Чешуя против Шерсти

Утро встретило Андайн солнечными лучами, которые настойчиво лезли в глаза, даже сквозь плотные шторы. Она лежала на кровати, раскинувшись звездой, и смотрела в потолок. — Ещё один день, — пробормотала она. — Ещё один день в этом мультике. Вставать не хотелось. Тело было тяжёлым, голова — сонной, как будто она проспала не ночь, а целую вечность. Андайн кое-как поднялась, доковыляла до кухни, открыла холодильник. — Где моя нормальная еда? — спросила она у пустоты, перебирая какие-то баночки и пакеты. Взгляд упал на банку энергетика. Неизвестной марки, с яркой этикеткой, на которой была нарисована молния и надпись «Bolt Up!». Андайн пожала плечами, открыла и выпила залпом, даже не поморщившись. — Живучая, — сказала она сама себе. Она подошла к окну и замерла. Город снова был украшен гирляндами. На площади виднелись палатки, сцена, толпы народа. Кто-то запускал воздушных змеев, кто-то уже танцевал под музыку, доносившуюся из динамиков. — Я не пойму... — Андайн постучала костяшками по стеклу. — У них каждый день, что ли, фестиваль? Она прищурилась, вглядываясь в толпу. Всё выглядело так же, как вчера: улыбки, смех, дети, бегающие между взрослыми. Идиллия. — Хотя... — Андайн отошла от окна. — На хер мне эти доспехи. Пойду обычно. Она собрала волосы в привычный конский хвост — туго, аккуратно, чтобы ни одна прядь не выбивалась. Потом подошла к зеркалу и посмотрела на себя. На левый глаз. Чёрный. Белый вертикальный зрачок. Тот самый, который она так старательно скрывала. — Надеюсь, никто не узнает правду о моём глазе, — прошептала она и натянула повязку. Пиратскую, как говорил Санс. Привычную, как доспехи. Она надела чёрную майку, голубые джинсы, красные сапоги с жёлтыми полосами. Всё как обычно. Всё привычно. — Ну, погнали, — сказала она и вышла. На площади было людно. Андайн пробиралась сквозь толпу, чувствуя, как её снова разглядывают. Без доспехов и копья она была всё равно выше всех, всё равно заметная. Но сегодня взгляды были не такие испуганные. Кто-то даже улыбнулся, когда она проходила мимо. — Доброе утро, — робко сказала Алиса, стоявшая у палатки с мороженым. — Ага, — буркнула Андайн и пошла дальше. Она уже хотела свернуть к скамейкам, когда заметила их. Четверо. Небольшие. Сидели на краю фонтана и смотрели по сторонам с таким же удивлением, с каким она сама смотрела здесь в первый день. Жёлто-оранжевый тигрёнок с красным треугольником на лбу. Рядом — стройный оленёнок в аккуратном платье. Бельчонок, который вертелся, как юла, и летучая мышь в очках, которая что-то записывала в блокнот. Андайн замерла. — Чёрт... — прошептала она. — Это персонажи из сна. Она отступила назад, спряталась за палаткой, наблюдая. — Это невозможно, — бормотала она. — Чтобы из другой вселенной сюда... хотя... я же как-то попала сюда. Значит, и они могли. Тигрёнок что-то сказал, и компания рассмеялась. Бельчонок чуть не свалился в фонтан, оленёнок его подхватила, а летучая мышь строго подняла лапу, делая замечание. — Кроссовер уже какой-то, — фыркнула Андайн. — Только этого мне не хватало. Она достала телефон. Андайн: «Народ, у меня новости. В этом мультике появились гости» Санс: «Гости? Ты кого-то пустила?» Андайн: «Я их не пускала. Они сами припёрлись. Из моего сна. Те самые — тигрёнок, оленёнок, белка и летучая мышь в очках» Папирус: «ИЗ СНА? ТАК НЕ БЫВАЕТ!» Андайн: «Ага, я тоже так думала» Альфис: «Ты уверена, что это они?» Андайн: «У тигрёнка треугольник на лбу, у бельчонка зелёный нос, летучая мышь в очках. Я не слепая» Ториэль: «Андайн, не пугай их. Они, наверное, тоже не понимают, как сюда попали» Андайн: «Я их пугать не собираюсь. Я просто смотрю» Ондин: «Нихуя себе» Андайн: «Вот и