медицинскими скобами и швами. Его глаза — янтарно-золотые — были абсолютно неподвижные, тяжёлые. В ту же секунду подвал затопила такая ужасающая, липкая и холодная аура, что у меня перехватило дыхание. Этот ублюдок излучал чистую, концентрированную жажду крови. Сила, которая от него исходила, была настолько колоссальной, что все мои мысли о побеге в один миг испарились. Разом захотелось забыть про этот чёртов план. Мой инстинкт вопил на полную громкость: он силён. Нереально силён. Этот чудак остановился в паре шагов от меня, опустил свои жуткие глаза и спокойно, без единой эмоции выдавил: — Очнулся, наконец. Ну и долго же ты спал. Он слегка повёл плечом, будто разминаясь. — Не ожидал, что мой удар пришёлся настолько сильным, что от него можно так долго проспать. Хах. Так значит, это он меня вырубил. Зашёл со спины, тварь. Я ничего не ответил, просто молча буравил его бешеным взглядом, сильнее сжимая кулаки за спиной. — Можешь звать меня Рен, — равнодушно добавил злодей. — Мне плевать, — процедил я сквозь зубы. — Меня это дерьмо вообще не интересует. Рен никак не отреагировал на мою грубость. Ни один мускул не дрогнул на его изуродованном лице. Ему было абсолютно насрать на мою злость. Он лениво повернулся и облокотился спиной о сырую стену, скрестив руки на груди. — Странно, — тихо, со сквозящим обжигающим холодом произнёс он. — Вся Лига видит в тебе потенциал. Считают, что из тебя выйдет отличный злодей. Но я смотрю на тебя сейчас и чувствую только беспомощного, грубого щенка, который дрожит от страха в темноте. Меня будто кипятком обдали. Гордость вспыхнула с такой силой, что я едва не рванулся вместе со стулом. Я зло усмехнулся, скаля зубы. — Чё ты сказал, ублюдок?! Кто тут ещё боится?! Это вы, твари, слишком трусливы, раз заковали меня в это дерьмо! Что, неужели до усрачки боитесь какого-то школьника?! Развяжи мне руки, и я твоё смазливое лицо окончательно в фарш превращу! Рен медленно перевёл взгляд на металлические муфты на моих запястьях. — Эти кандалы — не трусость, Бакуго. Это элементарный здравый смысл, — его голос звучал пугающе монотонно. — Твоя причуда зависит от нитроглицеринового пота. Эти блокираторы сделаны из особого сплава, который не просто сжимает твои руки, а непрерывно охлаждает кожу, блокируя потоотделение и подавляя нервные импульсы к причуде. Оставить тебе причуду было бы глупостью. А Лига не любит глупых ошибок. Мы несколько секунд просто смотрели друг на друга. Его глаза смотрели сквозь меня, словно я был пустым местом. Это бесило меня. — Что вам вообще от меня надо? — спросил я, заставляя голос звучать твёрже. — Ты всё узнаешь от главаря, — отрезал Рен. — Тогда какого хера ты притащился сюда?! — рявкнул я, дёргая цепями. — Просто постоять и повыпендриваться?! Языком почесать? Глаза мозолишь, свали нахрен отсюда! Рен вдруг тихо усмехнулся, и швы на его шее натянулись. — Я просто… обещал ей позаботиться о тебе. Чё?! Я осёкся. Внутри всё резко сжалось. Как же он достал говорить этими блядскими загадками! О ком он, сука, говорит?! Рен чуть наклонил голову вперёд, и его глаза хищно блеснули во тьме подвала. — Ну и как тебе вид твоей подруги? Понравился? Я сначала не понял. Какая подруга? В голове пронёсся хаос, а потом… меня будто громом поразило. Долбаный лагерь. Лес. Поляна. Избитая, окровавленная девчонка в лазерных ожогах, которая бежала к порталу. Он... он сейчас говорит о Хикари. Стоп. Лазерные ожоги… Я перевёл взгляд на шрамы на его шее, а затем вспомнил её бледное, заплаканное лицо в торговом центре, когда она дрожала от ужаса. Получается… это он? Это этот ублюдок всё это время преследовал её?! Это он довёл её до слёз тогда, и это он так жестоко отделал её в лесу?! — Ублюдок… — тихо, с хрипом процедил я. — Так это был ты… Всё это время это был ты! Что тебе, тварь, от неё нужно?! Чего ты к ней прицепился?! Рен ответил спокойно, даже не думая ничего утаивать: — Она станет отличной приманкой. Я удивлённо уставился на него, тяжело дыша. — Приманка?.. — Я хочу стереть Люмена с лица земли, — произнёс Рен, и вокруг его пальцев с сухим треском проскочила едва заметная фиолетовая искра. — Уничтожить его и всё его фальшивое величие. Какого чёрта… Какого, блять, хера Хикари вечно должна страдать из-за своего долбаного папаши?! Почему эта девчонка огребает за грехи этого заносчивого героя номер три?! При чём тут вообще она?! Я заставил себя сделать глубокий вдох. Нужно было успокоиться. Если я буду просто орать, этот мерзавец ничего не скажет. Мне нужно было выведать информацию, понять, какой у него план, чтобы найти лазейку. — Ну так иди и прикончи этого Люмена прямо сейчас в каком-нибудь подворотне, — как можно спокойнее и пренебрежительнее выдавил я. — Какой смысл действовать через неё? Нападать на девчонку — это всё, на что у тебя мозгов хватило? Рен посмотрел на меня, и на его лице вдруг расползлась дикая, безумная, по-настоящему сумасшедшая улыбка. — Так ведь совершенно неинтересно, Бакуго. Я хочу полностью, до основания подавить волю Хикари. Заставить её почувствовать себя абсолютным ничтожеством, слабой и беспомощной девкой, которая никого не способна спасти. К тому же… так просто Люмена не заставить прийти ко мне в лапы. Этот ублюдок слишком печётся о своей геройской репутации перед публикой. Чтобы не упасть в глазах фанатов, он обязательно прибежит, дабы «спасти» свою единственную и ненаглядную дочь. И тогда я уничтожу его у неё на глазах. — Сукин сын… — прорычал я. — Пусть только твоя грязная лапа попробует сделать с ней хоть что-то… Рен лениво оттолкнулся от стены и подошёл ко мне почти вплотную. От его ауры хотелось вжаться в стул, но я упрямо задрал подбородок, глядя прямо в его янтарные глаза. — И что ты сделаешь? — тихо, с глубоким презрением спросил он. — Посмотри на себя. И посмотри на меня. Если я захочу, я убью тебя прямо сейчас, и ты даже пискнуть не успеешь. Разница между нами колоссальна, мальчик. Ты — просто злой ребёнок. Я сжал челюсти до дикой боли. Сука. Тварь. Мразь. Если бы не эти грёбаные кандалы, если бы не этот стул… я бы вмазал ему со всей силы, я бы выжег его глазницы к чертям собачьим! Как же он меня бесил! И как же, сука, раздражало то, что он прав. Я сейчас абсолютно беспомощен. Никчёмный кусок мяса, привязанный к стулу. Я ни себя защитить не могу, ни её. Рен вдруг отвёл от меня взгляд, посмотрев куда-то в потолок, и тихо, словно самому себе, пробормотал: — Интересно… объявится ли Хикари сегодня? Я резко поднял на него взгляд. Сердце пропустило удар и бешено заколотилось в рёбра. — О чём ты, блять, говоришь?! Рен с издевательской ухмылкой опустил на меня глаза. — Есть большая вероятность, что твоя маленькая героиня придёт спасти тебя. Что?.. Спасти? Меня?! В её-то состоянии?! Да она еле дышала, когда я проваливался в портал! Она сейчас должна лежать в больнице под присмотром кучи врачей и видеть десятый сон! Какое, к чёрту, «спасти»?! — Что за бред ты несёшь?! — выкрикнул я, и мой голос против моей воли предательски дрогнул. — Она в больнице! Она не придёт! — Посмотрим, — коротко бросил Рен. Вдруг он замер и приложил пальцы к правому уху. Из крошечного наушника донёсся чей-то тихий, шуршащий, омерзительно пожёванный голос. Я не разобрал слов, но Рен коротко кивнул. — Понял. Он опустил руку и сделал шаг ко мне. Не развязывая моих пут, он схватил стул за спинку и легко, будто я ничего не весил, развернул его в сторону выхода. — Настало время встретиться с главарём, — холодно произнёс Рен, толкая стул вперёд, к дверям. Я ничего не ответил. У меня внутри всё заледенело. Мне было плевать, что со мной сделает этот Шигараки и вся их паршивая Лига. В голове стучала только одна отчаянная, безумная мысль. Пожалуйста, Хикари… только не приходи сюда. Пусть это будет просто чушь этого шрамированного ублюдка. Не смей приходить. Потому что если она действительно сунется сюда в таком состоянии… эта тварь Рен от неё живого места не оставит.***
