Чешуя против Шерсти

Андайн проснулась от яркого солнца, которое лезло прямо в глаза. Она зажмурилась, перевернулась на другой бок, но сон уже ушёл. Кофе, — подумала она. — Нужен кофе. Она встала, потянулась, прошлёпала босиком к окну и отдёрнула штору. За окном снова был фестиваль. Гирлянды, палатки, музыка, толпа. Всё то же самое, что вчера и позавчера. — Нет, — сказала Андайн, глядя на это великолепие. — Это уже странно. У них каждый день фестиваль? Кто на это работает? Кто это оплачивает? Она собиралась уже отвернуться, когда заметила их. Новых. Опять. У фонтана стояли котята — маленькие, в ярких костюмах, с какими-то значками на груди. Рядом с ними двое взрослых: кошка и леопард. Андайн прищурилась. Эти двое выглядели иначе, чем местные жители. Слишком... правильно. Слишком гладко. — Ладно, — сказала она, отходя от окна. — Чёрт с ними. Не моё дело. Она открыла шкаф, достала чёрную майку, потом передумала и полезла на кухню. Спагетти. Точно. Папирус всегда говорил, что спагетти лечат всё: плохое настроение, усталость, даже сломанные рёбра. Хотя рёбра он лечил кетчупом. Андайн поставила кастрюлю на плиту, налила воды, бросила туда спагетти. — Был бы Папирус здесь, — пробормотала она, помешивая длинные макаронины. — Опять бы учил, как правильно варить. Сначала воду, потом соль, потом макароны, потом ждать. И кетчуп в конце. Много кетчупа. Она усмехнулась, вспомнив, как Папирус однажды сварил макароны так, что они превратились в одно большое тесто. Санс потом неделю издевался. Папирус обижался, но на следующий день снова брался за готовку. Вода закипела. Андайн убавила огонь, накрыла кастрюлю крышкой и села на табурет ждать. Десять минут. Ровно. Папирус учил: десять минут, ни больше, ни меньше. Она сняла кастрюлю, слила воду, вывалила спагетти в тарелку. Потом взяла кетчуп. — Главное, — прошептала она, сжимая бутылку. — Не нажимать сильно. Аккуратно. Как учил Санс. Аккуратность — залог хорошего... Она нажала. Кетчуп брызнул. Не на спагетти. На неё. Красная струя ударила прямо в грудь, разлетелась по животу, заляпала плечо и лицо. Андайн замерла, глядя на чёрную майку, которая мгновенно стала чёрно-красной. — ЧЁРТ! — заорала она. — ЕДИНСТВЕННАЯ ЧЁРНАЯ МАЙКА! Она рванула ткань, стягивая её через голову. Майка противно шлёпнулась на пол, оставив Андайн в лифчике. — Ничего, — сказала она, пытаясь оттереть пятна с груди и живота. — Постираю. Высохнет. Никто не узнает. В дверь постучали. Андайн замерла. — Нет, — прошептала она. — Только не сейчас. Стук повторился. — БЛЯТЬ! — вырвалось у неё. Она заметалась по кухне, схватила первую попавшуюся тряпку, попыталась прикрыться. Тряпка оказалась слишком маленькой. Кинула её, схватила полотенце. Полотенце упало. Она подняла майку, посмотрела на кетчупное пятно, вымазала руку, выругалась. Стук стал громче. — Что же делать? — прошептала Андайн, глядя на дверь, потом на себя, потом снова на дверь. Вздохнула, расправила плечи и пошла открывать. Андайн выдохнула и рывком открыла дверь. На пороге стоял леопард. Крупный, в спортивном костюме, с лёгкой улыбкой на морде. Сзади маячила серая кошка в очках — та самая, что всё время делала пометки в блокноте. — Здравствуйте! — бодро начал Леон. — Я Леон, это Грейс. Мы хотели пригласить вас на вечеринку. Сегодня в школе будет праздник, приглашён весь город. Будет