"Все так, как и должно быть" [ПРОДОЛЖЕНИЕ]

За завтраком отец сказал: — Я разговаривал на днях с одним человеком. Его сын поступал в столичный технический в этом году. Говорит — хорошая программа. Сильный факультет. Ди намазывал масло на тост. Ровно, до краёв. — Угу, — сказал он. — Я просто говорю, — Глэм взял свою чашку. — Если думаешь в сторону точных наук — стоит посмотреть. До подачи документов ещё есть время. — Угу. Хэви громко жевал напротив и смотрел в телефон, совершенно не заинтересованный в разговоре. Вики где-то ходила наверху — слышны были шаги. Глэм не давил. Не продолжал. Просто сказал — и отпустил, как всегда. Взял свою чашку, посмотрел в окно, переключился на что-то своё. Ди доел тост. *Столичный.* Другой город. Другое всё. Он знал, что это правильно — логично, разумно, именно так и должно быть устроено. Он сам думал об этом, ещё летом, когда решал про свободный год. Думал: потом разберусь. Потом пойму куда. Сейчас слово *столичный* лежало в голове и весило как-то иначе. — Я подумаю, — сказал он. Глэм кивнул. Не улыбнулся, не прокомментировал — просто принял к сведению. И именно это было почему-то хуже, чем если бы стал настаивать. Ди встал из-за стола и пошёл наверх. *** Вышел он около двух. Декабрь встретил сухим холодом — тем, который не промозглый, а просто честный. Ди шёл к остановке и дышал носом, и белый пар уходил вперёд, и под ногами скрипел снег. Он думал о магазине — Чес сказал вчера вечером, что будет там до пяти. Ди раньше почти не заходил в магазин — чаще сразу в трейлер. Магазин был другим пространством, чужим немного. Там всегда могли быть люди. Автобус шёл долго. Ди сидел у окна и смотрел на декабрьский город — серый, притихший, с голыми деревьями вдоль дороги. Телефон завибрировал. Хэви: *«Ты куда?»* *«По делам.»* *«Каким делам у тебя могут быть делам, ты нигде не работаешь и нигде не учишься лол»* Ди убрал телефон. *** Магазин он увидел издалека — тусклая вывеска, витрина с несколькими пластинками на подставках, жёлтый свет изнутри. Ди замедлил шаг, подходя, и почти столкнулся с кем-то у самой двери. — О, — сказал Хэви. — Ты тоже сюда? Ди уставился на брата. Хэви стоял с рюкзаком, розовощёкий от холода, с шарфом намотанным криво. Смотрел на Ди с искренним удивлением. — Ты же сказал по делам, — добавил он. — Это и есть дела, — ровно ответил Ди. — Какие дела в музыкальном магазине. — Зайдём или будем стоять на морозе? Хэви пожал плечами и толкнул дверь. *** Внутри пахло так же, как всегда — пылью, старой бумагой, чуть воском. Колокольчик тихо звякнул. Вдоль стен шли полки с пластинками, в углу стоял старый проигрыватель, на котором Чес иногда включал что-нибудь покупателям. Сейчас было тихо. Чес вышел из-за стеллажа с какой-то коробкой в руках — посмотрел на дверь, увидел Ди, и что-то в его лице стало чуть теплее. На секунду. Потом увидел Хэви — и сделал такое лицо, которое означало: понял, принял, работаем. — О, оба сразу, — сказал он. — Дарова. — Дарова, дядь Чес, — Хэви уже шёл вдоль полок, водя пальцем по конвертам. — У тебя есть что-нибудь из раннего Metallica? Мне сказали, что на виниле это совсем другое. — Кто сказал? — Один чел в школе. — Умный чел, — Чес поставил коробку. — Посмотри вон там, нижняя полка справа. Там несколько штук, не помню точно что. Хэви немедленно двинулся туда, присел на корточки и начал перебирать пластинки с видом человека, у которого впереди много времени. Чес посмотрел на Ди. Ди посмотрел на Чеса. Между ними было примерно полтора метра и присутствие младшего брата. — Ты по делу или так? — спокойно спросил Чес. — Так, — сказал Ди. — Тогда помоги разобрать, — Чес кивнул на коробку. — Там новая партия, надо по разделам. Ди снял куртку, повесил на крючок у входа, подошёл к коробке. Они встали рядом у стеллажа — Чес вынимал пластинки, Ди расставлял по секциям. Тихо, без лишних слов. Хэви шуршал чем-то в своём углу. — Нашёл, — сказал Хэви через несколько минут. — Вот, Kill 'Em All. Это первый альбом? — Восемьдесят третий год, — ответил Чес не оборачиваясь. — Первый да. — Сколько стоит? — Для тебя — сколько денег в кармане. Хэви зашуршал, считая. Ди не смотрел в его сторону. Передавал пластинки, смотрел на полку перед собой, чувствовал локоть Чеса в нескольких сантиметрах от своего. — Дядь Чес, а у тебя тут вообще много народу бывает? — спросил Хэви. — Я просто никогда никого тут не видел. — Бывает, — Чес пожал плечом. — Не