Владыка Дальних Островов

По дороге в Седлец, 1403 Ну разумеется, Индро сидит рядом с этой чёртовой пушкой! Ян издаёт стон — и тут же ловит на себе острый взгляд Жижки, притаившегося рядом в кустах. Он беззвучно извиняется, но что ему ещё остаётся? Индро каким-то непостижимым образом выбрал самое опасное место в обозе, по которому они вот-вот откроют огонь — рядом с «Перстом Божьим». Люди Чёрта залегли на скалах по обе стороны от дороги. Обоз неспешно вползает в узкое ущелье. Копейщики на подступах прикрывают пищаль, за ними — лучники и латники. В самом центре конвоя едет конный рыцарь. Они настороже. Готовы к засаде. Но пройдёт всего несколько мгновений — и они не поймут, откуда их атаковали. Яну всё это знакомо… Он побывал в их шкуре — каких-то пару месяцев назад, когда с боем прорывался через кровавую бойню, устроенную Жижкой по дороге в Небаков. Война — действительно грязное дело. Он едва различает металлический блеск ручниц между скалами на той стороне, где Кубенка и Брабант возглавляют новых наёмников. Они ждут сигнала, готовые ринуться вниз. Ян смаргивает пот и крепче сжимает арбалет. Вот ведь… Проклятые ручницы бьют куда попало. Когда начнётся заварушка, шальная пуля может легко угодить в Индро. О чём он только думал, забираясь в самый центр конвоя? Если они выживут, Ян задаст своему оруженосцу хорошую трёпку. Пение кукушки — первый сигнал. Курва. В кого лучше целиться? В возницу? Это пресечёт любую попытку конвоя сбежать. Нет… Там Индро и сам справится. Тогда конник. Он самый манёвренный и ближе всех к Индро. Ян вскидывает арбалет и целится в голову лошади. Палец на спусковом крючке — остаётся только дождаться второго сигнала. Затем — рёв, громче самого грома, — разрывает небо. Далеко на западе взмывает ввысь огненный столб, чёрный дым ползёт к небесам. Земля под Яном чуть заметно дрожит. В рядах пражан паника, строй рушится. Жижка встаёт во весь рост, словно призрак, — и нажимает на спуск. Копейщик падает, истошно вопя, и вся свора Чёрта приходит в движение. Гремят ручницы, воздух заволакивает дымом, испуганные лошади дёргают повозку из стороны в сторону. Ян выпускает болт как раз в тот момент, когда Индро закованной в броню рукой вырубает возницу. Конь падает, увлекая за собой рыцаря. Жижка издаёт боевой клич — и град арбалетных болтов обрушивается на пражан. Трое пехотинцев падают, одному из лучников болт вонзается прямо в колено. Некогда перезаряжать. Ян бросает арбалет и на бегу выхватывает меч, съезжая по каменистому склону. Мир превращается в шум — звон в ушах, крики, дым. Он мельком видит, как Индро вгоняет клинок между пластин доспеха упавшего рыцаря. Сухой Чёрт спускается вниз первым. Он уже вспарывает брюхо пражанину, пока Ян тормозит на спуске. Жижка разбивает лучнику голову булавой, Кубенка перезаряжает арбалет. Один из копейщиков бросается на Яна — опять эти сраные копья! Но теперь его уже не застать врасплох. Он уходит в сторону, отбивает удар плашмя, а затем наступает на древко, пригвождая его к земле. Глаза пражанина округляются, когда Ян стремительно сокращает расстояние. Раздаётся тошнотворный хруст — рукоять Яна врезается мужчине в лицо. Сталь впивается в переносицу, отчего голова резко откидывается назад. Шлем с грохотом катится прочь, и прежде чем его владелец успевает издать хоть звук, меч Яна вонзается ему в шею, рассекая сухожилия и кости. — Пищаль! — ревёт Жижка. Ян поднимает взгляд — один из пражан с факелом в руке карабкается на телегу, пробираясь к бомбарде. Зачем? Чтобы выстрелить? Чтобы уничтожить? Какая разница. Он рвётся к телеге — и в тот же миг