Вечерняя прохлада легла на территорию больницы, когда шестеро студентов медленно направились к воротам. Напряжение, только что разрывавшее их малую группу, немного спало, уступив место деловитой, пусть и мрачной решимости. Иида шёл чуть позади Мидории. Тенья долго всматривался в спину своего друга, перебирая в голове недавние события, пока наконец не заставил себя сделать глубокий вдох и заговорить. — Мне очень жаль... — глухо, но отчётливо произнёс Иида, заставив ребят остановиться прямо у выхода. Он низко, искренне поклонился, скрывая лицо за стёклами очков. — Зря я тебя ударил... прими мои извинения, Мидория. Изуку испуганно замахал руками, а на его лице мгновенно проступила краска смущения, смешанная с глубоким облегчением. — Всё в порядке! Я на тебя не злюсь, Иида! Правда! — Да брось уже, Иида! — спокойно отозвалась Момо. — Да и звучит неубедительно, раз ты сам собрался идти с нами. Тенья выпрямился. Его лицо снова приняло строгое выражение. Он поправил очки привычным жестом, и его голос зазвучал с непоколебимой твёрдостью старосты: — Я буду сопровождать вас... именно потому, что не согласен с вашим решением. Как только будет хоть намёк на начало драки, я в этот же момент уведу вас оттуда. Поэтому можете называть меня вашим защитником... вашим смотрителем! — Хранитель Иида... — тихо, почти про себя пробормотал Шото. На его лице проскользнула тень лёгкой, едва уловимой иронии. Яойорозу, до этого хранившая молчание, сделала шаг вперёд и встала рядом с Теньей. В её осанке и взгляде читалась точно такая же взрослая, непоколебимая ответственность. — Как и я, — твёрдо произнесла Момо, переводя взгляд на притихших парней. — Эта задача целиком для профи, поэтому наше вмешательство здесь излишне. — Хранительница Яойорозу... — вслед за Тодороки произнесла Хикари. Момо лишь гордо кивнула на эти слова и продолжила, посерьёзнев: — Однако я понимаю, что вас не остановить, поэтому придумала компромиссный план. И лучше вам об этом не забывать. С этими словами Яойорозу уверенно запустила руку в свою сумку и вытащила небольшое прямоугольное устройство с подсвеченным экраном, на котором слабо пульсировала перекрёстная сетка электронных координат. Она подняла прибор, демонстрируя его остальным. — Это приёмник, на который выводится сигнал с датчика, — пояснила Момо, и её палец коснулся корпуса устройства. — Тот самый датчик, который я успела закрепить на одном из злодеев во время их отступления в лагере. Сигнал стабилен. Он указывает точное местоположение их убежища прямо сейчас. Хикари затаила дыхание, глядя на светящийся экран. Внутри неё затрепетала надежда. Кацуки был там, на другом конце этого сигнала, и теперь у них была ниточка, ведущая прямиком к нему.***
Поезд мерно покачивался, унося ребят в сторону ночной Йокогамы. В полупустом вагоне они наконец смогли ненадолго выдохнуть и восстановить силы, наскоро перекусив купленной в дорогу едой. Жевание было безмолвным и механическим — вкус пищи едва воспринимался, уступая место давящим мыслям о том, что ждёт их впереди. Тодороки предупредил ребят, что это их последний шанс одуматься, и сейчас ещё совершенно не поздно отказаться от этой безумной затеи и повернуть назад. Однако в ответ на его слова в вагоне повисла абсолютная тишина. Ни Хикари, ни Мидория, ни Киришима даже не шелохнулись; на лицах старост застыла суровая покорность принятому решению. Несмотря на липкий, пробирающий до костей страх перед неизвестностью и сильнейшими злодеями, каждый из них внутри себя уже переступил черту — отступать никто не собирался. Спустя время состав замедлил ход, и электронное табло бесстрастно оповестило о прибытии в пункт назначения. Ребята вышли на перрон и вскоре оказались на улицах Камино. Это место разительно отличалось от привычных им чистых и светлых кварталов Мусутафу. Район Камино встретил их хаотичным, агрессивным неоновым блеском, зажимающим узкие переулки в тиски высотных зданий. Воздух здесь казался застоявшимся, пропитанным запахами дешёвой уличной еды, сырости и дыма. Повсюду пестрели вывески ночных баров и сомнительных клубов, а толпа на улицах выглядела разношёрстной и недружелюбной. Хикари поёжилась, ближе прижимаясь к друзьям и оглядываясь по сторонам. — Здесь так много народу… Яойорозу согласно кивнула, её взгляд то и дело фиксировался на подозрительных прохожих, шныряющих между тёмными переулками. — Да, и атмосфера, честно говоря, не очень, — Момо крепче сжала в руках приёмник с датчиком. — Нужно быть предельно внимательными. Киришима, вопреки общему напряжению, лишь сильнее сжал кулаки. В его глазах горело упрямое желание поскорее во всём разобраться и вытащить друга. — Значит, эти ублюдки скрываются где-то здесь, — решительно процедил Эйджиро. — Получается так, — Хикари слабо кивнула, сверяясь с направлением, которое показывало устройство Момо. Этого утверждения Киришиме хватило, чтобы окончательно воодушевиться. Он резко прибавил шагу, вырываясь вперёд и увлекая за собой остальных. — Погнали, Яойорозу! Где они там? Веди! — призывно махнул он рукой. — Киришима, может, притормозишь?! — взволнованно крикнула Момо, едва успевая за его широкими шагами. — Мы должны быть гораздо осторожнее! Эйджиро удивлённо обернулся, на секунду замедлив ход. На его лице читалось искреннее непонимание. — Чего? Почему? — он обвёл рукой кишащую людьми улицу. — Здесь ведь очень людно! Мы просто затеряемся среди прохожих, разве нет? — В этом-то и беда, — строго оборвала его Момо. — Злодеи знают наши лица. Нападение на лагерь было спланированным, они прекрасно изучили каждого студента UA. Если кто-то из них или их информаторов заметит нас в этой толпе, операция провалится, даже не начавшись. Изуку, услышав это, резко остановился. Его глаза панически округлились, и он тут же испуганно закрыл лицо обеими руками, пытаясь сжаться и стать как можно незаметнее. — Точно!.. — глухо запричитал Мидория сквозь плотно прижатые ладони. — Мы слишком сильно выделяемся… Мы должны спрятаться! Срочно! — Но если мы будем просто прятаться по тёмным углам, то ничего не найдём, — веско заметил Тенья. — Нам нужно передвигаться по району, чтобы выйти к точным координатам. Капюшоны здесь не помогут. На лицах ребят проступило замешательство, но Момо вдруг воодушевлённо выпрямилась, а её глаза хитро блеснули. — Не переживайте, у меня есть отличная идея на этот счёт! — уверенно заявила Яойорозу, указывая рукой на светящуюся витрину чуть дальше по улице. Магазинчик дешёвой одежды в самом сердце Камино встретил ребят специфическим запахом синтетики и бесконечными рядами вешалок с нарядами. Но если ребята замялись на пороге, чувствуя себя явно не в своей тарелке, то Яойорозу буквально расцвела. Её глаза загорелись неподдельным, почти детским восторгом. Словно стилист на неделе моды, она радостно принялась высматривать наряды, с космической скоростью перебирая вешалки. Хикари даже искренне удивилась такому дикому рвению подруги. Мы точно на секретной миссии по спасению, а не на праздничном шопинге? — О, Хикари-тян, смотри! — Момо с триумфальным видом выудила пышное, усыпанное блёстками платье и короткую юбку. — Тебе обязательно нужно примерить что-то элегантное! Это отлично отвлечёт внимание! Хикари испуганно округлила глаза и замахала руками, делая шаг назад. — Э-элегантное?! Момо, пощади! Мне в этом, если что, от злодеев бегать! Давай лучше что-то в джинсах... Так мне хотя бы передвигаться будет удобнее. Яойорозу разочарованно вздохнула, но спорить не стала и через пару минут выдала компромиссный, убойный вариант «уличной шпаны». Когда ширмы примерочных наконец разъехались, ребята предстали друг перед другом во всей красе. Хикари неловко переступила с ноги на ногу. Момо подобрала ей огромную, чертовски потёртую кожаную куртку-косуху, которая была ей великовата размера на два и забавно спадала с плеч. Под ней красовалась свободная чёрная футболка с агрессивным принтом какой-то хард-рок группы. Зато джинсы — широкие, рваные на коленях и тёмные — сели идеально, а завершали образ грубые массивные ботинки на тракторной подошве. Свои отросшие до плеч волосы Хикари собрала в дерзкий, растрёпанный пучок, повязав поверх чёрную бандану. На шею она нацепила массивную чокер-цепь. Остальная компания выглядела не менее эпично. Мидория превратился в какого-то взъерошенного неформала с диким начёсом, в солнцезащитных очках и куртке. Киришима обзавёлся кожаным жилетом, какими-то рожками на ободке и кричащим рокерским прикидом. Иида прилизал волосы назад и надел рубашку на подтяжках с бабочкой. Момо облачилась в длинное, облегающее платье и нацепила огромные солнцезащитные очки, выглядя как пафосная дама из высшего общества. А Тодороки достался образ то ли стильного бармена, то ли хоста: жилетка, белая рубашка и накладной парик с длинной чёлкой, закрывающей половину лица. Киришима, заценив общий сбор, тут же воодушевленно уставился на Хикари и широко улыбнулся. — Ого, Хикари! Да ты прям