Свет, который не греет

На следующее утро полигон Гамма встретил класс 1-А привычным оглушительным грохотом, скрежетом металла и криками. До экзамена на временную геройскую лицензию оставалось всего ничего, и это предэкзаменационное напряжение буквально вибрировало в воздухе. Каждый из ребят понимал: ставки высоки как никогда, и времени на раскачку просто нет. И вот Хикари снова оказалась на тренировочной площадке, посреди этого бурлящего рабочего шума, где каждый вовсю развивал свою причуду, выжимая из себя максимум. Хикари перевела дух, глядя на оседающую бетонную пыль. «Световой кастет» работал. Благодаря совету Кацуки и технологиям Хацумэ, она наконец-то закрыла брешь в ближнем бою: теперь у неё было сокрушительное оружие, способное пробивать чужую броню и не калечить при этом собственные руки. Но на экзамене одной лишь грубой силы будет мало. Противники будут двигаться, уворачиваться, анализировать её действия. Ей нужно было что-то ещё. Что-то, что застанет врага врасплох до того, как она нанесёт удар. Последние несколько дней у Хикари не выходила из головы одна мысль, зародившаяся после долгих размышлений о природе её причуды. Свет — это ведь не только разрушительная энергия, фотоны и тепло. Свет — это прежде всего то, что позволяет людям видеть. А значит, им можно манипулировать, чтобы обмануть чужие глаза. Ей всегда твердили о ментальной дисциплине, но что, если применить эту дисциплину для создания оптической иллюзии? Для этого не требовалось колоссального объёма энергии, как для мантии или взрывного кастета. Нужна была лишь ювелирная, хирургическая точность. Мне не составит большого труда просто выпустить ослепляющую вспышку, — рассуждала Хикари, медленно обходя полигон и выискивая взглядом новую цель. — Но сильные соперники мгновенно среагируют, прикроют глаза или сориентируются по звуку. Мне нужно другое. Мне нужно, чтобы враг ударил туда, где меня уже нет. Она решила начать с малого — создать кратковременный световой силуэт-обманку. Оптический мираж. Хикари закрыла глаза, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Как заставить свет задержаться в воздухе в форме человека, пусть даже на долю секунды? Секрет крылся в преломлении и плотности. Ей нужно было мгновенно выбросить вперёд тончайший шлейф остаточного сияния, зафиксировать его форму на одном месте, а самой в то же мгновение на высокой скорости сместиться в сторону. — Цементос-сенсей, можно ещё одну мишень? — крикнула Хикари, занимая исходную позицию. Перед ней с глухим рокотом выросла новая пятиметровая стена. На этот раз Хикари не побежала на неё напролом. Она пошла шагом, концентрируя энергию не в кулаках, а вокруг всего своего тела, заставляя причуду едва заметно вибрировать. Сейчас. Шаг вперёд, рывок вправо, а свет оставить слева... Хикари рванулась в сторону. Но причуда, привыкшая двигаться неразрывно со своим носителем, послушно устремилась вслед за ней. Вместо иллюзии за Хикари просто потянулся красивый, смазанный светящийся хвост, как за кометой. Никакого обмана не получилось — её траектория по-прежнему читалась идеально. — Чёрт, слишком медленно разрываю связь, — пробормотала она, вытирая пот со лба. Попытка номер два. Хикари заставила себя расслабиться. Чтобы обмануть зрение профи-героя или опытного противника, иллюзия должна быть резкой. Нужно совершить ложный выпад — показать, что она атакует прямо по центру, зафиксировать этот образ в воздухе, и лишь затем разорвать контакт. Она снова пошла на сближение с каменной глыбой. Сердце стучало в такт шагам. Хикари резко подалась вперёд, и в этот момент её тело окутало яркое жемчужное сияние. Она сымитировала начало замаха для светового кастета — идеальная приманка. И в ту же миллисекунду, Хикари не выпустила силу, а... оборвала её подачу к собственному телу, одновременно делая резкий, низкий подкат в левую сторону. Это длилось меньше мгновения. На том месте, где Хикари стояла секунду назад, остался чёткий, объёмный световой контур — её идеальный сияющий фантом, замахнувшийся для удара. Иллюзия продержалась всего полсекунды, прежде чем бесшумно растаять в воздухе, но этого времени хватило бы с лихвой. Если бы на месте стены был живой противник, он бы атаковал этот пустой светящийся силуэт. А настоящая Хикари уже находилась слева, в слепой зоне. Её кулак, мгновенно окутавшийся новой, настоящей порцией спрессованной энергии, на полной скорости врезался в незащищённый бок бетонной мишени. БАХ! Нижняя часть глыбы разлетелась в крошево, и вся конструкция с грохотом повалилась набок. Хикари тяжело дышала, но её глаза сияли от восторга. Обманный манёвр сработал. Она смогла отделить причуду от себя и заставить свет сыграть по её правилам. Едва осела бетонная пыль, как Хикари тут же сорвалась с места. Она не стала тратить время на передышку и сразу направилась к возвышению, где стоял классный руководитель. — Айзава-сенсей! — окликнула она, остановившись у платформы. — Пожалуйста, уделите мне буквально пару минут. Я хочу проверить ещё кое-что. На практике, прямо сейчас! Айзава медленно повернул к ней голову. Его усталые глаза выражали искреннее удивление. Он только что зафиксировал в своём блокноте её успешный «световой кастет», и появление второго приёма за один и тот же день явно не входило в его стандартные расчёты. — Ещё один? — сухо переспросил он, переводя хмурый взгляд на полигон. Сотриголова быстро оценил обстановку: Цементос как раз возводил новые укрепления для Киришимы, Эктоплазм гонял Токоями по дальнему сектору, а Полночь что-то увлечённо объясняла девчонкам. Все были заняты. Айзава вздохнул, поправил свои серые ленты на шее и спрыгнул с платформы прямо к Хикари. — Ладно. Показывай, что ты там задумала, Киношита. Только быстрее, до конца занятия осталось мало времени. Хикари внутренне возликовала, но вслух ничего объяснять не стала. Рассказать суть приёма сейчас — значит испортить весь чистый эксперимент. Профессионального героя, чья причуда напрямую зависит от взгляда, нужно было застать врасплох. Только так можно понять, сработает ли её мираж в реальном бою против сильного противника. — Просто нападайте на меня, как обычно, сенсей. Мне нужно защищаться, — лишь коротко бросила она, отходя на несколько метров и занимая боевую стойку. Айзава не заставил себя ждать. Его серые шарфы-ленты мгновенно взмыли в воздух, готовые мёртвой хваткой скрутить её запястья, а глаза опасно блеснули красным. Хикари почувствовала, как её собственная причуда внутри на долю секунды онемела — Айзава активировал причуду. Чёрт, он сразу гасит мою силу! Если я не успею выпустить свет до того, как он поймает меня взглядом, я проиграла. Ленты неслись к ней с бешеной скоростью. Хикари сделала резкий выпад вперёд, имитируя уже знакомую Айзаве атаку. В эту же секунду Шота на мгновение моргнул. И Хикари уцепилась за этот миг. Как только его веки опустились, она резко выбросила вперёд поток жемчужной энергии, формируя свой точный силуэт, а сама, резко согнув колени, ушла в низкий, скользящий кувырок влево и назад. Её сердце бешено колотилось. На ходу, за какую-то долю секунды, Хикари осознала важную деталь: просто оставить фантом — мало. Айзава считывает движения. Её силуэт должен продолжать двигаться, совершать ложный замах, иначе он сразу поймёт, что это статичная кукла! Стиснув зубы от колоссального ментального напряжения, Хикари буквально кончиками пальцев удержала связь со световым сгустком, заставляя фантом сделать резкий шаг навстречу лентам, словно она шла на таран. Айзава открыл глаза. Перед ним в полуметре находилась сияющая Хикари, атакующая в лоб. Его ленты безошибочно и жёстко захлестнули этот силуэт, стягивая «добычу»... и с тихим шуршанием прошли насквозь через пустое, распадающееся на искры сияние. Профи-герой на мгновение замер. Его глаза расширились от секундного замешательства — он поймал воздух. Сейчас или никогда! — скомандовала себе Хикари. Она уже находилась справа от него, в идеальной слепой зоне, куда его взгляд ещё не успел переместиться. Свет мгновенно сконцентрировался на её правой руке, углепластиковые нити перчатки натянулись, как струны. Хикари совершила молниеносный рывок и остановила свой «световой кастет» буквально в паре сантиметров от его незащищённого бока. Воздух между её кулаком и одеждой Айзавы задрожал от плотности энергии. Всё затихло. Айзава медленно повернул голову и посмотрел на сияющий кулак у своего ребра, а затем на тяжело дышащую, но победно улыбающуюся Хикари. Его причуда отключилась, и глаза вернули свой обычный тёмный цвет. — Оптический обман... — негромко, с явным одобрением в голосе произнёс Сотриголова. — Использовала мой моргающий тайминг и заставила меня атаковать пустоту. Отличная работа, Киношита. Это действительно эффективная уловка. Хикари опустила руку, позволяя свету погаснуть, и с облегчением выдохнула. Она смогла. Она обвела вокруг пальца самого скрытного и внимательного тактика UA. Айзава медленно перевёл взгляд с Хикари на свои наручные часы, щёлкнул кнопкой таймера и, набрав в лёгкие воздуха, объявил на весь полигон: — Всё, время вышло! Заканчиваем тренировку! Звуки взрывов, грохот ломающегося цемента и свист рассекаемого воздуха тут же стихли. Ученики, тяжело дышащие и уставшие, но с горящими глазами, слаженно потянулись к центру площадки и быстро построились в одну шеренгу перед преподавателями. Хикари незаметно встала на своё место, чувствуя, как приятно гудят мышцы после удачного приёма. Айзава окинул класс своим привычным, тяжёлым взглядом, но сейчас в его глазах не было обычного раздражения. Напротив, в них читалась суровая, отцовская гордость. — За эти несколько недель вы проделали колоссальную работу, — ровным, глубоким голосом начал Сотриголова, заложив руки в карманы. — Вы не просто укрепили свои тела. Вы научились думать в разгар боя, адаптироваться и изобретать новые техники прямо на ходу, отталкиваясь от своих слабых мест. Это именно то, что отличает настоящего героя от обывателя с причудой. — Вот-вот! Наши детишки растут прямо на глазах! — эмоционально подхватила Полночь, всплеснув руками и широко улыбаясь. — Смотрю на вас и сердце радуется — какая страсть, какая воля к победе! Вы стали намного изящнее и опаснее в бою. — Согласен, — глухо, но тепло отозвался Цементос. — Ваша изобретательность сегодня действительно впечатляет. Вы заставили нас попотеть, создавая новые мишени. По шеренге учеников пронёсся тихий гул облегчения и радости. Ребята улыбнулись, едва сдерживая эмоции от похвалы про-героев. Айзава поднял руку, призывая класс к тишине, и его лицо снова стало предельно серьёзным. — А теперь слушайте меня внимательно. До экзамена на временную лицензию осталось всего два дня. И вы все обязаны вернуться с лицензиями в карманах. С этого момента вы перестанете быть просто беззащитными ростками, за которыми нужен постоянный присмотр. Вы сделаете первый официальный шаг в профессиональный мир. Он сделал небольшую паузу, давая ученикам прочувствовать важность момента. — Эти два дня я приказываю вам строго соблюдать режим. Никаких ночных посиделок и, самое главное, никаких изнуряющих тренировок до потери пульса. Понимаю ваш запал, но если вы перенагрузите себя сейчас, то придёте на экзамен вымотанными. Помните: против вас выступят сотни учеников из других академий. Если вы выдохнетесь в самом начале, то максимум сможете одолеть пару человек в полную силу, а потом вас просто сомнут числом. Нам нужна ваша максимальная концентрация и свежесть. Рассчитывайте ресурсы с умом. Айзава обвёл класс взглядом и коротко кивнул: — На этом всё. Занятие окончено. Идите в раздевалки. — Спасибо большое! — хором выкрикнул класс 1-А, кланяясь учителям, и ребята начали шумно обсуждать услышанное, направляясь к выходу из полигона.