Индро, расправившись с лучником, разворачивается и бросается туда же. Индро успевает первым — запрыгивает в телегу сзади, сжимая меч в руке. Пражанин уворачивается от первого удара, уходит в сторону от следующего — прячется за пушкой, используя её как железный щит. Ян вскакивает на повозку сзади — на козлы, на заднюю подножку — прямо напротив того места, где Индро теснит врага. Сталь сверкает над дулом пищали. Человек с факелом не видит его — пока Индро не поднимает взгляд… Взмах — и пламя хлещет наотмашь. Обжигающий жар пронзает Яну ногу. Ян вскрикивает — и со всей силы бьёт ублюдка ногой в лицо. Мужчина отшатывается назад — прямо на меч Индро. Влажный хрип. Кровь мгновенно заливает рот. Он обмякает и валится через край телеги… как тюк с мясом. — Господи, Ян! — Индро бросается к нему, протягивая руку. — Ты цел? — Да, — улыбается Ян, но отмахивается от руки. — Чутка поджарился. Вокруг них, в дорожной грязи, истекают кровью и испускают дух пражане. Некоторые из наёмников, которых привёл Брабант, тоже пали. Но после быстрой переклички становится ясно: свора Чёрта цела. Они победили. Ян слезает с козел прямо в кузов повозки и убирает меч в ножны. Между ним и Индро возвышается пищаль — огромная, выкованная из железа. От неё разит холодом. Перст Божий. Вблизи она даже больше, чем он её запомнил. Ян заглядывает в чёрную глубину ствола и еле сдерживает дрожь. — Раны Христовы… — бормочет он. — Кто бы мог подумать, что мы снова увидим эту адскую штуковину? — Главное, чтобы в этот раз мы сами навели её на Бергова. А там будь что будет, — вздыхает Индро. — Что это за грохот был там, вдалеке? — хмурится Ян. Индро усмехается и поднимает руку, чтобы обнять Яна за плечо — но тот выскакивает из телеги раньше. Сердце Яна сжимается, когда улыбка на лице Индро чуть меркнет. Но он сам выбрал свой путь и теперь не может повернуть назад. Пусть лучше между ними будет стена. — Ну, — мнётся Индро, словно не решаясь продолжить. — Скажем так, я нашёл союзника в лагере Сигизмунда. А так как цели у нас совпадали, он любезно подорвал лагерные пороховые склады — как раз под нашу засаду. Умница Индро. Даже здесь все почувствовали дрожь под ногами — далёкую, но отчётливую. Военный лагерь превратился в дымящиеся развалины. Губы его трогает улыбка. Ах, чёрт. Не усмехнуться выходкам Индро — даже для Яна это слишком. — И почему я не удивлён, что ты находишь друзей даже среди врагов? — усмехается Ян. Индро не успевает ответить, как Жижка уже машет им. — Ну вот и всё, — произносит Ян. — Пора отрубить Сигизмунду правую руку.

***

Малешов не горит. В этом-то и проблема. Жижка расхаживает в тени, лицо вытянуто, пальцы нервно теребят усы. Половина шайки Чёрта и оставшиеся в живых наёмники затаились в кустах, за камнями, вне поля зрения крепостных стен. Ян сидит, прислонившись к валуну и вытянув ноги. Последняя засада всё ещё отдаётся болью в костях, а при виде каменной башни Малешова живот и вовсе начинает скручивать. Слишком много призраков прошлого. Солнце зашло, оставив на горизонте лишь бледную оранжевую полоску. Где-то там, на самом верху башни, пан Бергов, вероятно, уже отходит ко сну. — Какого хрена они там возятся? — бурчит Жижка. Богута бросает на Яна обеспокоенный взгляд. Малешов уже должен пылать. Поля на подступах и конюшни на околице должны были вспыхнуть, как трут. С поднимающимся дымом гарнизон бросился бы на помощь — а свора Чёрта устроила бы засаду на полпути, отрезав крепость от деревни. Небо пусто. Ни дыма, ни огня, ни паники. Ничего. Ян хмурится. Командует диверсией Сухой Чёрт. Ну конечно. Можно подумать, этот садист не