В оковах непостоянства (无常劫 Wuchang Jie)

      В нынешнем мире совершенствующихся было четверо общепризнанных обладателей высочайшего статуса: глава ордена Улян Ли Буюй, глава школы Чуньян Сюй Чжинань, глава клана Цанъюй Ци Мэншэн и военный судья Подземной обители Чжун Куй. Изначально, если судить по выслуге лет, власти и положению, Чжун Куй, будучи всего лишь вольным бессмертным, не принадлежащим ни одному ордену, никак не мог сравниться с первыми тремя. Лишь когда в его руки попало божественное сокровище — колокол Дунхуана, его стали почитать как первого человека в Поднебесной. Что же касалось уровня совершенствования и владения магическими искусствами, то без прямого поединка судить о том, кто из них сильнее, было сложно.       Кроме того, первые трое застали эпоху Владыки Цзуна, а орден Улян и вовсе когда-то состоял в родстве с кланом Цзун через брачные узы. Нынешние главы этих великих бессмертных кланов с вековой историей — все до единого были теми, кто уцелел под рукой Владыки демонов Цзун Цзысяо. Поэтому они молчали обо всём, что касалось демонических заклинателей, крадущих золотые ядра, и техники меча Цзунсюань.       Каким бы широким и необузданным нравом ни обладал Чжун Куй, узнав, что его ученик применил технику меча Цзунсюань, был вынужден лично привести его на гору Юньдин для объяснений.       Се Биань понял истинную цель их визита лишь после того, как уловил эту гнетущую атмосферу. Хоть волосы Ли Буюя и покрылись лёгкой сединой, а лицо тронуло время, в его осанке не было ни намёка на старческую дряхлость. Он по-прежнему был статен, как сосна, и лёгок, как журавль, а весь его облик дышал неземным спокойствием даосского мудреца.       Пост главы Союза бессмертных, который занимал этот человек, по сути равнялся положению Владыки Цзуна в былые времена. Разница заключалась лишь в том, что кланы больше не склоняли головы в покорности [1] и не обязаны были платить дань, а сам пост не передавался по наследству. Именно благодаря этой справедливости мир совершенствующихся обрёл столетнее спокойствие.

[1] 雌伏 cífú — букв. подобно самке птицы, сидящей в гнезде; обр. о покорности и подчинении

      На этот раз на празднование дня рождения все кланы, за исключением Чжун Куя, прислали кого-то из младших с поздравительными дарами. Когда Ли Буюй с достоинством занял главное место, младшие один за другим почтительно поклонились и сели лишь после получения дозволения. Серо-карие глаза Ли Буюя скользнули в сторону Чжун Куя:       — Чжэннань [2], как тебе спалось прошлой ночью? — Его тон был ровным, даже в чём-то мягким, но в нём крылась несомненная властность.

[2] 正南 zhèngnán — досл. прямо на юг. Чжэннань — скорее всего, второе имя Чжун Куя.