***

После освежающего душа и шумной раздевалки ребята дружной компанией вернулись в общежитие. Напряжение после тяжёлой тренировки наконец спало, уступив место приятной физической усталости и лёгкому предэкзаменационному мандражу. Большая часть класса оккупировала просторную гостиную на первом этаже. В воздухе стоял стойкий аромат зелёного чая и домашней выпечки, которую Сато успел по-быстрому приготовить для восстановления сил. — Слушайте, чуваки, ну сегодня все просто превзошли себя! — заговорил Киришима, закинув руки за голову. — С такими приёмами, как у нас сейчас, мы этот экзамен просто порвём. Я железно уверен: мы все до единого вернёмся сюда с лицензиями! Мужество и напор — вот наш ключ! — Эх, твоей уверенности можно только позавидовать, Киришима-кун, — вздохнула Очако, обнимая диванную подушку и утыкаясь в неё подбородком. — Я, если честно, всё равно немного переживаю... Столько сильных соперников из других школ, у всех разные причуды, о которых мы ничего не знаем. А вдруг я растеряюсь в самый ответственный момент? — Не переживай, Урарака! — тут же подался вперёд Мидория, сидевший на соседнем кресле. — Ты невероятно выросла за это время. Твоя реакция, рукопашный бой, то, как ты научилась использовать невесомость в связке с окружением... Ты справишься, я знаю! Главное — верить в свои силы, ты ведь супер-героиня! Очако от таких горячих слов мгновенно вспыхнула, густо покраснев до самых кончиков ушей, и сильнее зарылась лицом в подушку, смущённо пробормотав: — Де-Деку-кун, ну что ты такое говоришь перед всеми... Спасибо, конечно. Ребята на диванах понимающе заулыбались, а Каминари, разумеется, не мог упустить такой шикарный момент. На его лице сама собой расползлась хитрая, кошачья ухмылка, а в глазах зажглись искорки. — О-о-о, Мидория, ну ты даёшь! — протянул Денки. — «Супер-героиня», значит? Какая романтика! Ты бы ещё на одно колено припал для пущего эффекта! Сразу видно, кто у нас тут главный источник вдохновения для Урараки. ​— Каминари, хорош придумывать! — хохотнул Киришима, хотя сам с интересом уставился на парочку. Эффект превзошёл все ожидания. Мидория буквально задеревенел. Его лицо за долю секунды налилось пунцовым цветом. ​— К-Каминари?! Ты всё не так понял! — взвился Изуку, а руки его начали совершать в воздухе бешеные круговые движения. — Я... я просто имел в виду её боевой дух! Урарака действительно очень сильная и... и целеустремлённая, и её стиль боя... Я как аналитик... То есть как одноклассник!.. — Ага, конечно, мы так и поверили, — покатилась со смеху Мина, подливая масла в огонь и весело пихая Киришиму в бок. — Видел бы ты своё лицо, Изуку! ​Очако в этот момент была готова провалиться сквозь землю. Смущение накрыло её такой мощной волной, что её причуда сработала от чистого испуга: подушка, которую она сжимала в руках, вдруг потеряла вес, выскользнула и медленно полетела вверх, к люстре. ​— Д-Деку-кун просто... он просто очень добрый! — вскрикнула Очако. Она украдкой посмотрела на отчаянно краснеющего и заикающегося Мидорию. Её сердце в этот момент ухнуло куда-то вниз, а потом забилось с утроенной скоростью. Он правда так думает обо мне?.. Супер-героиня… — пронеслось в её голове. И хотя ситуация была максимально неловкой, внутри у неё разлилось такое щемящее, огненное тепло, от которого подкосились коленки. Мидория, поймав её мимолётный взгляд, смутился ещё сильнее. На секунду они оба замерли, глядя друг на друга — абсолютно красные, растерянные, но между ними словно пробежал невидимый электрический разряд, заставивший обоих одновременно отвести глаза в пол. ​— Ой, смотрите, они даже краснеют синхронно! Это любовь, чуваки! — не унимался Каминари, за что тут же получил тычок под рёбра от проходящей мимо Джиро. ​— Заткнись, придурок, — буркнула Кёка. — Смущаешь их. ​И именно в этот момент, разряжая обстановку и спасая парочку от окончательного сгорания, со стороны лифтов послышались лёгкие шаги. В гостиную спустилась Хикари. Она уже успела переодеться после тренировки: на ней были удобные джинсы и простая футболка, а поверх — чёрная кожаная куртка. Девушка шла, увлечённо листая что-то в своём телефоне. — О, Хикари! — Мина удивлённо приподняла брови и окинула её взглядом. — Ты куда-то уходишь? Мы тут как раз экзамен обсуждаем, присоединяйся! Хикари оторвалась от экрана, мягко улыбнулась друзьям и качнула головой: — Да, мне нужно ненадолго отлучиться. Хочу съездить в агентство «Атлант» к Наоки. — Погоди, Хикари, — Киришима обеспокоенно нахмурился, переводя на неё взгляд. — Айзава-сенсей же только что прямым текстом сказал: никаких изнуряющих тренировок эти два дня! Ты ведь не собираешься снова там упахиваться до потери сознания? — Нет-нет, что ты, никакого полигона, обещаю, — поспешила успокоить его Хикари. — Я просто хочу поговорить с Наоки по поводу тренировок. Чистая теория и пара вопросов, честно. — Хикари-тян, ты совсем не отдыхаешь нормально, — покачала головой Момо. — На носу такой важный экзамен, нагрузка на психику колоссальная. Отдохнула бы лучше с нами, попила чаю. Перегорать перед испытанием — плохая идея. — Яойорозу права, береги силы, — поддержал Тенья Иида, сделав свой фирменный рубящий жест рукой в воздухе. — Отдых — это тоже часть подготовки героя! — Спасибо вам, ребят, — Хикари тепло посмотрела на одноклассников, тронутая их заботой. — Я правда ценю это. Но мне действительно важно закрыть пару вопросов в голове, чтобы чувствовать себя увереннее. Зато как вернусь — обещаю, сразу же лягу отдыхать и высплюсь за все эти дни. — Ну, смотри нам, ловим на слове! — задорно крикнула Урарака, немного оправившись от смущения и помахав ей рукой. — Удачи в агентстве! — Береги себя, Хикари! До встречи! — крикнул вслед Мидория. Хикари с улыбкой помахала рукой Мидории и Урараке и направилась к выходу. Подойдя к невысокой стойке с обувью у самой двери, она наклонилась и принялась завязывать шнурки на кроссовках. — Мадемуазель Киношита! — неожиданно раздался за спиной звонкий, певучий голос. Хикари удивлённо обернулась, выпрямляясь. Перед ней стоял Аояма. Как обычно, его осанка была безупречно прямой, на губах играла привычная, слегка театральная улыбка, а вокруг него, казалось, вот-вот заискрятся невидимые блёстки. Однако Хикари уловила нечто странное. В глубине его блестящих глаз мелькнула тень несвойственной ему нервозности, а пальцы, которыми он поправлял свои светлые волосы, едва заметно подрагивали. Да и сам голос, несмотря на французский лоск, прозвучал как-то натянуто. — Аояма? — Хикари вопросительно приподняла бровь. — Привет. Тебе что-то нужно? — О, я просто увидел, что ты уходишь, и моё сердце не выдержало разлуки! — Аояма картинно прижал ладонь к груди, но тут же быстро, словно невзначай, перевёл тему: — Я хотел спросить... ты ведь не слишком поздно вернёшься в общежитие, нон? Вечером на улице так неуютно. — А... — Хикари на секунду задумалась, глядя на него с лёгким прищуром. Этот вопрос показался ей немного внезапным. — Ну, я задержусь в агентстве примерно на два часа, не больше. Мне нужно только обсудить пару вопросов с Наоки, так что долго я там не пробуду. А что такое? Юга на мгновение отвёл взгляд, и на его лице промелькнуло выражение глубокого, почти болезненного напряжения, которое он тут же поспешил скрыть за очередной гримасой. — Ах, понимаешь, после сегодняшней бурной тренировки мой... мой бедный живот просто разрывается от боли! Моя причуда бывает так жестока ко мне, — он слегка согнулся, схватившись за бок. — Я так хотел купить себе кое-что из еды и кое-какие мелочи в магазине за углом, но от этой ужасной боли я буквально не могу сделать и шага за пределы общежития! Ребята в гостиной так устали, они вряд ли согласятся выйти... Вот я и подумал, раз уж ты всё равно идёшь мимо... Не могла бы ты купить это для меня, сильвупле? Хикари расслабилась и улыбнулась, мысленно отругав себя за излишнюю подозрительность. В конце концов, проблемы Аоямы с животом из-за лазера были известны всему классу. — Конечно, Аояма, без проблем, — ответила она. — Скинь мне список в мессенджер, я всё куплю по дороге назад. — Манифик! Отлично! — в голосе Аоямы прозвучало странное, слишком резкое облегчение, словно у него с плеч свалился огромный груз. Он поспешно зыркнул в сторону гостиной, как будто проверяя, не слушает ли их кто-то. — Я переведу тебе деньги на карту. Желаю тебе хорошего дня и... приятной, долгой беседы в агентстве! — Ага, спасибо, — кивнула Хикари. Аояма резко развернулся и почти бегом, семенящим шагом, направился обратно к лифтам, даже не дождавшись, пока она откроет дверь. Хикари несколько секунд смотрела ему вслед, держась за ручку двери. Странный он какой-то сегодня... — подумала она, нахмурившись. Впрочем, Хикари решила не забивать себе голову. Она пожала плечами, списав всё на сильное недомогание одноклассника — мало ли, день у человека плохо выдался, от боли и не так задёргаешься. Девушка толкнула тяжёлую дверь общежития и вышла на свежий воздух. Она сделала глубокий вдох, подставляя лицо ласковым лучам заходящего солнца. Хикари сделала всего несколько шагов по дорожке двора, как вдруг её взгляд наткнулся на знакомый силуэт возле раскидистого дерева. Там, прислонившись спиной к стволу, стоял Кацуки. На нём были свободные спортивные штаны и простая чёрная майка, выгодно подчёркивающая рельефные плечи. У Хикари внутри всё на секунду замерло, а к щекам тут же прилил предательский жар. Перед глазами вихрем пронеслись подколы Каминари, а главное — вчерашние слова Мины о том, нравится ли ей Бакуго. Этот вопрос, заданный подругой с такой лёгкой улыбкой, за последнее время пустил глубокие корни в мыслях Хикари. Она действительно на полном серьёзе задумалась об этом. Нравится ли ей этот невыносимый, взрывной, чертовски сильный парень? Ответ, который она так боялась озвучить даже самой себе, становился всё более очевидным. Попытавшись взять себя в руки и унять бешено застучавшее сердце, Хикари подошла ближе. — О, Кацуки, — тихо позвала она, стараясь, чтобы голос звучал максимально естественно. — А ты чего не внутри? Там ребята в гостиной общаются, Сато вкусняшек напёк, все отдыхают. Бакуго медленно открыл глаза, которые до этого держал прикрытыми, и смерил её пристальным взглядом из-под светлой чёлки. — Я тренировался, — буркнул он своим привычным хриплым голосом, слегка поведя плечом. Хикари даже не удивилась. Мысленно она лишь усмехнулась: ну конечно, это же Бакуго. Ожидать, что он будет мирно валяться на кровати или пить чай с тортиками за два дня до важнейшего экзамена, было бы глупо. Он буквально жил стремлением стать сильнее. — А сама куда намылилась? — Кацуки резко перевёл тему, заставив её вздрогнуть. Его глаза зафиксировались на её одежде. — К Наоки в агентство, — ответила она. — Нужно обсудить с ним пару теоретических моментов перед экзаменом. Вдруг выражение лица Бакуго изменилось. Он резко отвёл взгляд в сторону, уставившись куда-то на линию горизонта, где небо уже окрашивалось в багрово-закатные тона. Скоро вечер. Сумерки. В его груди неприятно кольнуло, когда в памяти всплыло лицо того шрамированного ублюдка Рена. Кацуки до сих пор помнил каждое слово о том, что этот гад хочет сделать из Хикари приманку. Дикая, глухая тревога, от которой сводило лёгкие, вдруг тугим узлом завязалась где-то под рёбрами. Внутреннее чутьё, которое никогда не подводило его в бою, сейчас почему-то кричало о какой-то невидимой опасности. Ему хотелось не отпускать её, он хотел, чтобы она просто была в безопасности. Бакуго понимал, что безумно, до дрожи в руках дорожит ею. Одно осознание того, что с её головы может упасть хоть один волос, заставляло его причуду внутри клокотать от ярости. Но как он ей об этом скажет? Не выдаст же он себя, не скажет прямо: «Я волнуюсь за тебя, не ходи одна»? Что она о нём подумает? К тому же, Хикари — упрямая девчонка, она терпеть не может, когда с ней нянчатся, всегда рвётся доказывать свою независимость и силу. Стоит ему проявить излишнюю опеку, и она тут же надуется, решив, что он считает её слабой. Бакуго раздражённо стиснул зубы. Хикари, внимательно наблюдавшая за ним, сразу заметила эту внезапную отстранённость и резкую смену его настроения. Между его бровей залегла глубокая складка, а челюсть была сжата так, словно он сдерживал крик. — Кацуки? Что-то не так? — осторожно спросила она, сделав полшага к нему. Бакуго вздрогнул, возвращаясь из своих мыслей, и снова посмотрел на неё. На секунду в его алых глазах промелькнуло что-то такое... щемящее, болезненно-трепетное и защищающее, от чего у Хикари перехватило дыхание. Но парень тут же нацепил свою привычную маску безразличия и раздражённо качнул головой. — Нет. Ничего. Всё нормально, — отрезал он. — Ну хорошо... — Хикари растерянно улыбнулась, хотя лёгкое беспокойство всё же передалось и ей. Она сделала шаг назад, разворачиваясь к воротам общежития. — Тогда хорошей тебе тренировки. И не задерживайся допоздна, ладно? Айзава-сенсей просил всех выспаться. Она уже пошла вперёд по дорожке, чувствуя его взгляд спиной, как вдруг тишину двора разрезал его резкий, громкий окрик: — Хикари! Девушка замерла как вкопанная. Сердце сделало кульбит. Он так редко звал её по имени, что каждый раз это ощущалось как взрыв в груди. Она быстро повернулась и посмотрела на него. Бакуго стоял всё там же. Внутри него всё буквально выло, и он сам не понимал почему. Не пускай её. Задержи. Иди с ней. Этот иррациональный, липкий кошмар душил его, заставляя сердце биться на пределе. Но гордость и страх показаться навязчивым перед девушкой взяли своё. — По дороге... — Кацуки запнулся на долю секунды, смотря прямо ей в глаза, а затем криво усмехнулся, пытаясь вернуть лицу привычное наглое выражение. — Смотри под ноги и будь осторожной, ясно? Хикари недоумённо захлопала ресницами, совершенно не ожидая от него этих слов. Заметив её замешательство, Бакуго тут же фыркнул, повышая голос: — А то зная, какая ты неуклюжая, точно провалишься куда-нибудь в открытый люк! Придётся потом тратить время и вытаскивать твою сияющую задницу! Напряжение мгновенно спало. Хикари возмущённо надула губы, хотя в глубине души ей было невероятно, безумно приятно от того, что он вообще думает о её безопасности. — И ничего я не неуклюжая! Я сама прекрасно справлюсь! — звонко крикнула она в ответ, не сумев сдержать улыбки. Она развернулась, весело помахала ему рукой на прощание и выкрикнула уже на ходу, направляясь к воротам: — Я буду очень осторожной, обещаю! До вечера! Бакуго ничего не ответил. Он молча смотрел ей вслед, пока её силуэт не скрылся за массивными воротами. Тревога в его груди так и не утихла — напротив, она разрослась с новой силой, оставляя горький, металлический привкус во рту. Кацуки посмотрел на свои ладони, на которых от внутреннего напряжения проскочили мелкие искры.

