Чешуя против Шерсти

— Она опасна, — сказала Сиссабель, выходя вперёд. Голос её дрожал, но она старалась говорить твёрдо. — Она убила Оскара. При всех. Что будет дальше? Кто следующий? — Она не просто так, — попытался возразить Тату. — Он сам... — Это не важно, — перебила Сиссабель. — Важно то, что она сделала. Она может сделать это снова. С любым из нас. — И что ты предлагаешь? — спросил Перси. — Избавиться от неё, — сказала Сиссабель. — Пока она не сделала хуже. Она же убьёт нас. Она очень агрессивна. Мы видели. — Вы что? — возмутился Рэй. — Хотите, чтобы нас убили? Она сильнее всех! Если мы нападём, она просто... — Нас много, — перебила Дина. — У нас нет выбора. — Она права, — сказал кто-то из толпы. — Эта рыба — монстр. Настоящий монстр. — Она и есть монстр, — добавил другой голос. — Она сама говорила. Толпа загудела. Кто-то кричал, кто-то спорил, кто-то пытался успокоить детей. — Надо её остановить, — сказал Леон, поднимаясь на сцену. — Пока она не убила кого-то ещё. — А если она убьёт нас? — спросил Тату. — Вы видели, как она дерётся. Вы видели, что она сделала с Оскаром. — Мы справимся, — ответила Грейс. — Вместе. — Вы что? — Рэй попытался пробиться вперёд. — Хотите, чтобы нас убили? — Нас много, — сказала Дина, и голос её стал твёрже. — У нас нет выбора. — Придётся убить её, — сказал Леон. Толпа затихла. Никто не аплодировал. Никто не кричал. Но никто и не уходил. --- В это время Андайн сидела дома и оттирала кровь с майки. Кетчуп, пятна, теперь ещё и это. Она кинула её в тазик, налила воды, добавила порошка и принялась тереть. — Ничего, — бормотала она. — Ототрётся. Или куплю новую. Телефон на столе завибрировал. Она глянула на экран. Ондин: «Сестра! Альфис починила портал! Мы можем вернуть тебя домой!» Андайн выронила майку. Сердце заколотилось где-то в горле. Андайн: «Когда?» Ондин: «Сегодня. Через несколько часов. Альфис уже всё настроила. Ты можешь вернуться!» Она не успела ответить. В дверь постучали. Громко, требовательно. — Кого ещё? — рявкнула Андайн, но пошла открывать. На пороге стоял Леон. И с ним — Грейс. И ещё кто-то. Много кто-то. Они не ждали приглашения. Леон схватил её за руку, дёрнул, и Андайн, не успев опомниться, оказалась в толпе. — Ты что творишь?! — заорала она, пытаясь вырваться. — Молчи, — сказал Леон, и в голосе его не было прежней мягкости. — Ты своё отговорила. Они тащили её через весь город. Кто-то держал за руки, кто-то за плечи, кто-то — за копьё, которое она не успела взять. Андайн рвалась, брыкалась, но их было слишком много. Они привезли её на край обрыва. Далеко за городом. Там, где земля обрывалась вниз, а внизу — только камни и ветер. На обрыве стояли все. Жители города. Странники. Звери из тайги. Дети. Дина, Грейс, Алиса, Мия, Буся, Жоржик, Викки, Дэн, Роберт, Антон. Перси, Сиссабель, Хлоп-хлоп. Лео, Тиг, Мила, Редьяра, Куба, ЛиЛи, Мартик, Чит, Рэй, Харзы. И Леон. — Андайн, — сказал он. — Ты убила Оскара. При всём городе. Мы приговариваем тебя к смерти. — Вы не имеете права! — заорала Андайн, дёргаясь. — Меня нанимал Азгор! Только он может меня судить! — Азгора здесь нет, — сказала Грейс. — Я капитан стражи! — Здесь нет стражи, — ответил Леон. — Здесь только мы. Он выхватил копьё — её копьё. Андайн рванулась, но её держали крепко. — Нет! — крикнул Тату. — Не надо! Она не хотела! — Она убила, — сказала Сиссабель. — Она должна ответить. Леон подошёл. Замахнулся. Копьё