Вне времени и чести

*** Шум в элитном городке-курорте постепенно стихал, растворяясь в прохладе опускающейся ночи. Но внутри павильона всё еще висело удушливое, плотное напряжение. Атмосфера напоминала закрытый салон заядлых картёжников, где каждый игрок лихорадочно пытается прочесть по мимике и мимолетным жестам дальнейшие действия противника. Вот только существо, носящее облик младшего сына графа, плевать хотело на правила светского преферанса. Вместо тонкого столичного расчета оно с каким-то жутким, ленивым азартом крутило «Имперский жребий» — смертельную лотерею, где ставкой в один миг становилась жизнь. Сигрид едва заметно переступила с ноги на ногу у дубовой двери. Эта затянувшаяся встреча двух хищников выматывала северянку почти так же сильно, как пограничный форпост с его бесконечными подковёрными играми и интригами с Инквизицией. Мгла внутри Родерика вела себя на удивление тихо. Было поразительно, какое сильное влияние оказало на неё недавнее стороннее вмешательство — то, что рыцарь всю жизнь считал своим личным проклятием, теперь послушно поддавалось контролю. Странно, но впервые он так четко уловил эту разницу именно сейчас, а не тогда, когда судорожно сдерживал бурю при инквизиторах. Но даже усмиренная, Белая Мгла оставалась Белой Мглой. Её природа не знала пощады. Хёрст на чистых рефлексах фиксировал, как его собственное поле, словно невидимый радиационный фон, исподволь подтачивает артефакт, скрывающий личину побратима.  И всё же само понимание этой некогда чисто разрушительной силы изменилось. Изменилось после того, как он своими глазами увидел, как Архитектор умудрялся создавать вещи с помощью его собственной энергии, которая прежде умела только уничтожать. Хёрст чувствовал, как меняется сам. На службе он привык, что непреодолимые прежде стены со временем превращаются в обычные придорожные кочки, о которые ломают ноги лишь неопытные рекруты. Ему бывало смешно вспоминать мнимую «высоту» преград, перед которыми другие пасовали и сдавались. Но текущая игра графа Эдуарда Валленродта выглядела иначе. Это была топь. Бездонная, зыбкая трясина, где один неверный шаг утянет так глубоко, что самостоятельно выбраться уже не получится. Сейчас, когда их отделяли от Мортимера и его ищеек долгие поприща тракта, чувство опасности неизбежно притуплялось. Но Бастион не позволял себе поддаться этому обманчивому покою. Родерик едва заметно поджал губы, почти кожей ощущая, как личина «Адриана» постепенно истончается под воздействием его собственного дара. Эти новые игры с похищением наемниками только усложняли маршрут, даря Инквизиции лишний повод закинуть свои сети. Стоило ли так рисковать ради куска камня? Хёрст понимал: Вивиану для чего-то жизненно необходим этот Опал Вульфрика. Но если взвесить риски трезво, без этой безумной рокировки им попросту не дойти до цели. Без внятного имперского прикрытия на каждой заставе по дороге на Север их шпионский отряд выворачивали бы наизнанку на первом же посту. На перевале «Серой Девы» им сказочно повезло пройти по самому краю плахи: Мортимер спустил странности со «свежими» документами на тормозах и слишком легко отпустил их группу. Сколько еще продлится это везение, прежде чем он сам или Сигрид совершат роковую ошибку?  Северянка по-прежнему оставалась для Родерика самым непредсказуемым, взрывоопасным звеном в их цепи. И сколько еще продержится этот нарядный облик юного аристократа на маге? Архитектор и в прошлый раз нагло соврал ему про прочность чар. Родерик прищурился: он уже отчетливо угадывал в льдистых серо-голубых глазах Вивиана проступающую серебряную «пыль» Короны. Артефакт-булавка работал на пределе под фоновым излучением его собственной Мглы. Не выйдет ли так, что в самый неподходящий момент личина окончательно лопнет, выдавая их с головой посреди людной площади? Если это случится, действовать придется жестко и кроваво. И всё же этот невыносимый комбинатор изначально просчитал ситуацию шире. Он ведь понимал, что после реального похищения настоящего Адриана все дороги округа будут намертво перекрыты. И именно поэтому Вивиан решил сознательно влезть в самый эпицентр катастрофы, превращая их группу из беглецов в «потерпевших» — это давало кратно больше вариантов для маневра. В этой партии Бастиону оставалось лишь быть надежным стальным заслоном. Рыцарь слегка скосил тяжелый взгляд на маленького белокурого мальчика. Вивиан, совершенно проигнорировав зловещее, неодобрительное внимание замершего во главе стола родителя, в нарушение всех норм приличия нагло закинул ногу на ногу и лениво качал носком туфли, утопая в бархате глубокого кресла. На его бледных губах блуждала едва заметная улыбка — едва приподнятый краешек губ, выдававший его истинную суть. Старый граф, поглощенный собственными тяжелыми мыслями, не обратил внимания на эту опасную деталь. Или, быть может, это только он, Родерик Хёрст, так долго служивший престолу Флорис-Эквилей, намертво запомнил это характерное, горделивое выражение лица, присущее лишь членам правящей четы. В свое время Хёрсту по долгу службы пришлось провести несколько месяцев в одном поместье с Симоном Флорис-Эквилем, средним сыном из главной императорской ветви. Впечатление тогда осталось самое отвратительное. Изнеженное пятнадцатилетнее создание наотрез отказывалось слушать учителей и постоянно пропадало на охоте, на которую Родерику приходилось ездить в качестве охраны и сопровождения. И всё это — на почтительном расстоянии из-за его разрушительного дара антимагии. Тогда, по колено в лесной грязи, Хёрст всерьез думал, что сдерживать Прорыв Изнанки на границе куда менее утомительно, чем терпеть капризы этой венценосной поросли. “Хуже уже было, так что расслабились и ебашим” — примерно с таким настроем Бастион тогда и таскался за принцем по кустам. Сравнивая Вивиана с претендентом на престол, Бастион цинично отметил: иным власть достается по праву рождения, но висит на них как чужой, неподходящий костюм. Других же, даже не жаждущих этой обузы, величие облегает как вторая кожа.  Власть и демиургическое величие не были для него одеждой, выданной напрокат, — это была его суть, первородная и проросшая сквозь саму его опаленную, выжженную плоть. В капризах принца Симона сквозила обычная подростковая дурь, подкрепленная вседозволенностью. В ленивых движениях «Адриана» читалось иное. Архитектор сидел в бархате кресла так, словно не граф Валленродт владел этой элитной лечебницей, а сам маг милостиво позволял всему Пятому округу существовать на своей земле. Внимательный, цепкий взгляд, высокомерный ритм покачивания туфли — за этим не крылась изнеженность юнца. Это была абсолютная уверенность человека, имевшего право повелевать силами, которые стояли гораздо выше законов Империи. Вот только Вивиану это величие не было нужно. Всё, что он когда-то по-настоящему ценил, жестоко отобрал один-единственный росчерк пера на столичном приказе. Изысканные, но уже остывшие блюда праздничного ужина, к которым они с Хёрстом так и не прикоснулись из-за недавней глупой перестраховки Томаса, так и стояли на столе. Маг лениво протянул маленькую руку к фарфоровому чайнику, из изогнутого носика которого тонкой струйкой поднимался пар, наполняя комнату густым ароматом спелых фруктов. Придвинув к себе чашку, Архитектор неторопливо наполнил её. По запаху он уже безошибочно определил, что в этот раз в баснословно