Свет, который не греет

***

Pov Бакуго

Окно было единственным местом, которое спасало меня от желания взорвать этот чертов кабинет вместе со всеми его обитателями. За спиной стоял привычный, раздражающий гул: Розовая опять что-то визжала на ухо Дерьмоволосому, Искрящийся придурок дебильно ржал, а Деку, идиот, наверняка строчил свои шизофренические заметки в тетради. Я подпёр подбородок ладонью, сверля взглядом облака за стеклом. Внутреннее тепло покалывало кожу. Я думал о своём новом приёме. Наконец-то эта хрень доведена до идеала. Больше никаких хаотичных, размашистых взрывов всей ладонью, которые тратили кучу пота впустую. Сфокусировать всю силу в одной-единственной точке. Сжать нитроглицерин до такого предела, чтобы он пробивал бетон, как бумагу. Кольцо из пальцев — и точечный, смертоносный залп. В голове всплыл момент, когда Хикари тогда уставилась на меня своим вечно чистым, глупым и невинным взглядом, захлопала ресницами и выдала, что это выглядит как бронебойный выстрел. Я непроизвольно издал короткий смешок под нос. — Идиотка. Только она могла додуматься до такого сравнения с ходу. Но, чёрт возьми, она была права. Дверь класса поехала в сторону, обрывая мои мысли. На пороге появился Айзава-сенсей, как обычно, похожий на восставшего из мёртвых сурка. Шум мгновенно стих. Нам хватило секунды, чтобы рассесться по местам. — Живее, — прохрипел учитель, швыряя толстенную стопку бумаг. — Сегодня у нас смена расписания. Костюмы остаются в шкафчиках. Вместо практики мы даём упор на теорию боевых искусств и юридические аспекты применения причуд в черте города. Класс предсказуемо и разочарованно замычал. — Ну за что-о-о… — Если вы думаете, что лицензия героя выдаётся тем, кто умеет только махать кулаками, вы ошибаетесь. Забивать на теорию я никому не позволю. Открыли тетради. Тема... Он повернулся к доске и размашисто, с сухим стуком мела, начал выводить термины. Я лениво открыл тетрадь, но вместо того, чтобы записывать, чуть повернул голову вправо и мельком посмотрел через пару рядов. На Хикари. Она сидела прямо, честно стараясь косить под прилежную ученицу. Её пальцы сжимали ручку, выводя строчки за Айзавой, но глаза... Глаза у неё то и дело медленно закрывались, а голова совершала этот забавный, едва заметный кивок вниз, прежде чем она вздрагивала и снова заставляла себя смотреть на доску. Она отчаянно, изо всех сил боролась со сном. Я незаметно усмехнулся, прикрыв рот кулаком. Старается она. Но глаза-то слипаются. Возвращая своё внимание к собственной пустой странице, я мысленно хмыкнул. Наверняка ведь опять не высыпается. Вчера ночью, когда я возвращался из тренажёрного зала, я случайно засел у окна в коридоре общежития и видел, как она копошилась на заднем дворе. Айзава гонял её как сидорову козу с этой дурацкой повязкой на глазах, заставляя укрощать мантию. И надо признать, этот ровный серебряный экзоскелет, который она сжала вокруг тела — вышел у неё вчера довольно неплохо. Больше никакого хаотичного свечения на пол-академии. Свет сидел на ней как литой. Я перевёл взгляд на свои ладони, чувствуя, как внутри закипает злой азарт. Впрочем, меньшего от неё я и не ожидал. Если бы она продолжила оставаться хрупкой фарфоровой куклой, которая ломается от любого щелчка, мне было бы плевать. Но она растёт. Быстро. — Бакуго, — сухой голос Айзавы заставил меня вскинуть голову. Оказывается, сенсей уже перестал писать и смотрел прямо на меня своим тяжёлым взглядом. — Рад, что ты проявляешь интерес к своим рукам, но если ты не запишешь формулу расчёта радиуса поражения, на следующем спарринге ты будешь сдавать мне норматив по бегу в противогазе. Записывай. — Тц, — я раздражённо повёл плечом, перехватил ручку и с силой вдавил её в бумагу, начиная чертить схему. Пусть взрывает теорией, плевать. Быстрее бы этот день закончился. --- Звонок прозвучал как долгожданное облегчение. Я с грохотом захлопнул тетрадь, даже не заботясь о том, помялись там страницы или нет. Извилины уже плавились от этой бесконечной писанины. — Бакуго, — прозвучал голос Стёрки. — После занятий зайдёшь в учительскую. Есть разговор. И всё. Сказал как отрезал, развернулся и упёрся из класса, оставив за собой шлейф гробовой тишины. Я замер с ручкой в руке, раздражённо цыкнув. Чего, блядь? Какого хрена ему от меня надо? Вроде никого за последние дни я не прибил, имущество академии не крушил, на уроках не спал, в отличие от некоторых. Делать ему больше нечего, кроме как моё время тратить. — Ого-о-о! Неужели Бакуго опять что-то натворил, раз его сам классрук вызывает к себе прямо после занятий? — над ухом раздался дебильный, до досады знакомый голос. Я медленно повернул голову. Ну конечно. Искрящийся придурок Каминари уже стоял прямо над душой, расплывшись в своей фирменной тупой улыбке. — Чё? — процедил я, сужая глаза так, чтобы этот дебил понял: ещё одно слово, и его лицо встретится с партой. Но инстинкт самосохранения у этих придурков, видимо, отсутствовал напрочь. К моей парте тут же вальяжно подошёл Плосколицый с лентами. Серо облокотился на соседний стул и с умным видом выдал: — Да ладно тебе, Каминари, не думаю, что он что-то сделал. Бакуго в последнее время подозрительно тихо себя ведёт. Но даже если и так... — он хмыкнул, переглянувшись с Денки. — Реально интересно, где ты успел накосячить? — А я тебе говорю, он точно опять с кем-нибудь сцепился в коридоре! — радостно подхватил Каминари, и эти два идиота дружно поржали, будто выдали шутку века. Какого хрена они вообще окружили мою парту? У них своих дел нет? Чего они привязались ко мне, как банные листы? Внутри всё закипало, но, чёрт возьми, мне было настолько лень. Просто паршиво, до зубной боли лень даже рот открывать и орать на них. Силы тратить на этих калек — себя не уважать. — Проваливайте. Я не в настроении с вами болтать попусту, — глухо бросил я, закидывая учебник в рюкзак и дёргая замок с такой силой, что ткань едва не треснула. — Ой, да ладно тебе! А когда у тебя вообще было настроение? — Денки закинул руки за голову, продолжая лыбиться как ни в чём не бывало. — Вот тут согласен, бро, у него всегда лицо такое, будто ему в рамен вместо перца насыпали стирального порошка, — поддакнул Серо, и они снова придурочно заржали на весь класс. Я лишь тяжело, надсадно вздохнул, подпирая лоб кулаком и глядя в одну точку на парте. Поскорее бы эти чёртовы занятия закончились. Как же меня всё это бесит. Весь этот шум, их тупые рожи, эта учительская, в которую придётся тащиться вместо того, чтобы пойти на полигон и выбить всё дерьмо. Даже кричать на них не хотелось. Я молча сидел и ждал, пока эти двое наконец потеряют ко мне интерес и свалят, оставив меня в покое хотя бы на те несчастные пару минут, что остались до конца перемены. --- Наконец-то эти злосчастные занятия закончились. Я в одно движение сгрёб всё барахло с парты прямо в рюкзак. Сидеть здесь больше не было никаких сил. — Эй, Бакуго! Увидимся в общежитии, бро! — крикнул Киришима, вскинув руку и сверкнув своей привычной улыбкой. — Ага, — тихо буркнул я под нос, даже не повернувшись к этому Дерьмоволосому. Я закинул рюкзак на одно плечо и прошёлся быстрым, мимолётным взглядом по классу. Девчонки кучкой потянулись к выходу, громко обсуждая какую-то очередную чепуху. Я прищурился, выискивая среди них одну конкретную макушку, но... Хикари среди них не было. Я перевёл взгляд на её парту — пусто. Вещи собраны, её самой след простыл. Неужели она уже успела свинтить? Я вышел из класса и направился по коридору в сторону учительской. Каждое лицо, попадавшееся навстречу, вызывало у меня только глухое раздражение. Дойдя до двери, я даже не стал стучать — просто дёрнул ручку на себя и зашёл внутрь. В учительской, как всегда, царил хаос. Полночь о чём-то громко спорила с Сущим Миком, за столами сидели другие преподы, зарывшись в бумаги. Я сразу выцепил глазами угрюмую фигуру Айзавы. Но стоило мне сделать шаг в его сторону, как я буквально застыл на месте. Рядом с его столом стояла... Хикари. Я уставился на неё, нахмурившись. Что за чёрт? Что она здесь делает? Её тоже этот сурок вызвал, или она сама припёрлась, чтобы спросить какую-нибудь очередную глупость про домашку? Я подошёл ближе и скользнул по ней взглядом. Стоило мне поравняться с ней, как она повернула ко мне голову, и по её округлившимся, растерянным глазам я сразу всё понял. На её лице буквально читалось полное непонимание происходящего. Значит, она тоже ни хрена не в курсе, зачем нас обоих притащили сюда прямо после уроков. Айзава оторвался от какого-то отчёта, медленно перевёл свой уставший взор сначала на меня, потом на Искристую, и шумно выдохнул, отодвигая бумаги в сторону. — Отлично. Все в сборе.