весело, музыка, танцы... — И чё? — перебила Андайн, скрещивая руки на груди. Улыбка на лице Леона слегка поблекла. — Я не пойду, — сказала Андайн. — Я выгорела. Я устала от ваших фестивалей. Каждый день одно и то же: гирлянды, музыка, дети, которые орут. У меня уже голова болит от этого всего. — Но... — Ты думаешь, я пойду на вашу жалкую вечеринку в школе? — Андайн повысила голос. — Нет! У меня служба! Я капитан стражи! У меня нет времени на ваши посиделки. Грейс открыла рот, чтобы что-то сказать, но Андайн опередила её. — Мне нужно патрулировать город, следить за порядком, докладывать королю. А король — он далеко, но это не значит, что я могу расслабляться. Так что нет. Я не пойду. Она шагнула назад, чтобы захлопнуть дверь. — Но вы же ни разу не были в школе, — быстро сказала Грейс. — Мы бы показали вам классы, библиотеку, спортзал. Может, вам даже понравится. — Мне? — Андайн усмехнулась. — В школе? Я уже отучилась. Всё, что нужно, я знаю. А чему не научили — научила жизнь. Она положила руку на дверную ручку. — И вообще, — добавила она, — у меня спагетти остывают. А спагетти, когда остывают, превращаются в резину. Папирус меня этому научил. Не благодарите. Дверь захлопнулась. Леон и Грейс переглянулись. — Я же говорил, — тихо сказал Леон. — Она не пойдёт. — Упрямая, — вздохнула Грейс. — Очень упрямая. — Как бы мы ни были, — Леон почесал затылок. — Но спагетти — это аргумент. Они развернулись и пошли прочь. За их спиной в доме что-то звякнуло — то ли тарелка, то ли стакан, то ли бутылка кетчупа. Андайн спокойно доела спагетти, вытерла тарелку куском хлеба и запила остатками сока. Кетчуп с пола она решила не оттирать — высохнет, потом счистит. Или нет. Неважно. Она подошла к шкафу, открыла его, и доспехи встретили её привычным холодом металла. Наплечники легли на плечи сами, нагрудник защелкнулся, закрывая грудь. Наручи, поножи, пояс — каждое движение отточено до автоматизма. Андайн могла бы надеть доспехи с закрытыми глазами. И иногда так и делала, когда ночью поднимали тревогу. Последним она взяла шлем. Тяжёлый, с узкими прорезями для глаз, с гребнем, который делал её ещё выше. Она надела его, и мир сузился до щели перед лицом. Всё, что осталось снаружи, — красный хвост, выбившийся из-под шлема, и её собственное дыхание, гулкое в металле. — Порядок, — сказала она сама себе. Копьё само легло в руку, когда она вышла из дома. Город шумел. Фестиваль никуда не делся — палатки, музыка, толпа. Андайн шагала по улице, и люди расступались перед ней, как вода. Никто не здоровался, никто не улыбался. Только провожали взглядами. На площади она заметила Леона. Он стоял у сцены, разговаривал с Грейс и кем-то ещё. Андайн замедлила шаг. В доспехах и шлеме её было не узнать — только хвост выдавал. Леон говорил что-то оживлённо, жестикулировал. Грейс кивала, записывала в блокнот. Андайн прошла мимо, не останавливаясь, но голову повернула в их сторону. Взгляд из-под шлема был тяжёлым, но они его не заметили. — Странные они, — пробормотала Андайн. — Очень странные. Она пошла дальше, огибая толпу. Леон бросил взгляд ей вслед, на мгновение замешкался, но Грейс уже что-то говорила, и он отвлёкся. Андайн свернула за угол, выходя на пустую улицу. Здесь было тихо. Только ветер шелестел листвой и где-то далеко играла музыка. — Патруль, — сказала она, поправляя копьё. — Самое главное. Никаких