дорогой имперский сорт чая ничего не подмешано. Граф не рискнул. — Итак, — ровный, спокойный голос мальчика звонким, неправильным колокольчиком разрезал тишину обеденной залы. Приподняв чашку за изящную фарфоровую ручку, Вивиан принялся медленно крутить её в пальцах, чуть отстраненно следя за плавным движением чаинок и тем, как глубокий янтарный оттенок настоя ловит багровые отсветы каминного пламени. — Как и где именно состоится похищение «невинного дитя»? — деловито приступил к уточнению деталей детский голос. Мальчик сделал крошечный, аккуратный глоток, смакуя фруктовую сладость. Издёвка была настолько тонкой и ядовитой, что воздух в зале, казалось, стал еще тяжелее. Вивиан откровенно забавлялся, примеряя на себя роль невинной жертвы перед человеком, который подписывал приговор собственному наследнику. Терпкий, с пронзительными нотами спелого персика чай настраивал почти на мирное обсуждение. — У этих господ из рудников есть внятный тактический план, или они просто собираются бегать за каретой с мешками наперевес? — Не знаю, — глухо выдохнул граф Валленродт. Старик медленно поднялся из-за стола, словно его тело внезапно налилось свинцом. Он резко, со скрежетом металла по паркету, отодвинул массивное кресло, прежде чем сделать тяжелый шаг к камину и швырнуть послание с угрозами прямо в огонь. Бумага мгновенно обуглилась в пламени. Длинные, сухие пальцы вельможи до белизны суставов сжали серебряный набалдашник трости. Приглядевшись, Сигрид распознала в нем фигурку зверька. Набалдашник был отлит в виде ювелирно исполненной ласки с крошечными, яростно горящими рубиновыми глазами. Хищный символ для хищного рода. Столичный аристократ, привыкший, что судьбы провинций и грязные сделки решаются в полумраке закрытых курительных комнат под тяжелый табачный дым, сейчас чувствовал глухое, удушающее раздражение дельца. Эдуарда Валленродта буквально выворачивало наизнанку от этого абсурдного перформанса. Ему казалось, что он зашел в душный дамский салон обсудить столичную моду и свежие светские сплетни за чашкой чая, в то время как это странное, леденящее душу существо с лицом его младшего сына на ходу ломало его жизнь. Вивиан снова опустил взгляд в чашку, мягко покачивая янтарную жидкость и глядя на графа как на несмышленое дитя, которое в отсутствие учителя не способно подсмотреть решение простейшей задачи в книге. Эдуард Валленродт развернулся на каблуках, и его трость со стуком ударила в пол, обрывая затянувшуюся паузу. Он добился своего — этот незнакомец согласился отыграть роль наследника. Но не переплатил ли он за безопасность сына этим странным существам, перед которыми пасовал весь его многолетний опыт интриг? — А вы уверены, что вашего настоящего сына уже не схватили? — спокойно уточнил Родерик, тяжело опершись ладонью о резную спинку кресла, в котором сидел юный аристократ. Близость Бастиона сработала мгновенно. Невидимый фон его Мглы исподволь надавил на скрытый под рукавом камзола артефакт. Серебряная булавка выдержала — она знавала времена и похуже, когда им часами приходилось скакать на одной лошади, — но микротрещина стала глубже. Магия личины на мгновение дрогнула. Детские черты Адриана едва заметно заострились, а огромные серо-голубые глаза, ловя янтарный настой в чашке, вдруг на долю секунды вобрали в себя этот оттенок, обнажив истинный, карий омут взрослого Архитектора. Эта мизансцена отозвалась в груди Эдуарда Валленродта внезапным, леденящим уколом первобытного испуга. Разумом старый лис прекрасно понимал, что перед ним сидят чужаки и самозванцы, но внутренне, на глубинном эмоциональном уровне, его эго дало сокрушительную осечку. Граф смотрел на лица Родерика и Адриана и видел свой самый страшный, тщательно скрываемый ночной кошмар: его собственные сыновья, которых он всю жизнь ломал и подчинял своей воле, наконец-то объединились. Действуя как единое целое — хрупкий белокурый ребенок и нависающий над его плечом исполин, застывший словно монолитный стальной заслон, готовый ожить и перерезать родителю глотку по первому же немому кивку брата. Это мимолетное ощущение того, что родная кровь восстала против него, на секунду парализовало вельможу, но он с силой подавил минутную слабость. — Исключено! — жестко, с ледяным превосходством перепуганного, но не сломленного волка отрезал Эдуард, резко вскинув подбородок и смерив Бастиона уничтожающим взором. Он с силой припечатал ладонь к столу, заставляя блюда с остывающей едой жалобно звякнуть. — Моя загородная усадьба запечатана высшими защитными контурами, которые устанавливали лучшие маги Канцелярии! И вдобавок я нанял для личной охраны самого Тольгори Стирма! Уж о нем-то вы, наемники, наверняка слышали! Вивиан едва не фыркнул. Возможно, в эту ленивую эпоху Тольгори Стирм и считался легендарным защитником, но на страницы будущих исторических трактатов его громкое имя так и не попало. В этом маг был уверен абсолютно. Всего несколько дней назад, пока их отряд пробирался по глухим горным пещерам, Архитектор спешно изучал и заучивал наизусть тексты из талмудов Канцелярии и знатных родов. Ему было жизненно необходимо досконально понимать время, в которое их забросило вместе с Хёрстом, и знать поименно тех, кого в этом веке действительно следовало опасаться.  Граф Эдуард с прежней страстью и уверенностью продолжал: — Моя охрана получает столько, что сдержит даже ассасинов! Они обязательно полезут сюда, на малые источники, и наткнутся на сталь. «Самоуверенный старик, — мрачно резюмировал про себя маг. — Запечатал усадьбу чарами... Он ведь даже не просчитывает варианты, при которых наемники или слуги окажутся банально перекуплены. Достаточно одного-единственного предателя, чтобы всё пошло прахом». Невольно память подбросила образ его бывшего командира, дизертира и предателя - Генри Освальда.  Маг на мгновение помрачнел, мысленно отвлекаясь из-за этого ублюдка. Интересно, что именно поет Освальд в Столице, оставшись ходячим кошмаром для каждого рекрута? Вивиан слишком хорошо помнил, как этот «законник» хрипел в пыли, пока его люди превращались в корм для Фомы. Пять штурмовых групп по десять человек стандартного укомплектования, магическая поддержка, медики... Шесть десятков элитных бойцов Империи захлебнулись кровью под ногами Архитектора, прежде чем Хёрст привел своих Карателей. И сейчас старый граф на полном серьезе пытался напугать его каким-то Тольгори Стирмом и контурами Канцелярии. Это было почти смешно.  