я о том же» Она убрала телефон, выдохнула и направилась к скамейке. Села, откинулась на спинку, прикрыла глаза. Пусть бегают. Пусть смотрят. Её дело — наблюдать. Солнце грело лицо, голоса детей смешивались в один весёлый шум. Андайн сидела с закрытыми глазами и чувствовала, как сон медленно накатывает на неё. — Надо выспаться, — прошептала она. — А то скоро сама начну в тигрят превращаться. И чуть заметно улыбнулась. Андайн посмотрела на сцену. Оскар снова стоял у микрофона, размахивая лапами, как заправский ведущий. — А теперь, дорогие друзья, — провозгласил он, — у нас есть особые гости! На фестиваль пришли наши новые знакомые — воображульки! Давайте узнаем, кем они себя воображают! — Воображульки, — прошипела Андайн, скрещивая руки на груди. — Блять, такого слова даже нет! Есть «фантазёры», есть «мечтатели», но воображульки — это уже перебор. — А вы кем себя воображаете? — спросил Оскар, обводя взглядом площадь. Жители начали выкрикивать кто во что горазд. — Я — супергерой! — заорал кто-то из малышей. — А я — принцесса! — Я — космонавт! — Я — пират! Оскар поднял лапу, призывая к тишине. — А ты, Андайн? — спросил он, глядя прямо на неё. Андайн медленно поднялась со скамейки. — Я реалистка, — сказала она громко, чтобы слышали все. — Я ничего себе не воображаю. Это факт. Она вышла вперёд, и толпа расступилась перед ней, как вода перед носом корабля. — И капитан королевской стражи — это не воображение, — продолжила она. — Это моя работа. Это у вас тут полиция, военные. А у нас — королевская стража. — А что это такое? — робко спросила Алиса. Андайн посмотрела на неё сверху вниз. — А это, — сказала она, — организация, которая защищает Подземелье. Которая стоит на страже порядка. Которая готова сражаться с любым, кто угрожает королевству. Она вытянула руку, и в ладони у неё вспыхнула магия — копьё появилось из ниоткуда, сверкнув на солнце. — Королевская стража — это элита. Мы тренируемся годами, чтобы быть сильными, быстрыми, неуязвимыми. Мы патрулируем границы, следим за порядком, защищаем короля и его подданных. В состав стражи входят лучшие воины Подземелья: собачий отряд из Сноудина — Догго, Малый пёс, Догами и Догаресса, Большой пёс. Они нюхают врага за версту, им невозможно спрятаться. Она сделала паузу, обводя взглядом заворожённую толпу. — Есть часовые — Папирус и Санс. Папирус мечтал попасть в стражу с детства, тренировался каждый день, ловил людей, чтобы доказать свою силу. А Санс... ну, Санс — это Санс. Он появляется, когда его совсем не ждёшь, и исчезает, когда он нужен больше всего. Андайн усмехнулась. — И есть я. Глава королевской стражи. Бывший капитан. Я тренировала бойцов, которые потом сами становились легендами. Я сражалась с любым, кто осмеливался угрожать Подземелью. Я защищала короля Азгора, даже когда весь мир был против него. Она опустила копьё, уперев его в землю. — А ещё в страже служит мой брат. Ондин. Он синий, как море, и красноволосый, как я. Я сама его тренировала. Сначала он не мог даже копьё поднять, а теперь он один из лучших. Он временно исполняет мои обязанности, пока я здесь. Толпа молчала, раскрыв рты. — Королевская стража, — сказала Андайн, — это не работа. Это призвание. Это готовность умереть за тех, кого защищаешь. Это честь. Она убрала копьё, и оно исчезло в воздухе. — Так что не надо путать меня с вашими воображульками. Я — капитан стражи. По факту. И точка. Она развернулась и пошла обратно к скамейке. Толпа расступалась перед ней, как перед настоящим героем. А за её спиной кто-то тихо сказал: — Я тоже хочу быть капитаном стражи. — Это невозможно, — сказала Андайн, поворачиваясь обратно. — Потому что королевской стражи нет в вашем мире. К тому же туда