      Чжун Куй рассмеялся:       — Хорошо выпил — хорошо поспал. Благодарю главу Союза за прекрасное вино.       — А как твой ученик? Слышал, Учану вчера нездоровилось.       Се Биань сложил руки в почтительном жесте:       — Благодарю почтенного Бессмертного за заботу, с этим младшим не случилось ничего серьёзного.       Чжун Куй удивлённо спросил:       — Что с тобой случилось? Почему тебе стало плохо?       Се Биань тихо ответил:       — Просто немного простудился, всё уже прошло.       Взгляд Ли Буюя переместился на Фань Ушэ. Тот спокойно смотрел на нешл, холодно усмехаясь про себя: «А он вон как постарел».       — О, а это мой новый ученик, — сказал Чжун Куй. — Впредь обязанности Учана будут исполнять двое.       Лань Чуйхань с улыбкой заметил:       — Один в чёрном, другой в белом? Как чудесно.       Ли Буюй произнёс:       — Чжэннань, оба твоих ученика обладают не только превосходными природными данными, но и неземной внешностью. С такими талантами за них бы передрались все кланы заклинателей. Где же ты их отыскал?       Чжун Куй широко ухмыльнулся:       — Подобрал.       Все вокруг тоже рассмеялись. В этих словах не было ничего по-настоящему смешного, просто Чжун Куй явно уходил от ответа. А кому бы не хотелось оказать уважение Высочайшему наставнику?       Ли Буюй тоже слабо улыбнулся:       — Чуньгуй рассказывал, что в Фумэнхуэе между вами произошло недоразумение.       Сун Чуньгуй взял слово:       — Учитель, этот ученик был неправ с самого начала. Расследуя гибель шисюна Мэна, ваш ученик хотел забрать этих двух молодых господ на Юньдин для допроса, не зная, что это двое бессмертных Учанов.       Се Биань ещё не успел подготовить для Сун Чуньгуя путей к отступлению, чтобы тот сохранил лицо, как Фань Ушэ бесцеремонно заявил:       — Это действительно твоя вина. Ты напал первым.       Лань Чуйхань сдерживал смех — лишь уголки его губ слегка подёргивались.       Сун Чуньгуй слегка смутился. Даже главы и старейшины различных орденов при встрече с ним проявляли вежливость и уступчивость. А этот мальчишка при первой же встрече, держа в руках сломанный меч, посмел заявить, что лишит его жизни, а сейчас вёл себя ещё более дерзко. Но поделать он ничего не мог:       — Младший бессмертный господин Учан прав, я напал первым. — Он кивнул Чжун Кую: — Надеюсь, Высочайший наставник не держит зла.       Чжун Куй, закинув ногу на ногу, развязно усмехнулся:       — Ничего страшного. Мой младший ученик не знает своего места [3]. Ты помог мне преподать ему урок, я должен тебя поблагодарить.

[3] 不知天高地厚 bùzhī tiāngāo dìhòu — букв. не знать высоты небес и толщины земли; обр. самонадеянный, невежественный, наивный

      Ли Буюй произнёс:       — Чуньгуй, раз уж ты напал первым, то значит, и вина на тебе. Извинись перед двумя младшими бессмертными господами.       Сун Чуньгуй не стал упрямиться и принёс извинения. Се Биань тоже слегка поклонился:       — Это недоразумение, мы тоже были неправы. Почтенный смущает нас своей учтивостью [4].

[4] 折杀 zhéshā — сокращать (кому-л.) жизнь, оказывая ему чрезмерный почёт, этим настраивая против него судьбу

      — Раз так, хорошо, что мы всё уладили, — многозначительно глядя на Чжун Куя, сказал Ли Буюй.       Чжун Куй откашлялся:       — В этот раз мы поднялись на Юньдин, чтобы лично прояснить одно важное дело. До того, как Ушэ стал моим учеником, он обучался у одного странствующего заклинателя на горе Цинчэн. Тот заклинатель, судя по всему, был настоящим отшельником: никогда не раскрывал своего имени и происхождения, а сейчас отправился странствовать по свету, подобно облакам по четырём морям. Ушэ и сам не знал, что практикует технику меча Цзунсюань, это заметил только Чуньгуй.       — О? — произнёс Ли Буюй. — Где именно на горе Цинчэн? Что за человек этот мастер? Какие у него особые приметы?       Фань Ушэ только открыл рот, как Ли Буюй продолжил:       — Чуньгуй, расспроси его подробно и лично отправляйся на гору Цинчэн. Ты должен во что бы то ни стало найти этого вольного заклинателя, где бы в Поднебесной он ни находился.       Чжун Куй опустил голову и сделал глоток чая, не проронив ни звука. Се Биань украдкой взглянул на своего наставник, затем на шиди и подумал, что дело оказалось куда серьёзнее, чем он предполагал.       Ли Буюй медленно продолжил:       — Чжэннань, не подумай, что я делаю из мухи слона. И дело вовсе не в том, что я не доверяю твоему ученику. Вопрос слишком серьёзный, здесь нельзя проявлять небрежность. Кем бы ни был этот заклинатель, его нужно найти и тщательно допросить, чтобы пресечь будущие беды.       Чжун Куй ответил:       — Я понимаю опасения главы Союза, расследуйте. Мне и самому интересно узнать, что это за великий мастер.       Фань Ушэ, вздёрнув подбородок, посмотрел на Ли Буюя:       — Почтенный Бессмертный настолько боится меча Цзунсюань?       Ли Буюй прищурился, Се Биань вжал голову в плечи. И почему он вечно не может уследить за этим шиди, который не боится ни неба, ни земли?       Чжун Куй с живым интересом наблюдал за своим младшим учеником. Ли Буюй смерил Фань Ушэ взглядом:       — Ты ещё так юн, неужто не знаешь историю происхождения меча Цзунсюань?       — Даже владея этой техникой, далеко не каждый способен стать Цзун Цзысяо.       По залу прокатился гул поражённых голосов. Взгляд Ли Буюя потемнел, и атмосфера в зале мгновенно заледенела. Один из старейшин ордена Улян произнёс:       — Младший бессмертный господин Учан, что это — бесстрашие новорождённого телёнка, не ведающего тигра, или же бесцеремонность, которую ты проявляешь, полагаясь на то, что ты ученик Высочайшего наставника?       — О, я бы не посмел быть столь самонадеянным, — с насмешкой бросил Фань Ушэ. — Но я, по крайней мере, не докатился до того, чтобы, подобно вам, господа, бояться призрака, мёртвого уже сотню лет. Бояться до такой степени, что даже имя его произнести страшно.       Чжун Куй раскатисто расхохотался:       — Вот именно! Этот Цзун Цзысяо сотню лет отбывал наказание в Непрерывном аду, а затем переродился на Пути ада, чтобы бесконечно нести бремя мук кармы. Ему уже никогда оттуда не выбраться, так к чему же так его бояться?       — Владыка Демонов пожирал человеческие ядра, чтобы повысить уровень самосовершенствования. Он прорвался на Девятое небо техники меча Цзунсюань и завладел двумя божественными сокровищами: Свитком гор и рек и Талисманом небесной тайны Сюаньюаня, — равнодушно произнёс Ли Буюй. — И всё это отнюдь не последовало за ним в ад. Великие беды начинаются с малого [5], и мы обязаны предотвратить их до его появления.

