Спрятанная

Аврора. 6 месяцев. На экране снова появилась Гермиона. Она сидела на полу в гостиной, вокруг были разбросаны игрушки. Аврора лежала на животике, пыталась ползти и что-то сердито гудела, когда у неё не получалось. — Смотри, — Гермиона тихо рассмеялась, направляя камеру на дочь. — Она упрямая. Как ты. Совсем как ты. Аврора пыхтела, перебирала ручками и вдруг — раз! — проползла целых два шага. Гермиона ахнула, чуть не выронив камеру. — Ты видел?! — воскликнула она, а потом осеклась, вспомнив, что говорит в пустоту. Улыбка померкла. Она помолчала, поглаживая дочь по спинке. — Я хотела, чтобы ты это увидел, — тихо сказала она. — Я хочу, чтобы ты видел всё. Первый шаг. Первое слово. Первый зуб. Я записываю для тебя. На случай, если однажды… Она не договорила. Просто покачала головой, взяла Аврору на руки и поцеловала в макушку. — Она улыбается, когда я пою ей колыбельную. Ту самую, которую ты напевал мне в Хогвартсе. Я не знаю, откуда ты её знал, но она её успокаивает. Гермиона начала тихо напевать. Знакомая мелодия поплыла из динамиков, и Драко почувствовал, как что-то сжимается в груди. Он узнал её. Старая магловская песня, которую он слышал когда-то в детстве от матери. Он напевал её Гермионе в пустых коридорах, когда они танцевали. Он закрыл глаза, слушая, как голос Гермионы поёт их дочери их песню. Экран погас. --- Аврора. 1 год. На этот раз Гермиона сидела за праздничным столом. На стуле рядом с ней стоял маленький тортик с одной свечой. Аврора сидела на коленях у матери, вся в креме, и пыталась поймать свечу рукой. — С днём рождения, моя девочка, — сказала Гермиона, дуя на свечу вместо дочери. Аврора захлопала в ладоши и сказала: — Ма-ма! Гермиона заплакала. Прямо в камеру, не скрывая слёз. — Она сказала «мама», — прошептала она. — Я ждала этого дня. Я всё время думала, что она скажет сначала «папа». Я всё время боялась, что она скажет «папа». А она сказала «мама». Она вытерла слёзы, посмотрела в камеру. — Но она знает, что у неё есть папа. Я показываю ей твои фотографии. Она тычет пальчиком и говорит «дядя». Я поправляю: «папа». Она не понимает пока. Но она запомнит. Я сделаю так, чтобы она запомнила тебя. Даже если никогда не увидит. Она достала из кармана старую фотографию. Драко узнал её. Они стояли на Астрономической башне, он обнимал её сзади, она смеялась. — Мы когда-нибудь увидимся? — спросила Гермиона у камеры, и её голос дрогнул. — Я не знаю. Но если нет — я хочу, чтобы ты знал: я всё ещё люблю тебя. Я всегда буду любить тебя. Она выключила камеру. --- Аврора. 2 года. Гермиона сидела на кухне, обхватив чашку чая руками. Под глазами — тени, на лице — усталость. Авроры не было видно, но где-то за кадром слышался её голосок: она разговаривала с игрушками. — Сегодня она спросила про папу, — сказала Гермиона в камеру. — В первый раз. Она сказала: «Мама, а где мой папа?» Гермиона замолчала, сжала чашку. — Я не знала, что ответить. Я сказала, что он далеко. Что он работает. Что он сильный и добрый. Она сказала: «Я хочу его увидеть». Она закрыла глаза. — Я хочу, чтобы ты её увидел, Драко. Каждый день я хочу, чтобы ты её увидел. Я знаю, что поступила неправильно. Я знаю, что ты имел право знать. Но я не знала, как. Я не знала, как сказать тебе, что я ношу твоего ребёнка, а ты в это время становишься доном. Я не знала, как попросить тебя выбрать нас, когда я не была уверена, что ты сможешь. Она открыла глаза, посмотрела прямо в камеру. — Ты бы выбрал нас? Тишина. Гермиона ждала ответа, которого не могла получить. Потом покачала головой и выключила камеру. Драко смотрел на чёрный экран, сжимая край стола. Выбрал бы? Он бы выбрал их. В ту же секунду. В тот же миг. Но она не дала ему шанса. Она просто исчезла. Он потянулся к следующему диску. --- Аврора. 