Чешуя против Шерсти

Андайн проснулась с тяжёлой, пульсирующей болью в голове. Свет за окном бил прямо в глаза, и каждый лучик, казалось, ввинчивался в виски раскалённой иглой. — Чёрт! — простонала она, натягивая одеяло на голову. — Что же такое... башка раскалывается! Она полежала ещё несколько минут, надеясь, что боль пройдёт сама. Не прошла. Тогда Андайн с трудом поднялась, проковыляла до кухни, налила стакан воды, вытряхнула из упаковки две таблетки и проглотила, даже не поморщившись. — Вчерашнее, — буркнула она, вспоминая пекарню, Дину, запеканку... — Ничего удивительного. Она села на край кровати, держась за голову. Телефон на тумбочке зажужжал. Андайн лениво потянулась к нему, глянула на экран. Ондин: «Привет, сестра. Как ты?» Андайн усмехнулась. Брат. Единственный человек (ну, монстр), который писал ей первым, только когда что-то случалось. Андайн: «Жива. Голова болит. А ты?» Ответ пришёл не сразу. Андайн успела допить воду, застелить кровать и даже надеть повязку на глаз, прежде чем телефон снова ожил. Ондин: «У нас тут... проблемы. Королевская стража в панике. Нет капитана. Точнее, тебя нет. А кому им быть?» Андайн закатила глаза. Андайн: «Пусть сами разбираются. Я в отпуске» Ондин: «В том и дело...» Ондин напечатал сообщение, потом стёр, снова напечатал. Андайн видела, как в чате мелькают точки, сигнализирующие, что собеседник мучается с ответом. Андайн: «Говори уже. Не тяни» Ондин: «Тут это... Альфис сказала, что с порталом, в который ты отправилась... ну, тот мультик, от какой-то киностудии... он немного сломался» Андайн замерла. Медленно опустилась на кровать. Андайн: «В смысле — сломался?» Ондин: «В прямом. И домой ты попадёшь не скоро. Альфис сказала...» Андайн: «Сколько?» Ондин: «Может, дни. Может, недели. А может, месяцы...» Андайн сжала телефон так, что пластик жалобно скрипнул. Андайн: «А может?» Ондин: «...годы» Повисла тишина. Андайн смотрела в одну точку и не верила своим глазам. Андайн: «И сколько эту херню чинить?» Ондин: «Никто не знает. Альфис сказала, что если всё пойдёт хорошо — неделя. Если плохо — месяц. Если совсем плохо...» Андайн: «Я поняла» Ондин добавил ещё одно сообщение, словно пытался смягчить удар. Ондин: «Альфис просила передать, чтобы ты не волновалась. Они работают над порталом. И чтобы ты не пугала местных слишком сильно» Андайн усмехнулась, но усмешка вышла кривой. Андайн: «Слишком поздно» Ондин: «Что ты сделала?» Андайн: «Кинула запеканку в лицо учительнице» Ондин: «...» Ондин: «Я тебя люблю, сестра» Андайн: «Ага. Взаимно» Она отложила телефон и упала на кровать, раскинув руки в стороны. — Годы, — прошептала она. — Годы в этом мультике. С этими... кошечками и собачками. Где-то за окном заливалась птица. Вдалеке слышались детские голоса. Идиллия. — Я сдохну, — сказала Андайн пустоте. — Я просто сдохну. Потолок молчал. Только часы тикали где-то в коридоре, отсчитывая время, которого у неё было слишком много. — Возглавлю снова королевскую стражу, — сказала Андайн вслух, и голос её прозвучал твёрже, чем она сама ожидала. Она посмотрела на доспехи, висящие в шкафу. Металл тускло блестел в утреннем свете. Копьё стояло в углу, прислонённое к стене, как верный пёс, ждущий хозяина. — Если я здесь застряла, — продолжила она, вставая, — то не собираюсь сидеть сложа руки. Есть город — есть опасности. Есть опасности — есть работа. Она скинула майку и джинсы, натянула доспехи. Движения были отточены до автоматизма — нагрудник, наплечники, поножи, наручи. Металл лёг на своё место, как вторая кожа. Копьё легло в руку, привычно и тяжело. Андайн подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Капитан королевской стражи. Боевая рыба. Воин. — Как же я буду смотреться? — прошептала она. — Я впервые надела рабочую одежду в городе... Все же увидят. Она поморщилась. — Ну и пусть. Мне нечего стесняться. Андайн вышла из дома и зашагала по улице. Первые прохожие провожали её удивлёнными взглядами. Кто-то открывал рот, кто-то прижимал детей к себе, кто-то просто замирал на месте, глядя на сияющие доспехи и длинное копьё. — Доброе утро, — бросила Андайн, проходя мимо застывшей Алисы. Та пискнула и спряталась за спину проходившей мимо мамы. — Ну и пусть, — повторила Андайн. Она дошла до центральной площади и остановилась. Вокруг неё сгрудились местные жители, но никто не решался подойти ближе. — Что-то случилось? — спросил кто-то из толпы. — Сейчас посмотрим. Андайн огляделась. Взгляд упал на высокое здание — самое высокое в городе. Администрация, кажется. — Сгодится, — сказала она. Разбежалась, оттолкнулась от земли и прыгнула. Вверх. Выше. Ещё выше. Она перемахнула через несколько этажей, ухватилась за карниз, подтянулась и в одно движение взлетела на самую крышу. Приземлилась на одно колено, копьё в руке, взгляд — вдаль. Город раскинулся перед ней, как на ладони. Разноцветные домики, аккуратные улочки, зелёные парки, школа, пекарня, магазины. Всё было мирным. Спокойным. Слишком спокойным. Андайн медленно обвела взглядом горизонт, вглядываясь в каждую тень, в каждую крышу, в каждый переулок. — Ничего, — процедила она. — Ничего подозрительного. Она сидела на корточках, опираясь на копьё, и продолжала наблюдать. Ветер трепал её красный хвост. Солнце бликовало на доспехах. Снизу доносились приглушённые голоса — местные всё ещё смотрели на неё, перешёптывались, показывали пальцами. — Пусть смотрят, — пробормотала Андайн. — Это моя работа. Она просидела на крыше ещё несколько минут, напряжённо вглядываясь в горизонт. Ничего. Тишина. Покой. — Наверное, здесь и правда не нужен капитан стражи, — сказала она тихо. Но с крыши не слезла. Андайн спрыгнула с крыши. Без предупреждения. Без страховки. Просто оттолкнулась и полетела вниз, разрезая воздух металлом и красными волосами. Ветер свистел в ушах, доспехи звенели, копьё она держала в правой руке, направленное вниз — на случай, если приземление потребует удара. Но всё обошлось. За миг до земли она сгруппировалась, приземлилась на одно колено, копьё упёрла в мостовую, и вокруг неё поднялось облачко пыли. — Эффектно, — пробормотала она себе под нос, вставая. Когда пыль осела, вокруг уже собралась небольшая толпа. Местные жители смотрели на неё с открытыми ртами. Кто-то даже замер с корзинкой в лапах, забыв её опустить. Андайн отряхнула колено. — Всё спокойно, — громко сказала она, оглядывая собравшихся. — Угроз нет. Расходитесь. Никто не расходился. — Я сказала — расходитесь! — рявкнула она, и толпа наконец-то зашевелилась. Кто-то быстро зашагал прочь, кто-то побежал, кто-то просто отошёл на безопасное расстояние, но продолжал наблюдать. Андайн вздохнула. — И что вы на меня уставились? Доспехов никогда не видели? Копья? Воина? Из толпы выступила Марта, мама Буси. В лапах она держала пакет со свежей выпечкой, но вид у неё был встревоженный. — Андайн... вы зачем на крышу полезли? — спросила она осторожно. — Проверить, нет ли опасности, — ответила