[5] 大风起于青萍之末 dàfēng qǐ yú qīngpíng zhī mò — букв. большой ветер рождается на кончике ряски. Грандиозные события, большие потрясения или серьёзные перемены часто зарождаются с малого, почти незаметного повода.

      Сун Чуньгуй добавил:       — Мы, младшее поколение, знаем об этом Владыке Демонов лишь из легенд, но наш учитель лично пережил ту самую тёмную эпоху в истории мира заклинателей. Человеческие ядра в сочетании с техникой меча Цзунсюань вполне могут породить второго Владыку Демонов. В этом деле никакая осторожность не будет излишней.       Фань Ушэ про себя холодно усмехнулся.       — Верно, осторожность не помешает, — эхом отозвались присутствующие.       Чжун Куй рассмеялся:       — Что ж, тогда расследуйте. Ушэ.       — Я здесь.       — Окажи им полное содействие.       — Слушаюсь.       — Раз уж это было лишь недоразумение и мы всё прояснили, — сказал Ли Буюй. — то, Чжэннань, ты ведь пришёл сюда не только ради этого. Тебе что-то известно о деле Кэфэя?       — Я бы хотел обсудить это с главой Союза наедине.       Ли Буюй кивнул и со вздохом произнёс:       — Мой шиди из-за случившегося слёг с тяжёлой болезнью. Весь орден Улян пребывает в смятении и тревоге, а у нас до сих пор нет ни единой зацепки.       — Учитель, вам тоже нездоровится, а вечером ещё предстоит принимать гостей. Вам лучше вернуться к себе и отдохнуть.       — Угу. Я просто услышал, что ты сошёлся в поединке с молодым господином Ланем, вот и решил прийти посмотреть.       Лань Чуйхань произнёс:       — Простите. Не судите строго моё скромное мастерство.       — Хотя павильон Сяньюэ и молодой орден, но с такой восходящей звездой, как ты, его ждёт блестящее будущее.       — Почтенный Бессмертный меня перехваливает, — с улыбкой ответил Лань Чуйхань. — В ордене Улян есть Сун-дагэ, а значит, у вас есть достойный преемник.       Стоило прозвучать этим словам, как выражения лиц присутствующих старейшин и учеников ордена Улян стали весьма неоднозначными. Лань Чуйхань от природы обладал поразительной проницательностью и острым умом [6] — он всегда знал, что и когда сказать, и никогда не ошибался. Глядя на его приветливую, сияющую улыбку, Се Биань сразу понял, что тот сказал это намеренно.