Маг едва заметно кивнул, делая вид, что принимает эту непоколебимую позицию хозяина павильона. В зале на мгновение повисла тяжелая тишина. Вивиан поморщился, возвращаясь к деталям их тактической операции. — Раз вам ничего не известно... значит, всё опять придется делать нам самим, — ворчливо бросил в потолок детский голос. Маг лениво оперся локтем о стол, задумчиво подпирая бледную щеку. — Даже собственное похищение — и то приходится организовывать самостоятельно. Ладонь Родерика, по-прежнему покоящаяся на резной спинке кресла, четко отстучала по дереву быстрый тактильный код на «Шепоте»: «Так чтобы тебя поймать, нужно было просто поставить тебе такую задачу, а не гонять полки бойцов Империи на убой? Сэкономили бы Аурелиуму половину казны». Вивиан чуть повернул голову вбок, изящно скрывая нахлынувшую ухмылку за сжатым кулаком. Сигрид разглядела этот мимолетный жест и честно постаралась разобрать, что именно развеселило побратимов, но её скудных знаний «Шепота» пока отчаянно не хватало. Она силилась сохранить каменное выражение лица, но её северное самообладание снова дало глубокую трещину. Безумие этих имперцев не поддавалось никакой логике. Их мир определенно был неизлечимо болен. Ребенок медленно подался вперед, упираясь локтями в полированный дуб. — Или это вы, дорогой «отец», просто не озаботились и не выяснили, как именно будет происходить сие действие? — тихо, с пугающей вескостью спросил маг. — Жизнь вашего наследника висит на волоске, а вы даже не потрудились прощупать исполнителей. Нам нужны детали, граф. Время, место и количество врагов. Старик тяжело вздохнул, под его глазами залегли глубокие тени. — Мне удалось выяснить лишь то, что это местные наемники. Специализируются на похищении знати, и перекупить их нет никакой возможности. Вивиан посмотрел на аристократу и с запредельным светским снобизмом поинтересовался: — Завтра утром я планирую лениво прогуливаться по дальним садам парка, — деловито, словно составляя расписание процедур, сообщил «Адриан». — Как думаете, Эдуард, этого будет достаточно для ваших малохольных вымогателей? Или мне придется самому инсценировать всю кражу от начала и до конца, чтобы они ненароком не перепутали тропинки? — А если они решатся навестить нас ночью? — без единой эмоции вслух уточнил Родерик, слегка сместив ладонь к поясу, поближе к тяжелому эфесу меча. Вивиан лениво зевнул, прикрыв рот маленькой бледной ладонью: — Еще лучше. Тогда мне хотя бы не придется совершать эти скучные променады. Пусть заходят, я буду только рад сэкономить силы. Вельможа судорожно сглотнул, смочив пересохшее горло, и его породистые пальцы до хруста сжали серебряную ласку на набалдашнике трости, чьи рубиновые глаза безучастно блестели в полумраке залы. Вивиан незаметно скользнул пальцами под кружевной манжет, коснувшись спрятанной под рукавом булавки. Подушечки пальцев обожгло сухим, распадающимся эфиром. Артефакт личины, изъеденный пассивным полем Белой Мглы Родерика, стремительно разрушался. Времени у мага оставалось от силы на сутки. У него не было ни малейшего желания давать Мортимеру ключи к разгадке того, как именно их шпионский отряд проник в Империю, как не хотелось и раскрывать свои истинные демиургические возможности. — И еще кое-что. У меня плотный график, Эдуард, — с пугающе взрослой, стальной интонацией проворчал «Адриан», откидываясь на высокую спинку кресла. — Мои услуги стоят слишком дорого, чтобы я неделями высиживал на ваших термальных грядках и ждал, пока эти дилетанты соизволят составить внятный план. Если они не решатся выкрасть меня завтра — нашей сделке конец. И Опал Вульфрика вы мне преподнесете лично, с извинениями за напрасное ожидание. Старый граф Валленродт побледнел настолько, что слился цветом с мраморным камином. В его глазах отразился подлинный, купеческий ужас от осознания, что этот монстр говорит абсолютно серьезно. — Но как?! — старик подался вперед, прерывисто дыша. — Как можно заставить их напасть именно завтра? Это же бандиты, рудничные крысы! Я не могу продиктовать им условия! Вивиан устало закатил глаза к расписному потолку павильона и издал тяжелый, театральный вздох. — Родерик, дорогой мой, — ядовито пропел маг, лениво барабаня пальцами по столу, — ты только посмотри на это. Признанный столичный гранд, а мыслит как провинциальный лавочник. Придется выдать имперской знати бесплатный урок тактики. — Провокация? — не то спросил, не то уточнил Бастион. Архитектор едва заметно кивнул, а затем поднял указательный палец и изящно очертил в воздухе круг, указывая сначала на себя, а затем на остальных людей в помещении: — Завтра утром мы устроим для местных ушей великолепный спектакль. Мы с моим дорогим «отцом» крупно, до крика ссоримся прямо в центральном павильоне лечебницы. Причина? Моё безобразное, безрассудное поведение в горах, едва не стоившее мне жизни. И вы, «батюшка», объявите во всеуслышание, что сыты по горло капризами сына и спешно увозите всю семью обратно в Столицу. Родерик слегка наклонил голову. На его гранитных губах появилась едва заметная, хищная ухмылка, пока ладонь по-прежнему покоилась на спинке кресла. Бастион моментально подхватил сценарий побратима, переводя его в плоскость их семейной легенды: — Как старший брат, я обязан буду занять сторону графа, — строго пробасил Родерик, безупречно отыгрывая роль перед невидимыми ушами за стеной. — Я поддержу твой приказ, отец. Объявлю, что устал возиться с малым в одиночку, и что домой он отправится не только под моим надзором, но и под охраной наёмного отряда, который граф найдет в городе. Шантажистам будет смертельно невыгодно выпускать нас из округа под защитой тяжелых клинков. — Именно, — Вивиан тонко улыбнулся самым уголком губ. — Обиженный и разозленный Адриан закатит форменную истерику, наговорит вам обоим дерзостей и в полном одиночестве — точнее, в сопровождении одной лишь Сигрид — отправится успокаивать нервы в дальний, безлюдный парк источников. Маг на секунду скользнул расчетливым, холодным взглядом по фигуре северянки у двери. Архитектор уже мысленно прикидывал инструкции для Сигрид, чтобы грядущая сцена с похищением вышла максимально достоверной. Граф Эдуард замер, и его глаза лихорадочно заблестели. Ум дельца наконец-то уловил простоту и гениальность капкана. Выкрасть ребенка, спрятанного за спинами наёмников на оживленном имперском тракте, — задача невыполнимая. Бандитам придется осуществить задуманное завтра же, иначе им еще долго не представится такая возможность. — Им придется ударить прямо в саду, — прошептал старик, в глубоком раздумье потирая лоб. — Единственная возможность, пока не нанят конвой. — Именно, — Вивиан изящно скользнул со стула на пол, давая понять, что переговоры окончены. На бледном лице Архитектора заиграла леденящая улыбка Тенебриса. — Так что готовьте Опал Вульфрика, ваше сиятельство. Свою часть сделки мы выполним безупречно. Старый граф Валленродт молча кивнул. Жесткий прагматизм окончательно вернул ему самообладание. Он тяжело подошел к массивному бюро из черного дерева. С тихим, сухим щелчком сработал скрытый механизм, и старик выудил из потайного отделения тяжелую бархатную шкатулку. Без лишних слов вельможа выложил её на стол перед Вивианом и откинул крышку. В полумраке павильона Опал Вульфрика действительно казался обманчиво блеклым, молочно-белым камнем каплевидной формы. Но стоило багровому отсвету далекого, угасающего за окном фейерверка скользнуть по его идеальным граням, как внутри проснулся настоящий пожар из багровых огней и неоново-синих сполохов. Маг плавно протянул руку, забрал реликвию, и драгоценность мгновенно исчезла в эфирной пустоте скрытого подпространственного браслета. — Сделка скреплена, — негромко произнес Архитектор, поправляя кружевной манжет. — Увидимся завтра. *** Троица вышла из душной, насквозь пропитавшейся табачным дымом обеденной залы, оставив старого графа наедине со сгоревшими письмами. До их уединенного бокового павильона нужно было пройти всего сотню ярдов по ухоженной гравийной аллее, а затем спуститься по широкой мраморной лестнице, окруженной густыми зарослями цветущих магнолий. Пьянящий, сладковатый аромат бутонов висел в воздухе, а поздние ночные пичужки лениво заводили в листве сонные песни. Опустившаяся на Пятый округ ночь наконец принесла