***

Дорога до агентства пролетела незаметно. Направляясь к знакомому графитово-синему зданию, Хикари то и дело ловила себя на том, что прижимает ладонь к груди. Сердце всё ещё взволнованно трепетало после того, как Кацуки окликнул её во дворе и так неуклюже, но отчаянно попытался проявить заботу. Его глаза, полные скрытой тревоги, до сих пор стояли у неё перед глазами. Но стоило Хикари переступить порог агентства, как тёплая, шумная атмосфера лофта мгновенно отвлекла её от мыслей о взрывном блондине. — О, Хикари-тян! Привет! — весело крикнул один из патрульных героев, пробегая мимо неё с чашкой кофе. — Снова к нам на стажировку перед экзаменом? UA, вперёд! — Здравствуйте! Да, спасибо большое! — лучезарно улыбнулась Хикари, махая ему рукой. — Хикари, добрый день! — поприветствовала её девушка-секретарь из аналитического отдела, выныривая из-за стола с охапкой папок. — Наоки-сан у себя, но ты поосторожнее, там сейчас... хм, повышенное атмосферное давление. — Спасибо, я учту! — она задорно хмыкнула, прекрасно понимая, о чём речь. Хикари поднялась на верхний этаж, подошла к деревянной двери кабинета дяди и, по привычке не дожидаясь официального приглашения, коротко постучала и тут же потянула ручку на себя. — Наоки, привет! Я приш... — весело начала Хикари, шагая в комнату, но фраза так и осталась незавершённой. Девушка замолчала, застыв на пороге. В кабинете вовсю полыхал очередной локальный апокалипсис. Арису, уперев руки в бока, стояла прямо перед столом и выглядела как разгневанная богиня шторма. Её волосы растрепались, а в глазах метались настоящие молнии. Наоки же, вальяжно откинувшись на спинку кресла и закинув ноги прямо на кучу важных документов, держал в руке надкусанный пончик и смотрел на неё с абсолютно блаженной, цветущей улыбкой. — ...Ты вообще соображаешь своей пепельной башкой, Киношита Наоки?! — Арису со всей силы хлопнула ладонью по столу, отчего виниловый проигрыватель в углу жалобно звякнул. — Министерство трижды присылало тебе запрос! Где отчёты об ущербе? Где твоя объяснительная по поводу использования причуды в черте города без согласования?! Живой щит из света он, видите ли, построил! А бумажный щит от штрафов мне вместо тебя строить?! — Ну, Арису, радость моя, зачем столько деструктивной энергии с самого утра? — Наоки бархатно рассмеялся, картинно закинув голову и даже не думая убирать ноги со стола. — Посмотри на меня. Я цел, периметр цел, пончики куплены. А бумажки... Ну что бумажки? Они ведь не убегут. В отличие от моего вдохновения, которое улетучивается при виде твоей злости. Улыбнись, тебе так идёт улыбка. — Я сейчас тебе этот пончик в глотку запихаю, вдохновенный ты мой! — взвилась Арису, её щёки вспыхнули от возмущения (и, кажется, от лёгкого смущения из-за его флирта). — Убери копыта со стола, животное! Хикари стояла у двери, прикрыв рот ладонью, и вовсю беззвучно хохотала. На душе стало так тепло. С их последней встречи прошло не так много времени, но она уже успела безумно соскучиться по этим двоим. Видеть, как её бесстрашный дядя-герой превращается в пластилин под строгим взглядом любимой женщины — это было лучшим зрелищем на свете. Вдруг Наоки краем глаза заметил движение у входа. Его глаза мгновенно просветлели. Он ловко скинул ноги со стола и раскинул руки в приветственном жесте. — О! Мелкая! Ты уже пришла! Спасительница моя! Арису резко обернулась. В ту же секунду весь её праведный гнев испарился, словно его и не было. Лицо девушки озарилось такой искренней, тёплой радостью, что Хикари даже зажмурилась. — Хикари! — Арису буквально подлетела к ней, на ходу отпихивая Наоки в сторону, и крепко, сжали в объятиях, утыкаясь носом в её плечо. — Боже, как я скучала! Какое счастье, что ты пришла! Хикари со смехом обняла её в ответ, мягко похлопывая по спине. — Привет, Арису! Я тоже очень скучала, но... мы ведь виделись всего несколько дней назад? — Для общения с тобой и вечности мало! — драматично заявила Мидзуки, отстраняясь и бережно беря Хикари за плечи. — К тому же, ты — мой единственный островок адекватности в этом сумасшедшем месте. Я просто смертельно устала спорить с твоим невыносимым дядей! Он не поддаётся никакой дрессировке! Хикари лукаво прищурилась, переводя взгляд на притихшего про-героя, который с самым невинным видом доедал свой пончик. — И что он снова успел натворить? — с усмешкой спросила девочка. — Эй, почему сразу «снова» и «натворить»? — оскорблённо подал голос Наоки. — Что за предвзятое отношение к главе агентства? Между прочим, я сижу здесь и усердно... хм, медитирую над планом твоих тренировок! — Он завязал узлом три бланка строгой отчётности, пока пытался сложить из них оригами-лягушку! — ядовито сдала его Арису, скрестив руки на груди. — А ещё он «случайно» удалил базу данных патрулей за прошлый вторник, потому что, цитирую: «эта папка неэстетично смотрелась на рабочем столе»! Хикари прыснула, представив эту картину. Наоки же лишь беззаботно подмигнул Арису, поднимаясь со своего кресла и подходя к ним. Он по-свойски закинул руку Арису на плечи, отчего та снова вспыхнула и попыталась его скинуть, но он только крепче прижал её к себе. — Зато, Арису, согласись, — его голос понизился до вкрадчивого, весёлого шёпота, а в зелёных глазах заплясали чертята, — со мной тебе уж точно никогда в жизни не бывает скучно. Кто ещё устроит тебе незабываемый вечер при свечах в офисе, когда я случайно вырублю генератор во всём районе? Хикари, глядя на них, тихонько подтолкнула дядю локтем в бок, мысленно ликуя. Давай, Наоки, жми, ты почти её растопил! — Наоки, пусти, придурок, при ребёнке хоть не позорься! — проворчала Арису, отворачивая лицо, чтобы скрыть наползающую улыбку. Наоки, услышав ворчание Арису, ничуть не смутился. Напротив, он широко улыбнулся, шутливо прижал Хикари к своему боку свободным локтем и весело провозгласил: — Ой, да брось ты, Арису! Какое ещё «позориться»? Хикари у меня — понимающая родная душа. Она меня никогда в жизни не осудит. Правда ведь, мелкая? Хикари мгновенно уловила настрой дяди. В её глазах заплясали хитрые искорки, и она тут же с готовностью подхватила: — Верно! Хоть Наоки порой и бывает ужасно ленивым, безответственным и невыносимым... — Наоки при этих словах забавно поперхнулся, но Хикари, не сбавляя оборотов, заговорила громче, выразительно глядя на Арису: — ...На самом деле на него всегда можно положиться в самый трудный момент. Рядом с ним чувствуешь себя в абсолютной, стопроцентной безопасности. Он потрясающий мужчина и герой! Хикари намеренно выделила последние слова. Ей так хотелось, чтобы Арису наконец-то посмотрела на этого упрямого мужчину не просто как на ходячую проблему с отчётами, а в самом настоящем любовном ключе! План сработал идеально. Наоки посмотрел на племянницу взглядом, в котором читалось: «Боже, девчонка, да я готов прямо сейчас тебя обнять и переписать на тебя всё имущество!». Он победно выпятил грудь и повернулся к притихшей подруге. — Вот! Видишь, Арису? Золотые слова! — правда, тут же скосил глаз на Хикари и тихонько добавил: — Хотя про «ленивого, безответственного и невыносимого» было явно лишним, портить мне такое резюме... — Хикари, ты просто слишком добрая к нему, — ласково посмотрела на неё Мидзуки. — Твоё ангельское терпение готово закрыть глаза на любые его безумные выходки. А этот паразит этим пользуется! — Да ладно тебе, Арису, ну не будь ты такой злюкой, — заворковал Наоки, делая шаг к ней и заглядывая в лицо с обезоруживающей, мягкой ухмылкой. — Расслабь лицо, а то морщины раньше времени появятся. Жалко ведь такую красоту портить. — Из-за кого, по-твоему, Наоки, у меня они вообще появляются?! — Арису возмущённо вскинула брови, указывая пальцем на свои идеальные, гладкие веки. — Ты мой главный источник седых волос и стресса! Наоки вдруг замер. Весёлые чертята в его глазах уступили место какому-то невероятно тёплому, глубокому и пронзительному свету. Он произнёс это лёгким, полушутливым тоном, но в каждом слове, в каждом оттенке его голоса сквозила абсолютная, железобетонная серьёзность: — Ну и ладно. В любом случае, я буду любить тебя даже с морщинами, Арису. Так почему бы нам, наконец, не бросить эти скучные бумажки и не пойти сегодня на свидание? Хикари в этот момент незаметно, но ударила себя ладонью по лбу. Ну кто так делает, Наоки?! — мысленно взмолилась она, готовая провалиться сквозь землю от его «тактичности». Эффект оказался мгновенным. Арису застыла, разинув рот. Вся её боевая спесь слетела в секунду, а по бледным щекам стремительно разлился густой румянец. Она судорожно глотнула воздух, переводя взгляд с сияющего Наоки на потолок, а затем сердито посмотрела на него, пытаясь скрыть, как сильно у неё забилось сердце. — Н-не пойду я с тобой ни на какое свидание! Размечтался, чудовище пепельное! И вообще... — она судорожно схватила со стола какую-то папку, прижимая её к груди, как щит. — Мне нужно кое-что срочно доделать в аналитическом отделе! Я и так тут с тобой слишком задержалась! Арису поспешно развернулась к выходу, но перед самой дверью притормозила. Она повернулась и улыбнулась Хикари, полностью проигнорировав при этом Наоки. — Удачи тебе на тренировке, Хикари! Если этот придурок будет тебя раздражать — сразу зови меня, я ему быстро дисциплину поправлю! — и с этими словами она буквально вылетела в коридор, громко захлопнув за собой дверь. Как только в кабинете воцарилась относительная тишина, Хикари медленно повернулась к дяде. Она скрестила руки на груди и с нескрываемым скептицизмом посмотрела на него снизу вверх. — Ну ты даёшь, Наоки. Наоки, который только что буквально сиял от собственной гордости, внезапно растерялся. — А? Ты о чём, мелкая? Я что, сделал что-то не так? — искренне недоумевая, спросил он. — Но я ведь совершенно серьёзно предложил ей пойти на свидание! Я этого сто лет хотел! — Вот именно, что это вообще не прозвучало серьёзно, — вздохнула Хикари, присаживаясь на диван. — Ты сказал это в таком шутливом, лёгком тоне... Ну, знаешь, будто ты какой-то бабник из дешёвых сериалов, который предлагает такое девушкам каждый день на улице. — Ч-чего?! — Наоки от неожиданности даже отшатнулся, округлив глаза. — Серьёзно, что ли?! Прямо как бабник? — Да, — Хикари утвердительно кивнула. — Если бы я сама случайно не выведала у тебя правду про твои чувства к Арису, то, услышав это со стороны, даже не подумала бы, что ты говоришь искренне. Решила бы, что ты просто опять её поддразниваешь, как обычно. Наоки обречённо схватился за свои взъерошенные волосы и на мгновение прикрыл глаза, шумно выдыхая. На его лице отразилось такое искреннее, детское разочарование, что Хикари едва сдержала улыбку. — Вот оно как... — потрясённо пробормотал он, переводя взгляд на окно. — А я ведь так старался, чтобы это прозвучало как настоящее, красивое признание... Чёрт, да у меня до сих пор сердце как бешеное стучит от одного этого предложения! Я думал, у меня грудная клетка проломится, пока я ждал, что она ответит. А оказалось, я выглядел как дешёвый пикапер. Хикари не выдержала и звонко посмеялась, глядя на его сокрушения. — В следующий раз, Наоки, тебе стоит хотя бы серьёзно посмотреть Арису прямо в глаза, убрать эту свою вечную ухмылку и нормальным, спокойным тоном признаться ей во всём. Без шуточек