вылитая бунтарка! Тебе чертовски идёт этот прикид! Хикари неловко посмеялась, поправляя воротник тяжёлой косухи, из-за которой она казалась ещё миниатюрнее. — Спасибо… Если честно, мне немного непривычно. Чувствую себя участницей какой-то банды байкеров. Тодороки, до этого молча поправлявший свою накладную чёлку, повернул к ней свою невозмутимую мину и выдал абсолютно ровным, спокойным голосом: — Бакуго точно оценит твой образ. Хикари мгновенно вспыхнула до самых ушей. Она вообще не ожидала услышать подобные подколы от Тодороки! На секунду потеряв дар речи, она смущённо забормотала, пряча лицо в огромном воротнике куртки: — Ч-чего?! Да ну тебя, Шото! В темноте, да и вообще в его нынешнем состоянии… он даже не заметит, во что я одета! Главное — э-это отличная маскировка, понял?! Шото лишь слегка повёл бровью, принимая её аргумент: — Понятно. Маскировка. Выйдя на улицу, Момо с облегчением выдохнула, поправляя очки. — Фух… Хорошо, что тут полно ночных магазинов! Кучка детишек слишком бы тут выделялась! — Яойорозу… А не легче было всё это создать твоей причудой? — прямо спросил Тодороки. Момо резко остановилась. Вскинув руки и начав активно жестикулировать, она принялась на повышенных тонах читать Шото лекцию о морали и макроэкономике, пока Тодороки с каменным лицом слушал её: — Э-это нарушение правил! Если бы я использовала причуду для создания каждой нужной вещи, то денежный поток бы нарушился… Да, точно! Я ответственный член общества… и поэтому должна поддерживать нашу экономику! — А, ясно... Хикари, стоявшая чуть позади этой лекционной панели, устало прикрыла глаза рукой. — Она могла бы просто сказать, что очень хотела пройтись по местным бутикам… Внезапно кто-то из прихожих спросил: — Эй, это же люди из UA?! — А? Чё те нада?! — вызывающе бросил Мидория, чтобы поддерживать свой нынешний образ, наткнувшись взглядом на парочку подозрительных громил в жилетах. Но громилы даже не смотрели на них. Они, как и сотни других прохожих на площади, застыли с задранными головами, глядя на огромный экран, вмонтированный в фасад торгового центра. Отовсюду послышался удивлённый шёпот толпы. Громкий, механический голос диктора из динамиков перекрыл гул улицы: — И сейчас мы ведём трансляцию официального извинения на пресс-конференции UA, которая только что началась. На гигантском экране в глубоком, синхронном поклоне согнулись трое: директор Незу, Влад Кинг и Шота Айзава. На них были строгие официальные костюмы, а вспышки сотен репортёрских камер слепили даже через монитор. Хикари застыла как вкопанная. Сердце болезненно сжалось, стоило ей увидеть Айзаву-сенсея на экране. Он выглядел уставшим, его длинные чёрные волосы были аккуратно собраны, но лицо казалось бледным под прицелом безжалостных камер. Сенсей… Он ведь так ненавидит всю эту медийную шумиху, репортёров, прессу… Для него стоять там, подставляясь под удары критиков, — настоящая пытка. И всё из-за того, что мы не смогли защитить лагерь. Из-за того, что Бакуго похитили, а меня… меня пришлось вытаскивать едва живой. Ей стало невыносимо стыдно перед учителями, которые сейчас принимали на себя весь удар общественного гнева. Айзава-сенсей выпрямился и заговорил в микрофон, его слова эхом разнеслись по площади Камино: — Из-за некомпетентности с нашей стороны пострадало 27 учеников факультета героев. Несмотря на то, что лагерь предназначался для подготовки против атак злодеев, мы не уделили достаточно внимания для предотвращения нападения. Мы глубоко сожалеем о случившемся. И мы приносим свои глубочайшие извинения. Толпа вокруг ребят недовольно зашумела. Репортёры на экране, словно почуяв слабость, пошли в яростную атаку. Один из журналистов с микрофоном канала ядовито запричитал: — Канал NHA. По счёту это уже четвёртое нападение за год, когда ученикам пришлось столкнуться со злодеями. Пожалуйста, поведайте нам, что вы говорили семьям этих детей перед последним нападением, когда ученики снова получили серьёзные ранения? И какие меры вы предприняли для защиты учеников? — Они это серьёзно?.. Они допрашивают их, как преступников… — недоумённо нахмурился Мидория. Хикари чувствовала, как внутри неё закипает глухая, бессильная ярость. Да что вы вообще знаете?! Сенсей сражался до последнего! Он спас нас в депортаменте USJ, он рвался защищать нас в лесу! UA — это единственное место, где мы по-настоящему учились быть сильными! Вы вините их так, будто они сами отдали Бакуго злодеям! Ей хотелось запустить в этот экран чем-нибудь тяжёлым, чтобы прервать этот поток лицемерного осуждения. На экране крупным планом появилось лицо директора Незу, лаконично отвечающего на сыплющиеся обвинения: — Мы усилили охрану на территории школы, и мы пересматриваем меры предосторожности касательно потенциальных нападений. Мы серьёзно занялись вопросом безопасности, чтобы гарантировать сохранность наших учеников, такова наша позиция. Но разъярённую толпу в Камино такой ответ не устроил. Люди вокруг начали раздражённо плеваться и выкрикивать ругательства прямо в сторону монитора: — А? — Это же пустой треп! — Что эти придурки вообще несут… Хикари огляделась по сторонам, и её охватило жуткое, липкое чувство разочарования в людях. Она видела лица обывателей: им было абсолютно плевать на то, сколько сил учителя вложили в их защиту. Им нужны только результаты… — с горечью подумала Хикари. — Для них UA — просто бренд, который дал осечку. Они стоят здесь, в криминальном районе, и строят из себя святых судей, пока настоящие злодеи прячутся где-то в паре кварталов отсюда и празднуют победу… Атмосфера на площади стремительно накалялась. Люди злились, выкрикивали недовольные лозунги, и этот коллективный гнев давил на плечи студентов UA сильнее любого вражеского присутствия. Ребята молча переглянулись. Поражение школы было абсолютным в глазах общественности. — Господин Сотриголова... — вкрадчиво, но с явным вызовом заговорил другой репортёр. — Вы подняли вопрос о безопасности детей, но... Согласно отчётам, вы принудили учеников сражаться со злодеями, это так? Прошу, объясните, чем вы руководствовались. Среди прохожих на улице пронёсся гул одобрения. Киришима, чей лоб прорезала глубокая складка гнева, злобно зыркнул на экран. — Принудили?! Да если бы Айзава-сенсей не разрешил дать отпор, там бы всех перебили поодиночке! О чём этот придурок вообще думает?! — Они просто ищут козла отпущения, — глухо отозвался Тодороки. — Им нужен громкий заголовок, а не реальные факты. — Поскольку нас застали врасплох, — уверенно произнёс Айзава. — Я, учитывая сложившуюся ситуацию исходил из того, чтобы избежать худших последствий. — Худших последствий? Двадцать шесть ранено... Один похищен... Разве может быть ещё хуже? — В данном случае, худшим исходом событий, по моим представлениям, была бы... гибель учеников от рук преступников, — жёстко отрезал Сотриголова. Директор Незу тут же взял слово, стремясь вернуть разговор в конструктивное русло. — И большинство пострадавших идёт в учёт газовой атаки. Мы также выяснили, что газ имеет гипнотический эффект и является причудой одного из злодеев. Благодаря действиям учеников Кендо и Тецутецу его дальнейшее распространение было предотвращено. Мы следим за психическим здоровьем наших учеников, и пока не было сообщений о серьёзных эмоциональных травмах. — Слабое утешение, вам не кажется? — бесцеремонно перебил директора журналист, его лицо на секунду исказилось в фальшивом сочувствии. И затем он затронул самую опасную тему, коварно прищурившись: — А что насчет будущего похищенного ученика, Бакуго? Кацуки? — Победитель Спортивного фестиваля. Отчаянное сопротивление действиям могущественного злодея в Хедоро. Его достижения отражают отличные качества для героя, но... — продолжал нагнетать обстановку репортёр. — С другой стороны, мы видели его необузданное поведение на турнире... и его характер на церемонии награждения... На лицо проявление психической нестабильности. Что, если его похищение было с целью воспользоваться этим? Что, если обманчивые слова подействуют на него, и он встанет на дорогу зла со своими похитителями? Журналист сделал драматическую паузу и, заглядывая прямо в камеру, добил своим главным, самым мерзким вопросом: — У него вообще есть будущее? Прошу на основании этого ответить нам... В этот момент Хикари почувствовала, как её захлестнула такая волна ярости, что в глазах на мгновение потемнело. Всё её тело напряглось, а пальцы сжались в кулаки с