берут только монстров. Она посмотрела на щенка, который выкрикнул свои слова, и тот тут же спрятался за спину матери. — Если ты настолько думаешь, что это круто и легко, — продолжила Андайн, — то я разочарую. Она вышла на середину площади, где её было видно всем, и начала загибать пальцы. — Тебе целый день приходится ходить в доспехах. В любую погоду, при любых обстоятельствах. Ты спишь в них, если ночью случится тревога. Ты ешь в них, если не успел снять после смены. Доспехи давят, натирают, звенят при каждом шаге. Но ты не снимаешь, потому что враг может прийти в любую секунду. Она загнула второй палец. — Ты должен управлять отрядом. Знать, кто на что способен, кому можно доверить опасное задание, а кого лучше оставить в казарме. Ты отвечаешь за каждого. Если кто-то погиб по твоей ошибке — это ложится на твою совесть навсегда. Третий палец. — Решимость. Ты должен быть готов умереть ради других. Не на словах, а на деле. Когда на тебя идёт враг, сильнее тебя в десять раз, ты не отступаешь. Ты стоишь. Потому что за твоей спиной — те, кто слабее. Четвёртый. — Ты должен иметь магию. Как у меня. Копья не появляются из воздуха просто так. Это сила, которую нужно развивать годами. Каждый день, каждый час. Без магии ты не сможешь защитить никого. Пятый. — Ты должен охотиться за людьми. Выслеживать тех, кто упал в Подземелье. Иногда они напуганы. Иногда злы. Иногда они дети. Ты всё равно делаешь свою работу, потому что если не ты — то кто-то другой. Кто-то, кто может быть жесток. Шестой. — Ты должен докладывать королю. Каждый день. О каждом нарушении. О каждом подозрительном шорохе. О каждом человеке, которого ты поймал или убил. Король ждёт, и ты не имеешь права его подвести. Седьмой. — Ты должен терпеть ненависть. Люди ненавидят тебя за то, что ты их ловишь. Монстры ненавидят тебя за то, что ты служишь королю. Друзья ненавидят тебя, когда ты отдаёшь приказы, которые могут их убить. Ты учишься не обращать внимания на взгляды. Ты учишься быть одному. Восьмой. — Ты должен быть готов убить. Не на тренировке, не на словах. По-настоящему. Увидеть страх в глазах того, кто бежит от тебя. Почувствовать, как копьё входит в тело. И не сломаться после. Встать на следующий день и снова нести службу. Девятый. — Ты должен хоронить друзей. Провожать их в последний путь и говорить речи, от которых у тебя самой сжимается горло. А потом идти в казарму, надевать доспехи и делать вид, что ничего не случилось. Потому что если ты покажешь слабость — твои подчинённые потеряют веру. Десятый. Андайн опустила руку. — Так что, когда вы говорите, что хотите быть капитаном стражи, вы не представляете, о чём просите. Это не мечта. Это бремя. Она повернулась и пошла к скамейке. В толпе никто не произнёс ни слова. — И да, — бросила она через плечо. — У меня даже нормального выходного нет. Приехала в ваш мультик — и то патрулирую. Она села, откинулась на спинку и закрыла глаза. Ей никто больше не мешал. — А где твои доспехи? — спросил Роберт, выходя вперёд. Он поправил очки и смотрел на Андайн с неподдельным любопытством. — Ты же капитан стражи. А пришла без них. — Ой, ща, — сказала Андайн. Она встала со скамейки и вышла на свободное место перед сценой. Толпа расступилась, образовав круг. Дети замерли, взрослые перестали шептаться. Все смотрели на неё. Андайн вытянула руку вперёд, ладонью вверх, и закрыла глаза. Ничего не происходило. Потом воздух перед её ладонью дрогнул. Тонко, едва заметно, как рябь на воде от брошенного камня. А потом — вспышка. Свет шёл изнутри. Не яркий, не ослепительный — скорее глубокий, густой, цвета старого золота. Он струился между её пальцев, обтекал запястье, поднимался выше, обвивая