Владыка Дальних Островов

Чёртово место, 1403 Слав Ныпёсик виляет хвостом — стая вернулась! Логово снова полнится запахами. Новые следы — свежие, сильные — ложатся поверх старых. Карманы Мясника пахнут восхитительно, и когда Слав Ныпёсик тычется носом в его руку, тот гладит его и даёт лакомство! Хвост виляет сильнее. Стая собирается в комнате, где пахнет дымом и гнилыми фруктами. Слав Ныпёсик — тут как тут, вьётся под ногами. Ему надо всех обнюхать, зализать раны. Он утыкается носом в землю, жадно читает следы: где они были? Нашли новые охотничьи места? Нет, Слав Ныпёсик не чует дичи. Только дым и железо. И запах страха. Он замирает, шерсть на загривке встаёт дыбом. Что-то здесь неладно. Стая не находит себе места. Взвинчена. Мечется. Он вьётся у них в ногах, обнюхивая каждого. Пытается понять, откуда исходит дурной запах. Вот Горелый — от него пахнет огнём, сухой землёй и смолой. Слав Ныпёсик обнюхивает его мельком и отходит. Голос у Горелого хриплый, и весь он какой-то сжатый, словно пружина, — вот-вот сорвётся с места и побежит. Очень нервно, так что Слав Ныпёсик старается обходить его стороной. Тот же запах гари принесли Гон, Хвастун и Утешитель. Одного зверя травили? Вожак сам не свой. Ходит по логову медленно, но сам весь зажат. Напряжён. Его дрожь забивает все запахи. Стая, поди, тоже чует… Вдруг — лай. Это Громогласная. Самка, которую оставили со Слав Ныпёсиком стеречь логово. Она шумная, зато чешет за ухом лучше всех. Но сейчас от неё веет страхом. Она бросается на Вожака, и Слав Ныпёсику приходится лезть между ними и лизать им обоим руки, чтобы те не подрались. Он снова утыкается носом в землю. Откуда же так пахнет страхом? Надо вынюхать. Вынюхать и предупредить Домашнего. Слав Ныпёсик идёт по старому следу. Тому, что стая оставила, уходя на охоту. Запах слабый, но всё ещё чудится — до самого порога, где следы исчезают за дверью… Он замирает. Старый след пахнет иначе. Слабее, но сложнее. Новый, наоборот, — тоньше. А потом понимает: кого-то не хватает! Нескольких следов не хватает. Он бежит обратно в комнату с гнилыми фруктами и сует нос во все углы. Где же они? Внезапно — шум! Снаружи какой-то грохот! Но стая и ухом не ведёт. Они всё ещё пререкаются, воздух накалён до предела — того и гляди грянет драка! Слав Ныпёсик рычит — его не слушают. Он скулит, скребёт дверь. Ждёт. Запах страха! Сильнее, чем прежде, намного сильнее! Слав Ныпёсик готов прыгнуть, но дверь открывается — и его встречает знакомый запах. Да это же Огневино! И новый собрат по стае — Угрюмый. Запах страха липнет к ним так сильно, что почти забивает все остальные. Слав Ныпёсик прыгает на них, пытаясь смешать их запахи со своим, чтобы стая вновь стала целой. Но в стае по-прежнему нет покоя. Вновь прибывшие присоединяются к остальным. Напряжение растёт — мускулы сжаты, лапы подрагивают. Громогласная всё лает, Вожак ходит кругами. Всё быстрее и быстрее. Воздух сгущается, становится резким и горьким — кто-то вот-вот бросит ему вызов. Слав Ныпёсик не понимает. Отчего же страх не уходит? Он тычется носом в Огневино и Угрюмого. Лижет их странную, гладкую шёрстку. От них пахнет иначе. Не огнём, не смолой, не железом. Тиной, рыбой — и страхом. Он облепил их с ног до головы, но сильнее всего там, где сходятся ноги. На них есть и другой запах. Знакомый. Слав Ныпёсик подбирается ближе и нюхает. Братец-охотник. Его запах — трава, дичь и тот цветочный дух, что роднит его с Домашним. Но Братца-охотника нет в стае — след еле теплится. А тот, что остался, отравлен