вошло в живот. Андайн не закричала. Она смотрела на копьё, торчащее из её тела, на кровь, которая хлынула по доспехам, и не верила. — Нет... — прошептала она. Тело начало рассыпаться. Пыль. Прах. Она чувствовала, как исчезает. Как рассыпаются пальцы, руки, ноги. Как становится легче, пустее, ничтожнее. — Нет... — повторила она. — Я не умру. Прах летел над обрывом. Ветер уносил его вниз, в пропасть. — Я не умру, — прошептал голос, которого уже не было. И вдруг пыль остановилась. Она не падала. Она замерла в воздухе. И начала собираться обратно. Первым вернулся глаз. Чёрная склера, белый зрачок. Повязка исчезла, открывая пустую глазницу, из которой забил мигающий свет — копьё, вырванное из пустоты. Второй глаз открылся, зрачок стал белым, склера — чёрной. Волосы вернулись растрёпанными, концы заострились, как трезубцы. Плавники на голове вытянулись, стали длиннее, острее, жёстче. Броня вернулась последней. Она стала темнее, массивнее. На нагруднике зажглись сердца, пульсируя в такт её дыханию. Наплечники расширились, перчатки покрылись шипами, сапоги заострились, впиваясь в землю. Андайн стояла на краю обрыва. Живая. Целая. Непобедимая. — Я не умру, — сказала она. — Я всегда возвращаюсь. Она выдернула копьё из своей груди — того, что уже не было её телом. Сжала его. Взмахнула. — А теперь, — сказала она, и голос её прозвучал как удар меча о щит. — Поговорим. Леон попытался замахнуться снова, но толпа замерла. Все встали в боевую стойку. Кто-то поднял палку, кто-то сжал кулаки, кто-то просто приготовился бежать. Но никто не двинулся с места. — Стой! — крикнула Хлоп-хлоп, оборачиваясь. Она хотела сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. За их спинами, на краю обрыва, стоял туман. Густой, молочный, он полз по земле, закручиваясь в странные клубы. А в тумане двигались силуэты. Много. Очень много. — Что это? — прошептал кто-то. Туман рассеялся. Они стояли на краю обрыва. Все. Те, кого здесь никогда не видели. Те, кто пришёл из другого мира. Фроггиты с их круглыми глазами и широкими улыбками. Мигоспы, переливающиеся всеми цветами радуги. Вегетоиды, качающиеся на стеблях. Молди, шуршащие листьями. Лойсы, светящиеся в сумерках. Догго и Малый пёс, Догами и Догаресса, Большой пёс. И Монстрёнок — маленький, безрукий, но стоящий впереди всех. — ОТОЙДИТЕ ОТ АНДАЙН! — закричали они, и голоса их слились в один грозный хор. Члены королевской стражи вышли вперёд. В доспехах, с копьями, с мечами. Они смотрели на жителей города с высоты, и в глазах их не было ни капли сомнения. — Вы пожалеете о своих действиях, — сказал один из них. — Мы не отступим, — добавил другой. Леон всё-таки замахнулся. Копьё пошло вниз, к груди Андайн, которая всё ещё стояла на коленях, ещё не до конца собравшись после возрождения. Удар не достиг цели. Ондин прыгнул вперёд, перехватывая копьё в воздухе. Металл звякнул о металл, искры брызнули во все стороны. Брат Андайн, синий, красноволосый, в таких же доспехах, стоял между ней и убийцей. — Руки прочь от моей сестры, — сказал он. В этот момент Хлоп-хлоп метнулась вперёд. Маленькая летучая мышь, быстрая, незаметная, толкнула Андайн в плечо. Та пошатнулась, и край обрыва осыпался под её ногой. — АНДАЙН! — закричал Ондин. Она падала. Ветер свистел в ушах, пропасть разверзлась под ней, камни летели следом. Ондин прыгнул. Не думая, не раздумывая. Просто прыгнул вниз, в пустоту, догоняя сестру. Он