руку, плечо, грудь. Первыми появились наплечники. Тяжёлые, с плавными линиями, покрытые едва заметной чешуйчатой гравировкой. Свет обтекал их, застывая в металле, который становился плотным, настоящим, твёрдым на вид. Наплечники легли на плечи сами, подогнавшись под её движения, будто знали, где им быть. За ними — нагрудник. Он рос из центра груди, разворачиваясь, как бутон цветка, лепестки которого — пластины брони — расходились в стороны, открываясь, а потом сходились обратно, закрывая тело. Металл на груди был гладким, почти зеркальным, но по краям, у рёбер, шёл узор — тот же, что на наплечниках, только мельче, изящнее. Свет перекинулся на руки. Наручи закрутились вокруг предплечий, плотно обхватывая, но не сковывая. Локти прикрыли небольшие пластины, напоминающие рыбью чешую — каждая чуть налегает на предыдущую, оставляя свободу для любого движения. Кисти остались открытыми, но на запястьях замерли широкие браслеты с едва заметным голубым свечением. Пояс доспеха сомкнулся на талии — широкий, кованый, с кольцом для копья сбоку. От него вниз, прикрывая бёдра, спустились пластины, похожие на чешую крупной рыбы, — они двигались при каждом шаге, мягко, бесшумно. Ноги окутал свет последним. Поножи легли на голени, закрывая их от колена до щиколотки, на коленях закрепились круглые накладки с острыми краями. Сапоги доспеха — плотные, с металлическими носками — выросли из ступней сами, будто Андайн стояла в них всегда. Последний всполох света — и на спине, за плечами, закрепилось копьё. Оно не висело, не болталось — держалось ровно, в паре сантиметров от брони, будто ждало своего часа. Андайн открыла глаза. Солнце отражалось от её доспехов, разбрасывая блики по площади. Металл жил, переливался, на груди и плечах играли мягкие золотые отсветы. Чешуйчатые пластины на бёдрах чуть шуршали, когда она сделала шаг вперёд. Копьё за спиной качнулось следом, синхронно. — Вот, — сказала она. — Доспехи. Она оглядела себя, поправила наплечник, который и так сидел идеально, и посмотрела на застывшую толпу. — Вопросы? Никто не ответил. Только Роберт, забыв поправить сползшие очки, прошептал: — Это было... красиво. — Это была магия, — поправила Андайн. — И ничего личного. Она снова села на скамейку. Доспехи мягко звякнули, усаживаясь вместе с ней. Копьё за спиной качнулось и замерло. Вокруг никто не произнёс ни слова. Даже ветер, казалось, затих, чтобы не мешать этому моменту. — Че сказал, сука? — Андайн развернулась, и в голосе её зазвенел металл. Тату попятился. Его храбрость, такая громкая секунду назад, вдруг куда-то испарилась. Но толпа вокруг смотрела, друзья стояли рядом, и отступать было некуда. — Я... я вызываю тебя на бой! — выпалил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. Андайн остановилась. Посмотрела на него сверху вниз. Усмехнулась. — Принимаю. — Где твоё оружие? — спросил Тату, оглядывая её. Доспехи блестели, но копья нигде не было видно. — Где надо, — ответила Андайн и вытянула руку вперёд. Магия вспыхнула в её ладони, и копьё появилось из воздуха — длинное, острое, с наконечником, который сверкал на солнце, как раскалённый металл. Она сжала его, провернула в руке, и воздух вокруг свистнул. — Я разорву тебя в клочья! НГАААХ! Она отступила на несколько шагов, давая Тату пространство. Толпа расступилась, образовав круг. Бельчонок стоял напротив, сжимая маленькие кулачки, и пытался вспомнить, чему его учили в их фантазийных приключениях. — Защищайся! — рявкнула Андайн и метнула копьё. Оно полетело прямо в Тату, но бельчонок успел отпрыгнуть. Копьё вонзилось в землю там, где он только что стоял, и задрожало, как стрела. — Это всё? — выдохнул Тату, пытаясь улыбнуться. — Нет. Второе копьё появилось