***

— Итак, Хикари, — обратился классный руководитель к девушке. — Помнишь, я говорил тебе, что мы подберём для тебя постоянного партнёра для совместных битв и тренировок. — Да, сенсей, я помню, — кивнула она, и в её голосе промелькнуло мгновенное осознание. В ту же секунду, будто повинуясь одному и тому же импульсу, Хикари и Бакуго резко повернули головы и посмотрели друг на друга. Взгляд Кацуки был тяжёлым, недоверчивым и колючим, а в глазах Хикари читалось полное ошеломление. — Именно, — подтвердил Айзава, проследив за их реакцией. — Бакуго будет твоим напарником. Ты ведь не против, Бакуго? — Чего? — Кацуки вынул руки из карманов, делая шаг вперёд. — Что вообще здесь происходит? За каким хреном ей сдался напарник, и почему именно я?! — Сенсей, мне тоже очень интересно... — согласно кивнула Хикари. — Почему именно он? Айзава глубоко вздохнул, подпирая подбородок скрещенными пальцами. — Объясняю, — сухо начал он, глядя прямо на Бакуго. — Киношите нужна постоянная, жёсткая практика. Бакуго, ты прекрасно осведомлён обо всей сложности её причуды — ты видел, как её сила выжигает её изнутри, и знаешь, что случилось в лагере. Ей необходимо тренировать свой новый режим покрова не с бездушными роботами, которые действуют по алгоритмам, а с реальным человеком, способным навязать непредсказуемый бой в авангарде. Учитель сделал паузу, давая им усвоить информацию, а затем продолжил: — Теперь о том, почему выбор пал именно на тебя. Ваши причуды идеально подходят друг другу для тренировок. Изначально я выбирал между тобой и Тодороки. Но у него слишком масштабные атаки — его лёд и пламя просто изолировали бы Хикари, заставляя её снова строить статичные щиты, от которых мы пытаемся уйти. Твой же боевой стиль — это взрывная скорость, колоссальное кинетическое давление и точечные, агрессивные удары на ближней и средней дистанции. Это именно то, что нужно. Твои взрывы создадут идеальное ментальное и физическое давление, чтобы Киношита училась мгновенно уплотнять свой «Световой экзоскелет» в точках удара и контролировать дыхание в хаосе боя. Вы не будете мешать друг другу, вы будете друг друга подстёгивать. — Вот оно как… — тихо проговорила Хикари, задумчиво опустив взгляд. Логика Айзавы-сенсея была железной. Это был идеальный, пусть и экстремальный способ заставить её мантию работать на максимуме. Кацуки промолчал. Он отвернулся, раздражённо уставившись в стену, но внутри его сознания уже вовсю шла напряжённая работа. Напарники, значит... С одной стороны, мысль о том, что придётся возиться с кем-то ещё, обычно приводила его в бешенство. Но Хикари... Хикари была другой. Она была чертовски сильной. Будем честны, в их классе работать с ней было намного приятнее, чем с остальными придурками, которые вечно путались под ногами и ныли. Она не будет плакать от его криков, она не сдастся. К тому же, это была двусторонняя выгода. В спаррингах с её новой плотной мантией он сам сможет довести до абсолютного идеала свой новый приём. Ему не придётся сдерживаться. В груди Кацуки зажёгся тот самый знакомый, дикий азарт. Ему уже давно хотелось с кем-то побороться по-настоящему, на равных, на пределе возможностей, и при этом не париться, что противник отлетит в стену с переломами и сильно пострадает. Свет Хикари выдержит его напор. И самое главное... Память мгновенно подкинула ему обрывки их разговора после Спортивного фестиваля. Тогда они пообещали друг другу, что когда-нибудь обязательно скрестят причуды в полноценном бою, когда оба станут сильнее. Часики тикали, и этот момент настал. Плюсов в этом предложении было гораздо больше, чем минусов. Это был вызов, который он просто не мог не принять. Бакуго шумно выдохнул сквозь зубы, повернулся к Айзаве и снова засунул руки в карманы, напустив на себя максимально безразличный вид. — Ладно, чёрт с ним, — грубо бросил он, хотя в глазах плясали опасные искры. — Я не против. Пусть попробует не сдохнуть на первой же минуте. Хикари посмотрела на него, и на её губах появилась лёгкая, но абсолютно уверенная улыбка. Спарринг обещал быть жарким.