долгожданный глоток свежести. Хотелось дышать полной грудью, жадно вбирая прохладу, но парящие термальные источники этого места не позволяли воздуху остыть, удерживая удушливое тепло. Сигрид тихо, прерывисто выдохнула. Внутреннее напряжение впервые за день по-настоящему отпустило её, словно северянка наконец сбросила с плеч огромные, давящие гранитные валуны. Окружающая липкость юга раздражала. Ей нестерпимо хотелось поскорее оказаться в привычной стихии — в глухих лесах, в ледяных горах, где угодно, лишь бы смыть с себя этот чуждый имперский лоск. Родерик шел рядом, погруженный в глубокую задумчивость. Хёрст казался отвлеченным — возможно, как ветеран, он просчитывал до мелочей завтрашнее фальшивое похищение, а возможно, эта мирная атмосфера курорта растревожила в его памяти старые армейские призраки. Даже язвительный маг вел себя удивительно тихо. Вивиан шел медленно, чуть опустив голову и словно прислушиваясь к далекому щебету птиц. Похоже, Архитектор просто переключил свой колоссальный, но пустующий в этом сухом времени резервуар в режим глубокой экономии, подсознательно фильтруя и заземляя шагающую рядом Мглой Хёрста. Внешне это выглядело так, будто усталый ребенок наконец-то сдался грядущему сну. Сигрид казалось, что этот безумный день позади и можно наконец закрыть за собой дверь номера. Они как раз поравнялись с балюстрадой у самого спуска к лестнице, когда Вивиан, не меняя шага, едва заметно коснулся ладони Родерика. Маленькие пальцы Архитектора молниеносно, как пулемётная очередь, отбили по коже рыцаря жесткий тактильный код на «Шепоте»: «Приготовьтесь». В то же мгновение из густой, черной тени ночного розария им навстречу стремительно вышла молодая, безупречно одетая девушка. Каштановые кудри, испуганный, блуждающий взгляд — со стороны она выглядела как беззащитная столичная гостья, отчаянно ищущая спасения. — Офицер, умоляю, помогите! — взволнованно выкрикнула она, бросаясь прямиком к Родерику и отвлекая его внимание от ребенка. — Там, внизу... какому-то человеку стало дурно! Бастион на рефлексах перехватил рукоять меча на портупее, фокусируя тяжелый взгляд на незнакомке. И в эту же долю секунды Сигрид, шедшая чуть позади, уловила периферийным зрением короткий металлический щелчок. Слишком знакомый, сухой звук взводимого арбалетного затвора. — Засада!.. — успела рявкнуть северянка. Она рванулась вперед, чтобы закрыть собой Вивиана, но из темноты магнолий бесшумно вырос плотный мужской силуэт в кожаном доспехе. Нападавший действовал с ювелирной, пугающей точностью. Мощным, выверенным ударом плеча он на полной скорости впечатался в Сигрид, сбивая её с ног и швыряя прямо на крутые мраморные ступени лестницы. Девушка покатилась вниз, отчаянно пытаясь удержать равновесие, сгруппироваться и не переломать кости, пока её короткий нож со звоном улетал в темноту кустов. Родерик мгновенно крутанулся на пятках, Белая Мгла вокруг него яростно вскипела, готовая сорваться и сломать нападавших на месте. Но наёмники просчитали и это. Псевдо-девица с профессиональной легкостью разорвала ворот своего платья, швыряя под ноги рыцарю хрупкую стеклянную сферу. Воздух мгновенно заполнился едким, удушливым порошком — слезоточивой алхимической смесью, которая ослепляла и намертво блокировала дыхание. Родерик хрипло закашлялся, на миг теряя визуальный контроль над пространством. Этого мгновения похитителям хватило с избытком. Из темноты боковой дорожки выскочил настоящий двухметровый великан с закрытым тканью лицом — истинный мастер силовых захватов. Он одним молниеносным, плавным движением подхватил тщедушное тельце «больного Адриана», перебросил пацана через свое широкое плечо и на огромной скорости понесся прочь, вглубь парка. Туда, где за живой изгородью уже глухо фыркали кони в запряженной карете и копали копытами землю. Повозка была готова сорваться в тот же миг, когда цель закинут внутрь. В этот миг Вивиан, по достоинству оценивший качественную работу похитителей, решил подыграть. Не выходя из образа, он стал отчаянно отбиваться маленькими кулачками. Удары по бронированной спине громилы даже не причиняли тому неудобств. Маг вполне мог бы решить дело в одно мгновение, просто нажав на скрытые точки на шее верзилы, но ему ведь нужно было именно похищение, а вовсе не труп этого исполнительного дурака. — Брат! Помоги! — истошно, на весь парк заверещал «Адриан», картинно колотя ручонками по кожаному доспеху здоровяка. — Пусти меня, разбойник! Помогите-е-е! Навстречу громиле из-за поворота аллеи неожиданно выбежали двое ночных слуг лечебницы с масляными фонарями в руках. Здоровяк, не замедляя бега, мощным встречным ударом свободной руки впечатал первого лакея лицом в мраморную балюстраду, с хрустом ломая тому шейные позвонки. Второй едва успел вскрикнуть, как из рукава похитителя хищно выскочило скрытое лезвие, наглухо перечеркнув парню горло. Кровь брызнула на цветущие кусты. Местные наёмники не собирались оставлять свидетелей. Вивиан, болтаясь на плече убийцы и хладнокровно оценивая эту грязную, но эффективную работу, заверещал еще громче. Его пронзительный детский крик эхом раскатился над тихими термальными бассейнами, намертво закрепляя в памяти возможных очевидцев картину дерзкого похищения несчастного ребенка. В резных окнах соседних павильонов тут же испуганно вспыхнул свет магических светильников — изнеженная курортная знать лениво просыпалась, еще не понимая, что уже на рассвете на всех заставах Пятого округа поднимется идеальный переполох. Родерик, преодолевая жжение в глазах от алхимической пыли, рванулся было на этот крик, продираясь сквозь едкую завесу. Его сапог уже завис над первой ступенью лестницы, но путь Бастиону преградил короткий, жесткий щелчок. Та самая «каштановая девица» мгновенно разорвала дистанцию. Из широкого рукава её растерзанного платья скользнул компактный вороненый самострел. Направлен он был не в грудь рыцарю. Похитительница целилась точно в затылок Сигрид, которая едва успела затормозить на нижнем пролете после жесткого падения и теперь тщетно пыталась подняться. Наёмница держала палец на спуске, а её глаза оставались абсолютно холодными. — Шаг вперед, железный, — хладнокровно, без единой эмоции процедила девушка, — и я нажму на спуск. С твоим мелким ничего не случится, если будешь вести себя тихо. Выбирай. Родерик замер на верхней площадке, тяжело дыша. Его ладонь намертво сжала эфес меча. Бастион не собирался рисковать жизнью Сигрид. Медвежья грация северянки сейчас была скована удачным падением, и увернуться от болта с такого расстояния она бы физически не успела. К тому же Хёрст отчетливо понимал: Вивиан хотел, чтобы его украли. А вот труп Сигрид в их планы точно не входил. Пограничник медленно, сантиметр за сантиметром, поднял свободную руку, показывая, что принимает условия. — Назад. Спокойно, — веско, сдерживая бурлящую внутри ярость, бросил Родерик наёмнице. Девушка с арбалетом хищно улыбнулась, медленно пятясь в густую тень магнолиевых аллей, но не сводя прицела с головы Сигрид. Как только расстояние стало безопасным для нее, она резко сделала кувырок назад, растворяясь в ночной темноте парка. Но уходя, наёмница всё же спустила курок. Сухой щелчок, короткий свист — и стальной болт вонзился в мраморную ступень прямо там, где долю секунды назад покоилась голова Сигрид. Северянка успела рвануться в сторону в самое