в руке Андайн раньше, чем он успел моргнуть. Она метнула его быстрее, и на этот раз Тату не успел увернуться — копьё ударило его древком в плечо, отбросив на землю. — Вставай, — бросила Андайн. Тату поднялся, потирая плечо. В глазах его горела злость, смешанная со страхом. — Я не сдамся, — прошептал он. — Это хорошо. Ненавижу тех, кто сдаётся. Андайн подняла руку, и вокруг неё появились копья. Семь штук. Синие, как вода в Подземелье. Они парили в воздухе, нацеленные на Тату, готовые сорваться в любую секунду. — Приготовься, — сказала она и опустила руку. Копья полетели не все сразу — она посылала их одно за другим, давая Тату время уворачиваться. Первое прошло мимо, второе он отбил каким-то неловким движением, третье ударило в ногу, четвёртое — в бок. Пятое он успел перепрыгнуть. Шестое сбило с ног. Седьмое замерло прямо перед его мордочкой. — Сдаёшься? — спросила Андайн. Тату молчал. Смотрел на остриё копья в сантиметре от своего носа. Потом перевёл взгляд на неё. — Нет. — Тогда держись. Копьё исчезло. Тату попытался вскочить, но Андайн уже была рядом. Она схватила его за шиворот, подняла в воздух и швырнула в центр круга. Он приземлился на четвереньки, закашлялся. — Вставай, — повторила Андайн. — Я не буду бить лежачего. Тату встал. Ноги его дрожали, но он стоял. — Ты сильный, — сказала Андайн. — Для такого маленького. Но бой — это не только сила. Она подняла руку, и из земли вокруг Тату выросли копья — целый частокол, заключивший его в ловушку. Синие, острые, они стояли вплотную друг к другу, не давая двинуться ни вправо, ни влево. — Что ты делаешь? — крикнул Тату, пытаясь протиснуться между копьями. — Учу. В бою важно не только атаковать. Важно видеть, куда идёшь. Видеть, как выбраться. Она щёлкнула пальцами, и одно копьё исчезло — ровно настолько, чтобы Тату мог протиснуться в образовавшийся проход. — Сейчас, — сказала она. — Покажи, что ты понял. Тату выскочил из ловушки и бросился на неё. Не с кулаками — он просто побежал, надеясь сбить с ног. Андайн даже не шелохнулась. Она поймала его на лету, развернулась и швырнула обратно. — Не тупи. Ты думаешь, что я просто стою. Но я всегда на шаг впереди. Она подошла ближе. Тату лежал на земле, тяжело дыша. По щеке у него текла кровь из рассечённой брови, но он не плакал. — Я... я не сдамся, — прошептал он. — Я знаю. Андайн протянула руку. Он посмотрел на неё, помедлил, потом взял. Она подняла его, отряхнула. — Ты проиграл, — сказала она громко, чтобы все слышали. — Но ты не сдался. Это дорогого стоит. — Ты... ты не убила меня, — выдохнул Тату. — А зачем? Ты вызвал меня на бой. Не на смерть. Я капитан стражи, а не убийца. Она подошла к копью, торчащему из земли, и выдернула его. Копьё исчезло в её руке, как и не было. — Но если ещё раз назовёшь меня селёдкой — прибью. Понял? — Понял, — кивнул Тату. Андайн усмехнулась и посмотрела на толпу. — Всё. Бой окончен. Расходитесь. Никто не расходился. Смотрели на неё. На Тату. На кровавый след на его мордочке. — Чего встали? — рявкнула Андайн. — Я сказала — всё! Толпа зашевелилась. Кто-то зааплодировал, кто-то побежал к Тату. Перси подскочил к другу, схватил за лапу, что-то зашептал. Андайн отошла в сторону, встала у фонтана, скрестив руки на груди. — Хороший бой, — сказал кто-то рядом. Она обернулась. Роберт стоял, поправляя очки, и смотрел на неё с каким-то новым выражением. — Нормальный, — буркнула Андайн. — Он ещё не умеет драться. Но если будет тренироваться — научится. — Ты его не покалечила. — А зачем? — Андайн пожала плечами. — Он же не враг. Просто глупый. — Он первый, кто осмелился тебе бросить вызов, — заметил Роберт. — Осмелился? — Андайн усмехнулась. — Он просто ляпнул, не подумав. А