1. Замыкание

Глава, в которой Гас получает выходной, город подвергается ещё большим разрушениям, а Хантер заглядывает в бездну.

***

៚ Внимание, жители Кипящих Островов! Остерегайтесь спор плесени. Не употребляйте в пищу сырые продукты. Вся пища должна быть подвергнута термической обработке. Обязательно кипячение воды. ៚ ៚ Избегайте нахождения в зданиях с каменной кладкой, они могут быть неустойчивы. ៚ ៚ Информируем, что в ключевых точках Боунсборо и близлежащих населённых пунктах установлены палатки целителей. ៚ ៚ Если вы в беде, любым доступным способом дайте знак в виде красной птицы, к вам отправится помощь. Повторяем, знак красной птицы для вызова экстренной помощи. ៚ ៚ Желающие оказать волонтёрскую помощь приветствуются! Давайте вместе восстановим наш общий дом. Кураторы ожидают вас на главной площади Боунсборо для выдачи инструкций и припасов. Следующий сеанс вещания пройдёт завтра в это же время. Да здравствует Титан! ៚

***

Уиллоу спешилась с палисмана и подошла к дому Иды. Дома она отдала отцам визитку психотерапевта и, не присоединившись к завтраку, беспрепятственно вышла наружу, лишь предупредив, что собирается провести время в Совином Доме, а дальше как получится. Харви с усилием кивнул, а Гилберт проводил виноватым взглядом, сжав в руке визитку как величайшее сокровище. Воздух пел утренней свежестью, пока она летела до места. Казалось, покойный Титан ещё дышал, и отголоски его могучего дыхания парили тёплым туманом над землёй, поднимались выше и сворачивались в небе в высокие перистые облака. На волосах ведьмы оседала влага. Уиллоу печально подумала, как жаль, что Кинг даже не знал своего отца. У неё были папы — живые, любящие, и теперь она не знала, как с ними говорить, и чувствовала себя виноватой за то, что не ценит их так, как следовало бы. Она упрямо сжала челюсти: она не будет извиняться за то, что перестала быть Малышкой. — Ничего, — прошептала она в тёплый воздух, обращаясь не то к своему палисману, не то к самой себе, — Им просто нужно время. Но этот первый шаг я не сделаю. Клевер немного притормозила и набрала высоту, чтобы хозяйка не вымокла к концу полета и давая ей возможность насладиться видами, но Уиллоу даже не заметила этого, погружённая в свои мысли. Виды были, честно говоря, неутешительные: то там, то тут тошнотворно пушистыми наростами пузырилась Белосова плесень. Но намётанный глаз растительной ведьмы мимоходом отмечал многочисленные ростки, пробивающие насквозь плесневую толщу. Она испытала прилив гордости за растения родного мира: даже в дурной злодейской плесени они нашли питательные вещества и вытягивали их, ослабляя заразу. Вокруг Совиного Дома местность была очищена в широком радиусе. Наверняка, Хути постарался. Уиллоу даже не хотела задумываться, каким образом он убирал плесень. Снижаясь, она приметила сидящего на крыше ребёнка в двуцветной одежде. Он обхватил колени руками и выглядел одиноким. Поздоровавшись с Хути и еле уговорив его не шуметь, Уиллоу заглянула на кухню, поздоровалась с ранними пташками Рейн и Лилит, увлечённо склонившимися над картой, расстеленной прямо на кухонном столе, и отправилась на чердак, к лазейке на крышу. — Не против, если я присяду? Ребенок повернул голову, и она в очередной раз поразилась, каким чудным выглядело его лицо. Он нервно поёрзал, будто не услышал её, а потом спохватился ответить: — Не-а, садись, — и нарочито дружелюбно похлопал по черепице рядом с собой. Она села рядом, скопировав его позу. Они помолчали немного. — Можно спросить? Почему ты не со своими родными, раз ты так скучала? Она задумалась, оглаживая пальцами заплетённые волосы. — Я изменилась за время разлуки, а они — ещё нет. Нам придётся привыкнуть друг к другу заново. — Как это — изменилась? Разве ты теперь другая ведьма? — Ох, нет. Я — это я, только стала старше и испытывала сильные чувства, которые оставили на мне отпечаток. А родители провели это время в виде марионеток и испытывали только бессилие и беспомощность... Уиллоу вздрогнула и прижала руку ко рту, осознавая. — Я была не права, — прошептала она, — Они тоже изменились! Это тоже оставило на них отпечаток, — её плечи поникли в бессильной вине, а в широко раскрытых глазах показались слёзы. — Значит, они были этим ранены? Бессилием и беспомощностью? — Да, — прошептала ведьма. — Вот как, — мальчик поковырял краешек черепицы ногтем, — Теперь я лучше понимаю, о чем говорил Кинг. Я, наверное, должен извиниться, ведь это я сделал их марионетками. Тебе станет легче от этого? Ты... злишься на меня? — Я... нет? На оба вопроса, — Уиллоу, потёрла лицо и пожала плечами, — Наверное, я воспринимаю тебя как стихию, не думавшую и не чувствовавшую. Как кипящий дождь. Мы же не злимся на него за то, что он обжёг нас. Мальчик выглядел подавленным. — Но я... не кипящий дождь. Я думаю и чувствую, — он насупился. Уиллоу изучила его взглядом. Хоть его лицо и казалось нарисованным, можно было заметить сгустившиеся тени под глазами и горькую складочку между бровями. — Я думаю, можно считать, что ты тоже немножко повзрослел, — она печально улыбнулась ему, встречая его взгляд. Звёзды в глазах мальчика засияли ярче.