про морщины и генераторы. Может, тогда она наконец-то поймёт, что ты не дурака валяешь. — Поверить не могу... Почему девушки такие сложные? — уныло протянул он, возвращаясь в своё глубокое кресло и буквально утопая в нём. — Кошмар какой-то. Нужна целая инструкция по эксплуатации. — Мужчинам просто стоит говорить всё чётко и как есть, а не молчать столько лет, как это делаешь ты, — резонно заметила Хикари, с лёгким упрёком глядя на него. — Вообще-то я хотел признаться ей ещё тогда, когда мы сами учились на геройском факультете в UA, — тихо, без прежнего пафоса заговорил он. — Но я постоянно сомневался. Да и, если честно, до сих пор не уверен, что все эти чувства взаимны. Больше всего на свете я не хотел портить нашу дружбу. Боялся, что если откроюсь, то наше общение просто прекратится, между нами появится холод и стена. Мало ли... вдруг я показался бы ей навязчивым, эгоистичным придурком, который рушит то, что строилось годами? Потерять её как любимую женщину — больно, но потерять её как близкого человека — для меня было бы полной катастрофой. Хикари внимательно слушала его, и её сердце внезапно болезненно сжалось. Слова дяди попали в самую уязвимую, кровоточащую точку её собственных мыслей. Она вдруг вспомнила вчерашний вечер с девочками, свои метания и то, как Мина перечисляла признаки влюблённости. Она ведь сама буквально вчера сидела в гостиной и думала точно об этом же. Но... ситуация у них с Наоки всё-таки была немного разной. Я ведь даже в самой себе до конца не уверена... — тоскливо подумала Хикари, опуская взгляд на свои колени. В отличие от Наоки, который любил Арису годами, Хикари до безумия боялась ошибиться насчёт собственных чувств. Вдруг эта странная тяга, эта вечная дрожь в присутствии Кацуки — вовсе не любовь? Вдруг это просто привязанность, глупая девичья иллюзия или благодарность за всё, что он сделал? Но ещё сильнее её сковывал липкий, первобытный страх перед реакцией самого Бакуго. Если я признаюсь Кацуки... он ведь упрямый, гордый, взрывной. Что если он после моих слов больше никогда в жизни не посмотрит на меня? Отрежет, как отпилит, назовёт слабой, глупой и просто прекратит любое общение. Осознание того, что её искренность может навсегда превратить Бакуго в чужого человека, пугало Хикари до дрожи в коленях. Она посмотрела на дядю, который всё ещё выглядел обескураженным после своего фиаско, и её взгляд смягчился. За его маской вечного шутника и бездельника скрывался всё тот же ранимый парень, который когда-то отчаянно искал своё место под солнцем. — Наоки, — тихо и мягко произнесла Хикари, подавшись вперёд. — Я думаю, тебе всё-таки стоит попробовать признаться ей по-настоящему. Наоки удивлённо поднял на неё глаза, а девочка уверенно продолжила: — Даже если вдруг окажется, что это невзаимно... поверь мне, Арису ни за что не отвернётся от тебя и не прекратит общение. Она очень дорожит тобой. И доверяет тебе больше, чем кому-либо на свете. Она сама рассказывала мне, как вы познакомились, как ты защитил её в школе от насмешек одноклассников и как вы вместе тренировались. Для неё ты — весь её мир, её самое безопасное место. Думаешь, такая глубокая связь может разрушиться из-за честного признания? Она слишком сильно тебя любит как человека, чтобы просто взять и прекратить общение. Наоки замер, переваривая услышанное. На его лице отразилась целая буря эмоций: удивление, теплота, лёгкая грусть и глубокое, серьёзное раздумье. Он действительно погрузился в свои мысли, вспоминая те далёкие школьные годы, её слезы, их первые шаги в агентстве... И вдруг, словно не выдержав эмоционального накала, Наоки резко откинулся на спинку кресла, шумно схватившись за голову руками, и простонал на весь кабинет: — А-а-а-а, как же это всё тяжело-о-о! Голова сейчас взорвётся! Хикари даже слегка отпрянула от такой внезапной драмы. Наоки взъерошил свои и без того растрёпанные пепельные волосы, убрал руки от лица и, мгновенно сменив тон на деловой и строгий, замахал на неё ладонями. — Так, всё! Я подумаю об этом как-нибудь потом. В другой раз! Сейчас мне нужно быть хорошим, ответственным дядей и суровым наставником, ясно? Я не должен тут убиваться и страдать по несчастной любви на глазах у подрастающего поколения! Кстати, о подрастающем поколении. У тебя ведь через два дня экзамен на временную геройскую лицензию, верно? Хикари на секунду лишилась дара речи от такой молниеносной смены темы. Она моргнула, переводя взгляд с абсолютно «серьёзного» лица дяди на кучу бумаг на его столе. Но, решив не давить на Наоки — в конце концов, ему нужно было переварить её слова в одиночестве — она понимающе кивнула: ​— Да, всё верно. Через два дня, — улыбнулась Хикари, мысленно возвращаясь к реальности. — Скажи честно, мелкая, — негромко спросил он, наклонив голову вбок, — волнуешься перед экзаменом? Хикари вздохнула, а её плечи чуть опустились. Она неопределённо повела рукой, пытаясь выразить всё то, что копилось внутри последние дни. — Ну... есть немного, — призналась она, опустив взгляд на свои ладони. — Как-никак, там будет столько людей из разных школ. И у каждого свои уникальные, невероятные причуды. Я просто... боюсь растеряться в этой толпе. — Это абсолютно нормально, Хикари. Было бы странно, если бы ты вообще не переживала. Но я уверен на все сто процентов: ты вернёшься сюда с лицензией в кармане. А как только сдашь — мы сразу же продолжим наши тренировки с экзоскелетом. Упоминание тренировок заставило Хикари приободриться. Она вскинула голову, и в её глазах снова загорелся знакомый упрямый огонёк. — Кстати! Между прочим, первый этап у меня уже получается намного лучше! — с гордостью заявила она. — Когда я закрываю глаза, я уже гораздо чётче чувствую траекторию удара. И контролировать дыхание, когда свет облепляет тело, стало намного легче. Мозг будто сам понимает, где нужно ослабить плотность, чтобы не задохнуться. — Вот видишь! С практикой всё приходит. Наша нервная система гораздо умнее, чем нам кажется. Поначалу ты чувствовала себя как в глухой банке, а теперь уже адаптируешься. Поэтому никогда не смей отчаиваться, если у тебя что-то не получается с первого раза. Мышцы и причуда должны просто запомнить алгоритм. Хикари согласно кивнула, но тут же, поддавшись любопытству, спросила: — Наоки... а как думаешь, мне уже можно тренироваться с открытыми глазами? — О-о, нет, не торопись. Когда ты вернёшься с экзамена, я обязательно обучу тебя этому. Обещаю. Твоим глазам нужно привыкнуть к этой безумной яркости, иначе ты просто ослепнешь от собственного сияния прямо посреди боя. — Ловлю на слове! — Хикари радостно улыбнулась, а её глаза восторженно заблестели. — А можешь хотя бы в теории рассказать, как это работает? Ну и про второй этап тоже... К чему мне вообще готовиться, когда я вернусь? Как именно мы будем тренироваться? Наоки хмыкнул, с удовольствием отмечая её неуёмную тягу к силе. Он облокотился на край своего стола и принялся загибать пальцы: — Ну слушай. На втором этапе Айзава заставит тебя бегать и спарринговаться в режиме покрова, пока специальный датчик будет замерять уровень кислорода в твоей крови. Твоя задача — научиться делать световую броню «пористой», похожей на сетку, прямо в районе носа и рта, чтобы дышать, но при этом держать её абсолютно непробиваемой в районе груди и живота. Плюс начнётся тест на многозадачность. Наоки зловеще, но весело усмехнулся, заглядывая ей в лицо. — Ты будешь удерживать экзоскелет, а я в этот момент начну засыпать тебя сложными вопросами по тактике или заставлю решать в уме математические задачи. И всё это — пока Бакуго будет прессовать тебя своими взрывами в ближнем бою! Отвлечёшься или задумаешься над ответом — покров потухнет, и ты получишь очень ощутимый шлепок от своего взрывного друга. Твой мозг должен научиться управлять причудой на автомате, пока ты думаешь о стратегии. Хикари, внимательно слушавшая это описание, с каждым словом Наоки округляла глаза всё сильнее. Когда он закончил, она нервно сглотнула. — Знаешь, Наоки... — протянула она с кривой улыбкой. — Звучит это всё как-то... гораздо страшнее и сложнее первого этапа. Бегать, дышать через раз, решать математику и одновременно уворачиваться от Кацуки? Вы решили из меня суперкомпьютер сделать? Наоки громко, искренне расхохотался, а затем подошёл к ней ближе, ободряюще хлопнув по плечу. — Да не переживай ты так! Вначале, конечно, будет тяжело. Будешь злиться, психовать, может, даже поплачешь немного от бессилия — это нормально. Но потом ты привыкнешь так, что даже замечать этого не будешь. Экзоскелет станет твоей второй кожей. Хикари глубоко выдохнула, прогоняя остатки секундного страха, и посмотрела на дядю с бесконечной признательностью. — Спасибо тебе, Наоки, — тихо, но очень твёрдо сказала она. — Я обязательно со всем справлюсь и стану намного сильнее, обещаю. — А я в тебе и не сомневаюсь, мелкая, — Наоки мягко улыбнулся и ласково взъерошил её волосы, заставив девочку зажмуриться. — Удачи тебе на экзамене. И самое главное, что ты должна сделать прямо сейчас — это хорошенько отдохнуть и вообще не волноваться. Выброси из головы все формулы и тренировки хотя бы на эти полтора дня. — Айзава-сенсей сегодня в академии говорил абсолютно то же самое! — весело фыркнула она, поправляя причёску. — Сказал всем разойтись по комнатам, отдохнуть и даже не думать о тренировках. — Вот видишь! Хмурый стиратель иногда говорит очень умные вещи, — Наоки весело подмигнул ей и протянул вперёд руку, сжатую в кулак. — Так что хорошо отдохни, выспись и наберись сил. Хикари посмеялась, глядя на его жест, и с готовностью стукнула своим кулачком по его кулаку. — Есть, босс! — Отлично. Жди здесь, я сейчас возьму ключи и отвезу тебя в общежитие, — Наоки уже потянулся к карману куртки, но Хикари поспешно замахала руками. — Ой, нет-нет, не стоит! У тебя и так тут дел полно, отчёты сами себя не перепишут. К тому же, мне по дороге всё равно нужно зайти в магазин. — Уверена? Мне правда несложно, доедем с ветерком. — Точно-точно! — убежденно кивнула Хикари, уже пятясь к выходу. — Мне тут совсем недалеко, да и погода на улице просто замечательная. Прогулка мне как раз поможет разгрузить голову. Она подошла к двери и потянула ручку на себя. Но переступив порог, Хикари вдруг остановилась. Она обернулась через плечо и посмотрела на Наоки. Вся её весёлость куда-то исчезла, уступив место чистой, пронзительной и глубокой искренности. На её лице расцвела самая лучезарная улыбка. — Спасибо тебе за всё, Наоки, — мягко произнесла она, и её голос слегка дрогнул от нахлынувших чувств. — Только благодаря тебе и твоей вере в меня я смогла зайти так далеко. Я не подведу тебя и обязательно вернусь сюда с лицензией. Ты будешь мной гордиться! И прежде чем дядя успел хоть что-то ответить, Хикари быстро выскочила в коридор и закрыла за собой дверь. В кабинете снова воцарилась тишина. Наоки несколько секунд неподвижно смотрел на закрытую деревянную дверь, словно всё ещё видел перед собой её сияющие зелёные глаза. Затем он медленно выдохнул, запустил руку в карман брюк и тихонько, с невероятной нежностью и теплотой рассмеялся, качая головой. — Глупая... — пробормотал он в пустоту кабинета, а его губы тронула счастливая улыбка. — Я и так горжусь тобой. Больше всех на свете.