такой силой, что ногти больно впились в ладони. — Да что они вообще такое говорят?! — тихо, сдавленно, но с нескрываемой, клокочущей злостью прошипела Хикари, заставив Мидорию и Киришиму испуганно обернуться на неё. Её зубы были плотно стиснуты, а мысли бешено неслись, сменяя друг друга: Психическая нестабильность?! Дорога зла?! Да вы вообще его знаете?! Кацуки... он невыносим, он грубый, он постоянно орёт и бесит всех вокруг, но он чист в своём стремлении стать героем больше, чем кто-либо из вас! Он ни за что... ни за что на свете не перейдёт на их сторону! Для него злодеи — это мусор, который встал на его пути к званию Номера Один! Он скорее разнесёт всё их логово к чертям собачьим, чем позволит им диктовать свои условия! Ей хотелось закричать на всю площадь, чтобы заткнуть этих лицемерных писак, которые прямо сейчас уничтожали репутацию парня на глазах у всей страны. Вдруг Айзава медленно поднялся со своего места и низко поклонился перед камерами. — То, что случилось в лагере, результат моей неосмотрительности. Однако... Он выпрямился, и его глаза сверкнули поразительной, абсолютной уверенностью. Голос учителя разнёсся над притихшей площадью Камино: — Произошедшее на Спортивном фестивале лишь доказывает, как сильны его идеалы. Никто не стремится стать «лучшим героем» так, как он. Если злодеи увидели в этом слабость характера Бакуго, то им придётся осознать, насколько они ошибались. — А у вас есть твёрдые основания, чтобы такое утверждать? Дело не в том, что вы чувствуете по этому поводу. Я спрашиваю о том, есть ли у вас чёткий план действий, — не унимался репортёр. Директор Незу, снова перехватив инициативу, уверенно посмотрел в объектив, ставя жирную точку в этой словесной дуэли: — Мы в данный момент проводим расследование при содействии полиции. Мы ни в коем разе не сидим сложа руки. И мы непременно вернём нашего ученика. Хикари решительно поправила бандану на голове и посмотрела на ребят. Маскировка была на них, учителя прикрывали их тылы на глазах у всего мира, и теперь у них просто не было права на ошибку.***
Миновав несколько глухих переулков и стараясь держаться в тени, группа наконец остановилась перед мрачным, полуразрушенным зданием. Это был старый заброшенный склад, окна которого были наглухо заколочены досками, а вокруг царила зловещая, гнетущая тишина. Яойорозу опустила взгляд на экран светящегося приёмника и, сверившись с пульсирующей точкой, тихо произнесла: — Вот место, куда ведёт сигнал. Мы пришли. — Значит, это их логово... — глухо спросил Киришима, и в его голосе смешались злость и предвкушение. — Довольно подходящее место, — тихо сказала Хикари, оглядывая потрескавшиеся стены. — Злодеям здесь легко спрятаться, а случайные прохожие сюда и близко не сунутся. — Да, — невозмутимо согласился с ней Тодороки, оценивающе оглядывая пути к отступлению. — В таком глухом квартале Камино легко оставаться незамеченными. Момо нахмурилась, продолжая изучать показатели прибора, и в её голосе проскользнули тревожные нотки: — Не знаю почему, но если верить сигналу, то злодеи не двигались весь день. Точка горит в одном и том же квадрате уже много часов. Услышав это, Хикари почувствовала, как внутри неё всё сковал ледяной, липкий страх. Надежда, которая вела её сюда из самой больницы, вдруг показалась хрупкой, как стекло. Она медленно опустила взгляд на свои ботинки, не в силах смотреть на тёмные окна склада. На лбу выступила лёгкая испарина, а дыхание перехватило. — Есть вероятность... — Хикари запнулась, её голос дрогнул, но она заставила себя продолжить: — ...что даже если злодеи здесь, то это не значит, что Кацуки с ними. В её голове тут же закружился вихрь панических мыслей, заставляя сердце бешено колотиться о рёбра. А если его и правда там нет? Что тогда? Что, если они разделились? Или, хуже того... перевезли его в другое, ещё более секретное место, о котором мы даже не догадываемся? Если мы ворвёмся туда, а там пусто... мы потеряем единственный шанс! Момо печально посмотрела на подругу и понимающе кивнула. — Именно. Поэтому мы должны принять во внимание всю информацию, которой обладаем. Мы не можем действовать вслепую, основываясь только на слепом риске. В этот момент Иида строго обвёл ребят взглядом и веско произнёс: — Учтите, что как только ситуация выйдет из-под контроля, я вас остановлю, и даже не сомневайтесь! Только потому, что вы мои друзья, не значит, что я буду делать вам поблажки. Если потребуется, я лично сообщу полиции, чтобы защитить ваши жизни. — Спасибо, Иида, — с улыбкой поблагодарил Мидория. — Я ценю, что ты присматриваешь за нами. А теперь помозгуем, какие у нас есть варианты... И тут Изуку резко ушёл в себя. Он прижал палец к подбородку и начал с бешеной скоростью бубнить себе под нос, рассуждая вслух: — Так, если датчик Яойорозу неподвижен, значит, это либо их постоянная база, либо временный распределительный пункт. Но учитывая, что они похитили Каччана с целью вербовки, им нужно изолированное пространство для психологического давления. Если они держат его там, то у входа обязательно должны быть часовые или скрытые причуды обнаружения, как у сенсоров. С другой стороны, если полиция уже координирует штурм, о чём говорил директор Незу, то Про-герои могут атаковать с главного входа, и тогда нам нужно искать чёрный ход, чтобы не попасть под перекрёстный огонь, но если мы выдадим себя, то станем заложниками, и тогда Айзава-сенсей... Киришима неловко почесал затылок, глядя на этот безостановочный поток слов, и хмыкнул. — Давненько я не слышал, как он бормочет. Аж ностальгия прошибла. Хикари, несмотря на давящую внутри тревогу, не удержалась и слабо, но тепло улыбнулась, глядя на взъерошенного друга: — Это же Изуку, неудивительно. Если он начинает бубнить, значит, его мозг работает на полную мощность. Испуганно оглядываясь по сторонам на каждый шорох, ребята гуськом пробирались ближе к мрачному зданию. Киришима прижал спину к шершавой кирпичной стене, осторожно высунул нос из-за угла и сощурился, разглядывая тёмные окна. — Эй, народ, свет вообще не горит, — вполголоса доложил он, оборачиваясь к остальным. — Такое ощущение, что внутри никого нет. Пустота полная. Мидория подобрался чуть ближе к главному входу и брезгливо потрогал пальцем пожухлые стебли, обвивающие дверной проём. — Входная дверь прилично заросла, — констатировал он. — Если они и пользуются этим местом, то явно не ходят через парадный вход. Это слишком бросалось бы в глаза. — Возможно, где-то есть другой вход, — предположила Хикари, кивая в сторону тёмного проулка. — Задняя дверь, погрузочный люк или выбитое окно. Нам нужно осмотреть... — Да, ты абсолютно права, Хикари! — закивал Изуку, уже готовый пуститься в новое бормотание. — Логистические здания такого типа всегда имеют... — Эй, ты! — вдруг грубо прервал его чей-то хриплый, пьяный голос, раздавшийся из темноты переулка. Хикари тут же резко обернулась и её глаза округлились. Из пивнушки неподалёку, покачиваясь, вывалились двое подозрительных мужчин с грязными волосами и в помятых жилетах. Они моментально нацелились на Яойорозу, которая из-за своего маскировочного платья выглядела ярче всех. — Как дела, красотка? — плотоядно ухмыльнулся один из них, бесцеремонно направляясь прямо к Момо. — Чего такая грустная в таком районе? Пойдём, выпьешь с нами, повеселимся! Бедная Яойорозу от такой наглости буквально лишилась дара речи, испуганно вжав голову в плечи. Но Иида и Мидория среагировали молниеносно. Забыв о страхе, они тут же встали живым щитом на защиту подруги, выпячивая грудь колесом и мгновенно входя в образ крутых парней из Камино. — Чё вам нада?! — вызывающе прикрикнул Мидория, силясь придать голосу максимальную хрипоту и бандитский пафос. Но настоящим шедевром актёрского мастерства стало выступление старосты. Иида, отчаянно борясь с врождённой интеллигентностью и дико краснея под своими очками, сердито зыркнул на громил и, отчаянно заикаясь от стыда, выдал: — У... у нашей тёлочки... буфера что надо! Так что проваливайте, поняли?! От этой фразы Киришима судорожно закашлялся, пытаясь подавить истерический смешок. А Хикари, понимая, что эта «актерская игра» сейчас закончится грандиозной дракой на всю улицу, оперативно схватила растерянную Момо за локоть и начала быстро уводить её подальше от пьянчуг. — Не кричите! — обратилась она к парням. — Хватит устраивать это шоу, сейчас кто-то услышит, и вся наша конспирация полетит к