"Все так, как и должно быть" [ПРОДОЛЖЕНИЕ]

But I got to go away from this place I've got to quit you, yeah Телефон завибрировал в одиннадцать утра. Ди лежал на кровати и смотрел в потолок и знал кто это не глядя. Просто знал — по времени, по тому что вчера не ответил на сообщения. Чес не писал. Звонил. Это было неожиданно — Чес почти никогда не звонил. Предпочитал текст, короткий, без лишнего. А тут — звонок. Значит что-то почувствовал. Ди смотрел на экран. Имя светилось — *Чес* — и вибрировало, и он лежал и не брал. Не потому что не хотел говорить. Потому что не знал как говорить — голосом, сейчас, когда внутри было вот это всё, неразобранное, острое. Звонок смолк. Три секунды тишины. Потом — снова. Ди перевернулся на бок лицом к стене. Смолкло. Больше не перезвонил. Только через несколько минут пришло сообщение — одно слово: *«Ди.»* Он прочитал. Не ответил. Убрал телефон под подушку. За окном был серый декабрьский день — такой же как вчера, такой же как позавчера. Ди лежал и слушал как внизу Хэви громко смеётся над чем-то в телефоне, как на кухне работает радио, как скрипит половица под чьими-то шагами. *Договорились по-своему. Взрослые люди.* Он закрыл глаза. *** На следующий день встал рано. Не выспался — это было заметно даже ему самому, по тому как тяжело двигались мысли, по привкусу во рту. Умылся. Оделся. Взял гитару — ту, что стояла за шторой без струн — и поставил её обратно. Потом взял телефон. Нашёл на ютубе — *Babe I'm Gonna Leave You, Led Zeppelin, аккорды.* Посмотрел. Закрыл. Оделся и вышел. *** Чес открыл дверь и посмотрел на него — секунду, молча. Потом отступил в сторону. — Заходи. Внутри было тепло. Пластинка тихо играла что-то — Ди не разобрал что. На столе стояла одна кружка, чай ещё дымился. — Садись, — сказал Чес. — Чай будешь? — Нет, — Ди снял куртку. — Я хочу разобрать одну песню. Чес поднял бровь. — С утра пораньше? — Babe I'm Gonna Leave You. — Ди сел на диван, взял гитару. — Покажешь аккорды? Чес смотрел на него — с тем выражением, которое означало что он всё понял и обдумывает, говорить или нет. Потом взял свою гитару. Сел рядом. — Покажу, — сказал он. *** Они занимались молча — Чес показывал переходы, Ди повторял. Песня была медленная, с длинными протяжными аккордами, и пальцы не сразу находили нужное положение. Ди злился — тихо, внутри, не показывая. Чес не комментировал, просто показывал снова. Примерно через полчаса Ди отложил гитару. — Чес. — М. — Ты думал про университет? Чес не сразу ответил. — В каком смысле, — осторожно сказал он. — В прямом, — Ди смотрел на гриф. — Отец говорил про столичный. Хорошая программа, сильный факультет. — Пауза. — Другой город. — Знаю. — И? — И что — и? — Чес поставил гитару. — Это твоё решение. — Я не спрашиваю разрешения, — тихо сказал Ди. — Я говорю — другой город. Далеко. — Он наконец поднял взгляд. — Тебе же будет проще. Не надо будет со мной возиться, переживать... В общем, будешь жить как раньше. Чес смотрел на него. — Как раньше, — повторил он медленно. — Ну, — Ди пожал плечом, — свободно. Анна там, или кто ещё. Тишина. Чес не взорвался. Не повысил голос. Просто сидел и смотрел на Ди — долго, спокойно, с таким выражением, что Ди почти пожалел что сказал. Почти. — Значит, — произнёс Чес наконец, — вот откуда. — Что — откуда. — Вчера не брал трубку, — он говорил ровно. — Позавчера не отвечал. Пришёл сегодня с этой песней. — Пауза. — Вики что-то сказала за ужином? Ди промолчал. Что само по себе было ответом. Чес потёр переносицу. Встал, прошёл к окну. Постоял. — Ди, — сказал он в стекло. — Что? — С Анной давно ничего нет. — Он говорил просто, без драмы. — Было — да. Давно. Мы договорились как взрослые люди и разошлись как взрослые люди. Она хороший человек. Но это всё. — Я знаю, — сказал Ди. — Не знаешь, — Чес обернулся. — Иначе бы не сидел вот так. Ди смотрел на него — и злился. Не на Чеса — на себя. За то что так прозрачно, за то, что внезапно разучился держать мысли в себе. За то, что пришёл с этой песней как будто хотел свою ревность сделать еще более очевидной. *Какого чёрта, Ди?! Какого хера ты творишь?!* — Ладно, — сказал он наконец. — Допустим. — Допустим, — повторил Чес. Без иронии. — Это не значит что я верю. — Знаю. — Тогда зачем говоришь. — Потому что правда, — просто ответил Чес. — А ты услышишь или нет — это уже твоё дело. Ди смотрел на него. Чес смотрел в ответ — прямо, спокойно, без попытки убедить. И это было хуже чем если бы убеждал. *** Они доиграли песню до конца — молча, без разговоров. Ди уходил в начале пятого, уже темнело. У двери остановился. — Чес. — М. — Сегодня Лиф приезжает. Я иду встречать. — Знаю, ты говорил, — Чес кивнул. — Иди. Ди надел куртку. Взялся за ручку двери. — Ди, — сказал Чес за спиной. Он обернулся. Чес стоял посреди трейлера, руки в карманах, смотрел на него — с тем выражением, которое Ди умел читать и которое сейчас говорило что-то, для чего не нашлось слов. — Ничего, — сказал Чес. — Напиши, как будешь дома. Ди вышел. *** Лиф появилась из автобуса с большой сумкой и сразу пошла быстрее, увидев его. Обняла — крепко, коротко. — Ты похудел. — Ты не похудела. — Это комплимент? — Это факт. Она отстранилась и посмотрела на него — внимательно, с той своей манерой, которую он терпел с трудом. Секунду, две. — Хорошо выглядишь, — сказала она. Потом — тише: — Но что-то не так. — Холодно, пошли. Она не стала развивать. Взяла его под руку и пошла рядом, и он был ей за это благодарен — молча, не говоря. Телефон завибрировал в кармане. Раз. Потом ещё. Ди не достал. Лиф покосилась на него — заметила, что заметила — и ничего не сказала. Они шли по декабрьскому городу, и снег скрипел под ногами, и где-то в кармане лежал телефон с несколькими сообщениями, которые он прочитает позже. Или завтра. Или когда будет готов.