поймал её за руку. Схватил, прижал к себе, и когти его вонзились в каменную стену, замедляя падение. Они летели, скрежетали, искры сыпались из-под рук, но он держал. Не отпускал. Они приземлились на выступ внизу, тяжело дыша. Ондин помог сестре подняться, огляделся, нашёл путь наверх и, поддерживая Андайн, начал карабкаться обратно. Они забрались на край обрыва, когда Альфис уже ждала их. В руках у неё был прибор, маленький, пульсирующий светом. Она подбежала к Андайн, приложила что-то к её груди, и та охнула. — Что... — начала Андайн. — Лечение, — перебила Альфис. — Обычная форма. Твоя магия истощена. Свет погас, и Андайн снова стала собой. Обычной. С повязкой на глазу. С доспехами, на которых ещё виднелись следы крови. Азгор вышел вперёд. Огромный, в короне, с тяжёлым взглядом. Он смотрел на Леона, и тот попятился. — Ты, — сказал Азгор. — Ты ударил капитана стражи. Ты убил её. Ты приговорил её без суда. За это — смерть. — Но она... — Молчать. Стража подошла к Леону. Он не сопротивлялся. Его расстреляли холодным оружием. Копья, мечи, кинжалы — всё это вошло в его тело, оставляя кровавые раны. Он упал, и тело его сбросили в пропасть. Азгор повернулся к Грейс. Та рванулась вперёд, пытаясь схватить Ондина. Заложник. Единственный шанс. Но она не успела. Ондин даже не двинулся. Его копьё уже было в руке, и он просто выставил его вперёд. Грейс налетела на остриё сама, не успев затормозить. — Нападение на сотрудника королевской стражи, — сказал Ондин, глядя на неё сверху вниз. — Ну что... ты тоже будешь казнена. Её скинули в пропасть. Али, львёнок в золотом, попытался закричать. Рык, который мог разрушать преграды, вырвался из его груди, но Альфис уже была рядом. Она нажала на свой прибор, и рык затих, так и не родившись. — Не сейчас, — сказала Альфис. — И не здесь. Али опустил голову. Толпа замерла. Жители города, странники, звери из тайги — все смотрели на монстров из Подземелья, на короля, на капитана стражи, которая стояла на краю обрыва, живая, целая, несломленная. — Простите, — сказал кто-то из толпы. — Мы не хотели. — Она убила... — Она защищала. — Простите, — повторили они. Андайн смотрела на них. На испуганные лица, на дрожащие руки, на детей, которые прятались за спинами родителей. На зверей из тайги, которые не понимали, что происходит. На странников, которые пришли на фестиваль и попали в войну. — Я прощаю, — сказала она. — Что? — не понял Лео. — Я прощаю вас, — повторила Андайн. — Всех. Кроме... Она обвела взглядом толпу. — Кроме Леона. Кроме Грейс. Кроме Дины. Она замолчала, глядя в пропасть, где исчезли тела. — Они сделали выбор, — сказала она. — Они выбрали смерть. Вы — нет. Она повернулась и пошла прочь. К своим. К монстрам. К брату, к учёной, к королю, который ждал её с раскрытыми объятиями. — Идём домой, — сказал Азгор. — Идём, — ответила Андайн. Андайн остановилась. — А давайте тут на месяцок оставимся... Все замерли. — Что? — переспросил Ондин. — А что? — Андайн пожала плечами. — Можно. Тут весело. Фестивали каждый день. Еда бесплатная. Дети тренируются. — Ты хочешь остаться в городе, где тебя только что пытались убить? — спросил Санс, приподнимая бровь. — Меня пытались убить те, кого уже нет. А остальные... — она оглянулась на толпу, которая всё ещё стояла на обрыве, не решаясь двинуться. — Остальные извинились. Я простила. — Это не аргумент, — заметил Папирус. — А я не аргументирую. Я говорю, что