чертям! — Идём уже отсюда, — сухо бросил Тодороки ребятам, даже не удостоив громил взглядом. — Не тратьте время на идиотов. Ребята быстро шмыгнули вглубь тёмного прохода между зданиями, переводя дух. Проход оказался настолько узким, что ребятам пришлось развернуться боком и продвигаться вперёд, едва не обдирая куртки о шершавый камень. — Как же тесно… — тихо, едва не плача от неудобства, прошептала Момо, аккуратно боком продвигаясь вперёд. — Я так и застрять могу в этом проходе… — Надо действовать с максимальной осторожностью, — тихо добавил Мидория. — Зато здесь нас точно никто не увидит с улицы. Это идеальное укрытие. Хикари, шедшая следом за Мидорией, задрала голову вверх, пытаясь отыскать хоть какую-то лазейку. Огромная косуха сковывала движения, но её взгляд зацепился за тёмный прямоугольник на высоте нескольких метров. — Смотрите, сверху есть окно, — указала она пальцем на запылённое, наполовину выбитое стекло под самой крышей склада. — Можно попробовать забраться и посмотреть оттуда, что происходит внутри. — И как мы там что-то увидим? — спросил Шото. — Там же полная темнота. Окно грязное, а внутри склада ни одного источника света. — Я… я могу прямо сейчас создать очки ночного видения! Только мне понадобится немного времени и… — Стойте! — вдруг приглушённо, но восторженно перебил Яойорозу Киришима. — Не надо ничего создавать! Я принёс их с собой! С этими словами Эйджиро вытащил на свет массивный, новенький аппарат — профессиональный прибор ночного видения с кучей линз. Мидория от удивления даже про свой образ бандита забыл. Его глаза округлились, а сам он едва не застрял, пытаясь повернуться к другу. — Киришима?! Откуда они у тебя?! Разве они не безумно дорогие? — Ой, да ладно тебе, Мидория! Насчёт цены вообще не заморачивайтесь, главное, что они у нас есть! Считайте это долгосрочной инвестицией в наше спасательное дело. Тодороки оценил высоту до окна и веско произнёс: — Киришима, Хикари. Лезть наверх нужно вам двоим. Вы самые лёгкие и подвижные из нас. Мы с Иидой подсобим вам. — Отличный план! — глухо отозвался Иида, уже упираясь руками в колени, чтобы создать подобие ступеньки. — Действуем быстро и без лишнего шума! В итоге, с грехом пополам, началась самая нелепая часть их миссии. В невероятно узком проходе, толкаясь и непрерывно пыхтя на жуткую тесноту, ребята начали карабкаться друг по другу. — Ай, Шото, не толкай так сильно, ты мне всю косуху на голову задрал! — приглушённо прошипела Хикари, пытаясь удержать равновесие одной рукой, а второй судорожно нащупывая хоть какой-то кирпичный выступ. — Извини, я пытаюсь зафиксировать твою ногу, чтобы ты не сорвалась, — шёпотом ответил Тодороки, продолжая изо всех сил подсаживать девчонку вверх. — Этот плащ слишком громоздкий, я ничего не вижу. — Киришима, осторожнее с прибором, не разбей его о стену! — корчился снизу Иида, принимая на свои плечи вес Эйджиро. — К-как же неудобно… Пыхтя, отдуваясь и едва не задевая лицами чужие накладные усы и парики, Хикари и Киришима всё-таки умудрились залезть наверх. Кое-как закрепившись на шатком карнизе прямо перед заветным окном, они перевели дух. — Киришима! Что ты там видишь? — тихо, но настойчиво спросил Изуку. — Бакуго там? Эйджиро, плотно прижав массивный прибор к лицу, медленно водил линзами из стороны в сторону, всматриваясь сквозь грязное разбитое стекло вглубь помещения. — Хм-м... — озадаченно протянул он, настраивая фокус. — Грязь сплошная и бардак... Какие-то старые коробки, разбитые ящики, кучи мусора. Вообще непохоже на жилое место, скорее просто заброшенный склад... Киришима осёкся на полуслове. Его тело резко передёрнуло, он издал короткий, приглушённый вскрик и качнулся назад, едва не потеряв равновесие на узком выступе. — Эй, осторожно! — испуганно прошипел снизу Иида, намертво вцепившись в лодыжку Киришимы, чтобы тот не полетел вниз. — Что такое?! Что случилось?! — наперебой зашептали ребята снизу, чувствуя, как паника мгновенно передалась всей группе. Хикари, которая до этого безуспешно пыталась разглядеть хоть что-то сквозь мутное стекло, от его вскрика вздрогнула всем телом. Сердце ухнуло куда-то в пятки, а перед глазами пронеслись самые жуткие картины. Она резко повернулась к Эйджиро и обеспокоенно, с дрожью в голосе спросила: — Киришима, что... что ты там увидел?! Эйджиро тяжело и прерывисто дышал, его лицо заметно побледнело даже в темноте переулка. Он не решился ответить сразу, лишь молча потянул ремешок аппарата и протянул тяжёлый прибор ночного видения девушке. — Внутри... с левой стороны... — глухо и как-то потерянно произнёс он. — На, посмотри сама. Хикари дрожащими пальцами перехватила холодный корпус аппарата и прижала окуляры к глазам. Зеленоватое, зернистое свечение прибора на секунду ослепило её, но она быстро сориентировалась и повела объектив влево, туда, куда указал Киришима. И в ту же секунду она застыла. Её дыхание оборвалось, а пальцы так сильно сжали пластиковый корпус, что ногти побелели. Всё её существо сковал леденящий, первобытный ужас. В зелёном спектре прибора, среди ржавых металлических контейнеров, отчётливо вырисовывались массивные, гротескные силуэты. — Что там, Хикари? — раздался снизу обеспокоенный голос Тодороки. — Не молчи. Хикари с трудом сглотнула подступивший к горлу ком, чувствуя, как колени начинают подкашиваться. — Там... Ному... — едва слышно, одними губами выдохнула она, но в гробовой тишине переулка её слова прозвучали как гром среди ясного неба. — Что?! — Изуку снизу едва не закричал во весь голос, вовремя зажав себе рот ладонью. Его глаза округлились от ужаса. — Ному?! Но ведь база Лиги... датчик должен был привести нас к Бакуго! Хикари, что именно ты видишь?! Хикари заставила себя не отводить взгляд от жуткой картинки, хотя к горлу уже подступала тошнота. Она начала быстро, сбивчиво описывать увиденное, стараясь, чтобы её голос не сорвался на панический крик: — Их там много... Целая куча. Они не двигаются, стоят рядами в полумраке, как какие-то живые статуи или инкубаторы. У них... у них у всех обнажённые мозги наружу и эти жуткие, мёртвые глаза. Некоторые из них огромные, в два раза больше обычного человека, с кучей неестественных мышц... Боже, это не просто логово, это какая-то фабрика или склад по их производству! И... и Кацуки среди них точно нет. Здесь только эти твари. Тишина, воцарившаяся в узком проходе, стала настолько густой и тяжёлой, что её, казалось, можно было резать ножом. Слова Хикари повисли в воздухе, словно ядовитый туман. — Фабрика... — выдохнул Изуку, и в его голосе слышалась смесь ужаса и лихорадочной работы мысли. — Это не просто временное убежище. Это производственные мощности Лиги. Если там столько Ному, значит, всё, что мы видели до этого — лишь верхушка айсберга. — Но если это склад... то где же Бакуго? Мы проделали такой путь, следуя за сигналом, чтобы найти в итоге... это? — нервно спросил Иида. — Чёрт... Чёрт возьми! — прорычал Киришима сквозь зубы. — Мы здесь, у них под носом, окружённые этими мутантами, а Бакуго может быть где угодно! А что, если они уже создали из него одного из них?! Что, если похищение было только ради того, чтобы... — Заткнись, Киришима! — резко оборвал его Тодороки. — Не произноси этого. Даже не думай об этом. Внезапно со стороны фасада здания раздался оглушительный, сокрушительный удар, от которого земля задрожала под ногами. В узкий проход ворвался яростный, шквалистый поток ветра, поднявший в воздух тучи пыли и мелкого мусора. Из-за этого внезапного порыва Хикари и Киришима потеряли равновесие на карнизе и едва не полетели вниз. — Осторожно! — приглушённо вскрикнул Тодороки, вместе с Иидой подхватывая ребят, которые кубарем скатились с выступа. Сгоряча и со страху вся группа разом осела на грязную землю, прижавшись спинами к холодной кирпичной стене и закрывая головы руками от летящих обломков. — Ч-что произошло?! — тяжело дыша и откашливаясь от пыли, испуганно спросил Иида. Киришима, утирая лицо рукавом, осторожно приподнялся и выглянул из-за угла переулка в сторону главного входа на склад. Его глаза округлились от шока. — Там… там Леди Гора! Она только что разнесла стену! — взволнованно зашептал Эйджиро. — И Косатка Ганг здесь! И даже герой Бест Джинс! Момо, тоже решившись взглянуть, прижала ладонь к губам. — Тигр тоже с ними! Они штурмуют склад! Если здесь задействованы такие силы... значит, отец наверняка тоже там. И, возможно, Наоки вместе с ним. — Идёмте, нужно