***

Полигон Гамма встретил их привычным гулом вентиляции и бесконечными лабиринтами из бетонных плит, железных труб и полуразрушенных кирпичных стен. Это место идеально подходило для того, чтобы разнести что-нибудь в щепки. Айзава стоял на высокой смотровой платформе, скрестив руки на груди. Его взгляд сверху вниз сканировал двух учеников, замерших посреди центральной площадки. Бакуго стоял, слегка наклонив корпус вперёд. Из его ладоней уже с сухим треском вырывались мелкие оранжевые искры. Хикари стояла напротив, в нескольких десятках метров. Она сделала глубокий вдох, настраиваясь на ту самую прохладную, чистую частоту своей причуды. — Правила просты, — донёсся сверху монотонный голос Айзавы. — Никаких смертельных ударов. Работаете на пределе, но думаете головой. Я буду останавливать бой каждый раз, когда ситуация начнёт выходить из-под контроля, или если кто-то из вас забудет о технике безопасности. Учитель на секунду сощурился, фиксируя взглядом собранность Хикари и хищный азарт Бакуго. — Начали. Дважды повторять Бакуго не требовалось. — Не зевай, Искристая! — крикнул он, и под его ладонями грохнул мощный стартовый взрыв. Кацуки сорвался с места, как пушечное ядро, зигзагами преодолевая расстояние между ними. Земля под его ногами буквально дымилась. Хикари среагировала мгновенно: взмахнув рукой, она соткала плотный, полупрозрачный световой щит, прикрывая фронт. Но Бакуго даже не подумал облетать его. Прямо в движении он выставил вперёд правую руку, сложив пальцы левой кольцом вокруг запястья, концентрируя колоссальный объём причуды в одной крошечной точке. Раздался резкий, оглушительный хлопок, похожий на выстрел из крупнокалиберного орудия. Тонкий, невероятно плотный луч спрессованного взрыва насквозь прошил световой щит Хикари. Защита с оглушительным звоном разлетелась на тысячи сверкающих осколков, которые тут же растаяли в воздухе. Пробил?! С одного удара?! — пронеслось в голове у Хикари. От отдачи её отшатнуло назад, но времени на удивление не было — Кацуки уже вылетал из облака пыли, занося кулак для следующего удара. — Твои стёклышки больше не работают! — ухмыльнулся он, целясь ей прямо в плечо. — А я и не собираюсь прятаться! — азартно выкрикнула Хикари. Вместо того чтобы снова строить стену, она резко выбросила вперёд руку, выпуская гибкий хлыст. Серебряная лента послушно обвилась вокруг массивной железной трубы под потолком полигона. Хикари сильно дёрнула на себя, и её тело, ставшее послушным и лёгким, взмыло вверх, уходя из-под сокрушительного взрыва Бакуго, который разнёс бетонный пол под ней. Оказавшись под самым потолком, Хикари не стала тратить время. Кожа на её подошвах резко нагрелась. Пш-ш-ш! Из её стоп вырвались мощные и точные фотонные импульсы. Использовав их как реактивную тягу, Хикари на огромной скорости полетела вниз, прямо на Бакуго. По пути она резко взмахнула свободной рукой, засыпая блондина веером слепящих искр-пуль. — Ха! Мелкие пакости! — Бакуго заслонился рукой. Пули не нанесли ему урона, но ослепительный жемчужный свет на секунду полностью перекрыл ему обзор, сбивая траекторию. Этого времени Хикари хватило. Она скользнула к нему вплотную на остаточном импульсе, её правая ладонь мгновенно сжала всю доступную энергию в районе костяшек, формируя плотный, вибрирующий световой кастет. — Получай! — Хикари нанесла хлёсткий удар наотмашь. Бакуго в последний момент успел выставить предплечья в блок. БУМ! Кинетическая волна от прессованного фотонного удара оказалась настолько мощной, что Кацуки отлетел назад на несколько метров. Его ботинки с жутким скрежетом пропахали глубокие борозды в бетонной пыли. Руки блондина ощутимо гудели, а на лице на секунду проступило искреннее удивление, которое тут же сменилось дикой, почти безумной ухмылкой. Его глаза загорелись первобытным восторгом. — Вот это уже дело! — прорычал он, шумно выдыхая сквозь зубы. — Можешь же, когда не ноешь! Кацуки снова рванул вперёд, но в этот раз он начал комбинировать атаки. Используя серию микровзрывов, он взмыл в воздух, заходя на круговую траекторию. Хикари, подпитывая импульсы в подошвах, взлетела следом за ним. Они столкнулись прямо в воздухе, посреди летящих обломков и дыма. Лицом к лицу. Так близко, что Хикари видела безумные искры в его алых глазах, а Бакуго — отражение своих взрывов в её изумрудном взгляде. Они закружились в яростном танце: Кацуки пытался поймать её на замах, а Хикари ловко маневрировала, используя импульсы, то и дело огрызаясь короткими выпадами кастета. — Скорости не хватает, Искристая! — крикнул он, уходя от её очередного удара и заходя ей со спины. — Я тебя просчитал! Вокруг Хикари мгновенно сомкнулось плотное кольцо из его взрывов и удушливого дыма. Она оказалась заперта в воздушной ловушке. Обычный щит не спасёт от атаки со всех сторон. Слушай кожу. Наоки говорил — слушай кожу! — приказала себе Хикари. Она за секунду до удара полностью закрыла глаза, отключая зрение. Вся энергия внутри её тела хлынула наружу через поры, оборачивая её в серебряный, плотно прижатый к одежде «Фотонный покров». Мир вокруг исчез. Остались только тактильные ощущения. Мантия на её спине уловила резкое колебание горячего воздуха и тяжесть чужого присутствия. Бакуго вылетел из дыма сзади, готовый впечатать сокрушительный направленный взрыв ей между лопаток. — Попалась! Но Хикари даже не повернула головы. Ловя рефлекс, она ментально перебросила всю плотность мантии на спину, превращая серебряный свет в алмазную чешую. БАБАХ! Взрыв Бакуго со всей дури врезался в её экзоскелет. Плиты под ними содрогнулись. Но мантия выдержала — она буквально впитала и рассеяла кинетический удар, Хикари лишь слегка качнулась вперёд. Однако от неожиданности Хикари судорожно сжала контроль, намертво запечатав «окно для дыхания» на лице. Кислород мгновенно перекрыло. В глазах потемнело, лёгкие обожгло спазмом, и серебряный покров на ней тут же пошёл серыми пятнами и с шипением погас. Хикари упала на одно колено, сорвав дистанцию, и панически, тяжело закашлялась, хватая ртом воздух. — Стоп! Бой окончен, — мгновенно скомандовал Айзава сверху, активируя причуду и стирая их силы, хотя в этом уже не было нужды. Спрыгнув с платформы, Сотриголова тяжёлыми шагами подошёл к застывшим посреди полигона ученикам. Хикари всё ещё сидела на коленях, её плечи судорожно вздымались, а из горла вырывался сухой кашель. — Хикари, как ты? — Айзава присел рядом на корточки, внимательно всматриваясь в её бледное лицо. Его голос звучал строго, но в нём угадывалось скрытое беспокойство. Бакуго застыл в паре шагов от них. Внутри него всё похолодело. В груди болезненно эхом отозвался каждый её хриплый вдох. Он смотрел на неё сверху вниз, и этот привычный, наглухо запертый внутри вихрь эмоций — страх за неё, который он так тщательно маскировал под злость, — едва не вырвался наружу. Что вообще сейчас произошло? Он ни черта не понял. Его взрыв должен был снести её, смять, но её мантия... она словно за секунду превратилась в монолит, а потом просто погасла. И самое странное, чёрт возьми, было в том, что эта сумасшедшая... улыбалась. На её губах играла слабая, абсолютно счастливая улыбка. — Я... в порядке, сенсей, — выдавила Хикари, наконец-то прочистив горло и поднимая сияющий взгляд на учителя. — Просто... задышалась. Айзава вздохнул, поднимаясь в полный рост, и выпрямил спину. — Теперь по поводу вашего спарринга. Бакуго, — его взгляд переместился на блондина. — Отличная концентрация в новом приёме. Скорость, напор — на высоте. Но ты слишком увлёкся атакой в лоб и полностью пропустил её контратаку «Кастетом» на ближней дистанции. Герой не должен слепнуть от собственного азарта. Кацуки лишь раздражённо цыкнул, отводя взгляд в сторону, хотя мысленно сделал себе жирную пометку. — Теперь ты, Киношита, — Айзава вновь повернулся к Хикари. — Твой арсенал стал куда гибче, манёвры на импульсах в воздухе — это хороший прогресс. Но с покровом... это был тотальный провал контроля дыхания. Ты запечатала энергию так сильно, что перекрыла себе кислород. Над этим первым этапом экзоскелета тебе нужно пахать и пахать, чтобы довести его до автоматизма и идеала. — Да, сенсей, но... у меня получилось! — Хикари подалась вперёд, её голос так и лучился восторгом. — Я закрыла глаза и... я смогла почувствовать движение Кацуки со спины. Кожей. До того, как прогремел взрыв. Айзава едва заметно, понимающе кивнул. — Да. Мантия приняла на себя удар и полностью погасила кинетическую волну. В этом ты молодец. Рефлексы сработали правильно. В этот момент Бакуго словно по голове ударили. Он замер, переводя ошарашенный взгляд с учителя на Хикари. Так вот оно что... До его мозга наконец дошло. Она не просто так зажмурилась посреди боя от страха, как глупая девчонка. Она намеренно отключила зрение. Она подставилась под его удар со спины, чтобы проверить чёртово «кожное чутьё». И её мантия реально сожрала его спрессованный взрыв. Ну и сумасшедшая... — пронеслось в его мыслях, и сердце забилось в каком-то бешеном, гордом ритме. Эта девчонка не переставала его поражать. — На сегодня всё. Возвращайтесь в общежитие, — подытожил Айзава, разворачиваясь, чтобы уйти. — Сенсей, подождите! — Хикари резко поднялась на ноги, на ходу отряхивая колени от пыли. — Пожалуйста, можно нам ещё немного потренироваться? Буквально полчаса! Айзава остановился и обернулся, нахмурив брови. — Исключено, Киношита. Твоё тело только что испытало кислородное голодание. Тебе нужен отдых. — Но я не устала! Правда! — горячо возразила она, делая шаг вперёд. В её глазах горело такое отчаянное, упрямое желание стать сильнее, что отказать ей было почти невозможно. — Мои мышцы в порядке, причуда активна. Я могу сражаться дальше! Бакуго окинул её взглядом — растрёпанная, в пыли, а упрямства больше, чем у всего класса вместе взятого. Он невольно коротко усмехнулся под нос, чувствуя, как внутри него с новой силой разгорается злой, тягучий азарт. Чёрт, её настрой заражал. — Слышали, сенсей? — Бакуго сделал шаг вперёд, равняясь с ней и глядя на Айзаву. — Я тоже хочу ещё раз сразиться. Хикари только разогрелась, а я ещё не весь пот перевёл. Дайте нам ещё раунд. Айзава устало и глубоко вздохнул, потирая пальцами виски. Эти двое стоили друг друга. Два упрямых сапога пара. — Я сказал: спаррингов на сегодня больше не будет, — отрезал учитель непреклонным тоном. — Мне нужно срочно уйти по делам, а оставлять вас двоих без присмотра в режиме свободного боя я не собираюсь. Вы мне весь полигон по кирпичам разнесёте. Хикари разочарованно опустила плечи, но Айзава продолжил: — Поэтому сделаем так. Вы просто потренируетесь. Никаких хаотичных перемещений и атак на поражение. Киношита, твоя задача — держать покров и развивать кожное чутьё. Встаёшь в блок, закрываешь глаза и учишься считывать направление чужой причуды, при этом контролируя дыхание каждые три секунды. Ты должна довести этот первый этап до автоматизма. А ты, Бакуго, будешь её тренажёром. Отрабатываешь свои точечные удары и взрывы прямо по её покрову. Но без фанатизма. Даёшь ей секунду на то, чтобы прочувствовать тепло и колебания воздуха, а затем атакуешь. Это позволит тебе откалибровать силу микровзрывов, а ей — закрепить защиту. Вопросы? Хикари вздохнула, но на её лицо быстро вернулась привычная мягкая улыбка. — Ладно. Это в любом случае лучше, чем ничего. Спасибо, Айзава-сенсей. Бакуго лишь хмыкнул, но внутренне этот расклад его более чем устраивал. Бить прицельно по её серебряной броне, помогая ей качать рефлексы и одновременно оттачивая собственную точность — это было даже интереснее, чем просто лупить по бездушным мишеням. Шота коротко кивнул, развернулся и пошёл к выходу из спортзала. — Смотрите у меня. Чтобы через час оба были в общежитии. Не задерживаться. Бакуго медленно перевёл взгляд на Хикари. Она стояла прямо перед ним — хрупкая на первый взгляд, с растрёпанными после воздушного боя волосами и следами серой бетонной пыли на щеке. Её плечи всё ещё слегка вздрагивали от недавнего удушья. Внутри у него скребли кошки. Горло сдавило от глухого, неосознанного беспокойства. Он слишком хорошо помнил, как на Спортивном фестивале её собственная сила едва не выжгла её изнутри, и этот липкий, холодный страх за неё до сих пор сидел где-то глубоко под коркой льда его напускного безразличия. В конце концов, он любил её. Любил так, как умел только он — яростно, собственнически, желая защитить от всего мира и одновременно требуя от неё быть самой сильной. Хикари словно почувствовала этот его тяжёлый, сканирующий взгляд. Она подняла на него свои зелёные глаза и... улыбнулась. Открыто, мягко и так тепло, что у Бакуго на секунду перехватило дыхание. В этой улыбке не было и капли страха или усталости — только чистое, искреннее доверие к нему. К его силе. — Ну что, Кацуки... — тихо, но задорно протянула она, делая небольшой шаг навстречу и убирая за ухо непослушную прядь. — Приступим? Слова сорвались с её губ легко, а в глазах заплясали весёлые искорки. Она была готова продолжать, несмотря ни на что. Бакуго открыл было рот. На языке уже вертелся резкий, грубый вопрос: «Ты реально в порядке? Не ври мне, я же видел, как ты только что задыхалась». Он хотел заставить её признаться, что ей тяжело, хотел убедиться, что её упрямство не выйдет ей боком. Но, глядя в эти чистые, уверенные глаза, он заставил себя проглотить эти слова. Он знал Хикари. Знал, что если начнёт сейчас нянчиться с ней, это оскорбит её боевой дух. Она просила его быть напарником, а не сиделкой. Она хотела, чтобы он помог ей стать сильнее, а значит — он будет бить. Прицельно и жёстко. Кацуки шумно выдохнул, пряча за этим выдохом своё смятение, и его губы сами собой растянулись в привычной дерзкой ухмылке. — Ага, — коротко бросил блондин, и в его алых глазах снова зажёгся азартный огонёк. — Вставай в стойку, Искристая. И только попробуй пропустить первый же удар. — Тогда начнём, — выдохнула Хикари. Она сделала несколько шагов вперёд, занимая позицию точно в центре пустой площадки, и глубоко вздохнула, разворачивая корпус вполоборота. Её глаза закрылись, отсекая весь визуальный шум полигона. Темнота. Полная, звенящая темнота, в которой её чувства мгновенно обострились до предела. Так, ладно. Спокойно. Вдох... раз, два, три. Выдох... раз, два, три. Держи ритм, Хикари, не хватай воздух ртом, — мысленно приказала она себе, полностью концентрируясь на ощущениях собственного тела. Энергия причуды, дремавшая под кожей, послушно отозвалась, окутывая её лёгкой, пока ещё прозрачной дымкой фотонного покрова. Сейчас её кожа была как оголённый провод, чутко реагирующий на малейшие колебания воздуха. Бакуго стоял в паре метров от неё, наблюдая за каждым её движением. Его глаза сканировали её позу, ритм вздымающейся грудной клетки, малейшее натяжение мышц на её шее. Она готова. Дышит ровно. Ладно, Искристая, проверим твой затылок, — подумал Кацуки. Он плавно, стараясь не издавать лишнего шума шагами, скользнул ей за спину. Занеся правую ладонь над её левым лопаточным хрящом, он не стал взрывать сразу — сначала просто выпустил короткий, концентрированный импульс тепла. Хикари почувствовала это мгновенно. Сзади, чуть левее, воздух резко стал сухим и обжигающим, будто к ней поднесли раскалённый уголь. Там! — ментальный приказ заставил серебряный свет со всего тела со свистом устремиться в одну точку. В районе левой лопатки фотоны мгновенно спрессовались в плотную, сияющую алмазную чешую. БАМ! Бакуго выдал чёткий, точечный микровзрыв прямо по этой чешуе. Звук вышел сухим и хлёстким. Кацуки замер, глядя на свою ладонь, а затем на её спину. Свет поглотил кинетическую волну. Его ладонь отскочила от мантии, но сам взрыв не расплылся в воздухе бесформенным облаком огня — он ударил строго в цель, диаметром не больше кофейного блюдца. Ого... А у меня получается, — мелькнуло в голове у Бакуго, и его губы тронула хищная, довольная ухмылка. Раньше его причуда была как кувалда — мощная, разрушительная, сносящая всё на своём пути. Но сейчас, подстраиваясь под Хикари, он учился дозировать нитроглицерин с ювелирной точностью. Ему приходилось контролировать не просто силу, а саму форму взрыва, сжимая его в крошечный, плотный кулак, чтобы не задеть незащищённые участки её тела. Это был совершенно новый уровень контроля, о котором он раньше даже не задумывался. Его причуда развивалась, становилась тоньше, опаснее. — Неплохо, — хмыкнул он, уже смещаясь вправо. Хикари уловила его голос, но ориентировалась не на звук — звук опаздывал. Она ждала жара. Вот он, резкий толчок горячего воздуха справа! Раз, два... вдох, — скомандовала она себе, перебрасывая мантию на плечо. БАБАХ! Ещё один контролируемый удар Бакуго врезался в серебряную броню. Хикари устояла, лишь слегка качнувшись. Получается! Я чувствую траекторию его рук! — внутри неё зажёгся чистый восторг. Это было потрясающее чувство — считывать сильнейшего бойца класса с закрытыми глазами, полагаясь только на кожное чутьё, над которым они так долго бились с Наоки. Мантия наконец-то обретала осязаемую, боевую форму. Первый этап экзоскелета постепенно подчинялся её воле. Таким образом, тренировка продолжалась уже около