страхом. Где же Братец-охотник? Слав Ныпёсик ходит по дымно-фруктово-гнилой комнате. Не может найти. Напряжение в стае передаётся и ему. Он утыкает нос в землю. Следы на следах: грязь, запах дерева, стайные запахи — всё смешалось в кашу. Он чует, где сидел Мясник и уплетал лакомства. Где Огневино пометил угол. Даже то место, где Гон на днях крыл чужую самку. Запах Братца-охотника растворён в этой мешанине, но он едва уловим. Ни свежих следов. Ни его самого. Неужели заблудился? Вот почему стая неполная? Надо бежать к Домашнему. Домашний всё исправит. Слав Ныпёсик бросается вверх по деревянной горе и идёт по следам, которые ведут в его часть логова. В маленькую пещеру, которую он делит с Домашним и Братцем-охотником. Стаю внутри стаи. Запах сна и боли всё ещё здесь, но постепенно уходит. Домашний лежит, свернувшись калачиком на своём мягком месте, которое он отвоевал для себя. С его позволения Слав Ныпёсик спит вместе с ним в ногах. Он не понимает, зачем Братец-охотник устроился так далеко, на другом конце пещеры. Стая должна жаться друг к другу — для тепла и защиты. Слав Ныпёсик вскакивает на мягкое место и тычется носом в лицо Домашнего. Тот цел только наполовину — едва уловимый запах немощи всё ещё на нём; под шерстью — старая кровь. Запах Братца-охотника тоже повсюду на нём — с тех пор, как тот зализывал его раны. Но сейчас он должен проснуться. Должен помочь стае. Домашний шевелится. Отворачивается, зарывается в тепло, но Слав Ныпёсик наваливается сильнее — лижет шерсть, тормошит лапой. Низкий рык. Раздражён, но не злится. Он никогда не злится. «Чт… Барбос? , — лает Домашний. — Что ты тут забыл? Тебя не кормят?» Слав Ныпёсик не понимает бо́льшую часть странных звуков, что издаёт его стая. Они не чуют следов. Глупые. Так что ему приходится следить за ними и пытаться втолковать. Он трогает Домашнего лапой, скулит, суёт нос ему в лицо. Неужели он не чует этой пустоты? Не чувствует, как снизу поднимается неправильность? Не слышит, как грызётся стая? Домашний потягивается, садится и мягко сталкивает его с места. Потом он треплет его по холке: «Славный пёсик, Барбос!», и чешет за ухом. Хвост ходит ходуном, но не от радости. Беспокойство стаи передаётся ему. Он снова лает, бежит к двери. Ждёт. Наконец, Домашний встаёт и идёт за ним. Слав Ныпёсик ведёт Домашнего вниз по деревянной горе — в дымно-фруктово-гнилую комнату. Напряжение в воздухе такое густое, что чует даже Домашний. Запах сна выветрился — теперь от него разит злостью и ужасом. Он лает на Вожака, Вожак — на него. Слав Ныпёсик чувствует, как напрягается тело Домашнего — готов к нападению. Но пока не бросает вызов Вожаку. Если дойдёт до драки, Слав Ныпёсик должен защищать Домашнего — это его долг. Но он бы предпочёл, чтобы Домашний лизнул Вожака под подбородок — чтобы снять напряжение, сохранить стаю целой и единой. Тут подходят Огневино и Угрюмый; выглядят покорными, будто хвосты поджали, хоть у них и нет хвостов. Домашний снова заходится злым лаем — и тут стая приходит в движение. Каждый хватает по огненной палке, и они покидают логово все вместе. Домашний подзывает его: «Ко мне, славный пёсик! Сидеть!» Он знает этот звук. «Сидеть». Не любит его. Но сейчас Домашний настроен серьёзно. Так что Слав Ныпёсик усаживается перед входом в логово, его хвост виляет в ожидании. Он следит, как Домашний убегает внутрь. Как возвращается очень скоро. И несёт что-то, пахнущее до жути знакомо. Длинная гнутая палка. От неё сильно пахнет Братцем-охотником. Его любимая