отступать! — скомандовал Иида, поднимая ребят на ноги за плечи. В его голосе наконец-то послышалось облегчение. — Герои уже справились с задачей до нашего вмешательства! Профессионалы всё просчитали! — Обалдеть... Они сработали просто молниеносно, — пробормотал Киришима. — Пора уходить, нам больше делать здесь нечего! Наша миссия окончена! — настойчиво повторил староста, увлекая группу назад по узкому проходу. — Если Всемогущий там, то переживать не о чем... — тихо сказала Хикари вслух, стараясь подбодрить не только друзей, но и себя. Но это были лишь пустые слова. Внутри неё всё сжималось от глухой, удушающей тревоги. У Хикари было очень плохое, скверное предчувствие. Всё складывалось слишком легко. Слишком гладко. Злодеи, которые так хитроумно продумали нападение на лагерь, не могли так просто сдаться. Пожалуйста, пусть всё будет хорошо, — взмолилась она про себя, до боли стискивая кулаки. — Надеюсь, они уже нашли Кацуки и отвели в безопасное место. Надеюсь, он цел... Внезапно Хикари резко остановилась как вкопанная, будто её ударило током. В затылок словно вонзились тысячи ледяных иголок, а по спине пробежал неестественный, мертвящий холод. Она медленно, словно через силу, повернула голову назад, в сторону разрушенного склада. Остальные ребята, видимо, тоже почувствовали неладное — застыли, и в ту же секунду вся группа испуганно шмыгнула за ближайший выступ стены, стараясь слиться с кирпичом. И в этой гробовой, парализующей тишине из глубины разрушенного склада раздался спокойный, размеренный и пугающе мягкий мужской голос: — С тех пор, как моё тело стало таким, мои силы изрядно поугасли. Воздух вокруг них мгновенно стал тяжёлым, удушливым и плотным, словно свинец. Пространство затопила смертельная, первобытная, ужасающая аура. Она была настолько мощной и осязаемой, что у Хикари подкосились ноги. Её лицо в одно мгновение побледнело, а тело забилось в мелкой, неконтролируемой дрожи. Что это... что это такое?! — панически кричал её разум, пока сама она не могла сделать даже вдоха. Её затрясло так сильно, что пришлось упереться рукой в стену, чтобы не рухнуть. Даже у Рена... даже у него близко не было такой ауры! Даже у Шигараки, когда он напал на нас в USJ и угрожал убить всех, не было ничего подобного! От этой силы хочется просто лечь и умереть... Кто... кто этот человек?! Неужели он и есть истинный главарь Лиги? Разве не Шигараки там главный?! Казалось, само время остановилось, подчиняясь этой зловещей воле. — Томура только-только начал думать головой и проявлять лидерские качества... Я бы попросил вас не мешать мальчику развиваться. Мужчина сделал короткую паузу, в которой послышался шорох шагов по битому кирпичу, и обыденно, словно приглашая гостей к столу, добавил: — Ну что ж... начнём. В ту же секунду со стороны склада раздались жуткие, раздирающие душу крики Про-героев. Послышались звуки ломающихся костей, глухие удары и хрипы — неизвестный монстр прямо сейчас с лёгкостью, мимоходом измывался над сильнейшими героями страны, уничтожая их одного за другим за считанные секунды. Хикари зажмурилась, из её глаз брызнули слёзы страха и бессилия. Она хотела закрыть уши руками, чтобы не слышать этих страшных криков, но её тело полностью отказало. Я не могу... я не могу даже пошевелиться! — в ужасе думала она, чувствуя, как сознание начинает мутиться от удушья. — Как же воняет... Воняет кровью, гарью и смертью... Наоки... Надеюсь, тебя там нет... Каждая секунда в этом тёмном переулке теперь казалась вечностью в чистом аду. И посреди этого сокрушительного, затапливающего сознание кошмара, сквозь стоны поверженных героев и треск разрушенных стен, внезапно раздался новый, до боли знакомый голос. Хриплый, раздражённый, упрямый и ни капли не сломленный: — Угх… воняет, как дерьмо. Что это за байда вообще?! Ребята за стеной синхронно вздрогнули, и по их телам пробежала мощная судорожная волна. Это был шок, смешанный с мгновенным осознанием. Они переглянулись, едва дыша. Кацуки! — имя огненной вспышкой пронеслось в мыслях Хикари, заставив её сердце совершить безумный кульбит. В этот миг вся давящая, смертоносная аура таинственного лидера словно отошла для неё на второй план. Хикари почувствовала, как к горлу подкатывает горячий ком, а на глаза наворачиваются слёзы — на этот раз не от ужаса, а от огромной, затапливающей всё её существо радости. Он жив! Этот невыносимый, взрывной придурок жив, и он звучит точно так же, как всегда, когда его что-то бесит. Ты в самом эпицентре ада, окружён монстрами, но всё ещё огрызаешься… Господи, Кацуки, в этом весь ты. Облегчение было настолько сильным, что ей на секунду показалось, будто она снова может дышать, несмотря на удушливый запах гари и крови вокруг. Однако радость тут же сменилась леденящей тревогой, стоило неизвестному мужчине снова подать голос. — Извини, Бакуго, — мягко, с какой-то извращённой вежливостью произнёс мужчина. — А? — агрессивно буркнул Кацуки, явно не понимая, перед кем стоит. Не обращая внимания на его тон, мужчина обратился куда-то в пустоту разрушенного здания, и его голос разносился над руинами, заполняя собой весь квартал: — Опять неудача, да, Томура? Но не надо печалиться. Ты можешь попробовать снова. Я даже вернул твоих товарищей для тебя. Хикари слушала это и внутренне содрогалась, глубже вжимаясь в кирпичную кладку. Вернул товарищей? Что он имеет в виду? Он переместил их сюда?! Прямо из того места, который штурмовал Всемогущий?! — Я даже приволок этого мальчишку, ведь ты выделяешь его как важную фигуру. Можешь попробовать сколько угодно раз. Ведь поэтому я здесь. Всё это ради тебя. Хикари чувствовала, как её буквально тошнит от этого мягкого, вкрадчивого тона. В его словах сквозила чудовищная, извращённая забота о Шигараки. Каждая клеточка тела Хикари кричала об опасности. Про-герои уничтожены за секунды, Бакуго в заложниках у абсолютного монстра, а они — шестеро испуганных подростков в нелепых костюмах — стоят в паре метров за стеной, не в силах даже пошевелить пальцем от сковавшего их ужаса. Что я могу сделать? Что вообще кто-то из нас может сделать?! — панически думала она, чувствуя, как по вискам катится холодный пот. Кацуки был буквально там, за этой полуразрушенной стеной. До него было рукой подать, его голос всё ещё звучал в ушах. Злодеи вряд ли знали, что они здесь прячутся, иначе этот жуткий человек не говорил бы так открыто и спокойно. Это было их единственное, хрупкое преимущество — эффект внезапности. Но как им воспользоваться, если враг способен одним щелчком пальцев стереть с лица земли лучших Про-героев? Он так близко... Но даже если мы как-то прорвёмся, а примет ли он помощь вообще? — мысль больно уколола изнутри. Гордость Бакуго была упрямой, как скала, а сейчас он находился в уязвимом положении. Но оставаться на месте, слушая, как этот монстр решает его судьбу, было выше её сил. Надо что-то сделать. Хоть что-нибудь! Превозмогая парализующий ужас и сопротивляясь собственной дрожи, Хикари сделала судорожный вдох и попыталась двинуться, податься вперёд, чтобы хотя бы заглянуть за угол. Но в этот самый момент на её плечо легло чьё-то тяжёлое, прохладное прикосновение. Она резко, насколько позволило онемевшее тело, повернула голову. Это был Тодороки. Выражение лица Шото было пугающе серьёзным. Он не произнёс ни единого слова, понимая, что малейший шёпот может выдать их местоположение, но в его разноцветных глазах читалось чёткое, недвусмысленное послание: «Не смей. Нельзя рисковать. Ты погибнешь». Хикари опустила взгляд чуть ниже и увидела остальную группу. Вся их маленькая спасательная команда едва держалась на грани истерики. Иида мёртвой хваткой держал Мидорию за плечи, буквально вдавливая его в стену, потому что Изуку, судя по дикому, отчаянному взгляду, тоже едва сдерживался от безрассудного рывка вперёд. Чуть дальше Момо изо всех сил цеплялась за куртку Киришимы, удерживая парня, чей кулак был сжат до белых костяшек от бессильной ярости. Что же тогда нам делать? Как нам его вытащить? — безысходность накрыла Хикари с головой, выжимая последние остатки кислорода из лёгких. Вдруг страшный, вкрадчивый голос снова прорезал мёртвую тишину руин: — Видимо, он всё же направляется сюда. Хикари не успела осмыслить эти слова, как в следующую секунду воздух над Камино буквально взорвался. Послышался оглушительный грохот столкновения двух титанических сил, от которого кирпичные стены переулка заходили ходуном. Земля ушла из-под ног. И сквозь этот страшный шум, сотрясающий ночной город, донёсся яростный, громоподобный и до дрожи знакомый голос, вернувший Хикари способность дышать. Это был Всемогущий. В его крике не было привычного весёлого смеха, только первобытная, сокрушительная злость: — Я заставлю тебя заплатить за всё, Все За Одного! Ударная волна от столкновения Всемогущего и Все За Одного оказалась настолько колоссальной, что узкий проход между зданиями превратился в настоящую аэродинамическую трубу. Яростный, дикий вихрь, наполненный кусками бетона, пылью и острой крошкой, с рёвом ворвался в их укрытие. Ветер был такой силы, что ребят буквально сносило с места, отрывая от земли. — Держитесь! — изо всех сил заглушая гул бури, прокричал Иида, намертво вцепившись одной рукой в водосточную трубу. — Не смейте... ух... не смейте выдавать нас! Если нас обнаружат, мы трупы! Киришима и Тодороки общими усилиями прижали Хикари и Яойорозу к стене, закрывая их своими телами от летящих обломков. Сама Хикари зажмурилась, изо всех сил упираясь ногами в дрожащий асфальт. — Это место немногим более пяти километров от бара. У тебя путь сюда занял аж 30 секунд после того, как я прислал Ному...