потом было поздно отступать. — Как ты узнала? — По глазам. Когда он вызвал меня, он уже испугался. Но не отступил. Это дорогого стоит. Она посмотрела на Тату. Друзья обступили его, кто-то уже принёс пластырь. Перси что-то горячо доказывал, размахивая лапами. — Хороший будет боец, — сказала Андайн. — Если не струсит. — Ты будешь его тренировать? — Я? — Андайн фыркнула. — Нет. Я не тренер. Я капитан стражи. А он... он должен сам решить, кем хочет быть. Она оттолкнулась от фонтана и направилась прочь. Толпа расступалась перед ней, как вода. — Андайн! — крикнул вдогонку Тату. Она обернулась. — Я ещё выиграю! — Посмотрим, — бросила она и улыбнулась. — Посмотрим. — Ты как? — спросила Хлоп-хлоп, подбегая к Тату. Тату сидел на земле, потирая ушибленное плечо, и смотрел вслед удаляющейся фигуре в доспехах. По мордочке у него всё ещё текла кровь из рассечённой брови, но он даже не замечал боли. — Я в порядке, — буркнул он. — Она тебя чуть не убила! — испуганно сказала Сиссабель. — Не убила, — возразил Тату. — Могла, но не убила. Андайн, которая уже отошла на несколько шагов, вдруг развернулась и подошла обратно. — А тебя как звать? — спросила она, глядя на бельчонка сверху вниз. Тату поднял голову. Глаза его блестели — то ли от слёз, то ли от злости. — Тату, — ответил он. — Тату, — повторила Андайн, словно пробуя имя на вкус. — Буду тебя Татуировкой называть. Тату опешил. — Почему? — спросил он. — Что такое татуировка? — А у тебя имя похоже, — пожала плечами Андайн. — Тату. Татуировка. Одно и то же. — Это не одно и то же! — возмутился Тату, вскакивая. — Я — Тату! А татуировка — это... это... Он замялся, не зная, что это вообще такое. — А ты селёдка! — выпалил он. Андайн замерла. Тишина стала такой плотной, что, казалось, её можно было резать ножом. Даже ветер перестал дуть. — Ах ты щенок, — сказала Андайн тихо, и голос её звучал как натянутая струна. — Сейчас получишь копьём в голову и отправишься в могилу. Она шагнула вперёд, и Тату попятился. — Я троих человек уже убила, — продолжала она, и в голосе её зазвенел металл. — Моя задача — убивать людей. Чтобы забрать их души. Чтобы выбраться из Подземелья. Тату вжал голову в плечи. Друзья замерли за его спиной. Перси хотел шагнуть вперёд, но Сиссабель удержала его. — Но учти... — Андайн наклонилась к Тату так, что он почувствовал её дыхание на своей мордочке. — Я тебя никогда не прощу. Она резко выпрямилась, развернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Доспехи звенели при каждом шаге. Копьё за спиной качалось в такт. — Андайн! — крикнул Тату. Она не обернулась. — Ты обещала! Ты обещала не убивать меня! — крикнул он вдогонку. — Я не убиваю тех, кто мне нравится, — донеслось в ответ. — А ты мне не нравишься. Тату остался стоять посреди площади, потирая плечо и глядя, как она уходит. Друзья обступили его, кто-то прикладывал пластырь к рассечённой брови, кто-то успокаивающе гладил по спине. — Она странная, — сказала Сиссабель. — Сильная, — поправил Перси. — Жестокая, — добавила Хлоп-хлоп. Тату смотрел на удаляющуюся фигуру. Доспехи сверкали на солнце. Копьё мерно покачивалось за спиной. Она шла прямо, не сворачивая, расталкивая толпу плечом. — Я ещё выиграю, — тихо сказал Тату. — Что? — не расслышал Перси. — Ничего. Андайн скрылась за поворотом. И только тогда Тату позволил себе выдохнуть. — Теперь понятно, почему у неё нет друзей, — сказал Перси, провожая взглядом удаляющуюся фигуру. Все кивнули. Тату потирал ушибленное плечо, Сиссабель поправляла платье, Хлоп-хлоп поправляла очки. Перси, который всегда был душой компании, сейчас выглядел растерянным. — Она... странная, — сказал он. — Жестокая, — добавила Хлоп-хлоп. — Но сильная, — возразил