фестивалей, никаких вечеринок. Только служба. Она шла по городу, проверяя переулки, заглядывая в тени, прислушиваясь. Всё было спокойно. Слишком спокойно. Но это была её работа — быть здесь, когда спокойно. Чтобы, когда станет неспокойно, она уже была на месте. Андайн дошла до конца улицы, остановилась у фонарного столба, прислонилась к нему, глядя на город. — Ничего, — сказала она. — Прорвёмся. Андайн встала на посту у центральной площади, выпрямилась, копьё упёрла в землю и замерла. Доспехи блестели, шлем скрывал лицо, только красный хвост свисал из-под металла, как боевое знамя. Первые прохожие попытались пройти мимо. Андайн выставила копьё поперёк дороги. — Паспорт. — Что? — опешил какой-то пёс в кепке. — Паспорт, — повторила Андайн. — Документ, удостоверяющий личность. Или у вас тут без документов ходят? Пёс замялся. Рылся в карманах, бормотал что-то про «никогда не носил». Андайн смотрела на него сверху вниз, не двигаясь. — Без паспорта не пропущу. Следующий. Следующей была кошка с корзинкой. Тоже без документов. Андайн развернула её обратно. Потом — двое щенков. Тоже без паспортов. — Это что за цирк? — раздался голос из толпы. Андайн даже не повернула головы. — Проверка документов. Не проходим — не проходим. — Вы не имеете права! — Имею. Я капитан королевской стражи. — Это не королевство! Это город! И у нас свои законы! Андайн усмехнулась под шлемом. — Законы — это хорошо. А документы? Через двадцать минут к ней подошли двое в форме. Местная полиция. Один — высокий пёс в фуражке, вторая — кошка с блокнотом. — Вы арестованы, — сказал пёс. — За что? — Андайн даже не шелохнулась. — За самоуправство. За превышение полномочий. За... — Я капитан королевской стражи. — У нас нет королевской стражи. У нас есть полиция. И вы будете делать то, что мы скажем. Андайн сняла шлем, посмотрела на них сверху вниз. — Вы меня увольняете? — Увольняем. Снимаем с должности, которой у вас нет. Андайн хмыкнула. Громко, чтобы слышали все. — Да щас. Вы не имеете права меня увольнять. — Имеем. — Нет, — спокойно сказала Андайн. — Потому что меня нанимали не вы. — А кто? — Азгор. Король Подземелья. Вы не знаете, кто это, потому что он не из вашего мира. Но в моём мире он — единственный, кто может меня уволить. Или Ториэль. Или я сама. Но точно не вы. Полицейские переглянулись. — Это наша территория, — начал пёс. — Это ваш город, — согласилась Андайн. — Но я здесь не по вашей воле. Я здесь случайно. Через портал. Я жду, когда он починится. И пока я здесь, я буду делать свою работу. Потому что я — капитан стражи. И это не должность, которую можно снять, просто сказав «ты уволена». Это часть меня. Это моя жизнь. Это моя клятва. Она подняла копьё, перекинула через плечо. — Если хотите арестовать — арестовывайте. Но королевская стража не подчиняется местной полиции. Так что... удачи. Полицейские стояли, не зная, что делать. Толпа замерла. Андайн снова надела шлем, вернулась на пост и упёрла копьё в землю. — Паспорта, пожалуйста, — сказала она. Никто не двинулся. Андайн оглядела толпу, которая стояла перед ней с виноватыми мордами. — То есть у кого паспорт есть? Молчание. — Вообще ни у кого? Молчание. — Мда... — Андайн сняла шлем, почесала затылок. — Трэш. Она опустила копьё, оперлась на него, как на посох, и посмотрела на полицейских, которые так и стояли рядом, не