Ты ослаб, Всемогущий. — Ты не лучше. Может, расскажешь к чему эта маска? С каких это пор твоя шея отрастила завод? Небось, без него уже и дышать не можешь? Неужели он отразил удар Всемогущего? Чёрт, он невероятно силён... — Я не повторю прошлой ошибки, совершённой пять лет назад! Я верну юного Бакуго! И в этот раз я даю стопроцентную гарантию, Все За Одного... Я посажу тебя за решётку вместе с твоим Альянсом Злодеев! — Вот как? Больно много ты собрался сделать... Впрочем, как и я. И в этот самый миг воздух вокруг снова содрогнулся от неестественного, свистящего звука. Хикари инстинктивно приоткрыла глаза и сквозь щель в обломках стены увидела нечто ужасающее. Рука Все За Одного начала стремительно деформироваться, раздуваясь и превращаясь в гротескное, гигантское орудие из переплетённых мышц, костей и сочащейся чёрной энергии. Что... что это за комбинация причуд?! — Воздушное давление плюс металлический скелет, четыре взрывных причуды и три причуды физического усиления. Весёлая комбинация... Возможно, стоит добавить ещё усиливающих причуд... — Всемогущий!!! — в ужасе и отчаянии закричал Кацуки. Прогремел взрыв невероятной, чудовищной мощности. Земля под ногами подростков ушла вниз, а кирпичная стена переулка, за которой они прятались, пошла глубокими трещинами. Мощный поток сжатого воздуха буквально смёл Всемогущего, впечатывая Символ Мира в дальние многоэтажки и превращая целые городские кварталы в груду дымящихся руин. — Не волнуйся, он не умрёт от такого пустяка, — раздался среди оседающей пыли равнодушный голос Все За Одного. — И кстати... уходи отсюда, Томура. И мальчишку прихвати. Хикари почувствовала, как её сознание окутывает липкий, леденящий ужас. Он... он снёс Всемогущего? Одним ударом?! — её мысли путались, а к горлу подкатывала тошнота. Страх за Бакуго, который находился в самом центре этого безумия, стал просто невыносимым. — Чёрный туман, переправь всех, — скомандовал Все За Одного. Прямо посреди руин начала разрастаться огромная, бурлящая клякса портала. Лига Злодеев начала медленно подниматься на ноги, пятясь к спасительному выходу. — Теперь уходите, — сухо бросил Все За Одного. — Но как же вы, Учитель... — потрясённо пробормотал Шигараки, оглядываясь на своего наставника посреди уничтоженного города. В этот момент из облака пыли, шатаясь, но яростно сжимая кулаки, снова рванулся Всемогущий. Его лицо было покрыто кровью и копотью, но взгляд горел безумным, первобытным гневом. — Ты не уйдёшь от меня! — взревел Символ Мира, на полной скорости бросаясь в атаку. Все За Одного даже не повернулся, его голос оставался пугающе напутственным: — Томура, всегда помни о том... что тебе есть куда расти. Хикари, содрогаясь всем телом и прячась за треснувшей стеной вместе с бледными, задыхающимися от ужаса друзьями, понимала: злодеи уходят. И они забирают Кацуки с собой. Время безжалостно утекало сквозь пальцы, и если они не сделают что-то прямо сейчас, Бакуго исчезнет в этом портале. Рен медленно опустился на одно колено перед Даби, который лежал на куче обломков без сознания после сокрушительной атаки героев. Лицо парня было бледным, а из уголков губ просачивалась тёмная кровь. — Эй, Компресс, — не оборачиваясь, глухо бросил Рен. — Запечатай его. В таком состоянии он только обуза. — Понял-понял, не нужно так командовать, — Компресс ловко крутанул в пальцах свою фирменную синюю мраморную сферу и с лёгким щелчком опустил её на спину Даби. В ту же секунду тело поджигателя с тихим хлопком исчезло, превратившись в крошечный шарик, который фокусник тут же поймал на лету и спрятал в карман плаща. Компресс повернулся к Томуре, который всё ещё пребывал в оцепенении от мощи своего Учителя. — Шигараки! Хватит тормозить, умываем руки, пока эта огромная трубочная маска сдерживает Всемогущего! Портал открыт, шевелись! Рен медленно поднялся во весь рост, расправляя полы своего длинного чёрного пальто, и перевёл тяжёлый, давящий взгляд на Бакуго. Кацуки ответил ему тем же — его безумный, яростный взгляд буравил злодея насквозь.***
Pov Бакуго
В ушах всё ещё стоял тот самый блядский звон, прямо как тогда, в сыром подвале, когда этот ублюдок впервые подошёл ко мне со своими загадками. Но сейчас всё было по-другому. Руки больше не были скованы чёртовым охлаждающим металлом. Причуда внутри меня не просто проснулась — она ревела, требуя крови, требуя выжечь каждого из этих ублюдков дотла. Рен... Тварь шрамированная... — внутри меня всё клокотало от дикой, чистой ярости, когда я смотрел на него. Перед глазами до сих пор стояло бледное, избитое лицо Хикари на той поляне в лесу. Это он довёл её до отчаяния. Это из-за него она смотрела на меня так, будто у неё сердце из груди вырвали. Этот кусок дерьма посмел назвать её приманкой. Посмел сказать, что сломает её волю, чтобы добраться до Люмена. Ты думал, я забуду твои слова, ублюдок? Думал, я буду сидеть и дрожать, как беспомощный щенок, про которого ты молол?! Мне было плевать на Все За Одного. Сейчас передо мной стоял тот, чью рожу я поклялся превратить в кровавый фарш ещё там, привязанный к стулу в сырой темноте. — Надо схватить важную фигуру! Не дайте ему сбежать! — Чёрт... опять двадцать пять.***
В ту же секунду на Кацуки лавиной двинулись остальные члены Лиги, пытаясь зажать его в кольцо около пульсирующего чёрного портала. Но Бакуго лишь дико, оскалом смертника, усмехнулся. — Пошли вон с дороги, массовка дешёвая! — рявкнул он. Раздался оглушительный хлопок. Кацуки резко рванул корпусом в сторону, выпуская мощную, направленную струю взрыва из правой ладони. Сила отдачи буквально швырнула его тело в воздух, заставляя сделать идеальное сальто над головой бросившегося на него злодея. Сразу после этого он закрутился волчком, создавая вокруг себя цепочку мелких, но ослепительных взрывов, которые заставили Компресса и Твайса испуганно отпрянуть назад, закрывая лица руками. Рен изначально не собирался вступать в эту мышиную возню — его задачей было контролировать отступление и следить за действиями Про-героев. Но видя, как блондин раскидывает Лигу, используя свои взрывы для невероятной маневренности, он глухо рыкнул. — Какой же ты упрямый, мальчишка, — холодно произнёс Рен, срываясь с места. Его движения были смазанными, неестественно быстрыми. Он соткался из пыли и дыма прямо на траектории очередного прыжка Бакуго. Но Кацуки, чьи рефлексы сейчас работали на пределе человеческих возможностей, ждал именно этого. Заметив приближение длинного чёрного пальто, он безумно расширил глаза, в которых вспыхнуло торжество. — А-а-а! Наконец-то! — бешено заорал Кацуки, перенаправляя взрывную волну из левой руки, чтобы погасить инерцию и броситься прямо на Рена. — Наконец-то я вмажу тебе как следует, сукин ты сын! Получай, тварь! Кацуки замахнулся, концентрируя колоссальный объём искр в правом кулаке, готовый выдать разрушительный удар прямо в изуродованное лицо врага. Воздух вокруг его ладони задрожал от нарастающего тепла. Рен даже не моргнул. С абсолютным, пугающим спокойствием он чуть сместил корпус влево, пропуская кулак Бакуго в считанных миллиметрах от своего уха — палящий жар взрыва опалил его тёмно-каштановые волосы, но не причинил вреда. В ту же секунду Рен нанёс ответный, хлёсткий