хочу остаться. Ну, может, не на месяц. На неделю. Или на пару дней. Просто... тут спокойно. Когда не пытаются убить. Азгор посмотрел на неё, потом на город внизу, на разноцветные домики, на гирлянды, которые всё ещё горели на площади. — Можно, — сказал он. — Отпуск нам не помешает. — Отпуск? — Альфис поправила очки. — Мы только что... — Отпуск, — повторил Азгор. Альфис вздохнула, но спорить не стала. — Я пойду закрою портал, — сказала она. — Чтобы никто не вошёл. Она развернулась и пошла к светящемуся проходу, который всё ещё мерцал на краю обрыва. — И чтобы никто не вышел, — крикнула Андайн. — И чтобы никто не вышел, — отозвалась Альфис, не оборачиваясь. Андайн повела всех вниз. Монстры тянулись за ней, переговариваясь, оглядываясь, косясь на местных жителей, которые до сих пор не решались двинуться с места. Толпа расступалась перед ними, как перед королевским кортежем. — А это кто? — спросил Фроггит, кивая на какую-то кошку, застывшую у фонтана. — Местные, — ответила Андайн. — Не трогайте. — А они нас? — Не знаю. Если тронут — скажете мне. Я разберусь. Они дошли до дома. Андайн открыла дверь, посторонилась, пропуская всех внутрь. — Неплохая квартирка, — сказал Санс, оглядываясь. Он прошёл в гостиную, упал на диван, вытянул ноги. Папирус тут же начал исследовать кухню. — ГДЕ ТУТ МАКАРОНЫ? — заорал он. — В шкафу, — устало ответила Андайн. — ЕСТЬ ХОТ-ДОГИ? — спросил Монстрёнок. — В холодильнике. — А КЕТЧУП? — В холодильнике. — А ЧИПСЫ? — В шкафу, — Андайн потерла лоб. — Если вы всё съедите, я пойду в магазин. — Какой магазин? — спросил Папирус. — МАГАЗИН — ЭТО ТАМ, ГДЕ МОЖНО КУПИТЬ МАКАРОНЫ? — Да, Папирус, там можно купить макароны. — Я ТУДА СХОЖУ! — Не сейчас. Сначала дайте мне прийти в себя. Андайн опустилась на стул, положила копьё на стол. Она всё ещё чувствовала слабость после возвращения, всё ещё видела перед глазами, как её тело рассыпается в прах. — Ты как? — спросил Ондин, садясь рядом. — Нормально, — ответила она. — Живая. — Живая, — согласился он. Они помолчали. В гостиной шумели монстры, Папирус нашёл кастрюлю и уже ставил воду на плиту, Альфис вернулась и теперь разбирала какие-то приборы, Азгор стоял у окна и смотрел на город. — Ты правда хочешь здесь остаться? — спросил Ондин. — Правда, — ответила Андайн. — Надо же кому-то учить их паспорта носить. — Ну... по традиции выпьем? — сказал Ондин, доставая из рюкзака бутылку. Тёмное стекло, золотая этикетка, внутри плескалась янтарная жидкость. Андайн посмотрела на бутылку, потом на брата. — Ты где взял? — Взял с собой. На всякий случай. — Ты всегда носишь с собой виски? — Я ношу с собой то, что может пригодиться. Виски пригодилось. Андайн усмехнулась, полезла в шкаф, достала два стакана. Поставила на стол, кивнула. Ондин разлил. Жидкость плеснулась на дно, запахло дубом и дымом. — За что пьём? — спросила Андайн, беря стакан. — За возвращение. — Неоригинально. — За жизнь. — Лучше. Они чокнулись, выпили. Виски обжёг горло, разлился теплом по груди. Андайн поставила стакан, посмотрела на брата. — Ты меня спас, — сказала она. — Ты бы и сама справилась. — Не в этот раз. Я рассыпалась. — Ты собралась. — Благодаря тебе. Ондин пожал плечами. — Ты бы сделала то же самое. — Сделала бы, — согласилась Андайн. — И сделаю, если придётся. Она налила ещё. — За братьев. — За сестёр. Они выпили снова. В гостиной шумели монстры, Папирус наконец нашёл макароны и теперь