вцепился бы в возможность поджечь деревню. С таким же удовольствием он предлагал устроить похожую западню во время набега на Опатовицы. — Может, им помешали? — спрашивает Ян. Имени Индро он не произносит, но оно незримо витает в воздухе. — Проверим, не нужна ли им помощь? — Рано, — отрезает Жижка. — Нарушим позиции — и всему плану конец. Вдруг — звон кольчуги. Шаги хрустят по сухой листве. Группа людей поднимается на гребень холма и идёт прямиком к их укрытию. Ян поднимается. Пересчитывает — все живы. Но что-то не так. Сухой Чёрт выглядит так, будто ему только что разбили нос рукоятью меча. Кровь повсюду. А взгляд мрачнее тучи — хоть медведей им распугивай. — Ну что там, Чёрт? — спрашивает Жижка. — Какого лешего ты вытворяешь? Гинек сплёвывает, его голос, и без того хриплый, сейчас звучит хуже обычного. — У меня тут несогласия вышли с этим отродьем, — он кивает в сторону Индро, который пышет яростью. — Так это и есть твой план? Деревню спалить? — скалится Индро, прожигая Жижку взглядом. Ян знает этот взгляд, эту упрямую складку у рта. Атаман сейчас поймёт, что у его «полезного инструмента» есть собственное мнение. И он сам решает, когда и как его использовать. Ян не может не усмехнуться. Ему по душе дерзость своего оруженосца. Интересно, каково Жижке? — И что с того? У нас тут война, если ты, падла, не приметил, — усмехается атаман. — Я видел, на что способна война. Продирался сквозь дым, слышал крики. Не забыть того чувства, когда уезжаешь прочь, а за спиной — одно пепелище, — возражает Индро. У Яна внутри всё сжимается. Они что, просили Индро устроить вторую Скалицу? Святые угодники… Ян искренне надеется, что удар Индро пришёлся Сухому Чёрту аккурат по кости. — А то я не знаю! Но уж лучше они, чем мы. Они по лесам разбегутся, как только нас заслышат, — рычит Жижка. — Не все, — говорит Индро. — Старики, немощные… Тру́сы, в конце концов. Ты о них подумал? Ян видит, как лицо Индро на мгновение каменеет — быстро, резко. Не ярость тревожит его. Память. — Это не война, — говорит Индро. — Это резня. Я не пойду на это. Хочешь заставить — дерись со мной. Шмуэль выступает вперёд, спокойно, бесшумно. Он сжимает руку Индро и тихо произносит: — Zay mishpokhe, fraynd. Zay mishpokhe. В глазах Индро вспыхивает тёплая искра благодарности. Это братство, эта нежность — словно лезвием по сердцу. Но Ян отгоняет непрошенную мысль. — Да хрена ли тут говорить! — Жижка шумно выдыхает через нос, скрещивая руки на груди. — Что ж… Теперь-то поздно назад вертаться. — В крепости ещё полно народу, — подмечает Богута. — Но есть же и другой путь! — Глаза Индро горят огнём. — Первые ворота на мне. У тебя преимущество будет — неожиданность. Жижка колеблется, затем сплёвывает. — Ладно, Индро. Что посеешь, то и пожнёшь! Но если кто-то из-за тебя Богу душу отдаст, я сам тебе кишки вытащу. «Так-так-так, — думает Ян. — Кажется, шансы Жижки переманить моего оруженосца в свою шайку заметно упали». Индро мастерски выполняет приказы — когда сам с ними согласен. Когда они только познакомились, эта черта выводила Яна из себя. Но с того самого дня, когда Индро ослушался приказа маркграфа и пришёл за ним в Малешов… К чёрту всё. Индро волен поступать как хочет. Его пан не против. Ян подходит к нему. Он всё ещё полон решимости соблюдать дистанцию. Но всему есть предел — и он отлично понимает, на чьей он стороне. — Я помогу, — произносит он и встречается с Индро взглядом. Индро кивает. Спокойно. Решительно. Вместе они возвращаются в крепость, которая когда‑то была его темницей. На этот раз они пришли не бежать. На этот раз они пришли брать её.