***

Выйдя из агентства Наоки, Хикари почувствовала, как вечерняя прохлада приятно коснулась лица после душного кабинета. На душе было тепло от слов дяди, но впереди ещё оставалось небольшое дело. Девушка достала из кармана телефон и разблокировала экран, открывая мессенджер. Аояма действительно прислал сообщение, щедро сдобренное кучей смайликов со звёздочками. Хикари пробежалась глазами по строчкам и невольно прочитала вслух: — «Дорогая мадемуазель Киношита, спаси мой бедный живот! Купи, сильвупле: пачку французских сырных крекеров (только в синей упаковке!) и мятный чай для успокоения нервов, а то от лазера всё пересохло...» Ну и список у него, конечно, — Хикари усмехнулась, качая головой. — Настоящий эстет даже во время несварения. Она спрятала телефон обратно в карман и начала искать глазами ближайший круглосуточный маркет или аптеку. Улочки в этом районе были тихими, окутанными мягким золотистым светом разгорающихся фонарей. Сумерки постепенно сгущались, окрашивая небо в глубокий чернильный цвет. — Хикари! Хикари-тян! — вдруг раздался совсем неподалёку звонкий, знакомый голосок. Хикари вздрогнула от неожиданности и обернулась. К ней со стороны перекрёстка, весело размахивая рукой, быстрыми шагами подбегала Урарака. — Очако? — Хикари удивлённо моргнула, останавливаясь. — Привет! А ты чего так поздно делаешь на улице? Айзава-сенсей же велел всем сидеть отдыхать перед экзаменом. Урарака подошла ближе, слегка запыхавшись, и виновато улыбнулась, потирая затылок. — Ой, да я знаю, знаю! Просто... не спалось совсем. Голова кругом от этих мыслей об экзамене, вот и решила немного прогуляться, воздухом подышать, разобраться в себе, что ли... А ты сама куда? Обратно в общежитие? — Да, возвращаюсь из агентства Наоки, — Хикари тепло улыбнулась подруге. — Вот только надо в магазин заскочить. Наш Аояма забаррикадировался в комнате, жалуется на страшные боли в животе после сегодняшней тренировки. Попросил купить ему крекеры и чай. — Ох, бедный Аояма-кун, его лазер вечно доставляет ему столько проблем, — сочувственно покачала головой Очако, а затем её глаза дружелюбно блеснули. — Слушай, давай тогда вместе пойдём? Вдвоём всё веселее, да и я помогу тебе донести, если пакет большой будет! — О, давай, конечно! Мне только в радость, — искренне обрадовалась Хикари. Девочки пошли бок о бок по тротуару, мерно стуча кроссовками по асфальту. Какое-то время они шли молча, наслаждаясь тишиной вечера, но Хикари не давали покоя слова подруги. Она повернула голову к Очако, внимательно вглядываясь в её профиль. — Эй, Очако... Ты вот сказала, что хотела прогуляться и разобраться с мыслями. У тебя случилось что-то? Ну, помимо волнения из-за лицензии? Ты просто вчера на посиделках тоже сама не своя была. Урарака от такого внезапного вопроса заметно растерялась. Она резко затормозила, её глаза округлились, и она завертела головой, отчаянно замахав руками перед лицом. — А?! Что?! Нет-нет, Хикари-тян, всё в полном порядке! Честно-честно! Ничего такого не случилось, просто обычные девичьи глупости, ха-ха! Не бери в голову! Глядя на эту невероятно забавную и такую типичную для Урараки реакцию, Хикари просто не смогла сдержать мягкой умилённой улыбки. Напряжение подруги было таким явным, но в то же время очень трогательным. — Ну ладно-ладно, верю, — примирительно подняла ладони Хикари, тихо рассмеявшись. — Раз в порядке, тогда допытываться не буду. Но ты помни, ладно? Если тебя вдруг что-то сильно тревожит или наболело — я всегда готова выслушать. Мы ведь всё-таки подруги. Очако удивлённо замерла. Её руки медленно опустились, и она посмотрела на Хикари долгим, каким-то странно-пристальным, но очень тёплым взглядом. Спустя секунду её лицо расслабилось, и она мягко, искренне улыбнулась. — Да... Мы подруги. Спасибо, Хикари-тян. Это... правда важно для меня. Над улочкой снова повисло молчание. Хикари закинула голову назад, разглядывая небо. Стемнело уже окончательно, на небосводе зажглись первые звёзды, совсем как вчера. Девочка потянулась, чувствуя, как мышцы приятно поднывают от усталости. Как же хочется поскорее доползти до кровати, — со вздохом подумала Хикари, мечтательно прикрыв глаза. — Сейчас бы купить Аояме его причудливый заказ, вернуться, нормально покушать и сразу лечь спать. Я за эти дни тренировок вымоталась так, будто вагоны разгружала. — Хикари-тян... — негромко позвала Очако. В её голосе больше не было прежней суетливости, он звучал тихо и немного робко. — На самом деле... ты права. Есть кое-что, что меня мучает. Хикари сбавила шаг и повернулась к Урараке, готовая поддержать. — Что именно? Урарака опустила голову, пряча лицо, и пошла чуть медленнее, подпинывая носком кроссовка камешек. — Ну... в последнее время я всё чаще и чаще задумываюсь о своих чувствах, — тихо заговорила она, словно подбирая каждое слово. — И я заметила, что мои мысли... ну, можно сказать, постоянно занимает один человек. Что бы я ни делала, куда бы ни шла — он всё время где-то на подкорке сознания. Хикари внутренне подобралась. В её памяти вихрем пронеслась вчерашняя посиделка в гостиной. Она как наяву вспомнила хитрую улыбку Мины, её слова про «классические симптомы» и то, как Урарака тогда взлетела под самый потолок от смущения, отчаянно всё отрицая. Неужели Мина всё-таки оказалась права? — ошеломлённо подумала Хикари, чувствуя, как в груди разгорается чисто девичье любопытство и сопереживание. — Значит, всё дело действительно в мальчике... Она невольно вспомнила и свои собственные вчерашние терзания по поводу Бакуго, отчего сердце сделало знакомый трепетный кувырок. Тем временем Урарака тяжело вздохнула, словно сбрасывая с плеч огромную тайну, и закончила: — Видимо... я всё-таки влюбилась, Хикари-тян. Хикари даже немного растерялась от такой внезапной откровенности. Ей было безумно приятно, что подруга доверила ей такое личное чувство. — Вот оно как... — мягко отозвалась Хикари, заглядывая ей в глаза. — Очако, это ведь... — Ой, смотри! — Урарака вдруг резко встрепенулась и указала рукой куда-то вглубь слабо освещённого переулка, сворачивающего с главной улицы. — Давай пойдём в ту сторону? Там, чуть дальше за поворотом, есть отличный тихий магазинчик. Я туда частенько хожу, там точно есть и нужный чай, и крекеры, про которые Аояма говорил! Хикари удивлённо моргнула, переводя взгляд на тёмный поворот. — А... ну хорошо, пойдём, раз ты этот район лучше знаешь, — послушно согласилась она. И девочки, свернув с оживлённого тротуара, направились прямиком вглубь молчаливого, окутанного густыми вечерними тенями переулка. Хикари слегка повернула голову и, не выдержав, осторожно спросила: — Слушай, Очако... если это, конечно, не секрет... в кого ты влюбилась? Урарака на секунду остановилась. Она застенчиво опустила взгляд, а её щеки мгновенно окрасились лёгким румянцем. Тонкие пальцы взлетели к лицу, аккуратно убирая выбившуюся каштановую прядь за ухо. — Ну... — тихо, почти шёпотом произнесла Очако. — Мне... мне нравится Изуку. Хикари тут же остановилась вслед жа ней. На её лице расцвела самая яркая, лучезарная улыбка, а изумрудные глаза буквально засияли от восторга. — Боже, Очако! Это же просто потрясающе! — искренне воскликнула она. — П-правда? — Урарака удивлённо моргнула, снизу вверх посмотрев на подругу. — Конечно! — Хикари активно закивала, её голос так и лучился теплом. — Вы с Изуку просто невероятно подходите друг другу! Вы оба такие добрые, самоотверженные, всегда поддерживаете друг друга... Я безумно, просто безумно рада за тебя! Теперь самое главное — аккуратно разузнать, что он сам чувствует. Если это взаимно, а я уверена, что это так, то это будет вообще идеальная история! Очако замерла, глядя на неё. В глубине её круглых глаз промелькнуло странное, сложное выражение. Она была искренне удивлена такой бурной реакции. Хикари не шутила, не пыталась подколоть и не читала нотации. Она действительно, всей душой радовалась за неё и желала ей самого чистого счастья. Она действительно... настоящая подруга... — Спасибо тебе, Хикари-тян, — мягко улыбнулась Очако, прижав ладонь к груди. — Спасибо за то, что... не осудила меня. За то, что так тепло отнеслась к моим словам. — Ты что, смеёшься? — Хикари задорно фыркнула, снова трогаясь с места. — Как я вообще могла бы тебя осудить? Я ведь сама очень хорошо тебя понимаю в этом плане и... Она резко осеклась. Слова вылетели быстрее, чем мозг успел выставить ментальные щиты, которым её так долго учил Люмен. Хикари застыла как вкопанная, судорожно соображая, что только что взболтнула лишнего. Её сердце испуганно пропустило удар. Урарака чуть склонила голову набок, внимательно всматриваясь в побледневшее лицо девочки, и вкрадчиво спросила: — Хикари? Ты тоже в кого-то влюблена? — А?! Ч-что?! — лицо Хикари за долю секунды вспыхнуло пунцовым цветом, распространяя жар до самых кончиков ушей. Она отчаянно замахала руками, отступая на шаг. — Нет-нет-нет! Всё с-совсем не так! Это совсем не то, о чём ты подумала, честное слово! Я просто... я имела в виду вообще абстрактно! Над тёмным переулком повисло молчание. Хикари тяжело дышала, понимая, насколько жалко и неубедительно звучат её оправдания. Посмотрев на Очако, которая продолжала молча и выжидающе на неё смотреть, девочка поняла: ей не поверят. Ложь рассыпалась, даже не успев толком