кидал их в кастрюлю с таким энтузиазмом, что вода плескалась через край. Альфис что-то настраивала в приборе, Азгор стоял у окна, смотрел на закат. — Слушай, — сказал Ондин, крутя стакан в руках. — Ты правда хочешь здесь остаться? — Правда. — Даже после того, что они сделали? — Они не все. Только некоторые. Остальные просто испугались. — Испугались тебя? — Испугались того, что не понимают. Как и всегда. Ондин промолчал. Андайн допила виски, поставила стакан, откинулась на спинку стула. — Знаешь, что я поняла? — сказала она. — В этом мире нет монстров. Вообще. Ни одного. Они даже не знают, кто такие монстры. Они называют монстрами тех, кто на них не похож. — Ты говоришь как Санс. — Это комплимент? — Не знаю. Он странный. — Все мы странные. Они помолчали. В кухне Папирус заорал что-то про соль, и Альфис пошла ему помогать. — Ладно, — сказал Ондин, вставая. — Если ты хочешь остаться — оставайся. Мы с тобой. — Спасибо. — Не за что. Он похлопал её по плечу и пошёл помогать Папирусу. Андайн осталась сидеть за столом, смотреть на пустые стаканы, на бутылку, на свет, льющийся из окна. Завтра будет новый день. Новый фестиваль. Новые странники. А сегодня — просто вечер. И тишина. И брат рядом. Они расселись за столом. Папирус наконец-то сварил макароны, Санс налил себе кетчуп и делал вид, что это виски. Азгор пил сок, Ториэль — чай, Альфис — какой-то странный энергетик. Андайн и Ондин держались своего виски. — Скажи... — Альфис поставила банку, посмотрела на Андайн поверх очков. — А что было на самом деле? Почему ты убила Оскара? Тишина опустилась на кухню. Папирус замер с вилкой в руке. Санс перестал крутить стакан. Андайн допила виски, поставила стакан, посмотрела в окно. — Он унизил меня, — сказала она. — На весь город. При всех детях, при всех этих... зверях, при странниках. Он встал на сцену и говорил, что я никому не нужна. Что я только пугаю детей. Что мне нет места среди них. Что я должна уйти. — И ты его убила, — тихо сказала Альфис. — Я его убила, — подтвердила Андайн. — Потому что он прав. Потому что я действительно пугаю детей. Потому что мне нет места среди них. Потому что я — монстр. И он сказал это вслух. При всех. — Ты не монстр, — возразил Санс. — Я монстр. Я капитан стражи. Я охотилась на людей. Я убивала. Я рассыпалась в прах и собралась снова. Я — монстр. И он это сказал. — Он не имел права, — сказал Ондин, отставляя стакан. — Ты защищала этот город. Ты хотела, как лучше. Ты проверяла паспорта, патрулировала улицы, учила детей, играла на рояле. А они? Они устроили фестиваль каждый день, потратили непонятно чьи деньги, не имели документов и даже не знали, что такое паспорт. — Ондин, — начала Ториэль. — Нет, дай сказать. Он при всех сказал, что ей нет места. Что она должна уйти. А кто дал ему право решать? Кто дал право говорить это человеку, который неделю следил за порядком в их городе? Кто дал право унижать капитана стражи перед всем городом? Ондин встал, обвёл всех взглядом. — Ты бы что сделала, Ториэль? Если бы кто-то при всех сказал, что ты никто? Что ты не нужна? Что ты должна уйти? Ториэль промолчала. — А ты, Санс? Если бы кто-то сказал, что ты просто ленивый мешок костей, который ничего не делает, и тебе не место рядом с теми, кто работает? — Я бы сказал, что это правда, — пожал плечами Санс. — Неправда. Но ты бы сказал, потому что ты так устроен. А Андайн — нет. Она боец. Она всегда была бойцом. Она