***

Гас со вздохом оторвался от шара и потер покрасневшие глаза. Свиток щёлкнул сообщением. Гас открыл диалог. 31.хх 23:31 HUMAN_AMBASSADOR: "Бро, я надеюсь, ты хорошо отдохнёшь и присоединишься к нам завтра! Если не захочешь — тоже нормально, увидимся позже! 01.хх 22:43 RULERZREACHF4N: "ПривЕт. Гас.. ПрОсти. что.не.ответил. я.прОспал.весь.день.. " “Уменявсё.хорошО. есть.своЯ.комната. Дариус.отноСится.хорошо. Завтра.иду.в.город.работать.с.Дариусом. буду.недоСтупен” 02.хх 11:45 HUMAN_AMBASSADOR: “Рад за тебя, бро! Я тут застрял в командном центре, даже не могу отлучиться, но, хэй, Луз и Эмити уже работают в городе, может ты с ними пересечешься 😉“ 03.хх 08.53 RULERZREACHF4N: “Видел.их вчера. ЛуЗ.отожглась. ( я.правильно.пиШу?), тебе.бы.понРавилось. И.надо.было.видеть.лицо.Эмити :=)” Гас засиял от гордости, увидев сообщение. Его старший друг наконец начинает использовать сленг в переписке и даже поставил смайлик! Гас заслуженно счёл это своим личным достижением. На плечо опустилась твердая рука. К Гасу подошел отец, такой же уставший, но взгляд за очками был всё таким же острым и пытливым, смягчившимся при виде сына. — Отличная работа, Гас, но тебе пора сделать перерыв. Составлением вещания на завтра я займусь сам, глава Животноводов обещал к вечеру прислать рекомендации, — Перри ласково посмотрел на сына, так быстро повзрослевшего, — Я горжусь тобой, мой мальчик. Насчет иллюзий-посланцев не переживай, к нам явился Адриан. Скользкий тип, но хочет быть полезным, так что поэксплуатируем пока его. Гас встрепенулся. — Сколько времени у меня есть на отдых? — Как минимум, до завтрашнего утра. Я уверен, ты найдешь, чем заняться. Будь осторожен. Гас благодарно кивнул и написал в свиток: 03.хх 09:01 HUMAN_AMBASSADOR: “Сегодня отец выгоняет меня отдохнуть и сделать перерыв от иллюзий. Постараюсь найти тебя!” 03.хх 09:05 RULERZREACHF4N: “Лучше.найди.УиллОу..” Сообщение Хантера встревожило его. Уиллоу писала ему, что занимается восстановлением Совиного Дома вместе с Камиллой. Что могло случиться? Он потянулся, разминая ноги после долгого сидения, и бережно вынул Эммелину из бумажного гнезда. — Пора размяться, кроха, — он почесал налобный гребень маленького хамелеона, и потерся носом о её мордочку. Эммелина тронула его щёку тёплым языком и крадущимися хамелеонскими шагами перебралась на плечо. Смерть Флэпджека заставила пересмотреть отношение к маленьким друзьям, и теперь Гас ценил каждый момент, разделённый с выбравшим его палисманом. Гас попрощался с ведьмами в штабе и еле успел отскочить, когда дверь распахнулась мощным ударом сапога на каблуке и ударилась об стену. В штаб ворвалась Совиная Леди, в мгновение ока заполняя помещение флёром эпатажных выходок и стукнутого по голове хаоса. — Рейн! — в её голосе звучали панические нотки, — Мама и папа прилетят завтра! Глава бардов взмахнули руками, как подбитая птица, и потеряли сознание — несколько суток без сна сделали свое дело. Гас переглянулся с Эммилин и тихонько вышел за дверь.

***

— Ну и пекло, — пожаловался Мэтт, обмахиваясь и дергая ворот футболки. — Просто сними верх, чего ты паришься. — Ты мне мешаешь! Я буду смотреться недостаточно выигрышно рядом с вашими просушенными мускулами, мистер Патрульный. Стив самодовольно хмыкнул и потёр нос. — Иди, патрулируй отсюда куда подальше, — проворчал Мэтт, — Мне еще работать надо. — Мой братишка такой взрослый, — Стив попытался потрепать его по голове, но Мэтт увернулся, — Рад, что ты перестал рисовать себе брутальную щетину на лице, тебе так больше идёт. Мэтт плюнул и всё-таки разделся, отчаявшись дождаться, пока брат избавит его от своей компании. Стив пришел навестить бригаду, в которую распределили брата, и застал их взявшими перерыв. Сегодня они занимались сортировкой обломков, а Мэтт с бригадиром прессовали из мелких каменных обломков, стекла и песка новые строительные блоки и брусчатку. Неподалёку на расчищенном перекрёстке улиц расположилась группа ведьм и демонов, которые, смеясь и переругиваясь, пытались собрать из обломков мозаичное панно вместо брусчатки — абстрактную птицу, раскинувшую крылья. Работа явно была необязательной и спонтанной, но проходящие мимо волонтёры при виде неё улыбались и на секунду замедляли шаг. — Эй, Мэтт! — окликнул его один из них, кивая на отсортированную груду, — А можешь сделать партию брусчатки помельче и поярче, а то мы хотим пёрышки детализировать! — А краситель есть? Сыпаните — сделаю! Мэтт отошёл от брата и, красуясь, эффектными пассами измельчил обломки, смешал с битым красным стеклом из приготовленного мешка и сформировал маленькие красные клинышки, подходящие для вставки в мозаику. В конце концов, сортировка обломков могла подождать. Город нужно было не просто расчистить — его нужно было украсить. На утренней планёрке бригадиров известили, что здания будут перестроены по новому архитектурному плану, но жители уже восстанавливали Боунсборо по кусочкам, как умели.