[6]七巧玲珑心 qīqiǎo línglóng xīn — букв. изящное сердце с семью отверстиями. Метафора исключительной сообразительности, умения читать между строк и понимать мотивы людей.

      Немного поразмыслив, Се Биань разгадал скрытый смысл ео слов. Ли Буюй был уже в преклонном возрасте. И хотя совершенствующиеся славятся долголетием, дожив до таких лет, он понимал, что его срок близок. В последние годы он постепенно передавал все внутренние и внешние дела ордена своим ученикам, и, возможно, собирался досрочно покинуть пост главы. Из четырёх его прямых учеников Сун Чуньгуй был самым молодым и многообещающим — именно он мог прославить технику меча Улян лучше всех. Однако его авторитет уступал первому шисюну; по степени родства и близости он уступал второму — родному сыну Ли Буюя; а по знатности происхождения — третьему. К тому же он был выходцем из низов и имел физический изъян. Если бы он действительно стал главой ордена, а в будущем, возможно, и главой Союза бессмертных, остальные кланы вряд ли бы с этим смирились.       Борьба за место главы ордена Улян на самом деле уже превратилась в скрытое подводное течение. И это было делом не только самого ордена, но и ареной соперничества между различными фракциями мира заклинателей.       Эта единственная фраза Лань Чуйханя чётко обозначила позицию павильона Сяньюэ. Будучи стремительно возвысившимся новым орденом [7], он ещё не успел обрасти запутанными связями с великими аристократическими семьями. Они спешили взрастить собственное влияние, и поддержка Сун Чуньгуя была для них взаимовыгодна.

[7] 鹊起新贵 quèqǐ xīnguì — букв. взлетевшая сорока и новый аристократ. Метафора внезапно прославившегося человека или организации.

      Когда все разошлись, Лань Чуйхань подошёл с приглашением:       — Биань, пойдём ко мне, выпьем чаю, поболтаем о былом.       — С удовольствием, — с улыбкой ответил тот. — Лань-дагэ, ты получил картину с лотосами горы Дан, которую я отправил пару месяцев назад?       — Получил. Тот куст, что ты вырастил, просто великолепен.       — Это такое ценное материнское растение, естественно, что я берёг его вдвойне.       — Когда приедешь в Цзиньлин, я покажу тебе новые сорта.       — Замечательно! Как только выдастся свободное время, обязательно приеду.       Фань Ушэ следовал за ними по пятам, совершенно не заботясь о том, приглашал ли его Лань Чуйхань. Втроём они пришли в его покои, где слуга уже заварил чай. Лань Чуйхань сказал:       — Это свежесобранный Лунцзин [8] этого года. Я велел принести воды из пруда Юаньян. Ты ведь сам говорил, что чай, заваренный на воде из этого пруда, получается необычайно ароматным.

[8] 龙井 lóngjǐng — Колодец дракона, знаменитый сорт зелёного чая

      — Верно. В мире говорят лишь о том, что вода из пруда Юаньян улучшает циркуляцию крови, восполняет ци и способствует совершенствованию. Но мне кажется, что если её пить, эффект будет ничуть не хуже. Как-то раз я прилетел на мече на гору Шу и специально использовал её для заваривания чая и варки риса. У неё есть своя природная, освежающая сладость — вкус просто изумительный. На самом деле, я бы хотел попробовать поливать ею цветы, жаль только, что много с собой не унесёшь.       Говоря о том, что его по-настоящему увлекало, Се Биань буквально расцветал: его глаза сияли, а на лице играла ослепительная улыбка. Лань Чуйхань смотрел на него с нежной, манящей улыбкой. Неудивительно, что после того, как мужчина поразил всех на турнире Цзяолун, бесчисленное множество заклинательниц в мире совершенствующихся потеряли от него голову.       Фань Ушэ опустил голову и сделал глоток чая, чтобы скрыть своё раздражение.       — Лань-дагэ, чем ты был занят в последнее время? — спросил Се Биань.       Лань Чуйхань моргнул и игриво ответил:       — Выводил для тебя новые сорта орхидей.       Раздался хруст — Фань Ушэ раздавил в руке чашку для чая.