не умеет проглатывать обиды. Она не умеет делать вид, что ей всё равно. Она — капитан стражи. И когда кто-то говорит, что она не нужна, она доказывает обратное. — Она убила его, — тихо сказала Альфис. — Да. Она убила его. Потому что он перешёл черту. Потому что он не просто обидел её. Он призвал её уйти. Он сказал, что ей нет места. Он сделал это при всех, чтобы никто не мог встать на её сторону. Он хотел, чтобы она ушла. И она ушла. По-своему. Ондин сел, допил виски. — Я не говорю, что убийство — это правильно. Но я говорю, что у неё были причины. И что она не психопатка, которая убивает всех подряд. Она — капитан стражи. Она защищает. Она наказывает. И иногда наказание — это смерть. Андайн сидела, не поднимая головы. Альфис смотрела на неё, потом на Ондина, потом на пустой стакан. — Я не знаю, — сказала она. — Я просто не знаю. — И не надо знать, — ответил Ондин. — Просто прими, что она — твой друг. Что она сделала то, что сделала. Что она не извиняется за это. И что мы — её семья. Мы всегда будем на её стороне. Андайн подняла голову. — Спасибо, — сказала она. — Не за что, — ответил Ондин. — За макароны? — За макароны. Она налила себе ещё виски, подняла стакан. — За макароны, — повторила она. — ЗА МАКАРОНЫ! — заорал Папирус, и тишина лопнула, как мыльный пузырь. Все заговорили, засмеялись, снова зашумели. А Санс подошёл к Андайн, положил руку на плечо. — Ты не монстр, — сказал он тихо. — Ты просто рыба. С характером. — Заткнись, — ответила Андайн, но улыбнулась. — Никогда. Он ушёл к Папирусу, оставив её сидеть у окна, смотреть на звёзды, которые зажигались над городом. — Может, и не монстр, — прошептала она. — Но и не ангел. И выпила. Альфис пошла на фестиваль. Она не хотела идти. Хотелось сидеть дома, разбирать приборы, пить чай и не видеть этих морд. Но Андайн сказала: «Сходи, разберись». А когда Андайн так говорит, спорить бесполезно. Фестиваль шёл своим чередом. Гирлянды, музыка, толпа. Будто ничего не случилось. Будто не было казни на обрыве. Будто Оскар не умер. Альфис прошла сквозь толпу, и люди расступались перед ней. Не так, как перед Андайн — не с ужасом, а с любопытством. Жёлтая ящерица в очках, с планшетом в руках, с бейджем королевского учёного. Они не знали, кто она. Но чувствовали: с ней лучше не спорить. Дина стояла у сцены. Всё в том же платье, всё с тем же блокнотом. Она писала что-то, но рука дрожала. — Я не знаю, как тебя зовут, — сказала Альфис, подходя. — Но мне нужно кое-что спросить. Дина подняла голову. Глаза её были красными. — Что? — Скажи-ка, — Альфис поправила очки. — Кто предложил убить Андайн? Дина побледнела. Открыла рот, закрыла. Посмотрела по сторонам. — Я... мы... это было общее решение... — Не ври, — спокойно сказала Альфис. — Я учёный. Я умею отличать правду от лжи. Кто предложил? Дина молчала. Потом опустила глаза. — Сиссабель, — прошептала она. — Сиссабель сказала: «Надо избавиться от неё, пока она не сделала хуже». — Сиссабель, — повторила Альфис. — Это та, с длинными ушами? Та, что в платье? — Да. Она с теми... с новыми. Со зверями из... — Я знаю, кто она. Где она? Дина указала в сторону фонтана. Там стояли Сиссабель, Перси, Хлоп-хлоп и Тату. Они о чём-то говорили, но без обычной живости. Сиссабель сжимала лапы так, что костяшки побелели. Альфис пошла к ним. Толпа расступалась. Кто-то пытался остановить, но она шла, не глядя по сторонам. — Сиссабель, — сказала