***

Гас спешился и зашел в Дом Совы. Солнце вынырнуло из кипящего океана и испарило утренний туман. Сегодняшний день обещал быть жарким, и Гас уже успел перегреться, пока летел сюда. Он обнял прохладного Хути, встретившего гостя, и попросил у него воды. От неожиданной ласки домашний демон растрогался и, поизвивавшись, изверг из недр тела-трубы бутылочку воды. Запечатанную, холодную, как из холодильника, но со стертой желудочным соком этикеткой. Гас вежливо отказался и сказал, что поищет на кухне. В холодильнике стоял ряд таких же по форме бутылочек, только с целыми этикетками. Гас пожал плечами и откупорил одну. — Хути, а где Уиллоу? Она вообще здесь? — О-о-у-у-у, она на заднем дворе-е. Я сегодня помогал ей рыхлить почву. У меня будет сад! И я буду висеть на ветвях, как гирлянда-а! — Хути изобразил, как именно. — Уже очень жарко, надо позвать её оттуда, — пробормотал Гас. Он допил свою, прихватил ещё бутыль из холодильника и пошел искать подругу.

***

Полуденная сиеста была прервана тревожным гулом. Что-то ворочалось прямо под городом. Прорицатели уже привычно устраивались на земле, настраиваясь на вхождение в провидческий транс. Любители комфорта даже носили с собой подушечку под седалище. Остальные взбирались на свежесобранные крыши и озирались, пытаясь определить, откуда идёт угроза. Владельцы палисманов взмыли в воздух. — Они потревожили червя, берегись! — воскликнул первый подключившийся провидец. Земля затряслась ближе. Ведьмы на палисманах бросились врассыпную, оповещая об угрозе. — Нужно их предупредить! — Спасайтесь! Какой-то отважный иллюзионист наколдовал над головой червя красный восклицательный знак, который двигался вместе с ним. Стало понятно куда бежать. Хантер огляделся. Ведьмы эвакуировались или занимали наблюдательные точки. — Хантер, ты идешь? — крикнул Арчибальд, отрываясь от флейты. Иллюзорный двойник Адриана промчался мимо него с паническими воплями. Тело червя показалось над крышами в паре кварталов от них, как розовая гора, совершило пугающе быстрый рывок вверх, вращаясь, и с оглушающим грохотом рухнуло на здания, подняв в воздух клубы строительной пыли. Брусчатка подпрыгнула, бегущие ведьмы попадали на землю. Хантер помотал головой и крикнул: — Он всё разнесёт, нужно увести его из города! Бард только махнул на него рукой, проиграл на флейте короткую мелодию и продолжил бегство. Хантер с удивлением обнаружил вокруг своей головы полупрозрачный звуковой шлем, с легкой вибрацией отталкивающий предметы. Вот как грифоница не достала его! Мысленно поблагодарив Арчибальда, гримуолкер бегом направился в сторону червя. Без золотых рывков — силы пока следовало поберечь. На одной из невысоких крыш Хантер увидел знакомое испуганное лицо. Вместо того, чтобы бежать, Мэтт пытался удержать рассыпающиеся от подземных толчков камни домов вокруг себя. — Мэтт! — замахал он руками, — Сделай мне каменную трещотку, быстрее! Я уведу его! — Трещотку? Понял! — Мэтт сообразил быстро: нужен громкий звук, но подъёмный вес. Каменный стержень с заглушками на концах, с надетыми на него шайбами, которые будут подпрыгивать при ударе друг об друга. В середине рукоятка-перемычка. Переворачиваешь, роняешь на землю. Ничего сложного. Мэтт потёр нос, сосредотачиваясь и выводя пальцем строительский круг. Блоки уличной брусчатки поднялись в воздух, деформировались и скрепились в грубого вида штангу с каменными весами. Хантер сдвинулся к нему на крышу, взвесил в руках трещотку, сухо кивнул и, пристроив её на плечо, побежал дальше к червю. Мэтт, пошатываясь, прошел к краю ходящей ходуном крыши, проследил за ним взглядом и прикрыл глаза, неслышно ругаясь. Вблизи червь был похож на гигантский крысиный хвост, будто сброшенный титаноподобным грызуном и обрётший свою, слепую и голодную волю. Перед рывком он, прислушиваясь, шире раскрывал зёв, полный изогнутых, расположенных кольцами зубьев. Узкие поперечные хитиновые чешуи на теле перемежались колючей короткой красноватой щетиной, не мешающей перемещению червя, но вызывающей острейшую аллергию и отёки в качестве защиты от всевозможных мелких паразитов, вроде разумных рас на теле Титана. Когда Хантер был помладше и побезмозглей, ему в погоне за авторитетом среди стражи довелось на спор пощупать кусок шкуры червя в музее Императора. Подначивающие обошлись выговором и внеочередным дежурством, а вот Хантер еще неделю ходил с раздувшейся и адски зудящей рукой. Он практически уверен, что пара шрамов на ней осталась от расчесываний, которые он не мог контролировать. Так что дураков залезть на червя не находилось, более того, завидев массивное розоватое тело, все, у кого хорошо работал инстинкт самосохранения, стремились убраться как можно дальше. Кроме разрушений в городе, главная опасность заключалась в обманчивой ленивости движений червя. Определив местоположение раздражающего биения, он мог ускориться настолько, что мог бы поймать летящую на палисмане ведьму, поэтому все, кто поднялся в воздух, чтобы следить за ситуацией, старались держаться как можно дальше от головы. Одновременно в теле Титана могли жить два червя-гиганта и их более мелкое потомство. Они обычно не доставляли проблем, так как обитали глубоко в теле, сами регулировали свою численность, пожирая друг друга, и избегали городов. С этим червём что-то было не так. Вероятно, плесень Белоса задела его органы чувств и заставила выйти на поверхность прямо в городе. Нужно было догнать червя и отвлечь его, направляя в ближайшую к краю города сторону. Хантер, крепко удерживая трещотку, сдвинулся на крышу двухэтажного здания, от стен которого остались только несущие столбы, но проплесневевшая балка переломилась под его весом. Он чуть не рухнул на обломки алхимической лаборатории на первом этаже, но был подхвачен большой мерзопакостевой рукой. — Держу! — крикнула боевого вида пожилая женщина в ярком головном уборе, — Куда тебя кинуть, сынок? Хантер показал рукой направление по ходу движения червя и был отправлен в полет. — Спасибо, милая леди! — успел прокричать он.