та. — Опасности? — Марта огляделась. — Какой опасности? — Не знаю. Потому и проверяла. Всё чисто. — Но... у нас никогда не бывает опасности, — растерянно сказала Марта. — Это же наш город. Мы все друг друга знаем. Все мирные, добрые... — Я знаю, — перебила Андайн. — Но у меня работа такая. Если я здесь, значит, я здесь капитан стражи. А капитан стражи должен следить за порядком. — Но мы не просили... — Мне плевать, просили или нет, — отрезала Андайн. — Если случится что-то — меня не будет на месте. А я буду. Она подняла копьё, перекинула его через плечо и зашагала прочь, оставляя за собой ошеломлённую Марту и притихших жителей. Вслед ей смотрели десятки глаз. Кто-то с испугом, кто-то с удивлением, кто-то — с непонятным ей уважением. Наступил вечер. Андайн шла по улице, размышляя о том, что делать с оставшимся временем. Дни здесь тянулись медленно, а если верить Ондину, их могло быть очень много. Слишком много. Она свернула в переулок, чтобы сократить путь к дому, и тут же наткнулась на компанию. Пятеро. Мелких. Лет по восемь, не больше. Стояли в кружок, пихали друг друга, дёргали за шарфы, ржали над чем-то своим. Типичные хулиганы. — Спокойно, парни, — сказала Андайн, выходя из тени. Хулиганы обернулись. Увидели её доспехи, копьё, повязку на глазу и дружно попятились. — Вам лет-то сколько? — спросила Андайн, оглядывая их. — На вид не больше восьми. Она усмехнулась. — Ничего! Быстрая работа. Дальше было дело техники. Она схватила первого за шкирку, второго — за ухо, третий попытался убежать, но копьё преградило путь. Четвертый и пятый сдались без боя, когда Андайн рявкнула на них голосом, от которого дрожали стены в королевском замке. — Ноги в руки — и за мной! Живо! Она привела их в лес. Не в самую чащу, но достаточно далеко от города, чтобы крики не долетали до родителей. — Садитесь, — скомандовала Андайн. Хулиганы сели на траву, прижавшись друг к другу. Самый смелый попытался встать, но Андайн припечатала его взглядом к земле. — Сейчас я вас свяжу. Пока у меня нет базы, но скоро будет. А пока — посидите, подумаете. Она достала верёвку (всегда носила с собой, на всякий случай) и ловко привязала их к дереву. Не больно, но надёжно. — Мы родителям и полиции расскажем! — выкрикнул один из хулиганов, пытаясь казаться смелым. Андайн села напротив, скрестив ноги. Копьё положила на колени. — Кому поверят больше, — сказала она спокойно, — каким-то соплякам или главе королевской стражи, которая монстров защищает от людей? Конечно же мне. У меня и удостоверение есть. Она похлопала по нагруднику, где под доспехами действительно лежал старый значок королевской стражи. Хулиганы притихли. — Откуда вы вообще? — спросил самый младший. — Из другого мира, — пожала плечами Андайн. — И это не сказки. Хотите, расскажу? Дети переглянулись и одновременно кивнули. Андайн откинулась на ствол дерева и начала. — Когда я только стала капитаном королевской стражи, мне было не намного больше вас. По меркам монстров — совсем молодая. Но я уже умела держать копьё и не боялась никого, даже короля. А ещё у меня был младший брат. Ондин. Тоже рыба, только синий, как море, и с длинными волосами, как у меня. — Он тоже воин? — спросил один из хулиганов. — Сейчас — да. А тогда... тогда он только учился. Я сама его тренировала. Андайн усмехнулась. — Первые две недели он не мог даже копьё поднять. Я заставляла его таскать камни, бегать по лавовым полям, стоять под водопадом. Он злился, обижался, но не сдавался. А