зная, что делать дальше. — У меня вопросы к правительству этого мира. Из меня, между прочим, и то королева будет лучше. Если так и будет продолжаться, я свергну вашего президента или кто у вас там... — Мэрия, — подсказал кто-то из толпы. — Мэрия, — кивнула Андайн. — Свергну мэрию и стану королевой. Она сделала паузу, посмотрела на испуганные мордочки, на полицейских, которые переминались с ноги на ногу, и махнула рукой. — Да ладно, я угараю. Она выпрямилась, отряхнула доспехи, поправила копьё. — Мне че делать нехера? Патруль, фестивали, документы проверять. Я капитан стражи без работы. В Подземелье всегда было чем заняться: то люди упадут, то собачий отряд переполох устроит, то Папирус кого-нибудь в ловушку поймает. А тут... тишина. Покой. Гармония. Скука смертная. Она оглядела город, гирлянды, улыбающихся жителей. — Скука, — повторила она. — Вот что тут самое страшное. Полицейский пёс шагнул вперёд. — Вы... вы не будете свергать мэрию? — Нет, — Андайн надела шлем. — У меня другие планы. — Какие? — Не знаю. Может, спагетти поем. Может, копья пометаю. Может, в конце концов, научу ваших детей паспорта носить. Она развернулась и пошла прочь, громко топая доспехами. Толпа расступилась, провожая её взглядами. — Завтра проверю! — крикнула она, не оборачиваясь. — Чтобы у всех были документы! Из толпы кто-то тихо спросил: — А где их взять? Андайн остановилась. Повернулась. — Это ваши проблемы, — сказала она. — Я капитан стражи, а не паспортный стол. И пошла дальше. В этот раз уже точно домой. К спагетти. Или к кетчупу. Какая разница. Андайн шла по улице, громко топая доспехами, копьё за плечом, шлем под мышкой — всё равно уже никто не проверял паспорта, а в шлеме было жарко. Первый, кого она встретила, был Антон. Он сидел на скамейке с блокнотом и что-то рисовал. Увидев Андайн, он замер, потом неуверенно поднял лапу. — Здравствуйте, — тихо сказал он. — Здравствуй, — буркнула Андайн, проходя мимо. — У вас кровь на майке, — добавил Антон. Андайн посмотрела на себя. Кетчупное пятно так и осталось. — Это кетчуп, — сказала она. — Не дрейфь. — А-а... — Антон кивнул, но в глазах его читалось сомнение. Дальше на детской площадке собралась целая компания. Алиса, Мия, Буся, Жоржик, Викки, Дэн, Роберт — все были здесь. Они что-то обсуждали, но, увидев Андайн, притихли. — А, это вы, — сказала Алиса. — Я, — подтвердила Андайн. — Чего уставились? — Просто... — начала Мия. — Ничего, — перебил её Дэн, дёрнув сестру за рукав. Андайн прищурилась, но решила не вникать. У неё были более важные дела. Например, дойти до дома и снять доспехи. — Ладно, бывайте, — сказала она и пошла дальше. У фонтана, где вчера сидел Тату, теперь собралась другая компания. Перси, Сиссабель, Хлоп-хлоп и сам Тату с пластырем на брови. Рядом с ними стояли котята — те самые, которых Андайн видела утром из окна. Пятеро, в ярких костюмах, с какими-то значками на груди. Чуть поодаль маячили Леон и Грейс. Тату заметил её первым. — Андайн! — крикнул он, вскакивая. — Чего? — буркнула она. — Я... мы... ничего. — Тогда молчи. Она прошла мимо, но один из котят — львёнок в золотом, с важным видом — шагнул вперёд. — Вы та самая капитан стражи? — спросил он. — Я та самая, — ответила Андайн, даже не замедляя шага. — Говорят, вы сражались с Тату, — продолжал львёнок. — Сражалась, — коротко ответила она. — Он проиграл. — Я