***

Каменная трещотка становилась уже неподъёмным грузом. Ему требовалось все больше времени, чтобы перевернуть её, а сдвиг отнимал все больше сил. Глаза заливал кусачий пот, волосы облепили шею. Уже виднелась гуща леса, перед которой должны были закончиться фермы и жилые домики. Хантер понял, что не дотянет. Слишком далеко — еще пара прыжков и он рухнет от истощения. Он с измождённым криком перевернул каменную трещотку ещё раз и попытался протереть лицо пыльным рукавом и убрать волосы назад, прислушиваясь к приближающемуся рокоту червя, но только размазал грязь по лицу. По земле пробежала тень от объектов в небе. Прикрыв глаза рукой, он всмотрелся. Они быстро приближались. Почувствовав, как под ним проваливается почва, Хантер сдвинулся двумя последними короткими прыжками и рухнул на руки и колени. Зубы червя, показавшиеся там, где он стоял, перемололи трещотку и продвинули её осколки внутрь зёва. Голова червя величественно выросла над землей, кроша и выворачивая куски дёрна вокруг себя, и неотвратимо повернулась к нему, раскрываясь шире и прислушиваясь. Хантер увидел застрявшую на зубьях внутри зёва торговую палатку. При движении зубьев из зацепленных мешков ещё вываливались фрукты. Червь наклонил голову, уловив бухающий стук гримстоуна в груди, но затрудняясь сразу определить тип добычи. Перед Хантером упало кровяное яблоко и откатилось, подпрыгивая. Хантер поднял голову и застыл, загипнотизированный бесконечной глубиной направленного на него зёва червя. Этот червь ел тело Титана тысячу циклов до, и будет есть тысячу циклов после, почему же он, мелкая букашка, должен сопротивляться и убегать? Бездна звала, затягивала. Тело сковало холодом, Хантер не мог пошевелиться в тяжёлой ледяной воде, важно было лишь не отрывать взгляд от бездны… С неба раздался пронзительный заливистый свист, разбив оцепенение. — Хантер! — донеслось сверху. — Эмити, перехватывай! — заорал Хантер во всю мощь лёгких и был услышан. Мерзопакостевые ленты взвились в воздух и забарабанили по хитиновой шкуре, отвлекая. В стороне запрыгала, шлёпаясь о землю наспех поднятая матрёшка мерзопакостей. Неповоротливая головная часть червя изменила положение, лениво отворачиваясь. Незнакомый бард с кошачьими вибриссами на лице размашистым движением достал из-за спины укулеле и защекотал струны. Поверх какофонии гулких ударов рассыпалась нить тонких, сахарных звуков. Оранжевая петля магии обвилась вокруг туловища гримуолкера и выдернула его из-под летящих от ускорившегося червя кусков почвы и камней. На голову червя спрыгнуло рыжее пятно и уцепилось прямо за ядовитую щетину. Хантер, болтаясь в воздухе, не мог оторвать глаз от смельчака, что-то в нем показалось ему знакомым. Безумец, нельзя просто залезть на червя! Рыжий зверь достал из-за пояса стеклянный флакон, разбил его прямо об шкуру червя и затарабанил лапами по ней в каком-то особом ритме, размазывая жидкость из флакона. Движения червя замедлились, он замер, а потом задрал голову к небу. Его тело задрожало, раздалось вширь и укоротилось, будто он готовился что-то исторгнуть. По нему прошла судорога и зёв раскрылся, все сильнее выворачиваясь наружу, обнажая зубастые кольца и налипшие на них обломки, уже перемазанные растворяющей слизью. Хантера затошнило, то ли от зрелища, то ли от болтанки в воздухе. Эбервулф, теперь он рассмотрел, что это глава ковена, вскарабкался прямо к вывернутой плоти и успел вырвать два кольца зубьев, перемещаясь по кругу, прежде чем червь начал судорожными движениями натягиваться обратно. Закончив, червь обессиленно вкопался в землю и ушел вглубь. Присутствующие несколько минут зачарованно наблюдали, как вся длина червя проходит мимо них, и вздрогнули, когда показалась красная кисточка энергично виляющего хвостового отростка и тоже исчезла в тоннеле. Спасители Хантера опустились на землю и сгрудились в кучку. Бард разразился потоком высокохудожественных ругательств и долго не мог остановиться. Чтобы не мешать остальным, он отошел в сторонку и продолжал возмущаться и экспрессивно размахивать руками, будто пересказывал впечатления воображаемому собеседнику. Эмити деловито ощупала потрёпанного друга на предмет повреждений и, удовлетворившись осмотром, влила в него приторно-сладкое зелье. Хантер закашлялся, борясь с тошнотой и пытаясь удержать лекарство внутри. Голову сдавливало, будто обручем. Эмити продолжала наблюдать за его состоянием. К нему подковылял Эбервулф, волоча мешок, набитый зубьями больше себя размером, и осторожно отряхивая с шерсти обломки ядовитых щетинок. Один глаз мохнатого демона заплыл, нос был утыкан занозами-щетинками, а сам он трясся, как от пары литров энергетического зелья, но выглядел донельзя довольным собой. — Всегда мечтал это сделать! Спасибо, что загнал его для меня, Маленький Волк! — неразборчиво проговорил он, счастливо сияя зубастой улыбкой. — Да не за что... — проскрипел упомянутый помятый волк, — Как вы вообще тут… Эмити аккуратно взяла его за плечо. — Хантер, почему ты замер? Ты же не…? — она смотрела на него как-то странно. Он вспомнил, что она была свидетельницей того, как он копал себе могилу на полном серьёзе. Упс. От неловких оправданий его спас Эбервулф: — Тут ничего удивительного, девочка, — он наколдовал зеркало и принялся сосредоточенно вынимать когтями самые крупные занозы из носа, — Особи таких габаритов уже умеют оказывать ментальное воздействие. Ты успел почувствовать, да? Я тоже однажды чуть не поддался, но это было давно, и червь поменьше, так что ты молодец. Эмити облегченно выдохнула. — Что я должна была подумать? — она послала ему извиняющуюся улыбку.