сорока минут. Гулкие хлопки взрывов без остановки разносились по спортзалу. Бакуго двигался вокруг неё как заведённый, наращивая скорость, его удары сыпались с разных сторон: поясница, левое предплечье, грудь, снова спина. Он бил чётко, ритмично, давая ей ту самую необходимую секунду на реакцию, но не уменьшая плотности атак. Он сам кайфовал от этого процесса — его микровзрывы стали настолько послушными, что он мог высекать их кончиками пальцев. Но Хикари уже была на пределе. Пот градом катился по её лицу, а сердце в груди глухо и тяжело стучало. Держать глаза закрытыми, непрерывно гонять фотоны по телу и одновременно следить за каждой секундой своего дыхания — это требовало колоссальной, просто чудовищной ментальной концентрации. Внимание начало рассеиваться. Мышцы мелко дрожали от перенапряжения. Так... вдох... раз, два... выдох... — её внутренний счётчик начал сбиваться. Воздуха катастрофически не хватало, а лёгкие начали гореть от подступающей усталости. Бакуго зашёл на очередной круг. Скользнув влево, он занёс руку для удара в её правое бедро. Он сделал короткую вспышку, обозначая атаку. Хикари почувствовала тепло. Кожа на бедре отозвалась привычным покалыванием. Она ментально потянулась к фотонам, чтобы стянуть их вниз, защитить ногу... и в этот самый момент её лёгкие сковал резкий, удушливый спазм. Из-за дикой усталости она просто забыла сделать выдох. Воздух застрял в горле, перекрывая кислород. В глазах Хикари полыхнула глухая темнота. Внутренний контроль мгновенно рухнул, оборвав нейронные связи с причудой. Серебряный экзоскелет на её бедре, вспыхнув напоследок, с шипением исчез за долю секунды до удара. Она осталась абсолютно беззащитной. Бакуго, который уже запустил реакцию нитроглицерина на ладони и летел вперёд, увидел это мгновенное угасание мантии. Его глаза в ужасе расширились, а сердце пропустило удар. На полной скорости остановить взрыв было физически невозможно — его рука уже опускалась. — Чёрт... Осторожно! — хрипло, сорвав голос, заорал он. В отчаянной попытке спасти её, Кацуки вывернул запястье под неестественным углом, уводя основной эпицентр взрыва в сторону, в пустой воздух, и пытаясь погасить всю мощность причуды внутри собственной ладони. Из-за этого обратная отдача больно ударила по его собственным суставам, но ему было плевать. Он успел убрать пламя, но остаточная, невидимая кинетическая волна и плотный поток спрессованного воздуха всё равно наотмашь врезались в незащищённое плечо и бок Хикари. Не успев никак среагировать, она потеряла равновесие. Её тело оторвалось от земли, и Хикари отлетела на пару метров назад, болезненно приземляясь на жёсткий бетонный пол полигона. Как только Хикари коснулась пола, Бакуго в мгновение ока оказался рядом. Его дыхание было рваным, а лицо — перекошенным от смеси гнева и ледяного страха. Он опустился на колени прямо перед ней, его руки метались, пытаясь нащупать, где именно она пострадала. — Хикари! — крикнул он, но в его голосе было столько неприкрытого волнения, что он почти сразу сбавил тон до хриплого шёпота. — Эй, ты как?! Чёрт, отвечай мне! Он осторожно, почти бережно подхватил её под лопатки и рывком, но без резкости, помог облокотиться на холодную бетонную стену. Хикари часто, судорожно дышала, пытаясь поймать ртом хоть немного кислорода. Её веки были плотно сомкнуты, а в висках, казалось, стучало целое кузнечное производство. — Эй, Хикари... — он положил ладонь ей на плечо, слегка сжимая ткань тренировочной формы, словно проверяя, здесь ли она. — Ну же, открой глаза. Не пугай меня, придурочная! Хикари заставила себя сосредоточиться на его голосе. Через силу, преодолевая пульсирующую боль, она выровняла дыхание и с трудом приподняла веки. Перед глазами всё плыло, мир тонул в серо-белых пятнах, и лишь силуэт Бакуго — взъерошенный, напряжённый, с пылающими в полумраке алыми глазами — казался единственной твёрдой точкой в этой реальности. — В-всё нормально... — прошептала она, её голос звучал слабо, но уверенно. — Мне просто... нужно немного времени... Бакуго опустил взгляд, глядя в пол, и его скулы нервно дёрнулись. Внутри него закипал ураган. Он был в ярости. На неё — за то, что молчала до последнего, за то, что додумалась проверять пределы своего покрова до потери сознания. На себя — за то, что не успел полностью погасить взрыв, за то, что допустил этот контакт. Хикари тем временем сделала ещё один глубокий вдох, стараясь успокоить колотящееся сердце. Когда зрение наконец сфокусировалось, она посмотрела на Кацуки. Его лицо было настолько переполнено беспокойством, что она не сдержалась и, слабо усмехнувшись, тихо сказала: — Знаешь... Кацуки, а тренировка была отличной. Мне правда очень понравилось. Бакуго вскинул голову. Он посмотрел на неё ошарашенно, словно она только что предложила ему добровольно прыгнуть в вулкан. Его лицо на секунду застыло в нелепом выражении, а потом он подался вперёд, понизив голос, чтобы не напугать её своим обычным криком, хотя внутри него всё кричало от негодования: — Ты дура, Хикари! Какого хера ты молчала, что устала?! Ты же видела, что я иду на взрыв! Ты могла сказать «стоп», и ничего бы этого не было! Я бы остановился, ты понимаешь?! Хикари слабо качнула головой, чувствуя, как постепенно возвращаются силы. — Я думала... — она запнулась, переводя дыхание, — я думала, что меня хватит ещё хотя бы на один удар. Хотела дожать. Но... ошиблась. Бакуго с раздражением взъерошил свои колючие волосы, отчего они стали ещё более хаотичными. Он не убирал руки с её плеча, продолжая сканировать её взглядом. — Ты как? Сильно приложилась? Где болит? — Жить буду, — тихо выдохнула она, и на её бледном лице снова промелькнула слабая улыбка. Кацуки этот ответ вообще не устроил. Его ладонь на её плече напряглась, а взгляд стал ещё более цепким. Он наклонился ближе, заглядывая ей в глаза, словно пытался силой мысли выудить из неё правду. — Я тебя не про твоё «жить» спрашиваю, Искристая, — процедил он сквозь зубы, буравя её хмурым взглядом. — Конкретно говори: не ушиблась? Переломов нет? Спиной приложилась или боком? Он бросил быстрый, раздражённый взгляд на её плечо, куда пришлась воздушная волна, а затем снова заставил её смотреть на себя. В его голосе, обычно резком и громком, сейчас сквозила такая глухая, отчаянная тревога, которую он просто физически не мог скрыть. Он безумно боялся, что его причуда могла причинить ей настоящую боль. Хикари, глядя на то, как судорожно сжались его челюсти, тихо посмеялась. Этот чистый, искренний смешок прозвучал в полумраке полигона на удивление успокаивающе. Она чуть приподняла руку и легонько коснулась его пальцев, лежащих на её плече, давая понять, что всё в порядке. — Кацуки, ну правда, ты слишком сильно переживаешь, — покачала она головой, и её дыхание наконец-то полностью выровнялось. — Ничего страшного не случилось. Ты успел увести взрыв, я почувствовала это. Мне уже гораздо лучше, честно. Повреждений никаких нет, просто обычный синяк будет, не более. Сама виновата, что дышать забыла. Бакуго замер, чувствуя под своими пальцами тепло её ладони. Его взгляд скользнул по её лицу, отмечая, что к щекам постепенно возвращается нормальный румянец, а глаза больше не плывут от боли и тумана. Этот упрямый характер девчонки сводил его с ума, но именно за эту несгибаемость он и любил её. — Ещё бы я его не увёл, — буркнул он, неохотно отводя взгляд в сторону и слегка расслабляя плечи. — Если бы я его не увёл, ты бы сейчас уже у Исцеляющей Девочки по частям собиралась, дура. Хикари снова рассмеялась, а затем чуть выпрямилась, опираясь спиной о бетонную стену. Бакуго к этому моменту уже убрал руку с её плеча. Он сидел рядом, опустив взгляд на собственную ладонь — ту самую, которой только что касался её. Кожа всё ещё хранила ощущение её мягкого, успокаивающего прикосновения, и от этого внутри у него странно и непривычно потеплело. Хикари посмотрела на него, собираясь что-то сказать, но взгляд её случайно скользнул ниже, по его предплечью, и она вдруг осеклась. Её глаза испуганно округлились. — Кацуки... — её голос дрогнул. Она резко подалась вперёд, полностью забыв о собственной усталости. — Что у тебя с рукой?! Бакуго сначала даже не понял, о чём она. Он нахмурился и лениво повернул правую руку тыльной стороной вверх. На стыке кисти и предплечья кожа заметно покраснела, наливаясь нездоровым, багровым оттенком, а само запястье уже начинало опухать. Свежий, болезненный ожог от внутренней детонации выглядел скверно. — А, это... — Бакуго равнодушно дёрнул плечом, пытаясь спрятать руку обратно. — Пустяк. Траекторию взрыва ломал на полной скорости, вот обратная отдача по суставу и ударила. Хрень, до свадьбы заживёт. — Что значит пустяк?! — крикнула Хикари. Не слушая его ворчания, она аккуратно, но упрямо перехватила его за пальцы и притянула его повреждённую руку к себе, бережно уложив на свои колени. Разглядывая опухающее запястье, она закусила губу. Внутри неё поднялась волна жгучей, удушливой злости — но не на него, а на саму себя. За свою глупую слабость. За то, что так быстро выдохлась, сбила дыхание и заставила его паниковать. Если бы она удержала покров ещё на секунду, ему бы не пришлось калечить себя, ломая собственный приём в воздухе. Из-за её ошибки пострадал Бакуго. Кацуки, внимательно следивший за выражением её лица, мгновенно считал эту перемену. Он прекрасно понял, какой мысленный самобичеватель сейчас включился в её голове. — Эй, слышь, хорош, — грубовато, но тихо проговорил он, легонько потянув руку на себя. — Всё нормально. Жить буду. Кончай себе мозги делать, Искристая. Не думай об этой херне. — Прости... — Хикари подняла на него полные вины глаза, проигнорировав его попытку высвободиться. — Прости меня, Кацуки. — Я чё тебе только что сказал? — Бакуго раздражённо вздохнул, хотя в глубине души его жутко смущал её преданный, раскаявшийся взгляд. — Нормально всё. На мне всё как на собаке заживает. — Я не хотела, чтобы всё так получилось, — упрямо повторила она, снова опустив голову и разглядывая его багровую кожу. — Извини. — Тц, — Кацуки картинно закатил глаза и откинулся назад. — Я боли вообще не чувствую, ясно тебе? Так что ты зря паришься из-за царапины. Это было наглое, стопроцентное враньё. Сустав выкрутило знатно, и запястье сейчас пекло так, словно туда залили расплавленный свинец, но признаться в этом перед ней было выше его гордости. — Даже если ты сейчас не чувствуешь, то почувствуешь попозже, — твёрдо возразила Хикари. — Как ты завтра на тренировках будешь выпускать взрывы? Как ты будешь отрабатывать свой приём, если у тебя рука не сгибается? Бакуго открыл рот, собираясь привычно отмахнуться и послать все её опасения к чертям, но внезапно застыл. Хикари очень аккуратно, едва ощутимо провела подушечками пальцев по краю опухшей зоны. От этого резкого, пронзительного контакта Кацуки вздрогнул. По телу пробежала судорога боли, а к горлу подкатила волна жаркого, панического смущения. Его лицо мгновенно вспыхнуло пунцовым румянцем. — Ты... ты чё делаешь, придурочная?! — прошипел он, пытаясь вырвать руку. Хикари ничего не ответила. Она знала, что сделает это без его ведома, потому что, спроси она разрешения, этот гордый баран ни за что бы не согласился. В следующее мгновение её ладони мягко обхватили его поврежденное запястье с двух сторон. Внутри её пор зародилась чистая, тёплая энергия. Хикари активировала Резонанс, направляя мягкие, вибрирующие фотонные потоки прямо вглубь его травмированных тканей, чтобы запустить ускоренное восстановление клеток и снять ожог. В полумраке полигона вспыхнуло нежное, жемчужно-серебряное свечение. Бакуго на секунду застыл, заворожённый этим мягким светом, но уже через мгновение до его сознания дошло, что именно она задумала. Она тратила свои остаточные силы, которые только что восстановила, на его дурацкое запястье! — Ты совсем страх потеряла?! Убери руки! — рявкнул он, наливаясь пущей злостью, и попытался силой выдернуть ладонь из её захвата. Но Хикари, предвидя эту реакцию, вцепилась в его пальцы со всей силой, на которую была способна. Серебряное свечение окутало их руки плотным коконом, и, несмотря на его превосходство в физической силе, она удерживала его руку мёртвой хваткой, не позволяя разорвать исцеляющий контакт. Пульсирующая, обжигающая боль в запястье начала медленно отступать, сменяясь прохладным, покалывающим чувством комфорта. Её свет проникал глубоко под кожу, мгновенно снимая отёк и затягивая багровые следы ожога. Бакуго почувствовал, как напряжение, сковавшее его предплечье, постепенно тает. Облегчение было настолько резким и приятным, что он невольно расслабился, перестав вырывать руку, и лишь тихо выдохнул сквозь зубы. Мягкое жемчужное свечение начало угасать, пока полностью не растворилось в полумраке спортзала. Хикари медленно развела пальцы, убирая свои ладони, и устало, но очень довольно улыбнулась ему. — Вот и всё... Теперь ты сможешь и дальше нормально тренироваться, — тихо произнесла она. Бакуго растерянно смотрел на свою руку. Он покрутил кистью — сустав двигался идеально, кожа была абсолютно чистой, будто никакого вывиха и ожога секунду назад не существовало. Он перевёл взгляд на Хикари. Девушка со вздохом снова навалилась спиной на бетонную стену. Её лицо стало бледным, как полотно, а пальцы рук заметно и мелко дрожали от истощения. Этот чёртов Резонанс сожрал последние крохи её энергии. Кацуки смотрел на неё, и внутри у него всё переворачивалось. Он никогда, даже в мыслях, не мог представить, что она применит свою исцеляющую силу на нём. Он бы ни за что в жизни не позволил ей так рисковать и тратить ресурсы на его паршивую царапину. Но эта идиотка хитро воспользовалась тем моментом, когда он вздрогнул от боли и замешкался, и силой навязала ему этот долбаный Резонанс. — Какого хрена? — хрипло и глухо спросил он, буравя её тяжёлым взглядом. — Зачем ты это сделала? Я тебя не просил, Хикари. Она приоткрыла глаза. Её голос провучал совсем тихо, почти шёпотом, но в нём звенело её фирменное упрямство: — Потому что ты бы ни за что сам не попросил меня о помощи... Сколько бы тебе ни было больно. Ты слишком гордый. Поэтому... я всё решила сама. Она сделала небольшую паузу, пытаясь унять дрожь в теле, а затем посмотрела прямо на него и снова слабо улыбнулась. — И дело не только в том, что я виновата в твоей травме. Я просто... не хочу, чтобы ты отставал от остальных из-за глупого ушиба. И к тому же... я очень хочу снова потренироваться с тобой. На равных. Бакуго замер, не в силах отвести от неё взгляд. В груди бешено, оглушительно застучало сердце. Эти её слова... «Не хочу, чтобы ты отставал», «хочу снова потренироваться с тобой». Она думала о его прогрессе даже тогда, когда сама едва держалась на ногах. Она видела в нём не просто ходячую бомбу, а равного партнёра, ради которого была готова выжать себя досуха. От этой осознанной, чистой преданности у Кацуки перехватило дыхание, а к горлу подступил горячий комок. Он чувствовал себя обезоруженным. — Ну и как, — спросил он, пытаясь скрыть за иронией лавину нахлынувших чувств. — Довольна теперь, спасительница хренова? — Более чем... — едва слышно отозвалась Хикари, и её веки снова тяжело опустились. Кацуки коротко усмехнулся, отводя взгляд в сторону. Он откинулся назад, облокотился затылком о холодную бетонную стену рядом с ней и уставился куда-то в высокий, тёмный потолок полигона. — Всегда ты такая... Упрямая до безумия, — проворчал он, хотя в его голосе уже не было и капли злости — только безграничная, усталая нежность. — Кто бы говорил... — ещё тише посмеялась она, засыпая на ходу. В следующую секунду Бакуго резко вздрогнул. На его плече появилось неожиданное, мягкое и ощутимое тепло. Он мгновенно выпрямился, опустив голову, и застыл, боясь даже вздохнуть. Хикари, окончательно сморенная сном и усталостью, просто соскользнула вбок. Её голова теперь доверчиво покоилась на его плече, а несколько прядей волос щекотали ему шею. — Эй... — тихо, почти испуганно позвал он, косясь на неё сверху вниз. — Хикари?.. Ответа не последовало. Кацуки затаил дыхание и прислушался: она дышала прерывисто, глубоко, полностью погрузившись в крепкий, исцеляющий сон. Бакуго резко отвёл взгляд к противоположной стене, чувствуя, как его уши и щёки мгновенно заливает густой, жаркий румянец. Сердце в груди готово было пробить рёбра от такой близости. Он абсолютно не знал, что делать. Сбросить её? Ни за что, она и так без сил. Обнять? Руки словно налились свинцом от смущения. Мысли путались в один сплошной, хаотичный узел. Бакуго сидел неподвижно, боясь сделать даже лишний вдох, а в его голове набатом отзывался каждый стук её сердца. Мысль о том, что она излечила его запястье, до сих пор согревала изнутри, проникая глубоко под корку льда его привычной грубости. Она ведь сделала это ради него. Ради их общего будущего на этом полигоне. Внутри него бушевал целый пожар из противоречивых чувств. Его эго, которое всегда требовало абсолютного превосходства, сейчас впервые в жизни не бунтовало от того, что его спасли. Наоборот, по телу разливалось странное, щемящее чувство благодарности, смешанное с глухим восторгом.