она, останавливаясь перед девочкой. Сиссабель подняла голову. Глаза её расширились. — Я доктор Альфис, — сказала Альфис. — Королевский учёный. Наверное, ты меня видела с Андайн и другими. Я должна задать тебе пару вопросов. Пошли за мной. — Она никуда не пойдёт! — выступила вперёд Хлоп-хлоп. — Мы ей не позволим! — Это не тебе решать, девочка, — сказала Альфис, и в голосе её появился металл, которого никто раньше не слышал. — Или ты хочешь пойти вместо неё? Хлоп-хлоп замолчала. Сиссабель смотрела на Альфис, на друзей, на толпу, которая уже собралась вокруг. — Я... я пойду, — прошептала она. — Умница. Альфис взяла её за руку и повела прочь. Никто не посмел остановить. Они отошли от фестиваля, свернули в пустой переулок. Альфис достала прибор, нажала кнопку. — Не бойся, — сказала она. — Это не больно. Портал открылся. Синий, мерцающий, с запахом озона. Альфис шагнула внутрь, таща за собой Сиссабель. — Где мы? — спросила Сиссабель, оглядываясь. Они стояли в лаборатории. Столы с приборами, колбы, пробирки, стеллажи с книгами. На стене — большой портрет Андайн в доспехах. Рядом — фото: Альфис, Санс, Папирус, Ториэль, Азгор. И Андайн в центре, улыбающаяся. — Моя лаборатория, — ответила Альфис, указывая на стул. — Садись. Сиссабель села. Лапы её дрожали. — Я не... — Молчи, — перебила Альфис. — Сначала послушай. Она прошлась по комнате, взяла со стола какой-то прибор, покрутила, поставила обратно. — Ты знаешь, кто такая Андайн? — спросила она. — Капитан стражи, — тихо ответила Сиссабель. — Не только. Она — мой друг. Она — тот, кто защищал нас, когда мы были в отчаянии. Она — тот, кто не сдавался, даже когда весь мир был против. Она — тот, кто рассыпался в прах и собрался снова, потому что не мог оставить нас. Альфис остановилась, посмотрела на Сиссабель. — А ты? Кто ты? Та, кто предложил убить её, потому что она испугала тебя? Сиссабель заплакала. — Она убила Оскара! Она... — Она убила того, кто унизил её перед всем городом. Кто сказал, что ей нет места. Кто хотел, чтобы она ушла. Она не убивает просто так. Она не убивает детей. Она не убивает тех, кто слабее. Но если её провоцируют — она отвечает. Так её учили. — Я не знала... — Ты не знала, — перебила Альфис. — Ты не знала и предложила убить. Ты не знала и подставила своих друзей. Ты не знала, а теперь стоишь здесь, в моей лаборатории, и плачешь, потому что тебе страшно. Сиссабель закрыла лицо лапами. — Я не хотела... Я просто испугалась... — Испугалась, — кивнула Альфис. — Это нормально. Но испуг не оправдывает приказ на убийство. Она помолчала. Потом взяла со стола какую-то книгу, положила перед Сиссабель. — Ты знаешь, что Андайн простила вас? Всех, кроме тех, кто ударил первым. Она простила тебя. Не потому что ты заслужила, а потому что она — капитан стражи. Она выше этого. Сиссабель подняла голову. — Простила? — Простила. Но я — не капитан стражи. Я — учёный. И я хочу, чтобы ты поняла, что сделала. Поэтому... Альфис щёлкнула пальцами, и портал открылся снова. — Поэтому я предлагаю тебе экскурсию. По Подземелью. Посмотришь, где мы живём. Увидишь, что мы не монстры. Увидишь, кого ты хотела убить. — Но... — Это не обсуждается. Или экскурсия, или я оставлю тебя здесь. С Андайн. И она сама решит, что с тобой делать. Сиссабель вскочила. — Я пойду на экскурсию! — Умница, — улыбнулась Альфис. — Тогда пошли. Покажу тебе настоящих монстров. Они не такие страшные, как ты думаешь.