Апперцепция

***

У кого-то утро начинается с ароматной чашечки кофе, поцелуев и нежности, а у других — с будильника или криков «пора вставать». Но это утро Антона, пожалуй, станет самым запоминающимся в жизни. Стуки в дверь, маты и голоса соседей, орущих, что он их затапливает. От такого хочешь не хочешь, а проснёшься. — Сосед, открывай! — раздался громкий бас за входной дверью. — Ты нас затапливаешь! У нас ремонт новый! Быстро подскочив с постели, Шастун побежал к двери. Открыв её, он увидел мужчину лет сорока с карими глазами и в мокрой одежде. Да, не так парень представлял своё утро… Оказалось, что в его ванной всё в порядке, а заливают мужчину, похоже, соседние квартиры. Выругавшись, мужик начал терроризировать уже соседей. Закрыв дверь на ключ, Антон, как в какой-то драме, сполз по стене на пол. В голове роились мысли. Наконец собравшись с силами, Шастун глянул на время в телефоне. До работы оставалось целых три часа, из которых час он мог бы ещё поспать — но ладно. Делать ничего не хотелось, поэтому он продолжил бессмысленно сидеть на полу. Однако время не стояло на месте, и вскоре пришлось вставать и готовить завтрак. Поев, Шастун задумался о своей работе. Нравилась ли она ему? Нет, точно нет. За два года у него не было ни одного нормального дела, а вот у Димки, его друга, уже пять вроде как… Но парень не сдаётся и верит, что вот-вот появится то самое «легендарное» дело. Нужно только подождать. Почему Антон вообще выбрал это? А потому, что в детстве очень любил смотреть детективные фильмы и даже пытался проводить расследования — правда, ничего не вышло. Он хотел быть как его отец, таким же крутым и смелым. Андрей Шастун был пожарным и спас за свою жизнь множество людей, но погиб на одном из заданий — медленно и мучительно. Антон тогда был маленьким и не помнит, как его матери позвонили и сообщили о смерти, но помнит, как она убивалась. Да впрочем, и сейчас не до конца оправилась после гибели мужа. Наверное, именно тогда Антон дал себе слово: он будет помогать людям. Любой ценой. Даже если придётся гнить в архивах годами. Только вот цена иногда оказывалась слишком высокой. Смерть отца, бесконечная усталость матери, вечное чувство вины за то, что он вообще появился на свет… Всё это копилось внутри, превращаясь в тугой, болезненный ком, который требовал выхода. С годами Антон нашёл свой способ справляться. Тихий. Никому не видимый. Маленький ножик, который он всегда носил с собой, служил не только для самообороны. Иногда, когда становилось совсем невыносимо, он помогал Антону хотя бы на минуту почувствовать себя живым. Глупый, детский способ, он знал. Но другой просто не работал. Шрамы на предплечьях он прятал под длинными рукавами, и за два года в участке никто ни о чём не догадался. И не должен. Выходя из дома, Антона встретил прохладный ветерок — очень даже кстати. Открыв машину ключом и заведя её, он поехал в участок. Настроение было как всегда — ниже среднего, потому что снова придётся разбирать архив. Как же Шастун этого не хотел. Подъезжая, он увидел дорогую машину, стоявшую около здания. Видимо, опять у мажоров что-то случилось. Как всегда. Навстречу парню вышел Димка. — Привет, как ты? — спросил очкарик, попутно доставая две сигареты — одну себе, другую другу. — Видел тачку? — Привет, нормально. После пятницы боюсь представить, что меня ждёт дальше. — В пятницу парня загрузили вдвое большей бумажной волокитой, объяснив это тем, что так легче, чем ловить убийц. Гениально, как всегда. Переведя взгляд на машину, он свистнул: — Да, видел, красотка. Кажется, к нам опять пожаловали местные мажоры, у которых золотая ложка во рту? — Ага, устал я уже от них. Может, я тоже