«Не хочу, чтобы ты отставал».

Её слова намертво въелись в его сознание. Эта девчонка не просто жалела его или пыталась загладить вину. Она смотрела на него как на вершину, к которой стремилась сама, и чертовски сильно ценила его силу. Она выжала себя до последней капли, пожертвовала своими крохами энергии, просто чтобы он, Бакуго Кацуки, завтра мог так же яростно и безболезненно взрывать, двигаясь вперёд. Это была не сопливая жалость, которую он презирал в слабаках. Это была преданность и абсолютное, безграничное доверие. Хикари понимала его без слов, принимала его дикий, тяжёлый характер и не боялась обжечься о его взрывы. От осознания того, насколько сильно она им дорожит, у Бакуго сладко и одновременно болезненно сжалось сердце. Он слишком глубоко увяз в этой любви к ней, и теперь, когда её тёплое дыхание щекотало его шею, путей к отступлению больше не осталось. Он сделает всё, чтобы она стала сильнее. Он станет её лучшей опорой, её самым надёжным тренажёром, её защитой. Они будут стоять на этой вершине вместе. Он снова медленно, очень осторожно повернул к ней голову и на губах Кацуки сама собой появилась мягкая, едва заметная, но невероятно искренняя улыбка. — Ну и дура же ты, Хикари, — едва слышным шёпотом произнёс он, слегка наклоняясь к ней. — Айзава велел через час быть в общежитии... Ну и как мы теперь туда вернёмся, а? Мне тебя на загривке тащить через всю академию? Он тихо вздохнул, но в этом вздохе было столько уютного, домашнего тепла. Кацуки аккуратно, стараясь не потревожить её сон, приобнял её за здоровое плечо, устраивая её голову поудобнее, и прикрыл глаза, решив дать ей ещё минут пятнадцать полной тишины. Время подождёт. Сейчас на всём огромном, полутёмном полигоне существовали только они двое. Опустив подбородок на её мягкую макушку и вдыхая тонкий запах озона и её шампуня, Бакуго прикрыл глаза. В тишине полигона, где ещё недавно гремели взрывы, его голос прозвучал как интимное, глубокое признание, предназначенное только для неё одной: — Мне тоже... — тихо, почти одними губами выдохнул он в темноту. — Мне тоже чертовски понравилась наша тренировка.

***

Мягкий свет утреннего солнца пробивался сквозь занавески, когда Хикари медленно приоткрыла глаза. Первое, что она увидела — знакомый белый потолок. Пару секунд она просто неподвижно лежала, дезориентированная, пытаясь стряхнуть с себя остатки глубокого, неестественно тяжёлого сна. Она резко села на кровать и огляделась по сторонам. Родные стены, рабочий стол, аккуратно расставленные книги. Она была у себя. В своей собственной комнате в общежитии класса. — Стоп... — тихо пробормотала Хикари, нахмурившись и потирая виски, в которых всё ещё осталась лёгкая тяжесть. — Как я здесь очутилась? Обрывки вчерашних воспоминаний начали стремительно возвращаться к ней, выстраиваясь в логическую цепочку. Конец уроков, учительская, Айзава-сенсей... Потом Полигон Гамма, их первый сумасшедший спарринг с Кацуки, её падение из-за сбившегося дыхания. Точно! Бакуго повредил запястье, уводя удар, а она силой навязала ему Резонанс, проигнорировав его крики. Она помнила серебряное свечение, помнила, как боль ушла из его руки, как она обессиленно облокотилась о стену, его ворчание... а дальше — глухой провал. Полнейшая темнота. Хикари со стоном бессилия откинулась обратно на подушку и закрыла лицо руками. Щёки мгновенно вспыхнули пунцовым румянцем. — Боже, как же стыдно... — выдохнула она в пустую комнату. До неё наконец дошло. Она уснула. Вырубилась прямо там, на холодном бетонном полу полигона, прямо на глазах у Бакуго! Хикари приподнялась и осмотрела себя. На ней была всё та же спортивная форма, местами испачканная серой пылью после тренировки. Значит, её никто не переодевал, просто аккуратно уложили поверх покрывала. Неужели... Кацуки притащил меня сюда? — эта мысль заставила её затаить дыхание. Представить, как Бакуго на руках тащит её через всю территорию UA, аккуратно заносит в общежитие, поднимает на её этаж и укладывает на кровать... Это казалось чем-то за гранью фантастики, но другого объяснения просто не было. Айзава ушёл, на полигоне они оставались абсолютно одни. — Ну я и попала... Он же мне этого до конца жизни не забудет, — прошептала Хикари, соскакивая с постели. Чувство стыда смешивалось с какой-то странной, щемящей изнутри благодарностью. Ей срочно нужно было привести себя в порядок. Схватив чистое полотенце и одежду, она быстрыми шагами направилась в ванную комнату. Горячие струи душа приятно обжигали кожу, смывая остатки вчерашнего пота, бетонной крошки и, самое главное, удушливую ментальную усталость. Хикари тщательно умылась прохладной водой, глядя на себя в зеркало. Синяк на плече от воздушной волны Бакуго действительно проступил, но был совсем небольшим — Кацуки и правда контролировал силу, спасая её. Выйдя из ванной, она быстро оделась в удобные штаны и свободную футболку, привычным движением расчесала волосы. Возвращаясь в комнату, Хикари за пару минут заправила кровать, расправила складки на покрывале и, сделав глубокий, подбадривающий вдох, толкнула дверь. Хикари прикрыла за собой дверь комнаты и, оперевшись о неё спиной, достала из кармана телефон. Экран мигнул, показывая время: до начала занятий ещё было время, так что она точно не проспала. На панели уведомлений висело всего одно новое сообщение, и оно было от Наоки.

***

— Ну что, как продвигается твой экзоскелет, мелкая? Как прошла вчерашняя парная тренировка? (˶ᵔ ᵕ ᵔ˶) Твой взрывной напарник тебя ещё не испепелил? Жду подробный отчёт!