***

Гримуолкер вышел из целительской палатки. На её боку была нашита грубо вырезанная, но узнаваемая птица из красной ткани. Гас подбежал к нему и обнял изо всех сил. Хантер счастливо заулыбался и оторвал младшего друга от земли, тоже стискивая в объятиях. Тот захихикал, болтая ногами. Хантера только начал отпускать холод в конечностях после заглядывания в бездну. Гас появился очень вовремя, такой радостный, живой и тёплый, и Хантер как никогда остро почувствовал потребность в физическом контакте. Как он раньше жил без этого? — Хантер, ты не представляешь, что ты сделал! Я только что слышал в штабе, что у них уже планы на сегодняшние тоннели червя, — затараторил Гас, отлепляясь от него, — Они хотят укрепить все тоннели, и, возможно, это станет основой для пары веток червекрысиного метро, как у людей! Или можно будет расширить Ночной Рынок и открывать его даже днём. Хантер легонько встряхнул его за плечи, с нежностью наблюдая за впечатлительным другом. — Гас, как ты? — Мои иллюзии оббежали всего Титана, готов поклясться! — Гас снова ускорил речь, делясь впечатлениями, — Передаю сообщения для тех, у кого нет связи. А ещё отец дал мне поработать с Вещанием, я даже внёс кое-какие правки, это так круто! А ты как? Ну, не считая сегодняшнего червя. — Лучше, чем я мог бы предположить. И так странно… И мне нравится вид из комнаты. Сегодня видел Эмити, вчера вечером пересеклись с Уиллоу. Ты видел её? — Да, и провёл для неё мероприятия по моральной поддержке и информированию, теперь твоя очередь! Тьфу ты, уже начал говорить, как иллюзия-гонец. — Информирование было бы кстати, Гас. Я видел кое-что странное, когда вёл червя. Там, где он прошёл, иногда вспыхивали знаки в виде Флэпджека. Я не схожу с ума, честно! Я видел, как ведьма наколдовала знак в виде красной птицы, пусть не именно Флэпджека... И тут тоже, — он показал на символ на палатке, — Что это вообще значит? Гас вздохнул, готовясь к тяжелому разговору. — Ты не слушал Вещание, да? Я попросил отца использовать знак красной птицы как просьбу о помощи. — Что!? Но зачем? — эмоционально воскликнул Хантер, хватаясь за голову. Гас вжал голову в плечи, но смотрел упрямо, готовый отстаивать свою точку зрения. — Я видел, как ты умер, Хантер. Мы все это видели, а Уиллоу, готов поклясться, пыталась найти твой пульс всё время, что держала на руках. Флэпджек не просто дорог нам — он вернул нам тебя, и он противостоял Белосу всё это время. Я хочу показать, что мы ценим его жертву. Он достоин того, чтобы мы увековечили его образ в истории Кипящих Островов. Хантер долго смотрел на него, а затем его лицо исказилось и губы задрожали, он отвернулся, сгорбился и разразился сухими рыданиями, закрыв лицо локтем. Рано или поздно горе должно было выйти наружу, пробившись через впечатления последних дней. Гас, помявшись, утешающе положил ему руку на плечо. Хантер не стал её сбрасывать. Мимо в палатку проходили другие разумные, тактично не обращая внимания. Здесь такие сцены повторялись регулярно. К ним подбежал полуголый Мэтт, перемазанный в строительной пыли. — Хантер! У тебя получилось! Ну ты даёшь, слабоумный! — Мэтт ударил по коленям, то ли от нервного смеха, то