сформироваться. Хикари медленно опустила руки. Весь её задорный пыл мгновенно угас, уступая место глубокой, щемящей грусти. Она опустила взгляд на свои кроссовки и тихо, почти беззвучно произнесла: — На самом деле... я просто не уверена в своих чувствах. Совсем не уверена. — Не уверена? — переспросила Урарака, сделав к ней полшага. — Это как? Хикари сжала кулаки так сильно, что ногти больно впились в ладони. В груди разлилась знакомая, холодная тревога, от которой перехватывало дыхание. — Я просто... я безумно боюсь сделать ошибку, — призналась она, и её голос едва заметно дрогнул от нахлынувших эмоций. — Понимаешь, Очако... с самого детства я никогда не задумывалась о таких вещах. О человеческих чувствах, о привязанностях. Вся моя жизнь, до единой секунды, была отдана только тренировкам. Люмен... мой отец воспитывал во мне солдата, идеальное оружие, железную дисциплину. Мой мозг привык работать с чёткими формулами и контролем энергии. И из-за этого... я совершенно не понимаю, что значит «любить» кого-то. Она тяжело вздохнула, поднимая на подругу полные растерянности и боли глаза. — Одно дело — любить тебя, девочек, Наоки. Это просто, это понятно. Но когда дело касается романтики... я чувствую себя слепой. Мина вчера говорила такие уверенные вещи, и я... я примерила их на себя. Но что, если я всё это просто придумала? Что, если я поддалась чужому влиянию, глупым шуткам со стороны, и теперь принимаю обычную благодарность или товарищеское доверие за любовь? Ошибиться в этом — это же так страшно... Хикари сделала судорожный вдох, и её голос стал ещё тише, сорвавшись на едва различимый, болезненный шёпот: — И вдруг... вдруг, если я поверю в это... этот человек меня просто возненавидит? Вдруг я стану для него обузой, раздражающим фактором? Он ведь такой... сильный, гордый. А я рядом с ним теряю весь свой хвалёный контроль. На лице Очако отразилось глубокое, сочувственное понимание. Она ласково посмотрела на неё, и в её круглых глазах отразилась такая глубокая, тёплая печаль, что Хикари окончательно отпустила все свои ментальные блоки. — Ох, Хикари-тян... — тихо, с искренним состраданием протянула Очако, качая головой. — Я даже не подозревала, что у тебя в душе всё настолько тяжело. Ты ведь всегда кажешься такой собранной, сильной, вечно улыбаешься и поддерживаешь остальных... Хикари неловко посмотрела на неё, чувствуя, как краска стыда заливает щёки. Ей вдруг стало безумно стыдно за эту минутную слабость перед важным экзаменом. — Ой, Очако, прости меня, пожалуйста! — поспешно заговорила она, виновато пряча взгляд. — У тебя у самой сейчас голова забита мыслями о Деку, экзамен на носу, а я тут на тебя со своими глупыми жалобами навалилась, заставляю переживать... Я правда сама не понимаю, что на меня нашло. Просто... всё накопилось как-то сразу. Извини. Но Урарака не дала ей договорить. Она резко сделала шаг вперёд, протянула руки и крепко, уверенно сжала ладони Хикари в своих. Её пальцы были удивительно тёплыми. — Нет-нет, Хикари-тян, даже не думай говорить так! — горячо возразила Очако, заглядывая ей прямо в лицо. — Какое «навалилась»? Мы ведь подруги! Ты сама постоянно меня выслушиваешь, помогаешь, подставляешь плечо, когда мне плохо. Ты не должна держать всё это в себе, слышишь? Делиться своими страхами с близкими — это не слабость. Хикари почувствовала, как к горлу подкатил ком от этой чистой поддержки. Напряжение в плечах наконец-то немного спало. — Спасибо, Очако... — тихо и искренне выдохнула она, слегка сжав её ладони в ответ. — Пожалуйста, только... не рассказывай никому в классе, хорошо? Я просто хочу сама во всём разобраться. Как только пойму, что именно чувствую, тогда и решу, что мне делать дальше. — Конечно, я никому не расскажу, — убедительно закивала Урарака, мягко улыбнувшись. Её карие глаза на секунду блеснули в полумраке переулка каким-то странным, любопытным огоньком. Она чуть подалась вперёд и понизила голос: — Слушай... а кто этот человек? Ну, про которого ты говорила? Хикари замерла. Сердце тут же пустилось вскачь, болезненно ударяя в рёбра. Она растерянно закусила губу, лихорадочно соображая: стоит ли называть имя? С одной стороны, внутри всё кричало о том, что это слишком личное. С другой... Урарака ведь только что открыла ей свою самую сокровенную тайну про Мидорию. Она доверилась Хикари, и Хикари знала, что Очако никогда в жизни не станет разбалтывать чужие секреты ради забавы. Хикари опустила голову, пытаясь скрыть пылающее лицо за прядями волос, и едва слышно прошептала: — Я... я имела в виду Кацуки. Урарака на мгновение застыла. Её брови взлетели вверх от искреннего удивления. — Бакуго?! — вырвалось у неё чуть громче, чем следовало. Хикари кивнула, ещё сильнее вжимая голову в плечи, но затем резко вскинула взгляд. В её глазах, вопреки смущению, вспыхнула отчаянная, защищающая искорка. Она просто не могла позволить, чтобы о нём думали плохо. — Я знаю, знаю, как это звучит! — порывисто заговорила Хикари, и её голос наполнился удивительной, трепетной нежностью. — Многие видят его только злым, грубым, вечно орущим и ужасным человеком. Но на самом деле он совсем не такой, Очако. С самого начала нашего знакомства... да, мы невзлюбили друг друга, постоянно спорили, ругались... Но постепенно, незаметно для меня самой, Кацуки стал тем самым человеком, которому я могу довериться больше всего на свете. Её руки слегка дрожали, а на губах появилась мягкая, немного мечтательная улыбка. — Он всегда... всегда оказывается рядом, когда мне тяжело. Он защищает меня, поддерживает, пускай и делает это в своей дурацкой, грубой манере. А ещё... — она тихонько, так искренне и тепло рассмеялась, вспоминая их моменты наедине, — он так забавно, так мило тревожится, когда я зарабатываю какую-нибудь травму! Начинает орать, злиться, звать меня дурой, но его руки в этот момент... они такие аккуратные. Он невероятно бережно относится ко мне, хоть и пытается это скрыть за маской безразличия. Он правда... он очень хороший человек, Очако. — Надо же... Я даже не думала, что между вами всё так глубоко... Хикари отчаянно, до дрожи в пальцах, нужен был этот ориентир. Человек, который вырос в стенах суровых тренировочных залов и привык подчинять всю себя холодной логике, сейчас отчаянно нуждался в чужом опыте, чтобы расшифровать этот хаос в собственной груди. Она чуть крепче сжала тёплые ладони Очако и тихо, с затаённой надеждой спросила: — Очако, а как ты вообще... как ты поняла, что это именно любовь? Что это не просто восхищение его силой или обычная привязанность? Какой это был момент? Урарака на секунду замялась, её ресницы дрогнули, и она смущённо отвела взгляд в сторону, уставившись на тёмные силуэты кустов. На её круглых щёчках снова проступил нежный девичий румянец. — Ну... — тихо, с мягкой полуулыбкой заговорила она. — Сначала я просто заметила, что ловлю себя на мысли, будто постоянно наблюдаю за Изуку. Где бы мы ни находились... мой взгляд сам собой находит его в толпе. Я начала замечать каждую крошечную мелочь в нём. И в какой-то момент я поймала себя на том, что абсолютно, искренне восхищаюсь тем, какой он есть. Хикари внутренне вздрогнула, и по её телу пробежала едва заметная электрическая искра. «Наблюдаю... замечаю мелочи... восхищаюсь...» — эхом отозвалось в её сознании. Перед глазами против воли встал образ Бакуго. То, как он раздражённо дёргает плечом, когда недоволен, как хищно прищуривает алые глаза перед атакой, и то, каким удивительно спокойным становится его лицо, когда он думает, что никто не видит. Она ведь знала все эти детали наизусть. — А ещё... — продолжала Очако, снова поворачиваясь к Хикари. Её глаза в полумраке переулка казались огромными и какими-то запредельно глубокими. — Это физически тяжело контролировать, Хикари-тян. Каждый раз, когда мы сталкиваемся лицом к лицу, я испытываю такое сильное, дикое волнение внутри, будто перед прыжком с обрыва. Мне просто до безумия хочется быть рядом с ним. Узнать его как можно лучше, заглянуть в самые потаённые уголки его души. И... я заметила, что рядом с ним я становлюсь совершенно другой. Намного более эмоциональной, импульсивной... совершаю глупости, которые никогда бы не сделала раньше. Каждое слово Урараки било наотмашь, безжалостно срывая с Хикари последние защитные маски, которые она так усердно строила. Это же я... — ошеломлённо подумала девочка, чувствуя, как к горлу подкатывает жаркая, удушливая волна. — Это всё происходит со мной. Моё волнение, это полное отсутствие контроля рядом с ним... Внутри неё словно рухнула огромная, выстроенная Люменом ледяная плотина. Неужели... неужели это и есть любовь? Я действительно люблю Кацуки? Урарака, внимательно следившая за меняющимся выражением лица Хикари, за её расширившимися глазами и участившимся дыханием, вдруг мечтательно улыбнулась. Её улыбка стала какой-то непривычно широкой, а уголки губ приподнялись слишком высоко, обнажая ровные зубы. Она наклонилась ещё ближе к лицу застывшей Хикари, почти касаясь её своим дыханием, и заговорила чуть тише, тягучим, ласковым, но отчего-то леденящим душу шёпотом: — А ещё... знаешь, Хикари-тян... это ведь так сладко. Я так часто фантазирую о том, как выглядит его кровь... Какая она на вкус, какая тёплая и яркая... И каково это — стать им. Полностью. До самого последнего глотка...