Тату. — Ты видел, как она дерётся? — Видел, — буркнул Перси. — На твоей шкуре. Тату хотел ответить, но заметил что-то на земле. Маленький квадратный кусочек, блестящий на солнце. — Смотрите, — сказал он, нагибаясь. — Она обронила. Фотография. Небольшая, с загнутыми краями, немного выцветшая, будто её часто носили с собой. Тату перевернул её. На фото стояла Андайн. Такая же высокая, в доспехах, с копьём за спиной. Но лицо у неё было другое — спокойное, почти мягкое. Она улыбалась. Рядом с ней были другие. — Кто это? — прошептала Сиссабель, придвигаясь ближе. На фото были монстры. — Это... это кто такие? — голос Хлоп-хлоп дрогнул. Слева от Андайн стоял высокий скелет в синей куртке. Глазницы его были пусты, но на лице застыла лёгкая, почти ленивая улыбка. Он держал руки в карманах и смотрел куда-то в сторону, будто ему было всё равно, что его фотографируют. Рядом с ним — ещё один скелет. Выше, в красном шарфе, с широкой улыбкой, которая, казалось, могла осветить всё Подземелье. Он стоял навытяжку и сжимал в руке что-то похожее на меч, сделанный из кости. — Скелеты, — выдохнул Перси. — Живые скелеты. — Там ещё, — сказала Хлоп-хлоп, тыча пальцем в фото. Справа от Андайн стояла жёлтая рептилия в очках. Она прижимала к груди какую-то книгу и смотрела в камеру с таким выражением, будто хотела, чтобы её скорее сфотографировали и она бы вернулась к работе. Рядом с рептилией — ещё одна рыба. Синяя, с длинными красными волосами, в доспехах, с копьём, как у Андайн. Он стоял, гордо выпрямившись, и смотрел прямо в объектив, будто позировал для официального портрета. — Они... страшные, — прошептала Сиссабель. — Они не страшные, — раздался голос сзади. Все обернулись. Роберт стоял, прищурившись, и смотрел на фотографию. — Дайте-ка сюда, — сказал он, протягивая лапу. Тату отдал фото. Роберт повертел его в руках, поднёс поближе к глазам, потом отошёл на шаг. — Это её друзья, — сказал он. — Откуда ты знаешь? — спросила Хлоп-хлоп. — Смотрите, как она стоит. Он показал на Андайн на фото. Она стояла не как капитан стражи — расслабленно, плечом к плечу с этими монстрами. На лице у неё была улыбка. — Она не боится их, — сказал Роберт. — Она с ними. — Друзья? — переспросил Перси. — У неё есть друзья? — И не один. Они смотрели на фото. Скелет в синей куртке, который на первый взгляд казался ленивым, стоял ближе всех к Андайн. Второй скелет, в красном шарфе, буквально светился энергией, даже на фотографии. Жёлтая рептилия прижимала к себе книгу, будто это было её оружие. А синяя рыба... — Он похож на неё, — заметила Сиссабель. — Брат, — догадался Тату. — Она говорила. Ондин. Он сейчас вместо неё командует стражей. — Значит, у неё есть друзья, — медленно сказал Перси. — И семья, — добавила Хлоп-хлоп. Они смотрели на фото, и монстры на нём казались уже не такими страшными. — Может, она не злая, — тихо сказала Сиссабель. — Может, просто другая. — Она кидала в меня копья, — напомнил Тату. — Но не убила, — возразил Перси. Тату замолчал. Потом протянул руку. — Дай сюда. Роберт вернул фото. Тату повертел его в руках, посмотрел на улыбающуюся Андайн, на скелетов, на рептилию, на её брата. Потом сунул фотографию в карман. — Надо будет вернуть, — сказал он. — Ты что, хочешь к ней подойти? — удивилась Хлоп-хлоп. — Не сегодня, — ответил Тату, потирая плечо. — Но когда-нибудь. Он посмотрел туда, где скрылась Андайн, и на губах его появилась лёгкая, едва заметная улыбка. Андайн захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и стояла так несколько секунд, глядя в пустоту. Потом прошла на кухню, открыла холодильник. Рука сама потянулась к бутылке, которая стояла на верхней полке — виски, приличный, односолодовый. Она взяла