последнее мгновение, когда дистанция увеличила время полета снаряда. А далеко впереди, уже у самой границы курортной зоны, Вивиан продолжал самозабвенно, заливисто верещать на плече у здоровяка, пока его рот не закрыла огромная лапища. Громиле пришлось применить силу, потому что звонкий ребенок не только перебудил отдыхающую знать, но и наглухо оглушил его на одно ухо. Теперь нападавший, сколько ни старался, не мог ничего расслышать им — в ухе словно застрял плотный кусок ваты. Сигрид попыталась подняться, наступила на ногу и тихо охнула от боли. Родерик шагнул к ней, яростно пытаясь протереть глаза рукавом колета. — Не три, только хуже сделаешь, — хрипло выдохнула Сигрид, силой перехватывая запястье рыцаря. Первые очевидцы из числа проснувшихся курортников видели тяжело дышащего исполина, который в слепой ярости сжимал и разжимал огромные кулаки. Из его глаз, забитых едкой порошковой взвесью, непрерывным потоком лились слезы. Северянка, заметно прихрамывая после жесткого падения, подтащила Бастиона к небольшому мраморному желобу, по которому в центральные бассейны стекала чистая, теплая вода родников. Зачерпывая пригоршни прохладной влаги, она принялась методично, бережно промывать Хёрсту воспаленные веки. Спектакль для внешнего мира был разыгран безупречно. Саму Сигрид изнутри буквально колотило. Даже несмотря на то, что Вивиан успел отщелкать ей короткое предупреждение на «Шепоте», всё случилось слишком быстро, слишком дерзко. На Севере так не воевали — подло, с алхимической грязью и ударами в спину. Охотничья гордость девушки была жестоко растоптана: она чувствовала себя глупой, беспомощной девчонкой, которую обвели вокруг пальца городские крысы. Но сильнее всего в груди северянки тлела ярость на каштановую девицу с самострелом. Мысль о том, что эта имперская тварь держала её на мушке, диктовала условия Родерику, а уходя, хладнокровно спустила курок ради забавы, заставляла пальцы Сигрид судорожно сжиматься. Она едва не сдохла только потому, что они доверились этой мрази. Изнутри поднималась глухая, леденящая дрожь — осознание близости плахи опоздало на секунду. Сигрид поклялась себе: при следующей встрече она лично вернет этой дряни её подарочек в виде стрелы. И она-то уж точно не промахнется. Тем временем ночной парк окончательно проснулся. К лестнице со стороны центральных корпусов по гравию уже бежали люди. Богатые курортники не спешили рисковать собственными шкурами: большинство знатных господ высунулись в окна павильонов, отправляя вместо себя личных слуг и телохранителей разузнать причины переполоха. На аллее у балюстрады мгновенно образовалась суетливая, испуганно шепчущаяся толпа. Первые лакеи, наткнувшись в темноте на остывающие тела смотрителей, в ужасе закричали. Сквозь толпу зевак, бесцеремонно расталкивая плечами слуг, прорвался Томас. Доверенный человек графа, отправленный хозяином проверить источник крика, замер у ступеней, и его лицо мгновенно стало серым. Периферийным, слезящимся зрением Родерик зафиксировал появление Томаса. Бастион среагировал безупречно: он глухо, раскатисто прорычал на весь парк и с силой обрушил кулак на мраморную порфировую вазу. Древний камень с сухим треском пошел глубокими зигзагообразными трещинами. — Твари, я вырежу их всех!.. — взревел рыцарь, безупречно отыгрывая слепую ярость. — Что здесь произошло? — к их паре со стороны центрального корпуса торопливо шел полный мужчина, местный управляющий. Но едва он вгляделся в полумрак и понял, на кого именно смотрит, лицо его стало белее мела. Наткнувшись взглядом на кровь на кустах магнолий, мужчина судорожно схватился за сердце. — Вызывайте стражу! Бандиты только что похитили младшего сына графа Валленродта! — жестко отрапортовала Сигрид. Сама она внешне тоже была взвинчена до предела, а её ладонь лихорадочно продолжала искать улетевший в траву нож. Алиби для их отряда было зафиксировано намертво на глазах у половины курорта. Собравшаяся на аллее публика дружно заохала. Несколько особо впечатлительных особ из столичной знати, кутаясь в дорогие ночные накидки, со стонами лишились чувств прямо на руки своих слуг. Иные панически запричитали, пятясь назад. — Как же так? На элитных источниках режут охрану! В таких условиях просто невозможно растить наследников! — А где же сам граф? — по рядам дворян мгновенно пополз зловещий, тихий шепоток. — Правда ведь говорят, что в их семье далеко не всё гладко...! Прямо на глазах перепуганного управляющего потекли те самые грязные, ядовитые сплетни, которые еще многие годы будут причинять колоссальные репутационные убытки главе семейства Валленродтов. Томасу этого зрелища хватило с избытком. Спектакль Вивиана сработал без единой помарки. Не теряя ни секунды, слуга развернулся на каблуках и со всех ног помчался обратно по темной гравийной дорожке к центральному павильону. Ворвавшись в кабинет задыхающимся вихрем, он рухнул перед застывшим у камина графом на колено, прерывисто хватая ртом воздух: — Милорд... Его похитили! Младшего... младшего барона Адриана только что выкрали прямо на лестнице! — Так быстро?! — Эдуард Валленродт даже не повернул головы. На его губах заиграла ленивая, хищная ухмылка сытого волка. — Тем лучше. Наемники заглотили наживку. Он неторопливо набил трубку дорогим юным табаком и самодовольно посмотрел из окна на суету внизу, слушая далекие, испуганные крики толпы. Граф Валленродт искренне считал себя гроссмейстером, разыгравшим безупречную партию. Он даже близко не подозревал, во что выльется его холодное нежелание вмешиваться в эту ситуацию. Прояви он сейчас хоть каплю подлинной заинтересованности, покажи долю участия и отцовского волнения — и кошмар о восставших детях, готовых перерезать родителю глотку, остался бы просто ночным бредом. Но старик выбрал циничный расчет, обрекая свой древний род на неотвратимое, кровавое крушение. Шестеренки катастрофы Архитектора уже провернулись. Эдуард скользнул равнодушным, брезгливым взглядом по роскошным, нетронутым блюдам праздничного ужина, сиротливо остывающим на столе. Запах персикового чая теперь казался приторным и лишним. — Убери это, Томас, — сухо приказал граф, выпуская в полумрак кабинета первую струю ароматного дыма. — Аппетит испорчен. Иди и жди ищеек из Канцелярии. *** Окна запряжённой четвёркой кареты наглухо задёрнули плотными бархатными занавесками, отсекая салон от редких ночных фонарей курорта. Похитители сработали чисто. Профессионалы, бесконечно довольные безупречным исполнением плана, негромко, вполголоса переговаривались в полумраке, пока экипаж на бешеной скорости мчался по каменным улицам и мостовым, унося их прочь от ошарашенной лечебницы. Наёмники едва сдерживали самодовольные ухмылки: контракт шёл как по маслу. Тем временем в карете, безжалостно подпрыгивающей на крутых дорожных стыках, «жертва» вела себя на удивление спокойно. Болтаясь на мягком сиденье, Вивиан незаметно скользнул пальцами под кружевной манжет, проверяя подушечками пальцев состояние трещащей по швам булавки-личины. Распадающийся эфир по-прежнему колол кожу, часы тикали, но Архитектор был бесконечно доволен. Как же приятно работать с профессионалами, которые сами организуют тебе комфортную доставку до нужного места, бережно довезут до нужного места.  *** Лесной лагерь наёмников, надёжно укрытый в глубоком овраге в трёх милях к северу от курорта, жил суровой ночной жизнью. Окружающая чаща дышала ледяной сыростью, а набегавшие порывы ветра заставляли вековые кроны зловеще шуршать. У костра, чьи багровые отсветы уродливо ломались на навесе из брезента, сидел заказчик — представительный мужчина в дорогом дорожном плаще, под складками которого угадывался герб торговой гильдии. Он не спеша потягивал эль из оловянной кружки, ожидая доклада. Тяжёлый грохот колёс известил о прибытии первой группы захвата. — Ну, что ж, наконец-то, — довольно пробормотал мужчина. Из дверей экипажа выволокли маленького, бледного как смерть паренька в шёлковом ночном костюме. В наползающей прохладе плечи наследника била мелкая дрожь, он едва держался на ногах от парализующего ужаса. Понуро повесив голову, мальчик тихо всхлипывал и утирал слезы рукавом, вздрагивая от каждого шороха лесной чащи. — Отличная работа, — удовлетворенно хмыкнул делец, поднимаясь с бревна и плотоядно рассматривая перепуганного барона, чье лицо в колеблющемся пламени костра казалось совсем белым. — Заприте в палатке. Старый граф завтра подпишет все бумаги на термальные рудники как миленький. Не успели бандиты увести плачущего ребёнка, как со стороны южной просеки с диким грохотом вылетела вторая закрытая карета, вклиниваясь в чернильную темноту лагеря. Кони тяжело хрипели, выбрасывая хлопья белой пены, а кучер безумно нахлёстывал уставшую четвёрку. Экипаж резко затормозил, взрывая комья влажной лесной грязи. Издав истошный, надрывный визг деревянных тормозных колодок и стонущий скрип кованых рессор, карета замерла на месте. Мужчина в дорогом плаще недовольно поморщился от этого вульгарного шума, подняв воротник. Наёмники из первой группы, носившие на предплечьях нашивки с вышивкой голубой розы и скрещенных клинков, издевательски переглянулись. Все они были одеты в едином стиле — безупречно подогнанные полувоенные колеты из темно-синего сукна, чищеные стальные пластины на груди, зловеще ловившие багровые блики огня, и одинаковые высокие сапоги. В их позах сквозил пугающий профессионализм регулярной гвардии.  На их фоне прибывшие конкуренты, вываливающиеся из темноты, казались сбродом оборванцев: да, их амуниция была тяжелой, добротной и дорогой, но каждый нацепил её на свой лад — у одного помятая кираса Пятого округа, у другого затертые кавалерийские наручи, у третьего трофейный кожаный доспех. В своем кругу регулярники высокомерно именовали местных «вечно отстающими». Главарь «Голубой розы» мысленно отметил, что их наниматель сделал абсолютно правильный выбор, доверив основную часть дела профессионалам в форме, а не этим тупым, разношерстным выскочкам с курорта. Люди «Розы» первыми взяли товар, тихо, без единого лишнего шума ушли, а этим неудачникам оставалось только глотать их пыль. Дверца с треском расмахнулась, и багровая полоса кострового света ворвалась в салон. Из экипажа с победным видом вылез давешний двухметровый здоровяк-костолом — тот самый, у которого одно ухо всё ещё было наглухо забито «ватным» звоном от картинного визга Архитектора. Широкой ладонью он бережно, но настойчиво подтолкнул к огню еще одного белокурого мальчика в роскошном темном камзоле с вышитым гербом Валленродт. Здоровяк самодовольно ухмылялся, уверенный, что совершил величайший триумф в карьере и намертво утёр нос пижонам из «Голубой розы». Большая часть его людей из западной банды, чьи фигуры уродливыми изломанными силуэтами высились на фоне темных деревьев, тоже еще не понимала, что вся их безупречная операция только что полетела к чертям. Стоило только заказчику разглядеть лицо прибывшего, как пальцы его ослабли. Оловянная кружка выпала из онемевших рук и с глухим стуком покатилась по примятой, холодной траве, проливая остатки эля прямо в багровые отсветы пламени. Наёмники обеих групп настороженно замерли. В полумраке оврага они дикими глазами переводили взгляд с одного ребенка на другого. Перед ними, выхваченные колеблющимся светом костра, стояли два абсолютно одинаковых Адриана Валленродт. Вот только этот, второй «пленный», осматривал ночную лесную глушь с таким запредельным светским снобизмом, словно его милостиво привезли в придорожный клоповник, а не доставили под конвоем в логово головорезов. Маг лениво поправил кружевной манжет, пряча под ткань треснувшую артефактную булавку, и брезгливо поморщился от удушливого запаха дешевого пойла и сырого ночного перегноя. Вивиан на чистых рефлексах Каракалла мгновенно, за один ленивый поворот головы, считал лагерь. Сквозь чернильную темноту леса его взгляд безошибочно выхватил неясные тени и силуэты: всего двадцать пять человек. Пятеро держали периметр, почти растворяясь среди вековых стволов по краям оврага. Двое караулили у центральной палатки, чья ткань слабо подсвечивалась изнутри. Рядом с костром грелся сам делец — его выдавал чересчур дорогой для этих мест плащ, — а также пара солдат в тяжелых латах, выполнявших роль личной охраны. По разным нашивкам Архитектор безошибочно классифицировал силы, едва ловившие багровые блики угасающего огня. Здесь явно собрали две конкурирующие конторы. Первая группа, с эмблемами в виде кинжала и лазоревой розы, насчитывала у костра четверых бойцов, чьи синие колеты казались в темноте черными. Команда с каштановой девицей, громилой и двумя молчунами — слабеньким магом-недоучкой и кучером — составляла еще столько же. У них не было геральдических знаков, зато они выделялись мягким, тягучим говором, характерным для западных земель Империи. Остальные наёмники лениво коротали время у малых, едва тлеющих костров на дне оврага. Получается, наниматель изначально разделил задачи: вышколенная «Роза» специализировалась на чистом похищении без шума, а разношерстную западную банду наняли для грязной силовой подстраховки. Но из-за отсутствия координации и шпионских амбиций они не смогли договориться. Провокация обернулась ночной катастрофой. Вивиан мазнул ледяным взглядом по заплаканному лицу пленника в шёлковом ночном костюме. «А вот это уже действительно интересно», — мысленно усмехнулся Архитектор. Получается, не сработал хвалёный защитный контур усадьбы? Или ребенка банально сдали свои же слуги, наплевав на присутствие «легендарного» Тольгори Стирма? Впрочем, какая разница. Старик Валленродт всё равно не входил в список тех, кого стоило опасаться. В костре громко треснуло прогоревшее полено, нарушая мертвую тишину лагеря и выпуская в небо сноп ярких багровых искр. Вивиан лениво приподнял подбородок и в точности воспроизвел заносчивое, тяжелое выражение лица старого графа Эдуарда, которое так удачно срисовал за ужином. Сходство манер и мимики было пугающим. Настоящий Адриан от удивления даже плакать перестал. Он во все глаза уставился на свою точную копию в дорогом камзоле, но, наткнувшись на до боли знакомый, властный отцовский прищур, мальчик испуганно дёрнулся и инстинктивно опустил взгляд в землю. Здоровяк-костолом, всё ещё не замечая повисшего в овраге удушливого напряжения, гордо выпятил грудь перед ошарашенным нанимателем. — Вот он, ваш барон! — громогласно пробасил великан, победно вскидывая руки. Со стороны кучера к костру скользнула каштановая девица — та самая арбалетчица, что держала на мушке Сигрид. Её цепкий взгляд мгновенно выхватил бледного паренька у палатки, онемевшего дельца и стоявшего рядом Архитектора. — Перехватили щенка прямо у дальнего павильона купален. Из-под самого носа у старшего братца