удар локтем, целясь Бакуго прямо в солнечное сплетение. Бум! Кацуки успел подставить под удар предплечье, заряженное микровзрывом. Их атаки столкнулись с оглушительным треском, отражая друг друга. Резонанс от взрыва и чистой физической силы Рена раскидал их в разные стороны на несколько метров. Бакуго пропахал берцами грязный бетон, тяжело дыша, а Рен плавно затормозил, его пальцы на правой руке слабо искрили фиолетовым светом. — Бакуго, мальчик мой! Я иду! — громоподобный, полный отчаяния и решимости крик Всемогущего разорвал грохот битвы. Его огромная рука уже тянулась к задыхающемуся подростку. — Как будто я позволю тебе это сделать, Всемогущий, — раздался пугающе мягкий, вкрадчивый голос Все За Одного. Рука повелителя злодеев снова исказилась, превращаясь в гротескный конгломерат из десятков причуд, и с гулом врезалась прямо в грудь Всемогущего, блокируя его выпад. Мощнейший импульс сжатого воздуха снова толкнул героя назад, заставляя его отлететь на добрый десяток метров. — Чёрт… — выдохнула Хикари, прижимаясь ладонями к пыльной стене. Её пальцы дрожали. Она видела, как Всемогущий, этот несокрушимый символ надежды, вынужден сдерживать каждый свой удар, чтобы случайно не задеть Бакуго и не потерять его из виду. Лига злодеев видела это, чувствовала эту слабину и нагло использовала её, прикрываясь Кацуки как живым щитом. Если бы мы могли просто вырвать Кацуки из их рук, Всемогущему не пришлось бы сдерживаться... Мы могли бы переломить ход боя. Но как? — Ребята… — внезапно подал голос Мидория. Его глаза, обычно полные сомнения, сейчас горели пугающей, отчаянной решимостью. — Нет! — резко перебил его Иида, крепче хватая Изуку за плечо и пытаясь удержать на месте. — Даже не думай об этом, Мидория! Мы не можем лезть туда, нас уничтожат в ту же секунду! — Нет, мы можем, — твёрдо возразил Изуку, переводя взгляд с одного друга на другого. — Потому что мы не будем вступать в бой. Наш план — не победить злодеев, а просто проскочить мимо них на максимальной скорости, выхватить Каччана и тут же уйти. — Продолжай, — глухо произнёс Тодороки. — План сработает, только если Каччан окажется дальше чем в двух шагах от злодеев. Мы наберём бешеный скоростной оборот за счёт моего «Полного покрытия» и обратного ускорения Ииды. Киришима применит «Упрочнение», чтобы проломить стену здания прямо перед нами. Тодороки сделает высокий ледяной трамплин, чтобы мы взлетели как можно выше и пересекли поле боя по воздуху. Хикари! Ты должна будешь использовать свою причуду, чтобы окутать нас барьером и защитить от обломков при прорыве стены, а потом погасить ударную волну, когда мы взлетим! Изуку на секунду запнулся, переводя дыхание, а затем прямо посмотрел девчонке в глаза: — А когда мы окажемся в самой высокой точке над злодеями… Хикари, если ты позовёшь его и протянешь ему руку, то есть огромная вероятность, что Каччан примет помощь! Хикари удивлённо посмотрела на него, её глаза округлились от абсолютного шока: Что?.. С чего он это взял?! — Изуку, ты с ума сошёл? — растерянно спросила она, чувствуя, как сердце забилось ещё быстрее. — С чего ты вообще взял, что он послушает меня в такой момент? — Потому что он знает, как сильно ты рискуешь, — быстро начал объяснять Мидория. — Каччан видел, в каком состоянии ты была в лесу. Если он увидит, что ты, несмотря на свои раны, прорвалась сквозь этот ад ради него, его упрямство отступит. Он поймёт, что это единственный шанс, и ухватится за твою руку! Хикари замолчала, её взгляд упал на собственные дрожащие ладони. Слова Изуку звучали логично, но внутри неё отчаянно боролись сомнения. Она замерла, взвешивая каждое за и против, прокручивая в голове характер Бакуго, словно сложнейшую головоломку. Нет... Всё совсем не так просто, — думала Хикари, и перед её глазами со страшной отчётливостью вспыхнула картинка из лагеря. — Я же помню, как он кричал мне не подходить. Он ведь кричал это не потому, что презирал меня. Он испугался за мою безопасность. Он понимал, что если я сделаю ещё шаг, то увязну в этой фиолетовой жиже вместе с ним. Она глубоко вздохнула, понимая, что в текущей ситуации этот фактор сыграет против них. Если сейчас, посреди этого пепелища, перед лицом этого жуткого человека в маске, руку ему протяну я... Кацуки просто заблокирует эмоции. Он испугается, что злодеи набросятся прямо у него на глазах. Его дурацкая гордость погонит его напролом, он начнёт орать, чтобы я убиралась. Он не протянет мне руку. Хикари подняла голову и уверенно покачала ею, глядя на Мидорию. — Нет, Изуку. У меня не получится. Извини, но твой план прогорит, если руку протяну я. — Но почему? — Потому что на той поляне он приказал мне не подходить. Если он увидит меня там, наверху, он разозлится и прикажет уходить без него, побоявшись, что злодеи приблизятся к нам. Но если руку протянет Киришима... всё изменится. Эйджиро для него — равный товарищ, парень, с которым они вместе тренировались. В глазах Кацуки помощь от Киришимы не будет выглядеть как «спасение слабака из жалости» или «риск ради девчонки». Это будет чистый порыв друга, которому можно доверять без лишних соплей. Киришиме он протянет руку без раздумий. Изуку внимательно выслушал её доводы, и его глаза удивлённо расширились, когда он осознал всю глубину её психологического анализа. Он на секунду задумался, а затем понимающе и мягко улыбнулся: — Хорошо. Наверное, ты права, Хикари. Яойорозу с тревогой посмотрела на Ииду. Староста крепко зажмурился, на лбу прорезалась глубокая морщина. Напряжение росло, но пути назад уже не было. — Это рискованно... — наконец процедил Иида, открывая глаза, в которых горела решимость. — Но конкретно для нас, если мы просто пролетим мимо, риск невелик. Поэтому... за дело! План пришёл в действие молниеносно, как отточенный часовой механизм. Хикари резко вскинула руки, и пространство вокруг парней за секунду заполнилось ослепительным, почти осязаемым сиянием. Она спрессовала фотоны до такой плотности, что свет превратился в мерцающую, гудящую от напряжения броню, готовую принять на себя любой удар. Парни рванули вперёд, мгновенно набирая сумасшедший скоростной оборот. Раздался оглушительный грохот проламываемой стены — Киришима, активировав «Упрочнение», как таран разнёс кирпичную кладку. В ту же секунду Тодороки выбросил руку вперёд, создавая колоссальный, идеально гладкий ледяной трамплин, уходящий высоко в небо. Ребята взлетели. В самый пик их полёта, когда они оказались в наивысшей точке прямо над ошеломлённой Лигой Злодеев, Киришима, преодолевая сопротивление ветра, высунулся вперёд и изо всей силы протянул руку вниз. — Хватай за руку! — во всю глотку заорал Эйджиро, и его голос разорвал гул битвы. Бакуго удивлённо вскинул голову вверх. Его глаза расширились от шока, когда он увидел летящих в небе одноклассников. Всё произошло за долю секунды. Шигараки, стоявший всего в нескольких шагах, уже тянул к нему пальцы. Но Кацуки сориентировался моментально. Наплевав на Шигараки, он резко оттолкнулся ногами от разрушенного бетона, выдавая мощнейший направленный взрыв вниз. Сила отдачи подбросила его тело высоко вверх, прямо к летящей команде. Бакуго намертво вцепился в руку Киришимы. Зависнув в воздухе и улетая вместе с ними прочь от дымящихся руин, Кацуки обернулся назад. На его лице расползлась привычная, дерзкая и бешеная ухмылка. — Вот же идиоты… — сквозь зубы процедил Бакуго, чувствуя, как адреналин бьёт в голову. Когда пальцы Кацуки намертво обхватили запястье Киришимы, Хикари почувствовала, как время вокруг неё окончательно остановилось. Из её груди вырвался судорожный, рваный выдох. Ноги Хикари на секунду подогнулись, и ей пришлось опереться рукой о холодный край ледяного трамплина Тодороки, чтобы просто не упасть. Её всю мелко, неудержимо затрясло от колоссального, накрывшего с головой эмоционального отката. У них получилось… Внутри Хикари будто лопнула тугая, болезненная струна, которая не давала ей нормально дышать с момента его похищения в лесу. Тот кошмарный образ — фиолетовая жижа портала, его искажённое лицо и отчаянный крик — который преследовал её целый день, наконец-то разбился вдребезги. На его место пришла эта реальность: Бакуго, живой, целый, со своей привычной, невыносимо дерзкой и злой ухмылкой, улетал прочь из лап Лиги Злодеев. Сердце в груди колотилось как сумасшедшее, но теперь это был не ритм паники. Это был ритм абсолютного, всепоглощающего счастья. Он был спасён.