не проиграл! — выкрикнул Тату. — Проиграл, — повторила Андайн. — Он не проиграл, — вдруг сказал другой котёнок — тигрёнок в сером, который всё это время стоял в тени. — Он выстоял. Андайн остановилась. Повернулась. — Ты кто? — Бао, — ответил тигрёнок. — Мы из другой школы. Приехали на фестиваль. — А, — кивнула Андайн. — Ну и как вам тут? — Странно, — признался Бао. — Очень... добро. — Это местная болезнь, — усмехнулась Андайн. — Не заразная. Вроде. Львёнок, который представился Али, шагнул вперёд. — А правда, что вы служите королю? — спросил он. — Правда. — А он сильный? — Очень. — Сильнее вас? Андайн задумалась. — Другой, — сказала она. — Он сильный по-другому. Я — копьём. Он — словом. — А вы бы смогли победить его? — Смогла бы, — ответила Андайн. — Но не стала бы. Потому что он — мой король. Она развернулась и пошла дальше. — Эй! — крикнул Али. — А вы не хотите прийти на вечеринку? — Нет! — крикнула Андайн, не оборачиваясь. — Я устала от вечеринок. — Там будут танцы! — добавил кто-то из котят. — Я не танцую! — А что вы делаете? — Служу! Голоса остались позади. Андайн свернула за угол и наконец-то вздохнула свободно. Дом был уже близко. И доспехи, и кетчуп, и спагетти. И тишина. Спасительная, долгожданная тишина. — А мы их взяли в школу супергероев! — донеслось со стороны фонтана. Голос Леона был громким, довольным, он явно ждал реакции. Андайн, которая уже почти скрылась за углом, замерла как вкопанная. — Чего? — медленно повернулась она. Леон повторил, ещё громче: — Мы с Грейс открываем здесь филиал нашей школы. Будем учить детей быть супергероями! — Чего, блять? — Андайн развернулась и пошла обратно. Копьё за спиной качнулось в такт шагам. — Какие на хрен супергерои? Она подошла к фонтану, остановилась, глядя на Леона сверху вниз. — Всех их... — Она не договорила, махнула рукой. Леон улыбался. Грейс поправляла очки. Котята — Али, Бао, Ния, Вася, Соня — смотрели на неё с любопытством. — Так их же не существует, — сказала Андайн. — Этих супергероев. — Как это не существует? — удивился Али. — Мы же супергерои! У нас есть суперспособности! — Нет у вас суперспособностей, — отрезала Андайн. — Есть магия. Или навыки. Или просто удача. Но супергероев не бывает. — А вы? — спросила Ния. — Я — капитан стражи. Это работа. Реальная работа. А не игра в плащи и маски. — Но мы спасаем людей! — возмутился Али. — Мы ловим злодеев! Мы... — Вы ловите воришек, — перебила Андайн. — Тех, кто крадёт конфеты. Это полиция. А не супергерои. — Это несправедливо! — выкрикнул кто-то из котят. — Жизнь несправедлива, — пожала плечами Андайн. Она посмотрела на Леона. — И вы их этому учите? Что они супергерои? — Мы учим их быть сильными, — ответил Леон. — Учим помогать другим. — Это называется «быть хорошим человеком». Или монстром. Без всяких супергероев. Она повернулась и пошла прочь, но на полпути остановилась. — И вообще, — бросила она через плечо. — Если вы такие супергерои, то где ваши маски? Где плащи? Где секретные штабы? Где настоящие враги, а не те, кого вы называете злодеями? Котята молчали. — Вот то-то, — сказала Андайн и скрылась за углом. — Она просто завидует, — тихо сказал Али. — Она не завидует, — ответил Бао, глядя вслед удаляющейся фигуре. — Она просто... настоящая. Андайн шагала по улице, сжимая копьё так, что костяшки побелели. Дома она снимет доспехи, выпьет