толпами. Магазин специфический. — И что, на жизнь хватает? — Хэви, — сказал Ди. — Что, нормальный же вопрос. — Хватает, — сказал Чес. — Я скромный человек. Хэви хмыкнул, покрутил пластинку в руках. — Ди, ты вообще часто сюда ходишь? — Иногда. — Я думал ты к нему домой ходишь. — И домой тоже. — А, — Хэви потерял интерес и снова уставился в пластинку. — Дядь Чес, а проиграть можно? — Можно. Пока Чес помогал Хэви с проигрывателем — объяснял как снять пластинку с конверта, как опускать иглу, — Ди стоял у стеллажа и смотрел на них. На то, как Чес терпеливо показывает, как Хэви слушает с неожиданной серьёзностью. Как будто здесь другой Хэви — не тот, который кидает мандариновые корки и врывается без стука. Тут он просто — мальчик, которому показывают что-то новое. Первые аккорды заполнили магазин — громко, неожиданно мощно для маленького пространства. — Вот это да, — сказал Хэви. Совершенно искренне. — Другое дело, — согласился Чес. Ди смотрел на Чеса — на профиль, на то, как тот стоит рядом с Хэви и слушает, и в лице что-то живое. Ди знал это выражение. Видел его, когда ставили пластинку в трейлере — это не исполнение обязанностей, это настоящее. Чес почувствовал взгляд. Обернулся. Их глаза встретились — коротко, секунду. Чес чуть поднял бровь — вопросительно, почти незаметно. Ди чуть качнул головой — всё нормально. Чес кивнул и отвернулся обратно к Хэви. Полтора метра. Взгляд на секунду. Этого было достаточно. *** Хэви ушёл через полчаса — довольный, с пластинкой под мышкой, уже набирая кому-то в телефоне. На пороге обернулся: — Ди, ты идёшь? — Позже. — Ладно. Пока, дядь Чес. — Давай. Дверь закрылась. Колокольчик стих. Магазин стал тихим — той другой тишиной, которая бывает когда остаёшься вдвоём после того, как кто-то ушёл. Ди стоял у стеллажа. Чес стоял у прилавка. Между ними было то же расстояние, что и раньше — только теперь оно ощущалось иначе. Чес первым прошёл через магазин. Остановился рядом — близко, как можно было, — и молча обнял его. Просто так, без слов. Руки на плечах, тепло, тяжело. Ди не отстранился. Стоял и дышал — в ткань рубашки, в запах сандала и пыльных конвертов, — и чувствовал, как что-то внутри, что с утра было сжато, потихоньку отпускает. — Как дома? — тихо спросил Чес. Не вопрос — просто слова. — Отец говорил про столичный университет. Чес не ответил сразу. Ди почувствовал, как у него чуть изменилось дыхание — стало медленнее, осознаннее. — И что ты думаешь? — сказал он наконец. — Не знаю, — честно ответил Ди. — Пока не знаю. Чес отстранился — не далеко, просто посмотреть. Ди видел в его лице что-то, что тот не говорил вслух — какую-то мысль, которую держал, обдумывал. — Чес, — сказал Ди. — М. — Скажи, что думаешь. Мужчина помолчал. Потом — медленно, как всегда когда говорил что-то важное: — Ты чем занимаешься, Ди? Ди поднял брови. — В смысле. — В прямом, — Чес смотрел на него — прямо, без уклонения. — Ты взял год. Это хорошо. Но ты почти каждый день здесь. Или в трейлере. — Пауза. — Это не год для себя. Это что-то другое. Ди молчал. — Я не гоню, — добавил Чес тише. — Ты понимаешь. — Понимаю, — сказал Ди. Сухо, чуть короче чем надо. — Злишься. — Нет. — Ди. — Я думаю, — парень отвернулся к полке, провёл пальцем по краю конверта. — Просто здесь думается лучше, чем дома. — Знаю, — сказал Чес. — Но это не ответ. Ди не ответил. Стоял и смотрел на пластинки, и за витринным окном декабрь был серым и тихим, и где-то в голове сидело слово *столичный* и не уходило. Чес не давил. Просто стоял рядом и ждал — с тем терпением, которое у него было всегда. — Я не знаю, чем хочу заниматься, — сказал Ди наконец. Тихо, почти себе. — Вообще не знаю. Я думал, что к декабрю пойму. Не понял. — Угу. — И это... — он остановился. — Меня это бесит. — Знаю. — Я всегда всё знал. — Знаю, — повторил Чес. И в третьем повторении этого слова не было снисхождения — просто понимание. — Слушай, — он чуть качнул головой, — не знать — это не катастрофа. Даже для тебя. Ди покосился на него. — Ты сейчас как психолог. — Я сейчас как человек, который в твоём возрасте тоже ни черта не знал, — спокойно ответил Чес. — И в итоге что-то нашёл. Криво, долго, через больницу, — он сказал это без драмы, просто как факт, — но нашёл. Ди смотрел на него. — Не обязательно через больницу, — добавил Чес. — Это я для примера. И Ди почти улыбнулся — против воли, краем. — Почти смешно. — Стараюсь. *** Они вышли из магазина вместе — Ди перевернул табличку, Чес запер дверь. Постояли секунду на улице, в декабрьском холоде. — Ты домой? — спросил Ди. — Не сразу, — Чес убрал ключи в карман. — Мне надо заскочить кое-куда. Ты езжай. Ди посмотрел на него. — Куда? — По делам, — Чес сказал это легко, без акцента, уже застёгивая куртку. — Недолго. И пошёл в другую сторону — не к трейлеру, не к остановке в сторону дома. Просто — в другую. Ди стоял и смотрел ему вслед несколько секунд. Потом повернулся и пошёл к остановке. По делам. Он не думал об этом. Специально не думал — убрал и закрыл, и ехал в автобусе и смотрел в окно на декабрьский город, и не думал. Дома пахло едой — Глэм что-то готовил, из кухни шёл запах лука и чего-то тушёного. Хэви уже сидел за столом и листал телефон, не снимая куртки. — О, и ты здесь, — сказал он, увидев Ди. — Я думал ты пойдешь к Чесу. — Не пошёл. — Ну и ладно, садись, папа суп сделал. Ди снял куртку. Повесил. Прошёл к столу. Глэм поставил тарелки — молча, аккуратно, как всегда. Сел. Вики спустилась последней, шумно придвинула стул, налила себе воды. Ели. Хэви рассказывал что-то про школу — громко, перебивая сам себя, жестикулируя ложкой. Ди слушал вполуха. — Кстати, — сказал Хэви, — я сегодня с Ди в магазин к дядь Чесу заходил. Пластинку купил. — Metallica? — спросил Глэм, не поднимая головы. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты третью неделю про них говоришь. Хэви открыл рот и закрыл. Потом пожал плечом и вернулся к тарелке. — Как он там? — спросила Вики. — Давно не видела. — Нормально, — сказал Ди. — Надо бы позвать на праздники, — Вики отломила хлеб. — Один сидит в трейлере как сыч. Хотя, — она усмехнулась, — может опять с Анной что-то. — О, тётя Анна, — Хэви сразу оживился. — Давно её не видел. Она приедет на Новый год? — Не знаю, — Вики пожала плечом. — Они с Чесом то вместе, то нет. Договорились как-то по-своему, свободные отношения, взрослые люди. — Она классная, — сказал Хэви. — Помнишь, она мне разрешила на её байке посидеть? — Помню, ты потом неделю об этом говорил, — Вики фыркнула. Глэм не сказал ничего. Ел — спокойно, ровно. Может быть чуть более внимательно посмотрел на Ди — коротко, мельком. Или Ди это придумал. Ди взял ложку. Опустил в тарелку. Поднял. Съел. То вместе, то нет. По-своему договорились. Хэви уже рассказывал что-то про байк и про то, что хочет права получить как только исполнится восемнадцать. Вики говорила что не дождётся. Всё было обычно — шумно, тепло, по-домашнему. Ди доел суп до конца. Встал. Отнёс тарелку к раковине. — Спасибо, — сказал он ровно. Поднялся к себе. Лёг на кровать. Смотрел в потолок. Тётя Анна. Он знал про неё. Всегда знал — она просто была частью общей картины, как мебель в комнате, на которую не смотришь специально. Байкерша. Подруга Вики. Иногда появлялась, иногда нет. Хэви от неё был в восторге — байк, свобода, всё такое. Ди никогда не думал о ней так. То вместе, то нет. Договорились по-своему. Чес сказал — по делам. Коротко, легко, пошёл в другую сторону. И Ди тогда не подумал ничего — просто кивнул и пошёл к остановке. А потом был ужин и Вики роняла слова между супом и хлебом, совершенно не зная что делает. Ди закрыл глаза. Он злился. Не на Анну — она не сделала ничего. Не на Вики — та вообще ни при чём. Даже не на Чеса. На себя. За то что думает. За то что лежит вот так и перебирает в голове — по делам, в другую сторону, периодически вместе — как будто это что-то значит. Как будто у него есть право злиться на что-то, чего он даже не знает было или нет. Это было унизительно. Он всегда считал себя рациональным человеком. Человеком, который не делает выводов без данных. И вот пожалуйста — лежит и накручивает себя из одной фразы Вики, сказанной между делом. Телефон лежал рядом. Он не стал писать. Не потому что не хотел — а потому что не знал что написать, чтобы это не звучало как то, чем являлось. Просто лежал. И думал о том, что Чес никогда ничего не обещал про Анну. Что они вообще никогда про неё не говорили. Что у Чеса есть своя жизнь — была до Ди, и никуда не делась. Всё это была правда. И всё равно было темно и тихо, и в кармане куртки внизу лежал телефон на который он не напишет, и тётя Анна ездила на байке и Хэви от неё был в восторге и Вики говорила договорились по-своему, взрослые люди — и Ди лежал и смотрел в потолок и злился на себя за то что не может просто выключить это и заснуть. За окном декабрь был тёмным и тихим.