стакан, налила до половины, выпила одним глотком. — Хорошо, — сказала она пустоте. — Очень хорошо. Налила ещё. В дверь постучали. — Кого ещё? — рявкнула Андайн, не двигаясь с места. Стук повторился. Тихо, неуверенно. Андайн поставила стакан, подошла к двери, рывком открыла. На пороге стоял Тату. Маленький, взъерошенный, с пластырем на брови. В лапах он сжимал фотографию — ту самую, которую Андайн носила в кармане доспехов. — Что ты припёрся сюда? — спросила Андайн, скрещивая руки на груди. — Вы обронили, — Тату протянул фото. Андайн посмотрела на него, потом на фотографию. Потом взяла. — Это всё? — спросила она. Тату кивнул и попятился. Андайн смотрела, как он стоит на крыльце, потирая ушибленное плечо, и не уходит. — Заходи, — сказала она. — Что? — Заходи, я сказала. Не стоять же тебе на пороге. Тату переступил порог, оглядываясь. В доме было чисто, но как-то по-военному — никаких лишних вещей, только самое нужное. Доспехи висели в шкафу, копьё стояло в углу. — Садись, — Андайн кивнула на стул. Тату сел, положив лапы на колени. — Пить будешь? — Я... мне ещё рано. — Взрослым рано, — усмехнулась Андайн, наливая себе ещё виски. — А детям тем более. Сок есть. Она достала из холодильника яблочный сок, налила в стакан, поставила перед Тату. Сама села напротив, откинулась на спинку стула, держа стакан в руке. — Зачем пришёл? — спросила она. — Не только фото вернуть. Тату молчал, вертя стакан с соком в лапах. — Я... я хотел извиниться, — сказал он. — За что? — За то, что назвал вас селёдкой. — Это, — кивнула Андайн. — Это было глупо. — Я знаю. — Но смело. Глупо и смело. Редкое сочетание. Тату поднял голову. — Вы правда убили трёх человек? Андайн посмотрела на него долгим взглядом. — Правда, — сказала она. — И ещё одного. Всего четыре. — И вы... вы не жалеете? — Жалею, — Андайн сделала глоток. — Каждый день. Но тогда у меня не было выбора. Или они, или мы. Я выбрала своих. Она поставила стакан, посмотрела на фотографию, которую всё ещё держала в руке. — Ты видел их? На фото? — Да, — кивнул Тату. — Они... не страшные. — Не страшные? — усмехнулась Андайн. — Ты первый, кто так говорит. Обычно дети от них в ужасе. — Они ваши друзья. — Друзья, — повторила Андайн. — Да. Друзья. Она провела пальцем по фотографии, где Санс лениво смотрел в сторону, Папирус сиял в красном шарфе, Альфис прижимала к себе книгу, а Ондин стоял рядом, такой же синий, такой же с копьём. — Это Санс, — сказала она. — Ленивый мешок. Но если что — он первый, кто придёт на помощь. Это Папирус, его брат. Громкий, дурацкий, но верный. Это Альфис. Учёная. Боится всего, но никогда не бросает друзей. А это Ондин, мой брат. Он сейчас вместо меня командует стражей. Тату слушал, не перебивая. — Они не страшные, — повторил он. — Они просто другие. — Как я, — сказала Андайн. — Другая. — Вы другая, — согласился Тату. — Но не страшная. Андайн посмотрела на него. Маленький бельчонок, с пластырем на брови, сидит напротив и пьёт сок, как будто это самое обычное дело. — Ты тоже не страшный, — сказала она. — Глупый, но не страшный. — Я буду тренироваться, — заявил Тату. — И когда-нибудь выиграю у вас. — Посмотрим, — усмехнулась Андайн. — Посмотрим. Она допила виски, поставила стакан на стол. — Ладно, Татуировка. Иди уже. А то твои друзья обыщут весь город. — Я не Татуировка, — возмутился Тату, вставая. — Я Тату! — Татуировка, — повторила Андайн, открывая дверь. — Запомни. Это теперь твоё имя. Заработал. Тату хотел возразить, но посмотрел на её лицо — и передумал. — До свидания, — сказал он, выходя. — Ага. Дверь захлопнулась. Тату постоял на крыльце, слушая, как внутри что-то звякнуло — то ли стакан, то ли бутылка. Потом улыбнулся и побежал к друзьям.