игрушка. Та, с которой он никогда не позволяет играть. Домашний протягивает её — понюхать. «Ищи, Барбос, ищи! Найди Яна!» Эти звуки он тоже знает. «Барбос» значит «иди сюда». Это еда, и почёсывание за ухом, и тепло. Хороший звук. «Ян» — тоже хороший звук. Он значит любовь. Домашний часто лает этот звук Братцу-охотнику; и они то грызутся понарошку, то делят еду, то зализывают друг другу раны. Они стая. Они вместе. Они свои. «Давай, Барбос, ищи!» Слав Ныпёсик чует страх в Домашнем. Страх какой-то печальный — в нём слышится и опасность, и ужас. А ещё в нём бурлит энергия, предвкушение. Готов к бою. Сегодня ночью они охотятся. Домашний, похоже, наконец-то всё понял. Слав Ныпёсик только не понимает, зачем давать ему нюхать эту игрушку. Ему не нужно освежать запах Братца-охотника у себя в носу. Он и так насквозь пропитал собой Домашнего. Охота начинается. Слав Ныпёсик мчится к лесу — туда, где старые следы Братца-охотника держатся сильнее всего. Они перемешаны с запахом дичи, потрохов и шерсти. Запахи добычи. Они тянутся во все стороны вокруг логова, поэтому Слав Ныпёсик поднимает голову, высовывает язык и нюхает воздух. Так он чует, где запах гуще, где свежее. Домашний маячит за его спиной, сжимая в руках огненную палку. След уходит всё глубже в лес, в самую темень. Лес вокруг кипит жизнью. Слав Ныпёсик слышит, как меховые шарики нервно шуршат и стучат в подземных норах. Круглые, настороженные глаза следят за ними оттуда, где высоко-высоко растут густые деревянные палки. Иногда он чует странную двуногую собаку, спящую неподалёку. Но стая разбрелась, запах едва тянется. Они идут по следу долго — Домашний прямо за ним по пятам, подбадривает срывающимся лаем, с трудом переводя дыхание. Слав Ныпёсик слышит, как колотится его сердце — от страха и печали. Может, Домашний не чует, как запах становится сильнее. Может, не чует, что Братец-охотник близко. Внезапно воздух пронзает ещё один запах. Опасный. Слав Ныпёсик глухо рычит — предупреждает. Домашний хватается за острую палку, от которой разит смертью и железом. Запах ведёт его к воде. К грохочущему потоку, от которого закладывает уши. Ночь здесь свежая, чистая, дикая. Но под нею — другой запах: кровь, кислые потроха и первая гнильца. Мясо ещё можно есть, но мухи уже слетаются. И сквозь всё это — едва заметный Братец-охотник. Слав Ныпёсик ведёт Домашнего к запаху. К двуногой туше, лежащей на камнях у самой воды, закутанной в сталь и смерть. «Курва, — лает Домашний. — Солдат Сигизмунда». Слав Ныпёсик прижимает нос к камням. Братец-охотник не ходил этой дорогой. Но туша пахнет им. Он обходит место, пытаясь снова взять след. Вот он, уходит дальше, в самую чащу. Слав Ныпёсик коротко взвизгивает и несётся вперёд. Вместе они несутся по мягкой влажной земле. Так — лучше всего. Слав Ныпёсик ведёт, Домашний — за ним, сжимая палку-смерть. Запах Братца-охотника становится всё сильнее — и теперь к нему примешивается кровь. Кровь, боль, страх. Слав Ныпёсик царапает лапой ствол, от которого пахнет кровью. Домашний выдирает из дерева острую деревянную палку. Её кончик пахнет кровью Братца-охотника — сердце Домашнего начинает биться так же часто, как у загнанного зверя. Чужой страх силён, и Слав Ныпёсик едва сдерживается, чтобы не броситься назад, в логово. Но они должны продолжить охоту. Поэтому, пересилив себя, он несётся вперёд и доверяет носу, пока лес вокруг становится всё светлее, а спящая дичь просыпается. Братец-охотник уже близко. Домашний — бежит прямо за ним. Скоро стая вновь будет вместе.