и охраны увели! С вас двойной оклад за скорость, милорд. Наёмница резко шагнула вперед, вытягивая руку, чтобы жестко осадить и заткнуть своего напарника. Но она слегка опоздала. Здоровяк уже выложил все карты прямо перед опешившим заказчиком и конкурентами из «Голубой розы». Главарь элитной банды медленно, со зловещим шорохом опустил ладонь на эфес меча. Один из телохранителей нанимателя непонимающе потер щеку, а затем медленно, словно у него заклинило шею, перевел взгляд с растрёпанного Адриана у палатки на только что прибывшего гостя. Заказчик судорожно сглотнул, чувствуя, как у него начинает бешено дёргаться правый глаз. — Ну... и кто это? — хрипло спросил делец, указывая дрожащим пальцем на стоящего перед ним Вивиана. — Ты кого мне притащил?! Здоровяк-костолом растерянно моргнул, переводя взгляд с одного мальчишки на другого. В его бандитской голове прямо сейчас происходил тяжёлый ментальный сбой. Маг лениво, с запредельным светским снобизмом расправил помявшийся в карете кружевной манжет и окинул мужчину уничтожающим взглядом. — Возмутительно! Вы даже не знали, кого похищаете?! Я — Адриан из рода Валленродт! — высокомерно, с королевским изяществом представился Архитектор. Его детский голос вдруг зазвучал со стальной, пугающе взрослой интонацией: — Моё имя знает весь округ, а вы путаете меня с каким-то дворовым оборванцем! Настоящий Адриан не удержался и вновь стал разглядывать незнакомца. Это же его собственные черты... но на ком? Это ведь абсолютно невозможно! Вот только в этой второй копии, стоявшей в багровом полумраке оврага, физически чувствовалась пугающая, непоколебимая скрытая сила. Как бы ему, настоящему Адриану, хотелось стать похожим на этого нового, уверенного себя... — Тогда кто это?! — окончательно взревел вконец запутавшийся наниматель. Разбойники из первой группы силой выдвинули вперед испуганную фигурку в шёлке, выдернутую прямо из постели загородной усадьбы. Тонкая ткань пижамы совершенно не спасала барона от лесного холода, и он мелко дрожал в чернильной темноте оврага. Не выдержав этого абсурда, здоровяк-костолом выхватил прямо из костра горящее, густо дымящее полено. С треском рассыпая сноп ярких искр в наплывающую ночную прохладу, великан подошел ближе. Хмурясь и шумно дыша, он в неровном, пляшущем свете головни принялся старательно сравнивать близнецов. Громила сунул пылающее дерево почти к самым лицам мальчишек, заставляя их огромные тени уродливо и дико метаться по брезентовому навесу. И только сейчас до его тяжелого бандитского ума наконец дошло: перед ним стояли двое абсолютно одинаковых детей. — Да они же... они же на одно лицо! — потрясенно пробормотал громила, пятясь назад в темноту и хватаясь за голову. — Босс, клянусь, они абсолютно одинаковые! Кто из них настоящий?! Главарь «Голубой розы» медленно приблизился к «близнецам» и принялся критически сравнивать мальчишек. Для него это был провал. Судя по всему, истинного наследника доставила другая группа, а не они! Но на кону стоял двойной тариф за срочность, ради которого люди «Розы» провернули чистейшую операцию: нашли подход к служанке Зирде, и та за мешок монет вывела маленького аристократа во двор усадьбы прямо к ним в руки. Признавать поражение и терять куш командир пижонов не собирался, а значит, нужно было упорствовать до конца и доказывать, что именно их плачущий пацан — настоящий Валленродт. В рваном, колеблющемся свете, наполненном едким дымом от горящего полена, настоящий Адриан замер. Воспользовавшись возможностью, он во все глаза разглядывал своего двойника, с удивлением отмечая, что его собственное лицо, оказывается, способно принимать такую необычную, пугающую и властную мимику. Каждое ленивое движение губ или высокомерный прищур незнакомца ломали детские шаблоны барона. В этот момент густая струя сизого дыма от головни мазнула по обоим мальчишкам. И тут произошло то, от чего у бандитов мороз пошёл по коже: оба ребёнка — и плачущий в пижаме, и наглый в камзоле — одновременно, с абсолютно идентичным, брезгливым выражением лица синхронно поморщились и зажмурились, спасая глаза от жжения. Черты лица, складка у губ, наклон головы — сходство было пугающе идеальным. С глухим ругательством здоровяк-костолом швырнул горящее полено обратно в костёр. Пламя яростно ухнуло, взметнув в ночную прохладу оврага сноп багровых искр и погружая лагерь в колеблющиеся рваные тени. — Тихо вы! — рявкнул второй телохранитель дельца, осаживая запаниковавших наёмников и в упор уставившись на бледного представителя торговой гильдии. — Господин... А может, у графа просто два сына? Заказчик руды нервно дёрнул воротник плаща, и его лицо в отсветах разгоревшегося костра мгновенно пошло багровыми пятнами: — Ты совсем безмозглый? У графа Эдуарда только два законных наследника! Старший Родерик, который сейчас на пограничной службе, и младший Адриан. Про третьего ребенка в официальных хрониках Канцелярии ничего не известно! И тут каштановой девице пришла в голову внезапная, «гениальная» в своей простоте мысль. Она заправила непослушную прядь за ухо и предположила: — А что, если старый лис граф нарочно скрывал пацана от Столицы? Возможно... это бастард? Родила какая-нибудь благородная девка на стороне, а лица-то у них чисто Валленродтовские, породистые. Кровь — не водица! Бандиты притихли, переваривая эту версию. Теперь перед ними стояла новая тактическая задача — определить в густеющем ночном полумраке, кто из двоих настоящий барон Адриан, а кто — незаконнорожденный выродок, которого граф тайно прятал на курорте. — Так, стоять... — Здоровяк-костолом подошел ближе, нависая над Вивианом, а затем зыркнул на оригинального Адриана. — И который из них бастард? Наглый или испуганный? Маг-недоучка из западной банды принялся лихорадочно рассуждать вслух, тыча пальцем по очереди в обоих близнецов: — Может, один из них вообще подделка? Тогда вот этот... — Худощавый мужчина с желтым лицом указал на Вивиана. — Этот больше похож на законного наследника. Спеси и аристократического дерьма в нем на троих хватит! Настоящие лорды из Столицы именно так на нас, как на грязь, и смотрят. А тот хнычет как обычный крестьянский щенок, которого посреди ночи из постели вытряхнули! Настоящий Адриан, услышав, что его назвали «крестьянским щенком», обиженно шмыгнул носом. В наплывающей лесной прохладе его плечи под тонким шелком била мелкая дрожь, но взгляда от своего крутого двойника он не отвёл. Пляшущие багровые отсветы костра ложились на их абсолютно одинаковые лица. Но если Адриан тонул в колеблющихся тенях оврага, то фигура его «бастарда» казалась высеченной из камня. В детской голове барона сейчас зарождалось безумное восхищение этим чужаком. — Да с чего вы взяли, что ваш настоящий?! Он слишком тих и нагл для обычного ребенка! — взвился главарь «Голубой розы», яростно отстаивая своего пленника. Подчинённые с лазоревыми нашивками на рукавах немедленно начали ему поддакивать, хватаясь за рукояти клинков. Лагерь в овраге стремительно превращался в готовый взорваться пороховой погреб. Заказчик, чьи нервы уже окончательно сдали, взвизгнул на весь овраг, и его уродливая, изломанная тень резко метнулась по брезентовому навесу: — А ну заткнулись! Мне плевать на ваши разногласия! Вы будете сторожить их обоих, пока договор не будет подписан! Вивиан лениво потёр указательным пальцем под глазом. Если бы наёмники прямо