***

Хикари вздрогнула, едва не выронив мобильный, а её щёки снова опалило жаром. Она заблокировала экран и возмущённо зашептала под нос: — Вот же... Он точно знал! Наоки с самого начала знал, что Айзава-сенсей выберет Кацуки мне в напарники, и даже не предупредил! — Хикааари! Доброе утро! — внезапно раздался громкий, бодрый голос. Девушка повернула голову на звук. К ней, сияя своей широкой улыбкой, весело вприпрыжку бежала Ашидо. — О, Мина, привет, — Хикари с облегчением выдохнула и улыбнулась подруге, пряча телефон обратно в карман. — Как спалось? — Мина весело заглянула ей в лицо, подстраиваясь под её шаг. — Выглядишь сонной, будто тебя всю ночь гоняли! Хотя подожди... у тебя же вчера была та секретная тренировка с Айзавой-сенсеем, да? При упоминании тренировки Хикари едва заметно вздрогнула, но постаралась сохранить самообладание. — Да, спалось... на удивление крепко, — честно ответила она. — Тренировка действительно была тяжёлой. Я вымоталась до такой степени, что, кажется, вырубилась сразу, как только коснулась подушки. Да так, что даже форму снять забыла. — Ого, ничего себе! Сенсей тебя там вообще не жалеет, — сочувственно протянула Мина, покачав головой. — Но ты держись, подруга, я в тебя верю! А кушать-то хочется? — Ещё как, — улыбнулась Хикари. — Я сама только-только с кровати сползла. Живот уже вовсю марш играет. Пойдём вниз, в гостиную? Позавтракаем вместе, пока там толкучка не началась. — Да, отличная идея, пойдём, — согласилась Хикари, и девочки неторопливо двинулись по длинному коридору этажа. Они прошли всего несколько метров, как вдруг Хикари боковым зрением заметила, что Мина как-то странно притихла. Она повернула голову и обнаружила, что Ашидо смотрит на неё с невероятно довольной, хитрой и предвкушающей улыбкой, от которой у Хикари по спине пробежал холодок. Девушка чуть наклонила голову набок, смутившись под этим плотным взглядом. — Мина?.. Чего это ты так на меня смотришь? Ашидо резко остановилась, заставив Хикари тоже затормозить. Розовокожая девчонка огляделась по сторонам, проверяя, нет ли кого в коридоре, а затем сделала шаг ближе и зашептала на ухо, активно жестикулируя: — Слушай, я давно хотела у тебя спросить... Прямо сгораю от любопытства! — Что именно? Ты меня немного пугаешь, если честно. Мина заулыбалась ещё шире, наклоняясь к самому её лицу, и выдала полушёпотом: — Между тобой и Бакуго ведь что-то есть, да? При упоминании имени Кацуки Хикари мгновенно растерялась. Сердце предательски пропустило удар, а к ушам подступила тёплая волна румянца. Сегодняшнее пробуждение в постели и осознание, что блондин, скорее всего, нёс её на руках, и так не давали ей покоя, а тут ещё и Мина со своими загадками. — В смысле «что-то есть»? Ну... мы тренируемся вместе. Айзава-сенсей сделал нас напарниками, чтобы я развивала покров, а Кацуки... — Да я не про причуды! — Мина всплеснула руками, перебивая её, и победно прищурилась. — То есть, вы ведь встречаетесь? Ну, прямо как настоящая пара! — Ч-что?! — Хикари чуть не поперхнулась собственным дыханием. На этот раз краска залила её лицо полностью, до самых корней волос. — Н-нет! С чего ты вообще это взяла, Мина?! Ашидо тихонько захихикала, невероятно довольная такой бурной, искренней и до безумия милой реакцией подруги. — Ну как с чего? Я же не слепая! — Мина загнула один палец. — Во-первых, Бакуго проводит с тобой кучу времени. Во-вторых... — она загнула второй палец, — ты единственная, на кого он толком не огрызается! Нас он готов в порошок стереть за любой чих, а с тобой... он даже заботливым бывает! Ну, по-своему, конечно. Но разница между тем, как он общается с остальными, и тем, как он смотрит на тебя — просто колоссальная! — Всё совсем не так... — Хикари смущённо отвела взгляд, разглядывая узор на линолеуме и пытаясь унять бешеное сердцебиение. — Мы просто... друзья. И Кацуки мне тоже грубит, поверь. Вчера вон обзывал придурочной и дурой... — Но он делает это совсем не так, как с другими! — победно отрезала Мина, мягко перебивая её оправдания. — В его голосе нет злости, когда он это говорит. Между его отношением к нам и к тебе — огромная пропасть, Хикари. Хикари промолчала, чувствуя, как внутри всё путается. Но следующий вопрос Мины окончательно выбил почву у неё из-под ног. — Ладно, опустим Бакуго, — Ашидо заглянула ей прямо в глаза, став чуть серьёзнее. — А самой тебе... он нравится? — Что?.. — Хикари удивлённо посмотрела на подругу. Нравится? Кацуки? Этот вопрос застал её врасплох. Она никогда, абсолютно никогда не задумывалась об этом в романтическом русле. Да, она безгранично уважала его как бойца. Да, она доверяла ему настолько, что могла закрыть глаза посреди летящих взрывов, зная, что он контролирует силу. Она восхищалась его целеустремлённостью, и ей было тепло рядом с ним, когда он ворчал, но оставался сидеть рядом. Но... любить в таком плане? Чтобы как пара? Хикари всерьёз задумалась, и на её лице отразилась такая мучительная, глубокая дилемма, что Мина едва сдержала умилённый вздох. Хикари просто не понимала, как это устроено. Как вообще люди понимают, что кто-то нравится им в романтическом смысле? Что нужно чувствовать? Видя, как сильно подруга запуталась в собственных мыслях и как ей тяжело даётся этот внутренний анализ, Мина решила не давить. Она тепло улыбнулась и положила руку Хикари на плечо, слегка сжимая его в знак поддержки. — Эй, ну всё, всё, не ломай голову, — ласково сказала Ашидо. — Я вижу, что ты пока сама не разобралась. Это нормально! Но знай: в любом случае, ты всегда можешь на меня рассчитывать и всё-всё рассказать. Ты же помнишь, как я делилась с тобой своими чувствами к Эйджиро? Стояла, краснела, как помидорка. Вот и ты не должна стесняться, ладно? Если что-то поймёшь — я первая в очереди на секреты! — Д-да... Спасибо тебе, Мина, — тихо ответила Хикари. — Я... я обязательно тебе скажу, если разберусь в этом. — Вот и отличненько! А теперь — шагом марш за едой! — весело скомандовала Ашидо, увлекая Хикари дальше к лифту. Девочки вышли в просторную гостиную общежития. На часах было ещё довольно рано, поэтому здесь собралась лишь небольшая компания. На диване, лениво перекидываясь какими-то фразами, сидели Киришима, Каминари и Тодороки. — Я тебе говорю, бро, если добавить туда немного сыра, то это уже не просто омлет, это шедевр! — увлечённо доказывал Киришима, активно жестикулируя. — Да хоть трюфели туда покроши, у тебя всё равно угли получатся, — лениво отозвался Каминари, листая что-то в телефоне. Тодороки в это время с абсолютно невозмутимым видом пил чай, переводя взгляд с одного на другого, будто пытался постичь глубокий философский смысл этой кулинарной дискуссии. Заметив спустившихся девочек, парни тут же прервались. — О, девчонки, привет! — лучезарно улыбнулся Киришима. — Завтрак в самом разгаре, присоединяйтесь! — Доброе утро, — спокойно произнёс Тодороки. Когда Хикари подошла ближе и опустилась на свободный край дивана, Шото чуть повернул к ней голову. — Выглядишь немного бледной. Всё в порядке? — Да, Шото, спасибо, всё хорошо, — улыбнулась ему Хикари. В этот момент у Тодороки в кармане завибрировал телефон. Он достал его, взглянул на экран и поднялся. — Простите, мне нужно ответить. Это сестра. Он отошёл в сторону коридора, а Мина, мгновенно переключив внимание, подсела к Киришиме, завязав с ним бурное обсуждение. Хикари осталась сидеть на диване. Сама того не замечая, она начала слегка крутить головой, осматривая углы гостиной. Ей очень хотелось — чисто из чувства долга, конечно! — обнаружить одну знакомую, вечно взъерошенную блондинистую макушку. Внезапно Хикари спиной почувствовала чужой, подозрительно пристальный взгляд. Она повернула голову и наткнулась на Денки. Каминари сидел, оперевшись подбородком на ладонь, и смотрел на неё с невероятно довольной, хитрой и понимающей ухмылкой. Каминари точь-в-точь копировал недавнее выражение лица Мины в коридоре. — Денки?.. У меня что-то на лице? — она инстинктивно коснулась щеки. — Нет-нет, всё абсолютно чисто! — Каминари замахал руками, но улыбка его стала ещё шире, а глаза заговорщически сузились. — Просто... ты наверняка кого-то очень усердно ищешь, да? Хикари внутренне вздрогнула. Сердце испуганно пропустило удар, а по спине пробежал холодок. Неужели это настолько заметно со стороны?! Я же просто осматривала комнату! Каминари, наслаждаясь её замешательством, по-королевски откинулся на спинку кресла и поиграл бровями: — Знаешь, ты можешь просто спросить у меня. Я тебе сразу скажу: проснулся он или нет. Хикари поняла, что отпираться глупо — этот блондин уже всё равно что-то себе придумал. Она обречённо огляделась по сторонам, снизила голос и как можно более равнодушно спросила: — Ладно... Кацуки уже проснулся? Денки, словно только и ждал, когда это имя сорвётся с её губ, едва не зааплодировал от восторга. — О да! Наш местный Повелитель Взрывов на ногах уже минут сорок, — просиял Каминари. — Скоро зайдёт сюда, не переживай. — Понятно... Спасибо, — тихо ответила Хикари, пытаясь унять предательский румянец. — Слушай, а между вами вчера что-то произошло? — Денки вдруг подался вперёд, понизив голос до шёпота. — Поругались, да? Атмосфера намечается грозовая? Хикари мысленно схватилась за голову. Да почему с самого утра единственной темой для разговоров в этом общежитии они находят Бакуго?! — Нет, мы не ругались, — поспешно заверила она парня, качая годовой. — Просто мы вчера тренировались вместе, и я... хотела кое-что у него спросить по поводу приёмов. Вот и всё. — А-а-а, значит, тренировка, — Денки понимающе закивал, а затем выдал с неподдельным сочувствием: — Ну тогда понятно, почему ты была без сознания. — Без сознания? — Ну да! — как ни в чём не бывало подтвердил Каминари, увлечённо сдавая Бакуго со всеми потрохами. — Зная этого монстра и его убойную силу, он кого угодно до обморока доведёт. Видимо, ему самому там стыдно стало за то, что переборщил с мощностью... Короче, сижу я вчера здесь, поздно уже, рублюсь в телефон на диване. Тишина полная. И вдруг открывается дверь, и заходит Бакуго. Лицо злое, мрачное, а на руках... несёт тебя. Прямо как принцессу какую-то, прикинь! Только принцесса была в пыли и дрыхла без задних ног. Хикари почувствовала, как её лицо превращается в раскалённый томат. Краска залила шею и уши. Значит... это всё-таки правда! Он реально принёс её на руках через всю территорию общежития, пока она беззаботно сопела! Стыд, огромный, удушливый стыд накрыл её с головой. Ей хотелось прямо сейчас провалиться сквозь этот диван. А Денки тем временем, совершенно не замечая, что его собеседница находится на грани ментального взрыва, с упоением продолжал: — Я, конечно, как истинный бро, офигел и сразу у него спросил: «Эй, Бакуго, ты чего с ней сделал? Она живая вообще?». А он на меня так зыркнул, что у меня аж причуда в пятки ушла. Рявкнул: «Не твоё собачье дело, электрохлам!», а потом, даже не притормаживая, уверенным шагом потопал прямиком в женское крыло, к твоей комнате. Я думал, он там дверь с ноги вынесет, но нет, шёл тихо, чтобы не раструсить тебя, походу. Ну так что, вы точно не пара? — Денки, замолчи, пожалуйста! — взмолилась Хикари, закрывая пылающее лицо обеими руками под заливистый смех Каминари. — Ну ладно тебе, Хикари, хорош шифроваться! — Каминари забавно сощурился и замахал руками, подмигивая ей. — Ты же понимаешь, что по некоторым очевидным причинам я просто уверен: между вами что-то есть! Во-первых, Бакуго вчера, когда тебя нёс, выглядел так, будто готов сожрать живьём любого, кто просто не вовремя вздохнёт в твоём присутствии. У него на лице было написано паническое «пришибу за неё», а не обычное «сдохни». Во-вторых, он занёс тебя в девичье крыло, и если бы ему было плевать, он бы