3 года. На экране — день рождения. Аврора сидит на коленях у Блейза. Драко замер. В груди вспыхнуло что-то горячее, острое. Блейз. Его друг. Его правая рука. Сидит на том месте, где должен был быть он. — Дядя Блейз! — кричит Аврора, обнимая его за шею. — Дядя Блейз, я хочу летать на метле! — Когда подрастёшь, маленькая принцесса, — смеётся Блейз. Гермиона снимает их, и её голос звучит спокойно, почти безмятежно. Но Драко слышит то, что скрыто за этим спокойствием. Он знает её голос. Она не счастлива. Она просто научилась не показывать боль. — Аврора, скажи «спасибо» дяде Блейзу за подарок, — говорит Гермиона. — Спасибо! — девочка прижимает к себе плюшевого дракона. Чёрного. С блестящими глазами. Драко узнаёт его. Это тот самый дракон, который теперь лежит у него на столе. Который привёл его к ним. — Он похож на папу? — спрашивает Аврора вдруг, ни с того ни с сего. Гермиона замирает. Блейз перестаёт смеяться. — Почему ты так думаешь? — осторожно спрашивает Гермиона. — Потому что драконы сильные, — говорит Аврора серьёзно. — И папа сильный. Тётя Пэнси сказала. Драко смотрит на экран, не в силах отвести взгляд. — Да, милая, — тихо говорит Гермиона. — Он сильный. И он бы тебя очень любил. — Он меня любит? — Аврора смотрит на мать широко раскрытыми серыми глазами. Гермиона молчит. Долго. Очень долго. — Да, — говорит она наконец. — Он тебя очень любит. Даже не зная тебя. Он бы всё отдал, чтобы быть с тобой. Драко проводит рукой по лицу. Она влажная. Он берёт следующий диск. --- Аврора. 4 года. Гермиона плачет. Она сидит на кровати, закрыв лицо руками, и её плечи трясутся. Камера включена случайно — видно, что она не готовилась записывать, просто нажала кнопку, чтобы выговориться. — Я не знаю, что делать, — говорит она в ладони. — Она растёт. Она задаёт вопросы. Она хочет знать, кто её папа. А я не могу ей ответить. Я не могу сказать ей правду. Она поднимает голову, и её лицо опухшее, красное, несчастное. — Я думала, что защищаю её. Я думала, что так будет лучше. А теперь я не знаю. Может быть, я просто испугалась. Может быть, я просто сбежала. Может быть, я… — голос срывается. — Может быть, я лишила её отца. Лишила тебя дочери. Потому что я трусиха. Она замолкает, вытирает лицо. — Она спрашивает про тебя каждый день. «Мама, а папа меня любит?», «Мама, а папа красивый?», «Мама, а папа придёт?». А я не знаю, что ответить. Я не знаю, пришёл бы ты. Я не знаю, захочешь ли ты нас видеть после всего, что я сделала. Она смотрит в камеру долгим, тяжёлым взглядом. — Но я надеюсь. Каждый день я надеюсь, что однажды ты постучишь в нашу дверь. И я смогу сказать ей: «Вот твой папа. Я обещала, что он придёт». Экран гаснет. --- Аврора. 5 лет. Диск был последним. Драко взял его дрожащими руками. На экране — Гермиона и Аврора. Девочка уже большая, серьёзная, с длинными светлыми волосами, которые Гермиона заплетает в косичку. — Мам, расскажи сказку, — просит Аврора, устраиваясь на коленях у матери. — Какую? — Мою любимую. Про принца и принцессу. Где мама — принцесса. Гермиона замирает. Потом медленно начинает рассказывать. Драко слушает. Слушает, как она превращает их историю в сказку. Как говорит о мальчике под дождём. Как рассказывает дочери о любви, которую они потеряли. — А он нас ищет? — спрашивает Аврора в конце. Гермиона не отвечает. Она смотрит в окно, за которым идёт дождь. Камера выключается. Драко сидит, глядя на чёрный экран. Пять лет. Пять лет он искал её. Пять лет он думал, что она его бросила, разлюбила, забыла. А она всё это время ждала его. Она надеялась. Она записывала эти видео для него, на случай, если он когда-нибудь найдёт их. Он медленно встаёт, подходит к шкафу, берёт ту самую коробку, с дисками, и вдруг замечает на дне конверт. Он открывает его дрожащими пальцами. Внутри — фотография. Аврора. Совсем маленькая, в шапке с ушками, сидит на руках у Гермионы. На обороте аккуратным почерком написано: «Аврора. 3 месяца. Она ждёт тебя». Драко прижимает фотографию к губам и закрывает глаза. Он знает, что должен сделать.