***

Лестница скрипит под тяжестью — Индро лезет первым, Ян сразу за ним. Сердце колотится где-то в горле. Последний раз, когда они вместе штурмовали крепостную стену, был в Тальмберге. Обратно Ян возвращался уже со стрелой в заднице. То унижение давно превратилось в пьяную байку, которой он смешит банщиц. Вот только шрам до сих пор ноет перед дождём. На этот раз всё будет иначе. Оба изменились. Закалились в боях. Знают, как выживать. И они уже сбегали из этой крепости однажды — ну сколько труда может составить вломиться в неё? Они забираются на гребень стены и припадают к камням. Эта сторона нависает над обрывом, и охраняют её хуже. Настоящая осада пошла бы с пологой стороны. Никто не ждёт двух безумцев глухой ночью. Индро оглядывается и машет влево — туда, где лестница ведёт во внешний двор. А затем движется плавно, словно туман, с кинжалом в руке. Ян смотрит ему вслед: бесшумный, стремительный, больше тень, чем человек — и это при том, что на нём кольчуга и кираса. Когда Индро научился так двигаться? Так вот как он проник в Малешов в прошлый раз?.. Раньше он не был таким проворным — точно не в Тросковице. Они добираются до лестницы и снова припадают к земле. Курва. Внутренний двор кишит солдатами. Двое охраняют у запертых ворот, ещё один прохаживается по дальней стене. Лужайка подле конюшен утыкана палатками. Бо́льшая часть солдат либо дремлет, либо бесцельно бродит у костров, не выпуская из рук оружия. Индро сидит рядом, укрытый балюстрадой и кровлей надвратной башни. — Их тут больше, чем в прошлый раз, — шепчет он, толкая Яна плечом. — Ну что, пан? Соблаговолите повилять задом и вызвать огонь стрел на себя? Ян не обращает внимания на шутку и вглядывается в сторону ворот. Стражник на стене делает круг примерно каждые тридцать ударов сердца. Нужно либо рассчитать идеальный момент, либо убрать его. Улыбка Индро гаснет. Он тоже начинает изучать надвратную башню. — Кидаем камень. Выманиваем одного. Я беру второго, пока ты отпираешь ворота. Быстро и чисто. — Я засеку время, — кивает Ян. Он крадётся вперёд, прислушиваясь к собственному дыханию. Часовой отворачивается. Ян начинает счёт. Пятнадцать… шестнадцать… Кто-то ворочается в ближайшей палатке. Ян вздрагивает — курва, чуть не сбился со счёта. Двадцать девять… тридцать… Часовой вновь показывается из-за угла. Ян ждёт, не сводя глаз. Отсчитывает следующий круг. Тридцать два. Вполне достаточно. Индро подходит к нему. — Тот, что у ворот, почти спит, — шепчет он. — Сколько насчитал? — Тридцать, — шепчет Ян. — Как только он снова отвернётся, я его отвлеку. — Лишь бы ему отлить не приспичило, — хмыкает Индро. Они сбегают по лестнице, прячутся за повозкой и штабелем бочек у надвратной башни. Ян пригибается, подбирает камень. Вон там, за палатками, составлены вёдра. Если бросить точно… — Отворачивается, — шепчет Ян. Индро выхватывает кинжал. Лезвие вспыхивает блеском. Он похож на волка, замершего перед решающим рывком. Стражник поворачивается. Ян кидает. Резкий звон — камень угодил в вёдра. Два удара. Три. Четыре. Шевелись, чёрт бы тебя побрал! Пять… шесть… Наконец, стражник направляется к стене, повернувшись спиной к воротам. Индро исчезает. Ян бросается следом. Второй часовой, прислонившись к стене и скрестив руки, клюёт носом. Одиннадцать… двенадцать… Индро зажимает стражнику рот. Кинжал входит глубоко, быстро, прямо в почку. Беззвучно. Смертельно. Он знал, что Индро будет убивать, но не ожидал, что так. Тихо. С выверенной точностью. Нутро Яна холодеет — восхищение, смешанное с ужасом. Но на сантименты нет времени. Девятнадцать… двадцать… Ян подбегает к воротам, лихорадочно ощупывает засов снизу. Толкает. Засов не поддаётся. — Индро! — шипит он. Двадцать пять… двадцать шесть… Индро бесшумно подлетает к нему, глаза широко распахнуты. Вдвоём, плечом к плечу, они наваливаются на засов. Двадвать девять… — Кто здесь? — звучит настороженный голос. — Курва, — выдыхает Индро. Первый стражник возвращается с дозора, и тут часовой на стене сворачивает за угол и орёт: — Тревога! — Толкай! — командует Ян Взвизгивает сталь. Солдаты вскакивают на ноги. Вспышки мечей. Звон кольчуг. Камень дрожит от тяжести сапог. Начинается хаос. Ян налегает на засов всем весом, Индро со стиснутыми зубами напирает следом. Раздаётся треск — и засов наконец поддаётся. Он с глухим ударом падает вниз, и этот звук раскатывается по двору, словно клич боевого барабана. На одно короткое мгновение Ян замирает в нерешительности — сражаться или уносить ноги? — Да чтоб вас!.. — орёт он, обнажая клинок. Индро несётся вперёд него. Они разворачиваются и встают спиной к спине. И тут ворота с треском распахиваются. Жижка. Богута. Комар. Чёртова стая врывается во двор потоком клинков. Ян встречается взглядом с Индро. На краткий, невозможный миг, посреди этого хаоса, они вновь — просто два глупых юнца: кулачные бои в таверне, банная лохань на двоих, охота на зайцев… А потом начинается битва за Малешов.