сразу скинул тебя на диван! Так что между вами точно что-то есть. Можешь выкладывать всё мне, я могила. От Бакуго же фиг чего дождёшься, этот взрывной партизан скорее полигон сожрёт, чем признается в чём-то романтичном! ​Эти слова стали последней каплей. Изнутри Хикари обдало таким мощным потоком жара, что оставаться на месте было физически невозможно. Денки со своими расспросами сейчас казался опаснее, чем вся Лига Злодеев вместе взятая. ​Она резко, словно подброшенная пружиной, встала с дивана. Её сердце колотилось где-то в районе горла. ​— М-мне нужно на кухню! — скороговоркой выпалила она, путаясь в собственных словах. ​Даже не дождавшись ответа от ошарашенного такой бурной реакцией Каминари, Хикари развернулась и почти бегом бросилась в сторону кухонной зоны. Юркнуть за спасительную перегородку, спрятаться от этих проницательных взглядов, умыться холодной водой — вот всё, чего она сейчас хотела. Господи, Денки всё видел! Весь класс теперь будет думать, что мы… что мы встречаемся! Как смотреть Кацуки в глаза? Как вообще… Она так отчаянно закопалась в собственных мыслях, что слишком поздно заметила, как из-за угла кухонного проёма уверенно выходит высокая фигура. В последний миг Хикари успела затормозить, её ноги с тихим свистом проехались по гладкому линолеуму, и она остановилась буквально в пяти сантиметрах от широкой чёрной майкой груди. Ещё бы миллиметр — и она бы впечаталась в него носом. Это был Бакуго. Они оба мгновенно застыли, словно вкопанные. Время вокруг будто остановилось, а гул голосов из гостиной разом приглушился, превратившись в невнятный белый шум. Внутри у Хикари всё оборвалось и ухнуло куда-то в пятки. Её глаза испуганно распахнулись, судорожно сканируя парня перед собой. Паника, смущение, дикий трепет и волна необъяснимого, жаркого тепла захлестнули её с головой. Ей хотелось одновременно развернуться и убежать на край света и… остаться стоять вот так близко, чувствуя знакомый, успокаивающий запах нитроглицерина, исходящий от него. Она судорожно бросила взгляд на его правое запястье — отёка не было, кожа чистая. Резонанс сработал. От этой мысли ей стало каплю легче, но общая неловкость ситуации давила бетонной плитой. Бакуго смотрел на неё сверху вниз. Его глаза, обычно прищуренные и полные высокомерия, сейчас были удивлённо округлены. Он явно не ожидал, что на него из-за угла вылетит это искристое недоразумение. Кацуки замер, держа в левой руке кружку с кофе, и его взгляд невольно скользнул по её волосам, по чуть побледневшему, но сейчас стремительно краснеющему лицу, и остановился на её губах. В его груди с новой силой заворочалось то самое уютное, собственническое тепло, которое он прятал за семью замками. Он вспомнил, как бережно нёс её вчера, как её голова лежала на его плече, и его сердце сделало глухой, тяжёлый толчок. — Д-доброе… утро, Кацуки, — наконец выдавила из себя Хикари, отчаянно заикаясь и едва находя в себе силы не отвести взгляд. Бакуго моргнул, возвращая себе привычное невозмутимое выражение лица, хотя кончики его ушей неумолимо предательски порозовели. Он перехватил кружку поудобнее, чуть качнул головой и глухо, но на удивление спокойно ответил: — Ага. Доброе. Он сделал небольшой шаг в сторону, освобождая ей проход, но взгляда от неё так и не отвёл, заставляя Хикари чувствовать, как под кожей снова начинает зарождаться её собственная причуда от переизбытка эмоций. Хикари, не теряя ни секунды, боком юркнула мимо него на кухню, едва не задев плечом косяк. Ей казалось, что если она задержится в этом проходе ещё на мгновение, то просто распадётся на отдельные фотоны от смущения. Бакуго проводил её взглядом. Его алые глаза сузились, а на губах заиграла дерзкая, понимающая усмешка. Он мгновенно раскусил причину этой паники. Вспомнила, значит, как дрыхла на мне без задних ног, Искристая? — подумал он с явным удовольствием. И вместо того, чтобы, как обычно, пойти по своим делам в гостиную, Кацуки круто развернулся на пятках и зашёл обратно на кухню, хотя сам только что оттуда вышел. Хикари внутри паниковала. Ей срочно, просто жизненно необходимо было занять чем-то руки, чтобы не выглядеть ходячим памятником неловкости. Она заметалась взглядом по столешнице. Кофе? Точно, надо сделать кофе! Бакуго тем временем лениво облокотился спиной о кухонную стойку, прямо напротив неё. Он сделал глоток из своей кружки и, не спуская с неё насмешливого взгляда, протянул: — Вода в чайнике ещё горячая. Можешь сварить себе свой растворимый мусор, если хочешь. Хикари застыла у кофемашины, мысленно вопя во весь голос: Да чего он сюда снова припёрся?! Он же только что вышел! Что ему от меня надо, боже?! Она обернулась к нему, натянув на лицо самую неестественную, деревянную и нервную улыбку, на которую была способна. — Оу, нет, спасибо! Кофе как-то не хочется. Я… я, пожалуй, налью себе сок. Да. Сок — это отлично. Пытаясь спастись от его сканирующего взгляда, она развернулась и открыла дверцу большого холодильника, спрятавшись за ней, как за щитом. Хикари принялась судорожно перебирать глазами коробки, пытаясь отыскать свой любимый напиток. Внезапно за её спиной раздался тихий шорох. Бакуго, бесшумно сократив расстояние, наклонился вперёд и заглянул в холодильник прямо через её плечо. Хикари кожей почувствовала волну его тепла и едва уловимый запах карамели. — Можешь не искать, — его низкий, хрипловатый голос прозвучал так близко к её уху, что у неё волоски на шее встали дыбом. — Апельсинового сока нет. Весь этот сок электрохлам Каминари вчера выхлебал. Хикари сглотнула, чувствуя, как её лицо снова превращается в раскалённую сковородку. Она сильнее вцепилась в пластиковую полку холодильника. — Д-да? Ну… мне, в принципе, без разницы, — выдавила она, наобум хватая первую попавшуюся коробку с яблочным соком. Она быстро захлопнула дверцу, практически сбегая к столу, где стояли чистые стаканы. Схватив один, Хикари начала дрожащими пальцами крутить непослушную пластиковую крышку на коробке. Да почему он до сих пор стоит там и смотрит?! Неужели он специально надо мной издевается?! Из-за того, что её руки мелко дрожали от волнения, пальцы соскользнули. Круглая пластиковая крышка с сухим щелчком вырвалась из рук, упала на столешницу, а затем покатилась по полу прямо под ноги Бакуго. Хикари застыла со стаканом в одной руке и открытой коробкой в другой. — Да что ж со мной такое-то… — тихо, с полным отчаянием в голосе прошептала она себе под нос, готовая разрыдаться от собственной неуклюжести. Она уже вознамерилась поставить сок и нагнуться за злосчастной крышкой, но Кацуки среагировал быстрее. Он плавно опустился на одно колено, подцепил пластиковый кругляш длинными пальцами и поднялся. На его лице цвела самая дерзкая, самодовольная и хищная ухмылка, которую Хикари когда-либо видела. Он протянул ей крышку на ладони, слегка прищурив глаза. — Держи, растяпа. Он точно, сто процентов издевается! Он упивается моим позором! — С-спасибо… — едва слышно буркнула она, быстро забирая у него крышку. Стараясь больше ничего не уронить и не опозориться ещё сильнее, Хикари с максимальной концентрацией принялась наливать сок в стакан, делая вид, что этот процесс — самое важное и увлекательное занятие в её жизни. Бакуго же продолжал стоять рядом, лениво попивая свой кофе и явно наслаждаясь каждым мгновением её очаровательного замешательства. Она начала пить сок мелкими, судорожными глотками. Из-за края стакана она осторожно, буквально на миллисекунду скосила глаза на Бакуго. Он стоял, отвернувшись к окну, и лениво рассматривал что-то на улице, крутя в пальцах свою чашку. Хикари облегчённо выдохнула, решив, что он отвлёкся, но стоило ей опустить стакан, как Кацуки повернул голову. Их взгляды столкнулись. Хикари тут же дёрнулась, уставившись на раковину. Пытаясь звучать как можно более непринуждённо и спокойно, она кашлянула в кулак и тихо произнесла: — Слушай, Кацуки... В общем, вчера... я, кажется, уснула прямо там, на полигоне. Бакуго издал короткий, издевательский смешок, от которого у Хикари внутри всё сжалось. — «Кажется»? — хмыкнул он, заносчиво вскинув бровь. — Да ты спала как убитая, Искристая. Тебя если бы бульдозер переехал, ты бы и то не почесалась. — Мне... правда очень жаль, — Хикари виновато опустила голову. — Я принесла тебе вчера столько хлопот. Прости. — Ещё какие хлопоты, — тут же поддакнул блондин, всем своим видом показывая, какой «титанический» подвиг он совершил. Хикари тут же вскинула на него испуганный взгляд. В голове завертелись самые жуткие сценарии. — Подожди... Неужели я сделала что-то ещё? Ну, чего я не помню? Я... я разговаривала во сне?! Или, может, причудой случайно выстрелила?! Бакуго смерил её долгим, насмешливым взглядом, наслаждаясь её паникой. — К счастью, нет, — отрезал он, хотя внутри него в этот момент промелькнула совершенно противоположная, коварная мысль: Вообще-то, к сожалению. Могла бы и сказать чё-нибудь интересное. Вместо этого он картинно повёл плечом и проворчал: — Но голова у тебя, конечно, чугунная. У меня из-за тебя плечо на хрен затекло. Мы больше десяти минут просидели у этой стены в одном положении, я думал, у меня вообще рука отвалится и откиснет к чертям. До Хикари мгновенно дошёл весь смысл его слов. Боже, больше десяти минут! Я реально спала на его плече так долго, а он сидел и терпел! — её ментальный крик, кажется, был слышен даже в космосе. — Мне безумно жаль! — быстро затараторила она, пятясь к раковине. — Больше такого точно не повторится! Я клянусь, что больше никогда не доставлю тебе никаких проблем и буду контролировать своё дыхание до конца! Бакуго, видя, как она забавно машет руками и краснеет до кончиков ушей, почувствовал непреодолимое желание довести её до абсолютного пика смущения. Ему чертовски нравилась её реакция. Он сделал полшага вперёд, опасно и дерзко ухмыляясь. — Ну, я на это надеюсь. Но... если это снова повторится, я, так уж и быть, сделаю одолжение. Снова потащу твою тушку на руках через всё общежитие. Мне не в падлу. Хикари от такой неприкрытой наглости и намёка едва не поперхнулась. Она пулей отвернулась к раковине, судорожно включая воду, чтобы скрыть пунцовое лицо. — Не повторится! — буркнула она, начиная с остервенением намыливать несчастный стакан. А затем, сделав над собой усилие, тихо, но искренне добавила: — И... спасибо тебе. Ну, за то, что вчера не бросил меня там на полу, а донёс до комнаты. Она быстро сполоснула стакан, выключила воду и потянулась к рулону с бумажными салфетками. Хикари усердно принялась вытирать стекло, надеясь, что на этом разговор окончен. Но Бакуго не был бы Бакуго, если бы не оставил за собой последнее слово. Он подошёл чуть ближе, заглядывая ей через бок, и негромко, с победным превосходством прошептал: — Обращайся, принцесса. В следующий раз могу даже колыбельную спеть, раз уж ты без моего плеча спать не можешь. Это стало последней каплей. Хикари, окончательно потеряв остатки самообладания от такого смущения, резко развернулась. В руке у неё как раз была скомканная влажная салфетка, которой она только что вытирала стакан. — Да ну тебя, Кацуки! Издеватель несчастный! — вскрикнула она и со всей силы швырнула в него салфетку. Бумажный комок чётко прилетел блондину прямо в лоб и с тихим звуком упал на пол. Не дожидаясь, пока в ход пойдут его другие колкости, Хикари выскочила из-за кухонной стойки и с космической скоростью испарилась в направлении гостиной. Бакуго остался стоять посреди кухни. Он медленно поднял руку, коснулся лба, где остался мокрый след, а затем посмотрел на валяющуюся под ногами салфетку. Его плечи задрожали, и в пустой кухне раздался искренний и до безумия довольный смех. Эта девчонка определённо умела поднимать ему настроение с самого утра.