сейчас не затеяли новый яростный спор, они наверняка заметили бы этот издевательский жест, которым Архитектор картинно утирал фальшивую слезу. Маг едва сдерживал рвущийся наружу смех от этой восхитительной бандитской логики. Это было в сотни раз лучше напыщенных спектаклей в императорских театрах Столицы. Его глаза на мгновение сверкнули чистейшим, шкодливым озорством, но испуганный Адриан, неотрывно следивший за ним, принял эту вспышку за обычные багровые искры. Решив подлить масла в огонь, маг лениво покачал носком туфли и тонким, чистым колокольчиком детского голоса обронил в звенящую ночную тишину оврага: — Вы совершаете колоссальную ошибку, господа. Моё похищение видели и слышали в купальнях. Мой старший брат прямо сейчас поднимает на уши всю стражу города. До рассвета весь округ запечатают и перекроют заставы. Если вы не отпустите нас прямо сейчас, вам придётся прорываться сквозь имперские клинки. А вы к этому явно не готовы. Настоящий Адриан при этих словах мгновенно нахмурился, и полоса кострового пламени выхватила гневный прищур на его детском лице. Изнутри мальчишку обожгла злая, чисто детская обида. Этот наглый пришелец мало того, что украл его собственное лицо, так теперь ещё и беззастенчиво присваивал его старшего брата! Заказчик руды от такой запредельной наглости Архитектора на секунду лишился дара речи, а затем разразился хриплым, ядовитым смехом, от которого в кронах деревьев испуганно зашуршали невидимые ночные птицы. На хнычущего у палатки ребенка он даже не посмотрел. — Слыхали? Этот нахал пугает меня окружной стражей! — расхохотался делец, переводя взгляд на притихшего Вивиана. — Да он понятия не имеет, как медленно работают наши государственные структуры! Пока графская стража раскачается и доедет до застав, мы уже будем на рудниках. В лесу послышался клекот птицы. — Берём обоих! — вконец взбесившись от цейтнота, рявкнул наниматель. Размахнувшись, чтобы пнуть оловянную кружку, делец от ярости промахнулся по траектории и лишь зацепил её носком. Жестянка обиженно брякнула, улетая в кусты, а остатки дешёвого эля смачной волной выплеснулись прямо на его собственный дорогой сапог. Карма за провинциальную неуклюжесть сработала мгновенно, но купец в бешенстве этого даже не заметил. Вивиан брезгливо посмотрел на темное грязное пятно на обуви заговорщика и неодобрительно, громко цокнул языком. Смотреть на этих суетливых лавочников в блеклом свете затухающего костра было выше его архитекторских сил. Ледяная лесная прохлада уже колола щеки, требуя поскорее закончить этот фарс и убраться из сырого оврага. Поняв, что угроза окружного переполоха — вовсе не пустой звук, купец лихорадочно затянул воротник плаща. План выжидать до утра рассыпался. Им нужно было уходить немедленно. — В карету их, живо! Сворачиваем лагерь! — проорал купец, брызжа слюной на наемников. — Пусть старый граф Эдуард сам опознает своего законного щенка, раз вы, кретины, не способны отличить господина от бастарда! До рассвета мы должны пересечь границу округа! Здоровяк-костолом шагнул было вперед, протягивая свои массивные ручищи к Вивиану, но замер на полпути. Блондин одарил его таким леденящим, тяжелым взглядом серо-голубых глаз, на дне которых лихорадочно мерцала серебряная пыль Короны, что великану инстинктивно захотелось вжать голову в плечи. Маг неторопливо, аккуратным жестом расправил складки роскошного камзола и, словно бог-император, снизошедший до посещения темницы, величественным, размеренным шагом направился к экипажу. Он двигался так, будто не его везли под конвоем рудничные крысы, а он сам милостиво шёл осматривать свои новые лесные владения. У самой дверцы Вивиан брезгливо зыркнул на Адриана, которого грубо волокли следом наёмники «Голубой розы». Маг первым с удобством разместился на мягком сиденье, лениво ожидая, пока внутрь затолкнут второго пленника. Бандиты со ржанием впихнули испуганного ребенка вглубь просторного, чернильного салона. Тяжелая дубовая дверца захлопнулась с глухим, окончательным щелчком, и плотные бархатные занавески наглухо отсекли карету от лесного оврага. Экипаж сорвался с места, бешено запрыгав на крутых дорожных стыках и унося их во тьму ночного тракта. Настоящий Адриан забился в самый дальний угол сиденья. Он что-то тихо бормотал, периодически до крови кусая губы. Из глаз мальчика вновь брызнули слезы, раздался первый беспомощный всхлип. В его детской голове забилась парализующая, паническая мысль: неужели их так никто и не найдет? Неужели никто не придет на помощь? Страшно... Как же безумно страшно. Липкий, парализующий ужас, начавшийся еще там, на поляне у костра, вступил в свои полные права в кромешной темноте прыгающей кареты. Мальчик начал мелко и часто дышать, воздуха в лёгких отчаянно не хватало. Он силился протолкнуть в горло холодный ночной воздух, но гортань намертво сжало удушливым спазмом панической атаки. Наследник Валленродта просто задыхался, бессильно оседая на грязный пол экипажа. Едва снаружи затих топот коней сопровождения, в салоне зазвучал совершенно иной голос Вивиана — глубокий, бархатный, где пугающая мягкость слилась с непоколебимой силой. Маг бесшумно пересел с противоположного сиденья к бьющемуся в судорогах ребенку. Его пальцы жестко, но бережно перехватили ледяные, дрожащие ладошки барона, силой прижимая их к своей груди: — Слушай меня внимательно, пацан. Вдох. Выдох. Дыши со мной. Давай. Вдох... Выдох... Едва сделав судорожный вдох, мальчик вслушивался в тихие, почти нежные интонации своего собственного голоса, звучащего сейчас как самая главная и единственная опора. — Молодец, — тихо, контролируя каждый выдох, шепнул Вивиан. — Слышишь, как бьется мое сердце? Тук-тук, тук-тук. Прислушайся к нему. И действительно, сквозь собственный панический хрип Адриан почувствовал под пальцами этот сильный, ровный и мощный стук. У этого странного двойника даже пульс не участился, когда кучер с силой ударил по стенке кареты, прорычав что-то коням, и снаружи раздался свист и резкий щелчок плети. Вивиан оставался монолитом, полностью контролируя каждую биологическую нить своего тела. Спазм гортани наконец отступил, но физиология брала свое — паническая атака не проходит бесследно. Адриана продолжал бить крупный, изматывающий озноб, мышцы ломило от пережитого зажима, а дыхание всё еще оставалось рваным и поверхностным. Полное истощение накатило на мальчика свинцовой волной. В кромешной, прыгающей темноте Адриан почувствовал, как его по голове ласково и мерно гладит маленькая, бледная рука Архитектора. Этот монотонный, убаюкивающий жест окончательно лишил измученного ребенка остатков воли. Ведомый чистым инстинктом самосохранения, барон судорожно подался вперед и мёртвой хваткой обнял своего двойника, утыкаясь носом в его дорогой камзол. Вивиан на секунду замер от такой бесцеремонности, но отталкивать едва успокоившегося мальчишку не стал. Спустя пару минут лихорадочная дрожь Адриана начала утихать, уступая место тяжелому, спасительному сну. Совсем сморившись от усталости, спящий ребенок заворочался на кожаном сиденье, инстинктивно ища место поудобнее, без малейшего зазрения совести закинул обе ноги прямо на колени Архитектору. Вивиан недовольно скривился в темноте и возмущенно, ворчливо зашептал, тщетно пытаясь спихнуть с себя чужие туфли: — Эй! Не складывай на меня ноги! Слышишь? Я тебе не диванная подушка, Валленродт!