***

Бакуго стоял посреди собственной комнаты, скрестив руки на груди, и его правое веко едва заметно подрагивало. На его идеально заправленной кровати, бесцеремонно скинув подушки, развалились Киришима и Серо. Каминари и вовсе устроился прямо на полу, уперевшись спиной в комод. Вся эта троица, бешено клацая джойстиками, рубилась в файтинг на его новенькой плазме. — На, получай! Лови комбуху, Серо! — орал Денки, подпрыгивая на месте. — Мой чар сейчас разнесёт твоего ниндзя в щепки! — Мечтай больше, искромётный! У меня блок на автопилоте! Киришима, заходи с фланга, подрежь его! — азартно кричал в ответ Серо, наклоняясь всем телом вслед за виртуальным персонажем. — Уже лечу! За мужество и правое дело! — поддержал Эйджиро, яростно нажимая на все кнопки подряд. Кацуки глубоко вдохнул через нос, чувствуя, как на ладонях от злости начинают самопроизвольно покалывать мелкие искры. В комнате пахло чипсами, которые Каминари умудрился притащить с собой, и абсолютным, чистейшим неуважением к чужим границам. — Слышьте, вы, дегенераты, — опасно низким, хриплым голосом заговорил Бакуго. — Может, вы уже соизволите свалить отсюда нахер и освободить мою комнату? — Ой, чувак, да ладно тебе! Не будь ты такой злюкой! — не отрываясь от экрана, отмахнулся Каминари. — У тебя просто офигенная приставка и телик огромный, мы просто не можем остановиться! Ещё один раунд, и всё! — Кацуки, бро, да брось ты хмуриться, лучше присоединяйся! — Киришима поднял на него сияющий взгляд и похлопал по свободному месту на кровати. — Четвёртый джойстик свободен. Разомнёшь пальцы перед экзаменом, это мега-мужественно! Бакуго сделал шаг вперёд, и его аура стала настолько тяжёлой, что Серо невольно сжался. — Какого чёрта вы вообще припёрлись в мою комнату?! — рявкнул Кацуки, взмахнув рукой. — Кто вам, блядь, разрешал заходить сюда без спроса и так бесцеремонно трогать мои личные вещи?! Вы глухие или просто тупые?! Нахер пошли отсюда! Все трое! — Ну Бакуго-о-о... — заныл Денки, когда его персонажа на экране наконец-то нокаутировали. — Ну не будь ты таким сухарём, мы же просто расслабиться хотели... — Да идите вы нахер, — процедил Бакуго через зубы. Вместо того чтобы применить силу и силой вышвырнуть их за дверь, как он бы сделал обычно, Кацуки резко развернулся, пулей вылетел из собственной комнаты и с грохотом захлопнул за собой дверь. Каминари и Серо облегчённо выдохнули, но Киришима сразу же отложил джойстик в сторону. Его улыбка исчезла. Эйджиро, как никто другой, знал своего взрывного друга. Бакуго мог орать, драться, взрывать стены, но когда он просто... уходил, оставляя территорию, это был тревожный звоночек. — Ребят, я скоро вернусь, — коротко бросил Киришима, поднимаясь с кровати. — Эй, бро, ты куда? — удивлённо крикнул вслед Каминари, но Эйджиро уже вышел в коридор. Бакуго шёл быстрым, размашистым шагом в сторону лифта. Его плечи были напряжены, а кулаки сжаты до белизны в костяшках. — Бакуго! Тормози! — окликнул его Киришима, догоняя и перекрывая дорогу у самого поворота к лифтам. Кацуки резко остановился, уставившись на друга исподлобья злым взглядом. — Чего тебе надо, дерьмоволосый? Проваливай обратно к приставке. — Всё хорошо? — прямо спросил Эйджиро, внимательно вглядываясь в его лицо. — Нормально всё! — грубо отрезал Кацуки, скрестив руки на груди и отвернувшись. — С чего ты вообще взял, что что-то произошло? Задолбали лезть не в своё дело. — Да с того, что ты нас не выгнал, — мягко, но уверенно ответил Киришима. — Ты просто сам ушёл. Сбежал из собственной комнаты. Ты ходишь весь день сам не свой, будто закрылся в себе и думаешь о чём-то... тяжёлом. Я же вижу, бро. Что случилось? Кацуки криво, горько усмехнулся. Силы спорить и строить из себя непробиваемую стену вдруг куда-то испарились. Он тяжело привалился спиной к прохладной стене коридора, поднял правую руку и закрыл ладонью глаза, глубоко и рвано вздохнув. Внутри него в этот момент творился сущий ад. Та самая липкая тревога, которая схватила его за горло ещё у ворот общежития, за эти несколько часов разрослась до космических масштабов. Она изъедала его изнутри, выжигала лёгкие, мешала дышать. Логика говорила, что Хикари сильная, что она просто задерживается в агентстве, тренируется с Наоки... Но интуиция буквально выла от ужаса. Кацуки казалось, что прямо сейчас происходит что-то непоправимое, и это бессилие злило его сильнее всего. — Она всё ещё не вернулась, — глухо, едва различимо произнёс Бакуго, не убирая руки от лица. Киришима сначала непонимающе моргнул. — А? Кто?.. — но тут же осёкся, когда в голове выстроилась логическая цепочка. — Ты про Хикари? — Про кого же ещё, блядь, — огрызнулся Кацуки, но в его голосе не было привычной злости — только глухое, изматывающее беспокойство. Эйджиро замолчал, чувствуя, как по его собственной спине пробежал холодок от того, насколько придавленным выглядел всегда уверенный в себе Бакуго. Киришима видел, как Бакуго менялся рядом с ней, как оберегал её, хоть и прятал это за криками. — Ты... так сильно волнуешься за неё? — тихо спросил Киришима. Бакуго ничего не ответил. Он продолжал стоять неподвижно, но Эйджиро заметил, как судорожно дёрнулся кадык на его шее. Это молчание было красноречивее любых слов. Кацуки сходил с ума от неизвестности. — Слушай, бро, — Киришима попытался подбодрить его и сделал шаг ближе. — Ну, может, у неё просто дела затянулись? Или... подожди. Может, она уже давно вернулась, просто мы тут сидим в мужском крыле и рубимся в плойку, поэтому не заметили, как она пришла? Она ведь могла сразу уйти к себе. Сейчас, небось, видит десятый сон в своей комнате после тяжёлого дня. Кацуки медленно опустил руку и посмотрел на Киришиму. В его глазах промелькнула слабая, отчаянная надежда. А ведь точно... — судорожно подумал он, и сердце в груди сделало болезненный толчок. — Она ведь могла вернуться уставшей, ни к кому не заходить и просто лечь спать. А я тут накручиваю себя как дебил... — Может быть... — неохотно процедил Бакуго, хотя внутренний голос всё равно продолжал тревожно шептать, что что-то не так. — Знаешь что? Давай я сейчас позвоню Мине, — предложил Киришима, уже доставая из кармана телефон. — Спрошу у неё напрямую, в общежитии Хикари или нет. Всё-таки мне самому как-то неловко в женское крыло посреди ночи заваливаться проверять, девчонки не так поймут. Бакуго уставился на мобильник в руке друга. Секунды тянулись как резиновые. Гордость кричала: «Не смей, это выглядит жалко!», но сжигающий изнутри страх за безопасность Хикари оказался намного сильнее эго. — Звони, — коротко выдохнул Кацуки, замирая в ожидании ответа.

***

Слова Очако повисли в сыром, душном воздухе переулка мёртвенным грузом. Хикари удивлённо посмотрела на неё, чувствуя, как внутри зарождается непонятная, липкая волна беспокойства. Её ладони, которые только что согревало чужое тепло, вдруг показались чужими и холодными. — Ч-что?.. — Хикари неловко запнулась, а её брови поползли вверх. — Кровь?.. Очако, о чём ты вообще говоришь? При чём здесь её вкус?.. Урарака ни на секунду не смутилась. Она лишь мягко, почти невинно склонила голову набок, и её взгляд оставался безмятежным, как у ребёнка, который говорит о самых обыденных вещах. — Ох, Хикари-тян, я просто... я ничего не могу с собой поделать, — тихо, с придыханием объяснила она, пожимая плечами. — Когда мне кто-то очень сильно нравится, мои мысли заходят так далеко. Это просто такое... сильное, непреодолимое желание. Хикари вглядывалась в лицо подруги. В темноте её черты казались смазанными, а на губах всё ещё блуждала эта странная, слишком широкая улыбка. Что это с ней? — испуганно пронеслось у неё в голове. — Она будто сейчас сама не своя... Но тут же логика Хикари, не привыкшая к тонкостям межличностных отношений, услужливо подкинула защитную мысль: Неужели у неё всегда было такое странное мышление? Или... может, люди в любви так эксцентрично выражаются, используют метафоры? А я, совершенно не разбираясь в таких вопросах, просто неправильно её поняла и накручиваю себя? Да, наверняка это так. Очако ведь всегда была немного эмоциональной и ранимой. Хикари поспешно загнала страх поглубже, заставила себя неловко улыбнуться и мягко высвободила свои руки из её хватки. — Давай... давай поторопимся, — потирая предплечья от набежавшего озноба, сказала Хикари. — Вдруг нас уже начали искать в общежитии. Айзава-сенсей будет в ярости, если узнает. — Хорошо, пойдём, — легко согласилась Урарака, и они двинулись дальше вглубь переулка, где тени становились всё гуще. Хикари поймала себя на мысли, что только сейчас обратила внимание на безмолвные, тёмные стены зданий. Ощущение безопасности окончательно покинуло её. — Слушай, Очако, а долго нам ещё идти до магазина? — тревожно спросила она, ускоряя шаг. — В таком глухом переулке опасно ходить вдвоём в такое время. В следующий раз, если ты будешь одна, тебе лучше обходить это место стороной. Мало ли кто тут может караулить. Урарака, шедшая на полшага позади, тихо, как-то зловеще хмыкнула. — Хикари-тян... ты такая добрая. — А? — Хикари удивлённо обернулась через плечо. — Что в этом странного? Я просто переживаю за тебя. Мы ведь подруги. Внезапно, прежде чем Хикари успела сделать следующий шаг, Урарака резко рванулась вперёд и крепко обняла её, утыкаясь носом в её плечо. Хикари полностью растерялась от такого напора. — Очако?.. — удивлённо и немного неловко выдохнула она, пытаясь заглянуть подруге в лицо. — Чего это ты так внезапно? Всё точно хорошо? — Спасибо тебе... — тихо, почти беззвучно прошептала та, и её объятия сжались ещё сильнее. — Спасибо, что выслушала меня, Хикари-тян. Давно я ни с кем так не разговаривала по душам. Мне это было очень, очень нужно. Весь испуг Хикари тут же растаял от этих слов. Внутри неё снова разлилось прежнее тепло и сострадание. Она расслабилась и медленно, бережно обняла Очако в ответ, легонько похлопав её по спине. — Ну что ты... Ты всегда можешь обратиться ко мне, если тебе тяжело, — мягко произнесла Хикари, улыбаясь в темноту. — Я всегда буду рядом и поддержу тебя, обещаю. Урарака медленно открыла глаза, и в их карих глубинах больше не осталось ничего человеческого — только дикий, голодный, фанатичный блеск жёлтых зрачков Химико Тоги. — Да... спасибо, Хикари-тян, — промурлыкала она прямо ей в ухо. — Ты действительно такая хорошая подруга... А затем, её голос упал до леденящего душу, безумного шёпота, от которого у Хикари волосы встали дыбом: — Мне даже немного жаль тебя ломать. — Что?.. — Хикари не успела не то что отреагировать или активировать причуду — она даже не успела вдохнуть воздух. В ту же секунду в область её шеи сзади вонзилось что-то тонкое, острое и ледяное. Чужой палец с силой вдавил поршень скрытого шприца, и по её венам тут же разлилось усыпляющее средство. Её глаза дико округлились. Искра её причуды, едва успев вспыхнуть на кончиках пальцев, с треском угасла. Всё тело в одно мгновение онемело, превратившись в тяжёлый, непослушный свинец. Мышцы полностью отказались подчиняться. — О...чако?.. — одними губами, теряя голос, вытолкнула из себя Хикари. Мир вокруг стремительно закружился, погружаясь в зловещую, вязкую темноту. Ноги девочки подкосились. Я... я не могу пошевелиться... Что происходит?.. — панически билась последняя здравая мысль в её засыпающем мозгу. В ту самую секунду, когда игла шприца глубоко вонзилась в шею Хикари, в кармане её куртки внезапно завибрировал телефон. Но ни Хикари, уходившая в беспросветное небытие, ни Химико, упивавшаяся своей безумной победой, не обратили на этот звук абсолютно никакого внимания. Вибрация бесцельно сотрясала воздух переулка, пока звонок на другом конце провода упрямо шёл гудок за гудком. Тога, крепко держа её обмякающее тело в объятиях и не давая упасть, продолжала шептать ей прямо в сознание: — Ты такая чистая, невинная, Хикари-тян... А свет твой сейчас такой тусклый, такой хрупкий из-за всех этих сомнений! Но одновременно... он такой яркий, такой горячий от этой твоей чистой любви к Бакуго! Ты ведь так сильно, так отчаянно дорожишь им... Твоя кровь, должно быть, просто закипает от этих чувств! Я хочу её... Безумно хочу! Хочу стать тобой, забрать твой свет и почувствовать всё это сама! Но Хикари уже не могла расслышать этих слов. Безумный, лихорадочный шёпот Тоги доносился до неё словно сквозь толщу ледяной воды, превращаясь в неразличимый, глухой гул. Сознание девочки окончательно померкло, связь с реальностью оборвалась с пугающей быстротой. Её веки налились свинцом, изумрудные глаза закрылись, и голова бессильно, безвольно упала на плечо Химико. Она полностью потеряла сознание, окончательно обмякнув и превратившись в беззащитную куклу, безжизненно повисшую на руках своего похитителя в глухой, удушливой темноте ночного переулка.