через месяц он уже мог продержаться против меня целых три минуты. — А сейчас? — Сейчас он сильнее многих. Я временно оставила ему свою должность, пока меня здесь нет. — А почему вы ушли? — спросил самый маленький. — Портал, — коротко ответила Андайн. — Меня закинуло в ваш мир. Домой попаду нескоро. Дети замолчали. Кто-то поёжился. — А где вы жили? — спросил один. — В Подземелье. Внизу, под горой. Нас, монстров, заперли там люди давным-давно. — За что? — За то, что мы другие. Андайн сделала паузу. В лесу стало тихо. Только ветер шелестел листвой. — Наш король, Азгор, правил мудро. Он хотел мира. Но мир не хотел нас. — А королева? — спросил кто-то. — Королева, Ториэль, была добрее всех. Она верила, что когда-нибудь мы выйдем наверх и заживём в мире с людьми. Но случилось то, что случилось. — Что случилось? — В Подземелье упал первый человек. Ребёнок. Он заболел. Ториэль ухаживала за ним, растила, как родного. А на следующий день ребёнок умер. Дети замерли. — Азриэль, сын короля, был рядом. Он не хотел, чтобы человек умирал. Он поглотил его душу — так у нас в Подземелье можно было стать сильнее. И он стал сильнее. Настолько, что смог пройти сквозь барьер. — Куда? — Наверх, к людям. Андайн посмотрела на звёзды. — Он отнёс тело человека в деревню. Хотел, чтобы его похоронили по-человечески. А люди... люди испугались. Увидели монстра с душой человека, с телом ребёнка на руках. — И что сделали? — Кидали камнями. Кричали. Били всем, что под руку попалось. — А он? — тихо спросил самый младший. — Он не защищался. Он просто ушёл. Израненный, с разбитым сердцем, вернулся в замок и упал на пороге. А потом рассыпался в прах. — Почему? — выдохнул кто-то. — Потому что у монстров душа слабее, чем у человека. Когда мы теряем надежду, когда нас ненавидят, когда мы умираем от тоски... наши души не выдерживают. Мы просто исчезаем. В прах. В ничто. Тишина стала мёртвой. — Королевство пало в отчаяние, — продолжила Андайн. — Азгор, наш король, решил, что мы должны выбраться. Что каждый упавший человек должен умереть, чтобы мы могли собрать семь душ и сломать барьер. Мы собрали шесть. — А седьмая? — Седьмая... должна была прийти. Но это уже другая история. Она замолчала. В лесу было тихо. Дети не плакали, но дышали с трудом, переваривая услышанное. — А почему Азриэль рассыпался в прах? — тихо спросил один из них. Андайн вздохнула и встала. — Потому что монстры — это не люди. У нас нет прочных тел, нет крепких душ. Нас можно убить не только копьём или мечом. Нас убивает ненависть. Нас убивает отчаяние. Нас убивает одиночество. Она подошла к дереву и начала развязывать верёвку. — А когда монстр умирает, он превращается в пыль. В прах. И его душа улетает... туда, где нет ни боли, ни страха. — Он не вернётся? — спросил самый младший. — Никто не возвращается. Она развязала последнего. — А теперь — домой. Марш. И чтобы больше я вас здесь не видела. Хулиганы смотрели на неё с открытыми ртами. — Вы правда... капитан стражи? — Правда. — И вы... защищали монстров от людей? — Всегда. — А людей от монстров? — Когда надо — и людей тоже. Дети переглянулись, потом вскочили и побежали в сторону города. На ходу они оглядывались, будто боялись, что Андайн исчезнет. — Спасибо, что рассказали! — крикнул один. Андайн махнула рукой. Она стояла в лесу одна, опираясь на копьё, и смотрела, как звёзды пробиваются сквозь кроны деревьев. — Теперь я капитан стражи в мультике, — сказала она тихо. — Кто бы мог подумать.