ли пытаясь отдышаться. Его голос срывался. — Эй, полегче! — вызверился Гас, закрывая Хантера от него. Мэтт примирительно поднял руки: — Да я любя, любя, не парься. Этот парень нас спас. Но ты бы видел! Я бы, конечно, сделал по-другому, но высокий интеллект накладывает свои ограничения… Ладно, бывайте, у меня еще много дел, — он задрал нос и ушел в обратном направлении, пренебрежительно помахав рукой, будто не примчался сюда со всех ног. Гас нечитаемым взглядом проводил его. Невысокий, худощавый Мэтт под футболкой имел неожиданно жилистую и поджарую фигуру, с заметным рельефом мышц. Нарисованной щетины больше не было, зато тёмная полоска волос сбегала по центру груди, исчезая под ремнём, и ещё одна, короткая, над поясницей, ритмично сдвигалась влево и вправо, хотя Мэтт не вилял бёдрами явно. Эти волоски точно не были нарисованы. Юный маг Иллюзий приложил ладонь ко лбу, то ли проверяя температуру, то ли вспоминая давний разговор с Уиллоу.

***

— Завтра мы приглашены к Клаторнам, я договорился! Подопечный был уложен на диван, укрыт и принудительно облеплен огуречными кружочками. — Зачем? — пробормотал Хантер, уже слегка задремав. — Нашел для тебя занятие побезопасней. Хантер встрепенулся, роняя кружочки. — Дариус, я помню, что обещал не делать безрассудных вещей, но я не мог просто держаться подальше, моя способность идеально подходила для выманивания... — начал оправдываться Хантер. — Ладно-ладно можешь не продолжать, я это уже слышал. Как я могу тебя упрекать, ты ведь поступил как настоящий отважный герой, уже второй раз. Сказать, какая черта обычно сопровождает отвагу? — он произнес это с обидной иронией, но Хантер уже наловчился определять, когда опекун переживает, и промолчал. — Но удирать от разгневанной фауны — почти привычная для тебя деятельность, разве я не прав? Ты можешь лучше, — продолжал ведьмак, — Мне тут Рейн обмолвились, что к их... м-м-м... Совиной Зазнобе приезжают родители, и я подумал, что тебе будет полезно попробовать что-то новое. Творческое! — Дариус эффектно развел пальцы. — Это ты о чём? — Делл Клаторн — признанный резчик палисманов, ушедший на покой много лет назад из-за травмы. Теперь, когда Белоса нет, и никто больше не собирается, я надеюсь, пожирать палисманы, я считаю нужным возродить традицию запечатления палисманов. Это станет символом любви и свободы выбора для каждой ведьмы, своеобразным ритуалом инициации. Я точно знаю, что тебя это заинтересовало бы, и уверен, что ты как никто другой подходишь на роль следующего мастера. Но Делл о моих планах ещё не знает, и за тебя я, как и обещал, решать не буду. Так что твоё дело — присмотреться, я лишь даю тебе возможность. Хантер задумался. Дариус, как всегда, смотрел в суть. Гас уже сделал Флэпджека символом жертвы и спасения, Дариус же планировал повышение престижа палисманов на годы вперёд, когда обучится новый мастер. Он украдкой благодарно глянул на опекуна. — Кроме того, я хочу наконец встретиться с Лилит Клаторн без лишних глаз и ушей и дать разбор её новому имиджу, — Дариус не заметил его взгляда и привёл последний аргумент. Хантер фыркнул, откидываясь обратно на подушки. — Ладно, на это я бы посмотрел.