виски и забудет про этот разговор. И про супергероев. И про школу. — Супергерои, — передразнила она сама себя. — Суперспособности. Бред собачий. Она вошла в дом, с грохотом захлопнула дверь. Андайн сняла доспехи, повесила их в шкаф, копьё поставила в угол и рухнула на кровать. Тело гудело после патруля, голова была пустой, а в груди — привычная тяжесть. Телефон выпал из кармана, она лениво подняла его и уставилась в экран. Уведомления. Обновления. Новые серии. — Ооо, — протянула Андайн, садясь. — Новый сезон «Мяу Мяу Милашка Целовашка»! Обожаю! Она быстро набрала сообщение Альфис. Это была традиция. Они вместе смотрели первые сезоны, вместе ругались на сценаристов, вместе рыдали над судьбой Мяу Мяу в финале третьего сезона. Андайн: «Ты видела? Новый сезон вышел! Тот самый, где Мяу Мяу должна победить Тёмную Леди и наконец признаться в чувствах Принцу Луны!» Ответ пришёл почти сразу. Альфис, кажется, тоже не спала. Альфис: «ВИДЕЛА! Я уже первую серию посмотрела! Они опять откладывают признание, это уже четвёртый сезон!» Андайн: «А сражение с Тёмной Леди? Это было гениально! Эти лучи из радуги, копья, музыка... Я чуть не пустила слезу» Альфис: «Ты пустила слезу? Ты? Капитан стражи?» Андайн: «Неважно. Там ещё был момент, где Мяу Мяу сказала: "Даже если весь мир против нас, я буду сражаться за тех, кого люблю". Это же... это же прямо как...» Альфис: «Как мы?» Андайн: «Я не это хотела сказать. Но да. Как мы. Или как ты и... ну, ты поняла» Альфис: «Я поняла» Они помолчали. Андайн смотрела в потолок, потом снова на экран. Андайн: «Альфис, а помнишь, как мы первый сезон смотрели? Ты ещё говорила, что Мяу Мяу похожа на меня» Альфис: «Она такая же упрямая. И тоже не умеет признаваться в чувствах» Андайн: «Я умею. Просто... не всегда нужно» Альфис: «Конечно» Андайн: «Не смейся» Альфис: «Я и не смеюсь. Я просто рада, что ты нашла время посмотреть. Ты там, в своём мультике, не забывай отдыхать. И есть. И спать. И не пугать местных» Андайн: «Я никого не пугаю. Я просто... воспитываю. У них паспортов нет. И документов. И вообще» Альфис: «Конечно. Воспитываешь» Андайн: «И вообще, новый сезон. Надо обсудить. Как там Ондин? Он ещё не пробовал смотреть?» Альфис: «Ондин говорит, что это «недостойно воина». Но я видела, как он вчера подглядывал в монитор, пока я первую серию смотрела» Андайн: «Ахахах! Он у меня такой. Весь в меня» Альфис: «Весь в тебя. Только синий» Андайн: «И волосы длиннее. Но это временно» Она набрала ещё одно сообщение, но стёрла. Потом набрала снова. Андайн: «Альфис. Спасибо. За всё. За то, что... ну, ты поняла» Альфис: «Я поняла. Возвращайся скорее. Мы тут без тебя скучаем. Даже Санс говорит, что в доме тихо» Андайн: «Санс говорит?» Альфис: «Он сказал: "Андайн, где моя личная рыба-будильник?"» Андайн: «Это он так скучает. По-своему» Альфис: «Наверное. Возвращайся, Андайн. И не забудь посмотреть вторую серию без меня. Я потом догоню» Андайн: «Договорились» Она отложила телефон, уставилась в потолок. За окном уже темнело, гирлянды на площади зажглись, заливая комнату мягким светом. — Мяу Мяу Милашка Целовашка, — прошептала Андайн. — И кто придумывает такие названия? Она усмехнулась и закрыла глаза. Завтра будет новый день. Новый фестиваль. Новые странники. Новые паспорта. Но сейчас — только она, Альфис и их любимое аниме. Даже на расстоянии.