***

В общей гостиной общежития царило гнетущее напряжение. Киришима, Ашидо и Бакуго сидели на диванах, уставившись на телефон в руках Кацуки. Экран мобильника тускло светился, отсчитывая секунды бесконечных, безответных гудков. — Чёрт... — сквозь зубы процедил Бакуго, чувствуя, как внутри всё сильнее закручивается тугая спираль паники. Из динамика донеслись монотонные автоответчика: «Абонент временно недоступен...» Кацуки с силой швырнул телефон на кофейный столик. — Снова сбросило. Грёбаный автомат. — Не берёт трубку? — тихо, с нарастающей тревогой спросила Мина, поджав под себя ноги. Она впервые видела Бакуго таким... бледным и взвинченным. Его обычная ярость сменилась глухим, пугающим оцепенением. Бакуго лишь молча, мрачно покачал головой, сжав челюсти так, что на скулах заиграли желваки. — Чувак, ну может мы действительно себя накручиваем? — попытался разрядить обстановку Киришима, хотя его собственный голос звучал не очень уверенно. — Наверняка она просто задержалась в агентстве у дяди или решила пройтись пешком. Погода-то отличная. — Да, точно-точно! — поспешно подхватила Ашидо, активно закивав. — Хикари часто гуляет по вечерам одна, она сама говорила, что это её личный способ отдохнуть, разгрузить голову после тренировок. А телефон... она же часто забывает выключить беззвучный режим после занятий! Помнишь, Эйджиро, как мы до неё на прошлых выходных три часа докричаться не могли, а она просто читала в парке? Кацуки их не слушал. Слова друзей пролетали мимо ушей, разбиваясь о его собственное звериное предчувствие. Внутри выла сирена. Нет. Что-то, блядь, не так, — упрямо билось в голове. Он резко схватил телефон обратно, разблокировал его и судорожно забил в поисковую строку браузера: «Про-герой Наоки. Официальные контакты агентства». Пальцы парня слегка подрагивали, когда он листал страницы сайтов в поисках личного или хотя бы рабочего номера героя. Да, это было чертовски навязчиво. Да, это выглядело как паранойя. Бакуго — гордый, эгоистичный Бакуго — сейчас готов был буквально унизиться, позвонить чужому взрослому мужику, какому-то про-герою, и выслушать любые насмешки, лишь бы услышать одну фразу: «Она ушла недавно». Это чёртово чувство беспокойства изъедало его сознание, не оставляя места для здравого смысла. — Нашёл, — хрипло бросил Кацуки, наводя палец на высветившийся номер. — Сейчас наберу этого Наоки и спрошу... — Ах, мадемуазель и месье! — вдруг раздался со стороны лестницы драматичный, но непривычно слабый и обеспокоенный голос. Ребята синхронно обернулись. В гостиную, держась одной рукой за живот, а второй картинно прижимая ладонь ко лбу, зашёл Аояма. — Наверняка... наверняка Хикари сейчас находится в магазине, — тихо, без своего привычного французского пафоса произнёс Юга. — В магазине? — Мина удивлённо моргнула, подавшись вперёд. — О чём ты, Аояма? Ты что-то знаешь? — Сегодня все отдыхали, никто не собирался выходить наружу... — Аояма виновато опустил взгляд на свои тапочки. — А мне стало совсем худо после тренировки лазера. И я... я попросил её по дороге из агентства зайти в маркет и купить мне французские крекеры и мятный чай для успокоения. Она ответила, что всё сделает. Киришима тут же просветлел и с облегчением посмотрел на Бакуго и Мину. — Вот видите! Вот и ответ! Она просто зашла в круглосуточный за его заказом. А в этих супермаркетах вечно связь не ловит из-за толстых стен, да и пакеты в руках — телефон просто не слышит. Она наверняка сейчас уже на подходе к общежитию, вот увидите! Но Бакуго не расслабился. Наоборот. Слова Аоямы подействовали на него как триггер. Если она шла из агентства и зашла в магазин где-то поблизости... почему она до сих пор не дошла? Этот район он знал как свои пять пальцев. Ближайший круглосуточный — в десяти минутах. Прошло больше сорока. Кацуки тут же, одним рывком встал с дивана. — Бакуго, ты куда?! — крикнул Киришима. Ничего не объясняя, Кацуки развернулся и на полной скорости выбежал из общежития, с грохотом распахнув двери. В гостиной повисла тишина. Мина удивлённо и потерянно проводила взглядом закрывшуюся дверь, а затем медленно повернулась к Киришиме. Её весёлая маска окончательно спала. — Эйджиро... — тихо, почти шёпотом спросила она, внимательно вглядываясь в его лицо. — Я ведь права, да? Бакуго... ему действительно нравится Хикари? Киришима от неожиданности нервно посмеялся, попытавшись отмахнуться: — Да ладно тебе, Мина, ты же знаешь Бакуго, он просто... ну, импульсивный, переживает за подругу перед экзаменом... Но Ашидо лишь грустно покачала головой. По его бегающим глазам и фальшивому смеху она поняла всё без слов. На самом деле, она была абсолютно права. А тем временем Аояма продолжал неподвижно стоять у входа в гостиную, стеклянным взглядом смотря в сторону двери, за которой скрылся Бакуго. Внутри у него всё буквально переворачивалось, скручиваясь в ледяной узел от дикого, удушающего чувства вины. Сердце бешено колотилось в груди. Он знал то, чего не знали они. И осознание того, что Хикари прямо сейчас, возможно, похищают из-за его трусости, выжигало его душу дотла.

***

Бакуго вылетел на улицу, как ошпаренный. Прохладный ночной воздух мгновенно ударил в лицо, но это не помогло охладить то бушующее пламя, что полыхало у него под рёбрами. Он бежал по асфальтовой дорожке, ведущей от ворот общежития, и на ходу снова, уже в какой-то яростной истерике, набирал её номер. Экран ослепил его в темноте. Опять эти чёртовы, бесконечные, издевательские гудки. — Чёрт... Возьми же ты трубку! Возьми, блядь, эту трубку! — сквозь зубы рычал Кацуки. Сердце колотилось в ушах тяжёлыми, болезненными ударами. Ему казалось, что он медленно сходит с ума. Он пробежал ещё несколько метров, лихорадочно оборачиваясь по сторонам и вглядываясь в густые тени раскидистых деревьев. И вдруг... остановился. На окраине плохо освещённой тропинки, прямо под тусклым светом фонаря, показался знакомый силуэт. Кацуки рванул туда, не разбирая дороги. С каждым шагом удушающий узел страха на его шее затягивался всё сильнее, но когда до неё оставалось всего пара метров, он резко затормозил. Его волосы растрепались ещё сильнее от быстрого бега, дыхание было рваным, тяжёлым. Он замер, сканируя её взглядом с головы до ног. Жива? Руки, ноги целы? Крови нет? Лицо не бледное? Всё... всё нормально? Хикари удивлённо моргнула, заметив его, и остановилась. Кацуки отчаянно пытаясь вернуть контроль над собственным голосом. Больше всего он сейчас боялся сорваться на крик, испугать её и снова, как тогда в Камино, всё испортить и поругаться. — Ты... — хрипло, чуть тише, чем обычно, выдавил он, делая шаг вперёд. — Почему ты была так долго, чёрт возьми? На лице девочки тут же расцвела мягкая, безупречная улыбка. Она виновато наклонила голову. — Извини, Кацуки. Я в агентстве проторчала намного больше времени, чем планировала, — её голос звучал мягко, спокойно и умиротворяюще. Она приподняла пластиковый пакет, в котором шуршали коробки. — А по пути назад зашла в магазин, чтобы купить Аояме кое-что. Он сказал, что чувствует себя совсем плохо. Бакуго закрыл глаза на секунду, чувствуя, как внутри него буквально оседает тонна свинцового напряжения. Жива. Цела. Обычные дела. Но злость и остатки пережитого ужаса всё ещё требовали выхода. — Могла бы... хотя бы трубку взять, — уже тише, с глухой обидой в голосе произнёс он, сунув руки в карманы, чтобы она не заметила, как они дрожат. — Что? — Хикари удивлённо приподняла брови, затем залезла в карман куртки и достала телефон. Увидев десятки пропущенных, она неловко, тихонько посмеялась, прижав ладонь к губам. — Ой... Прости, пожалуйста! У меня же весь день беззвучный режим стоял, я совсем забыла его выключить. Кацуки сделал глубокий, дрожащий вдох, заставляя своё бешено стучащее сердце наконец-то успокоиться. Облегчение, накрывшее его с головой, было настолько мощным, что у него на мгновение подогнулись колени. — Какая же ты дура... — выдохнул он, и в этом ругательстве было больше нежности, чем во всех словах мира. Он резко вырвал пакет из её рук. — Идём уже. Бакуго развернулся и зашагал в сторону общежития. Но шёл он медленно, постоянно косясь назад через плечо и подстраивая свой широкий шаг под неё, чтобы она не отстала ни на сантиметр. А под личиной Хикари в этот момент Химико Тога едва сдерживала дикий, лихорадочный восторг. Внутри неё всё пело и трепетало. О боже, а Хикари-тян была абсолютно права! — мысленно ликовала Тога, во все глаза разглядывая напряжённую спину блондина. — Он так сильно заботится о ней! По нему прямо видно, как он безумно, до дрожи переживал за неё! Эти испуганные алые глаза, это рваное дыхание... О, это будет намного, намного интереснее, чем я думала! С лукавой улыбкой Тога сделала несколько быстрых шагов, подбежала к Бакуго и, сравнявшись с ним плечом к плечу, заглянула ему снизу вверх прямо в лицо. — Кацуки... — протянула она весело, с лёгким прищуром. — Неужели ты так сильно переживал за меня? Бакуго от такого вопроса аж споткнулся. Его лицо за долю секунды обдало жаром, и на щеках выступил заметный румянец. Он тут же отвернулся и раздражённо буркнул: — Вот ещё! Стал бы я из-за тебя напрягаться! Просто... просто твоя розовая подруга извелась вся, испереживалась, места себе не находила. Вот и попросила меня выйти и встретить тебя, потому что остальные парняги в корпусе уже дрыхнут без задних ног! Поняла?! — Хм-м... вот оно как, — протянула Хикари, мысленно улыбаясь его бурной реакции. Всё понятно, — сделала вывод Тога. — Она ему тоже безумно нравится. Что ж, остаётся только порадоваться за мою милую «подругу» Хикари-тян — твои чувства оказались полностью взаимны. Как жаль, что ты об этом уже не узнаешь. Кацуки внезапно замолчал. Он искоса посмотрел на идущую рядом девушку, и внутри него снова шевельнулось то самое, холодное, звериное предчувствие. Что-то было не так. Интонация? Слишком игривый тон? Взгляд... её зелёные глаза смотрели на него как-то странно. Слишком изучающе. Хикари после его грубостей обычно начинала смеяться, спорить или мягко осаживать его, а тут... Бакуго остановился посреди дорожки. — Эй, — хмуро позвал он. Хикари послушно обернулась, захлопав ресницами. — Что такое, Кацуки? Парень пристально, не мигая, уставился ей прямо в душу. В его алых глазах снова зажглась опасная, анализирующая искра. — У тебя... что-то случилось? В агентстве или по дороге? Ты какая-то не такая. Хикари на секунду замерла, но тут же выдала идеальное, искреннее удивление, склонив голову: — Что? О чём ты вообще? Всё хорошо, я просто устала немного. Кацуки ещё пару секунд сверлил её взглядом, а затем раздражённо отвёл глаза в сторону, шумно выдохнув. — Чёрт... Забей. Забудь, что я сказал. Грёбаная паранойя... — зло подумал Бакуго, запуская пятерню в волосы. — Я из-за неё уже реально начал накручивать себя на постоянной основе. Скоро на стены бросаться буду. Он быстрыми шагами пошёл дальше к крыльцу общежития. Тога последовала за ним, но её улыбка на мгновение погасла, а брови нахмурились. Она смотрела в его широкую спину, и внутри неё похолодело от опасного осознания. А с этим блондинчиком надо быть чертовски, просто запредельно осторожной... — подумала Химико, чувствуя, как азарт смешивается со страхом разоблачения. — Неужели он настолько хорошо, до мельчайших деталей знает её настоящую, раз с одного взгляда почуял неладное? Вспоминая, как Хикари вела себя там, в переулке, с «Очако» — как она была дружелюбна, открыта, как её голос лучился искренней добротой и мягкостью — Тога поняла: малейшая фальшь, и Бакуго разнесёт её в щепки. Значит, мне нужно вести себя точно так же? Быть доброй, мягкой, любящей... Эх, придётся очень сильно постараться, чтобы этот цепной пёс ничего не заподозрил, — с предвкушением подумала Тога, шагая следом за ним в яркий свет открывающихся дверей общежития.