***

Вечер в общежитии выдался на удивление тихим. После изнурительных тренировок на полигонах у ребят едва хватало сил доползти до диванов. В гостиной на мягких коврах и креслах расположились девочки. — Фу-у-х... Ну и денёк. Как же я устала! Моя причуда скоро начнёт плавить мне собственные мозги, а не только бетон, — со стоном выдохнула Мина, буквально растекаясь по дивану и раскинув руки в стороны. Хикари, сидевшая рядом и лениво массировавшая своё плечо, на котором всё ещё красовался крошечный, почти заживший синяк от недавней воздушной волны Кацуки, согласно кивнула: — Преподаватели действительно не шутили, когда сказали, что заставят нас пройти всю летнюю программу тренировок в таком бешеном темпе. У меня ощущение, что я за сегодня сдала нормативы за целый год. — Полностью согласна, — Яойорозу сделала глоток тёплого чая, а её плечи устало опустились. — Боюсь, у нас даже недели на передышку не будет до самого лагеря. Нагрузки растут в геометрической прогрессии. — Момо, а как продвигается твой новый приём? — поинтересовалась Хикари. — Идея у меня есть, и на бумаге расчёты выглядят безупречно. Но... моё тело всё ещё не готово к такой мгновенной молекулярной перестройке. Мне не хватает скорости липидного обмена под прессингом. Но я не сдамся. — Ква-а, это правильный настрой, Яомомо, — Тсую, сидевшая на диване, подогнув под себя ноги, квакнула и задумчиво приставила палец к подбородку. — Я вот тоже работаю над маскировкой. Пытаюсь сливаться с окружающей средой, как настоящий хамелеон, но пока стоит мне сделать резкое движение, как цвет кожи сбивается. — А у меня наушники после тридцати минут непрерывного резонанса со стенами начинают просто звенеть в голове, — подала голос Джиро. — Пытаюсь расширить радиус направленного звука, чтобы оглушать по площади, но пока только парней из нашего класса оглушаю. — А у тебя что, Хикари? — Ашидо с любопытством уставилась на подругу. — Твой световой кастет сегодня на совместной тренировке с В-классом выглядел просто убойно! Кендо из параллельного аж челюсть уронила, когда ты ту глыбу разнесла. Есть ещё тузы в рукаве? Хикари на секунду задумалась, вспоминая свои утренние мысленные наброски. Кастет — это хорошо, но прессинг Айзавы-сенсея ясно дал понять: её скорость преломления света — это её главный шанс выжить в реальном бою. — Ну... у меня есть одна задумка. Пока это только теория, но я очень хочу попробовать её завтра на практике. Если получится, я смогу использовать яркость своей мантии не как мишень, а как ловушку для чужих глаз. — О-о-о, звучит мега-круто! — восхищённо протянула Мина, а затем перевела взгляд на Очако, которая сидела чуть поодаль, уставившись в одну точку на полу. — А у тебя как дела, Очако? Урарака не ответила. Она сидела абсолютно неподвижно, погружённая в какие-то свои, явно очень глубокие и далёкие мысли. Хикари наклонилась вперёд, обеспокоенно вглядываясь в лицо подруги. — Очако? Ты тут? Урарака резко вздрогнула, словно её ударило током. Её большие глаза захлопали, а руки судорожно вцепились в колени. — А?! Что?! Да-да, я тут! Извините, я просто... задумалась! — Ты похоже очень сильно устала, Очако-чан, — сочувственно покачала головой Асуи. — Весь день сама не своя. — Нет-нет, что вы! — Урарака замахала руками перед собой, натянув быструю, виноватую улыбку. — Я ещё полна сил! Мы ведь будущие герои, я просто не могу позволить себе уставать, когда все так тяжело пашут... Вот что бы я очень хотела сказать, но... — её голос внезапно стал тише, а взгляд снова поплыл куда-то в сторону. — В последнее время я действительно чувствую себя как-то... странно. Грудь словно сдавливает, и мысли путаются. Мина, у которой на подобные симптомы был встроенный радар, мгновенно сменила позу. Её лицо расплылось в невероятно хитрой, весёлой и торжествующей улыбке. Она подползла к Очако на коленях и заговорщически подмигнула: — О-о-о, подруга, всё понятно! Всё дело в мальчике, да?! Очако застыла, превратившись в каменную статую. Краска мгновенно, за долю секунды взлетела от шеи к самым кончикам ушей, делая её похожей на спелый томат. — А?! Каком ещё мальчике?! Мина, ты чего такое говоришь?! — пискнула она, смешно заикаясь и пытаясь спрятать пылающее лицо в воротник майки, пока остальные девочки начали понимающе переглядываться. — Ой, не надо мне тут «а?!», я же всё вижу! — Мина начала загибать пальцы, с каждым словом всё больше вгоняя Очако в краску. — Постоянная рассеянность, сердце колотится без причины, а когда произносят его имя — ты либо краснеешь, либо пытаешься улететь в стратосферу. Это классика! Когда ты влюблена, ты перестаёшь принадлежать себе. Ты начинаешь искать его глазами в толпе, запоминаешь каждую мелочь, которую он сказал, и даже когда ты спишь, где-то на задворках сознания витает этот человек. Хикари замерла. Она слушала Мину, и каждое слово подруги отдавалось в её груди странным гулким эхом. Она прижала колени к груди, утыкаясь в них подбородком, и уставилась в одну точку на ковре. Каждое описание, каждый признак, который Мина перечисляла для Урараки, безжалостно рикошетил прямо в Хикари. «Постоянная рассеянность...» — Хикари вспомнила, как сегодня на кухне у неё буквально всё валилось из рук, стоило Бакуго просто подойти ближе. Её собственное тело отказывалось слушаться, а концентрация, которой она так гордилась на тренировках, рассыпалась в прах от одного его хриплого голоса над ухом. ​«Сердце колотится без причины...» — но причина ведь была. И эта причина сейчас, скорее всего, сидела в мужском крыле общежития или швыряла взрывы в стену своей комнаты. Хикари прижала ладонь к груди, чувствуя, как под рёбрами до сих пор испуганно и одновременно сладко трепещет, стоит ей только воскресить в памяти его дерзкую ухмылку у раковины. От этих воспоминаний к горлу подкатывал жар. «Искать глазами в толпе...» — мысль тут же услужливо подкинула образ Бакуго, который первым делом появлялся в её поле зрения, как только она заходила в гостиную. «Запоминать мелочи...» — она вспомнила, как он морщится, когда его причуда перегревается, и как на его лбу появляется та самая маленькая морщинка, когда он концентрируется. Но больше всего Хикари пугала мысль о собственной уязвимости. Она всегда привыкла полагаться на логику, точный расчёт и контроль. Люмен учил её ментальной дисциплине, требовал абсолютной собранности. А то, что происходило с ней рядом с Кацуки, не поддавалось никакому контролю. Это был чистый, первозданный хаос, пугающий и манящий одновременно. Хикари почувствовала, как внутри всё сжалось. А действительно ли это любовь? ​ А вдруг я всё это придумала? — внезапно уколола мысль, заставив Хикари зажмуриться. Внутри неё поднялась волна защитного страха и сомнений. Ей казалось, что она может пасть жертвой банального самовнушения. Окружающие постоянно шутили про них, Мина подмигивала, Каминари строил теории... Что, если она просто поддалась этому чужому давлению и теперь сама накручивает себя, принимая обычную привязанность за что-то большее? Мина так уверенно говорит об этом, что невольно начинаешь верить, будто все твои реакции — это «те самые» симптомы. Но вдруг она ошибается? Хикари было до ужаса страшно: ошибиться в своих чувствах было бы намного хуже чего-либо. ​В конце концов, они одноклассники, напарники... друзья? Они доверяют друг другу. Бакуго — сильный, надёжный, хоть и невыносимо грубый. Вполне естественно, что её тянет к нему, что она хочет защитить его, что её Резонанс отозвался на его боль. Это ведь просто товарищество, верно? Высокая степень доверия между героями. ​Но сердце, словно в опровержение её логичным доводам, снова сделало глухой, тяжёлый толчок. Товарищи не чувствуют этого странного, щемящего одиночества в груди, когда этот невыносимый блондин уходит. — Нет! Мина, ты всё не так поняла! Я просто... просто плохо спала! — Урарака окончательно потеряла контроль над своей причудой. Её ноги оторвались от пола, и она начала медленно дрейфовать вверх, под самый потолок гостиной. — Я не влюблена! Ни в кого! Отстаньте от меня! Девочки внизу дружно рассмеялись, глядя на парящую под потолком подругу. Только Хикари оставалась неподвижной. Она почти не слышала их шуток. В её голове крутился один-единственный вопрос, ставший сегодня навязчивой идеей:

Нравится ли мне Бакуго?

Она посмотрела на свои ладони. Вчера они светились, исцеляя его ожог. Она помнила жар его кожи и то, как он сидел рядом на полигоне, когда ей было плохо. Это было так... естественно. Так правильно. Но значит ли это, что она испытывает романтические чувства? Хикари прикрыла глаза, чувствуя, как к горлу подкатывает волнение. Она боялась того, что может обнаружить, если копнёт чуть глубже. ​Ей было до безумия страшно ошибиться. Ошибиться в чувствах к Бакуго — это не просто промахнуться мимо мишени на полигоне. Если она признается себе, что он ей нравится в романтическом плане, пути назад уже не будет. Это изменит всё: их тренировки, их общение, их шаткое, но такое дорогое ей равновесие. Хикари была как тот самый свет, который она пыталась укротить: слишком яркий, опасный и до жути непредсказуемый. — Эй, Хикари, ты чего притихла? Тоже в облаках витаешь? — голос Мины выдернул её из раздумий. Хикари подняла взгляд на подруг, которые продолжали весело обсуждать смущённую Очако. Она улыбнулась — так же спокойно и мягко, как всегда, — но внутри неё впервые поселилась тихая, настойчивая буря. — Да так... — отозвалась она, переводя взгляд в окно, где в ночном небе ярко светили звёзды. — Просто задумалась о завтрашней тренировке. На самом деле она думала не о преломлении света. Она думала о том, как завтра утром снова столкнётся с ним. И от этой мысли, вопреки всем страхам, сердце внутри предательски, но приятно ёкнуло. Хикари глубоко вздохнула, вдыхая прохладный вечерний воздух из приоткрытого окна. Буря внутри неё не утихала, но паника постепенно сменялась тихим, трепетным принятием. Она не знала, куда приведут её эти мысли, и у неё всё ещё не было чёткого ответа. Но, глядя на звёздное небо, Хикари поймала себя на том, что ждёт завтрашнего дня не ради новой техники, а ради того, чтобы снова увидеть его хмурый взгляд.