***

— Птенчик, ты такое золотце, умничка, потерпи ещё немного, — ворковала Камилла, засунув руку Хути в совиную пасть по плечо и поглаживая его второй рукой, — Тим, держи его крепче! Он изгибается и не даёт достать. Т-ш-ш, сariño… Ида, заглянувшая на шум, выплюнула яблочную кровь, посмотрела на этикетку напитка и предпочла сделать вид, что ничего не видела, плотно прикрыв за собой дверь. Хути извивался и булькал, но Тим и Камилла держали крепко. За окном, куда уходило остальное туловище Хути, слышался треск, гиканье Кинга и команды Уиллоу. Кажется, у них всё было под контролем. — Что вы делаете с Хути? — теперь в дверь заглянула Лилит и строго показала пальцем. — Пальпация показала застревание кормового комка в кардиальном отделе, — отчиталась Камилла, потерев глаза предплечьем чистой руки, — Не так опасно для магического существа, я думаю, но может привести к хроническим проблемам у кого угодно. Нужно проверить его здоровье, прежде чем позволять ему чинить настолько повреждённый дом — так мне сказала Ида. Во-о-от так, сhiquito… — она наконец вытянула из Хути краешек цветной, но грязной ткани, затем показался узелок и другой яркий кусочек ткани. Камилла с озадаченным видом потянула за узелок, за следующий, и уже быстрее начала наматывать на руку что-то, выглядящее как очень потрёпанный реквизит фокусника. Хути жалобно захныкал, не желая расставаться с милой сердцу вещью. — Ты можешь хранить это, сariñо, но только снаружи себя, — она сняла перчатки, кинула их вместе с трофеем в тазик и ободряюще похлопала его по шее. Глаза снова зачесались. Она взяла чистую салфетку и попыталась промокнуть их. Хути драматично улёгся на пол кольцами и провернулся брюхом кверху, как притворяющийся мёртвым уж. Камилла прижала руки к пояснице и потянулась, распрямляя спину. — Спасибо, милый, ты очень помогаешь, — похвалила она Тима. Сверкая звёздочками от похвалы, Тим выглянул в окно и помахал Кингу: — Мы закончили, можете не держать. Уиллоу с Кингом на руках поднялась на выросшем корне до окна и перешагнула внутрь. Лилит фыркнула и изящно присела перед Хути на пятки, чтобы почесать его. — Камилла, мне жаль тебя разочаровывать, но Ида, скорее всего, просто не хотела заниматься уборкой перед приездом родителей. Мальчишки перелезли в середину колец Хути и устроились, как в шезлонге. Уиллоу подошла изучить содержимое тазика. — Я не разочарована, мисс Клаторн, я просто хочу принести пользу, пока пользуюсь гостеприимством этого дома, — Камилла пожала плечами, — Чем-то, в чём я разбираюсь. А я — ветеринар. Рыжая ведьма нахмурилась. — Камилла. Во-первых, никаких “мисс Клаторн”, я — Лилит для членов семьи, – строго произнесла она. Теперь настала очередь Камиллы сконфуженно хмуриться. — Прости, Лилит. Я здесь всего третий день, и я не понимаю, почему все так милы со мной. Это какая-то традиция Кипящих Островов, о которой я не знаю? Луз тоже чувствует себя здесь весьма привольно. — Твоя дочь перевернула Кипящие Острова, имея лишь доброе сердце и живой ум, и теперь имеет соответствующую репутацию среди посвящённых. Соответственно, женщина, воспитавшая такую дочь, воспринимается незаурядной личностью и просто чудесным человеком. Кроме того, пусть Ида и не говорила об удочерении вслух, зато я назвалась тётей Луз вполне официально. На Кипящих Островах этого достаточно, чтобы признать родственную связь, — теперь Камилла разглядела за очками Лилит улыбчивые морщинки в уголках глаз. Эта ведьма была не такой холодной, как могла показаться. Камилла шмыгнула носом, растрогавшись. — А во-вторых, моя сестра в чём-то права! Состояние дома зависит от Хутифера, и если мы за ним поухаживаем, вычистим и вычешем его, то и дом уже завтра будет сиять, правда, дорогой? — она ласково почесала совиный клюв, с нежной улыбкой склоняясь к демону. Ресницы обессиленного Хути, лежащего у их ног, затрепетали, в блестящих глазах появились слёзы. — Вы правда сделаете это для меня? — его высокий ухающий голос стал еще гнусавее. Камилла вдруг пошатнулась и схватилась за Уиллоу. На её лбу выступила испарина. Лилит вздрогнула и начала лихорадочно набирать что-то в свитке. — Уиллоу, мне понадобится твоя помощь. Мы должны сопроводить Камиллу в ковен Животноводства. Уиллоу встревоженно кивнула и направила Камиллу к выходу, мысленно вызывая Клевер. — Почему именно туда? — Туда переехали целители и ведут исследования влияния плесени на животных и разумных. Камилла первый раз в нашем мире, она уязвима! Почему никто об этом не подумал!? Тим переводил испуганный взгляд с одной женщины на другую. — Ну что вы переполошились, я просто немного устала, — Камилла вяло попыталась отстраниться от Уиллоу и чихнула. — ИДА! — мощно заорала Лилит вглубь дома. — ЧТО? — Ида оказалась за дверью, — Что бы это ни было, это не я, — она увидела Камиллу, трущую покрасневший нос, и побледнела. — Свяжись с Луз, скажи, что мы полетели с её матерью к Эбервулфу. Пусть тоже летит туда и обследуется. Тим защёлкал пальцами. — О нет, — выдохнул он, — ей недостаточно плохо, чтобы сработало условие возвращения силы, — он сострадательно посмотрел на тяжело дышащую Камиллу. Эти новые чувства и невозможность помочь были невыносимы. Хуже, гораздо хуже, чем скука! Он начал осознавать, на что обрёк себя. Ещё и портал! Он ругал себя, что не додумался сначала создать портал в человеческий мир, а потом уже лишать себя сил. Луз уже подошла к нему с этой просьбой, и Тиму нечего было ответить. И Камилла бы тогда, наверное, не успела заболеть… Он вышел на улицу, чтобы проводить взглядом транспортирующих Камиллу на двух палисманах Уиллоу и Лилит. Кинг прижался к нему плечом.

