Спрятанная

Драко постучал в дверь. Гермиона открыла почти сразу — будто ждала. Они молча смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Тишина тянулась, наполненная всем, что не было сказано за пять лет. Она перевела взгляд на переноску в его руках и закатила глаза. — Каждый мужчина, который будет появляться в этом доме, будет притаскивать сюда собаку?! Драко оскалился — скорее по привычке, защищаясь. Но потом заметил, что она улыбается. Искренне. Без насмешки, без защиты. Она тоже ждала его. — Заходи, — сказала Гермиона, отступая в сторону. — Сейчас позову Аврору, она играет у соседей. — Спасибо, — ответил он тихо и переступил порог. Малфой поставил переноску на диван и стал осматриваться. В прошлый раз он не заметил ничего — ворвался, кричал, не видел ничего, кроме неё и ребёнка. Теперь же он видел: уютные диваны, детские рисунки на стенах, книги на полках, игрушки, аккуратно сложенные в корзине. В углу стоял столик, где лежали альбомы и, кажется, старая фотография в рамке. Было уютно. Тепло. И до жути неловко. Он чувствовал себя чужим. Неуместным. Как будто вторгся в мир, который строился без него. За спиной раздалось грозное рычание. Драко резко обернулся. Шэдоу стоял в проходе, оскалившись, шерсть на загривке поднялась. Пёс медленно переступал лапами, готовый к атаке. — Шэд, нельзя! — раздался голос Гермионы. Она вошла через заднюю дверь и строго посмотрела на пса. Шэдоу замер, прижал уши, но не расслабился. — Это свой, — сказала она мягче. — Свой. Пёс перевёл взгляд с хозяйки на незнакомца. Нервно облизнулся. А потом, словно приняв решение, медленно подошёл к Драко. Драко замер, не двигаясь. Шэдоу обошёл его, принюхиваясь, ткнулся мокрым носом в ладонь, потом в колено. Потом сел и поднял голову, глядя прямо в глаза. — Он принимает тебя, — тихо сказала Гермиона. — Шэдоу никогда не ошибается. Драко медленно протянул руку. Шэдоу позволил почесать себя за ухом и даже вильнул хвостом. — Умный пёс, — сказал Драко. — Умнее нас всех, — усмехнулась Гермиона. Тишина снова повисла между ними, но теперь она была другой. Мягче. — Она скоро придёт, — сказала Гермиона, кивнув в сторону окна. — Я позвала её.  Он посмотрел на неё. В её глазах не было защиты, только усталость и надежда. Такая же, как у него. — Я смотрел видео, — сказал он тихо. Гермиона вздрогнула. — Все? — Все. — Он помолчал. — Ты хорошо её растила. Она счастливая. — Я старалась, — голос её дрогнул. — Я знаю. Они снова замолчали. Шэдоу улёгся у ног Драко, положив голову ему на колени, будто решив, что этот человек достоин доверия. Из переноски послышался тоненький писк. Гермиона подошла, открыла крышку, и оттуда высунулась белая пушистая мордочка. — Болонка? — она подняла бровь. — Она будет любить, а не защищать, — сказал Драко. — Я подумал… это то, что я могу дать. Гермиона взяла щенка на руки. Маленькое тельце тут же прижалось к ней, замерло, а потом начало жадно обнюхивать новое лицо. — Ты не обязан был ничего приносить, — тихо сказала она. — Я знаю. — Драко помолчал. — Я хотел. Я хочу… — он запнулся, подбирая слова. — Я хочу быть частью её жизни. Если ты позволишь. Гермиона подняла на него глаза. В них стояли слёзы. — Я не имею права запрещать, Драко. Я уже забрала у тебя слишком много. За окном раздался детский смех. Драко отпустил её руку и обернулся. По дорожке к дому бежала Аврора. Её светлые волосы развевались на ветру, и она улыбалась. Она была прекрасна. Он посмотрел на Гермиону. С улицы стал доноситься голос Авроры. — Мааам, ну я же ещё не доиграла с Терри. Ещё же совсем рано. — Аврора, — позвала Гермиона. — Иди сюда. Тут кое-кто хочет с тобой познакомиться. Девочка остановилась, глядя на дверь широко раскрытыми серыми глазами. А потом, словно собравшись с духом, шагнула вперёд. Драко присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. — Привет, — сказал он тихо. — Меня зовут Драко. Я твой… — голос сорвался. Он сглотнул и продолжил: — Я твой папа. Девочка сделала шаг, потом ещё один. А потом бросилась ему на шею. Драко обнял её, чувствуя, как маленькие ручки обхватывают его, как пахнет её волосами — солнцем и чем-то детским, чистым. В груди разлилось тепло, которого он не чувствовал никогда. — Папа, — прошептала Аврора ему в плечо. Он закрыл глаза, прижимая её к себе. — Я здесь, — сказал он. — Я больше никогда не уйду. Гермиона стояла в дверях, прижимая к груди щенка, и плакала. Шэдоу сидел рядом и смотрел на них. А белое пушистое облачко в её руках тоненько пискнуло, будто одобряя. И, кажется, впервые за долгое время мир, который они строили так долго и так тяжело, наконец-то стал целым.