***

Эбервулф, сняв с отёкшего носа примочку, пропитанную зельями, принюхался, встревоженный отголоском угрозы в воздухе. Тёплый туман укрывал под собой фрактально закрученные лакуны плесени, уходящее солнце подсвечивало его зловещим кровавым цветом, и казалось, что кто-то направляет недобрый взгляд сквозь ворсистые плесневые ресницы. Шерсть на загривке вставала дыбом от фантомного ощущения спор, прорастающих в лёгких. Тем не менее, ни одного сообщения о заражении разумного еще не поступило. Пока что. Хетти Катберн, глава ковена Целителей, исчезла без вести, оставив прощальную записку о том, что слагает с себя полномочия, и что дальнейшая судьба ковена её не волнует. Жестоко с её стороны, как и всегда. Обезглавленные целители в первые дни самостоятельно распределились по волонтёрским отрядам и внимательно отслеживали каждое появление сигнала о помощи. Чего и следовало ожидать, ведь в целители шли, за небольшими исключениями, энтузиасты, считающие спасение жизней своим долгом. После появления первых пострадавших от агрессивной фауны, целители-теоретики подтянулись в ковен Животноводства, ведь туда транспортировали заражённых животных, а заразу следовало изучить! Так Эбервулф неожиданно для себя принял под крыло ещё и целителей. Тот смышлёный паренёк, рассылающий гонцов из штаба, сын Перри, сказал, что теперь он — глава ковена Здравоохранения. Эбервулфу понравилось. Новому виду плесени было присвоено имя Mycelium belosae, по имени недоброй памяти императора Белоса. Растительные ведьмы докладывали, что флора Кипящих Островов сама успешно борется и пожирает очаги плесени, но фауна подобной устойчивостью похвастаться не могла. Древний червь был самой заметной ласточкой надвигающейся экологической катастрофы. Эбервулф успокоил Хантера, сказав, что его крысочервю стало лучше, но на деле зелья сняли только симптомы. Вставал вопрос перезаражения: исцелённые животные заболевали заново, подхватив новые споры в воздухе, как только прекращалась терапия. Сейчас животные содержались в магических очищающих кругах, поддерживаемых животноводами, но вечно так продолжаться не могло. Обработка должна стать системной. Следовало разработать ритуал или зелье, полностью уничтожающее споры на большой площади, в идеале — на всём Титане, и способ обработки, дающий такую возможность, но на это потребуется время и узкие специалисты. Скауты ковена Животноводства в первый же день были разосланы во все области для замеров концентрации заражения, и уже прислали первые отчёты. Как и ожидалось, поражение плесенью снижалось по мере удаления от дворца. Хищники были поражены сильнее травоядных. Эбервулф отметил про себя гипотезу: желудки травоядных, как правило, содержат особые бактерии для ферментирования и переваривания жёстких растительных волокон; возможно, это нейтрализует часть плесени, попавшей с едой. Следует изучить влияние бактерий на Mycelium belosae. Незащищены остаются органы дыхания. Интереснее дело обстояло с океаническими тварями: не было найдено ни одной поражённой особи! Селкидомусы, по визуальным наблюдениям, тоже не были поражены. Кипящая морская вода нейтрализовывала споры, споры не доходили до водорослей и до мелкой морской фауны. Значит, агрессивные среды и фитоподавляемость. Эбервулф мысленно поблагодарил Титана и светлую голову того, кто догадался добавить в Вещание указания о необходимости кипячения и термообработки еды уже на второй день. Каков же основной сдерживающий фактор, горячая солёная вода или очищенная пища? Работают ли кипячение и нужная концентрация соли по отдельности? Достаточно ли кипячения? Нужны были лабораторные исследования, причём ещё вчера. Люди пьют воду из городских источников, которые удалось сохранить относительно чистыми, но в том-то и дело, что относительно. Ни целители, ни, тем более, животноводы не могли предсказать влияние недоочищенной пищи на разумных в долгосрочной перспективе. Пришло время обратиться за прогнозами в ковен Прорицания. Как глава ковена (Здравоохранения, о да) и член Совета Ведьм, он должен был сформулировать рекомендации для Вещания и принять меры по пресечению экокризиса. На его свиток пришло сообщение. Первый случай заражения разумного зафиксирован.