такую хочу? — Дима затушил сигарету о скамейку и вытащил из кармана леденцы. — Почему кому-то всё, а другим — ничего? — Потому что такие люди — само исчадие ада. Как говорится, идут по головам. — Шастун посмотрел на друга, потом на здание полиции. Как же всё-таки не хотелось туда идти. — Нам с тобой, таким неженкам, до них далеко. — Ты ещё предложи всех убивать и пытать за то, что они не хотят делать то, что нам нужно, — фыркнул Дима. Во рту приятно отдавало мятой и ягодами, послышался треск, и парень мысленно взмолился всем известным богам, чтобы это был не зуб. — Ладно, пошли, а то от Стаса влетит. — Пошли. — В последний раз оглянув машину, они направились внутрь. После холодной октябрьской улицы это место казалось самым раем, только ангелочков не хватало да нимбов над головами. Стас Шеминов был их директором, и, честно говоря, Шастун на него очень обижался за то, что тот не даёт ему сложных заданий. В конце концов, как ему по карьерной лестнице взбираться? Но как только парни подошли к своему коллеге, тот сразу сказал, что Антона вызывает начальник к себе. — Опять скажет, что я бесполезный и мне место только в архивах, — бурчал он себе под нос, попутно крутя в руках свой маленький ножик. Интересно, почему у него ещё не забрали это «оружие»? Наверное, потому что Шастун был по натуре достаточно дружелюбным и в конфликты не влезал. А это… самооборона. И ещё кое-что, о чём лучше молчать. Пару раз он замечал, как Димка странно смотрит на его запястья, когда рукав задирается выше обычного, но друг никогда не задавал вопросов. И за это Антон был ему благодарен. Вообще его вызывали к начальству только для того, чтобы отчитаться о своей работе и услышать, что он мало старается. Поэтому кабинет Стаса был Антону противен. Нет, всё же он определённо жалел о своём выборе — что устроился сюда. Кабинет Шеминова был просторным и светлым: огромный диван, телевизор, ковёр явно из чьей-то шкуры и аквариум. Около окна стоял письменный стол, на котором всегда были бумаги, причём сложенные аккуратно. В общем, красиво — ничего не скажешь. Наверное, парень тоже хотел себе такое же рабочее место. И кресло, в котором начальник сидит как король. И чтобы никто не смел указывать. Но мечты, они такие… далёкие. — Здравствуйте! Вызывали? — Он осмотрел кабинет и вошёл. Начальник сидел за столом, а рядом сидел брюнет, голубоглазый и очень красивый — как будто с обложки журнала вышел. Антону стало не по себе: не могут же люди быть настолько красивыми? На него взглянул Стас, а вместе с ним и этот ангел во плоти. У парня пересохло в горле, и он на секунду пожалел, что не выпил стакан воды перед выходом. — Да, Антон, присаживайся. — Он указал на свободный стул и взял ручку. Когда парень сел, Шеминов продолжил: — Я знаю, что ты давно ждёшь своё первое дело, и тут есть моя вина, что я не давал его тебе. Но пойми, не могу я тебе дать задание, если не буду в тебе уверен. Стук сердца у Шастуна был слышен даже в соседнем кабинете. Зрачки расширились, будто он был под какими-то веществами, и казалось, что Антон потеряет сознание — прямо тут и сейчас. Неужели это наконец случилось? Неужели он дождался? Пальцы непроизвольно сжали подлокотник стула, и он замер, боясь спугнуть этот момент. Начальник замолчал, методично постукивая той самой ручкой по столу, отбивая ритм, понятный только ему, а потом снова продолжил: — Так вот, даю тебе твоё самое первое расследование. И помогать тебе будет Арсений Сергеевич Попов. Знакомься, это самый лучший следователь города. Будете вместе расследовать дело. Арсений действительно был лучшим следователем: много раскрытых дел, высокая раскрываемость по сравнению с остальными. Шастун когда-то хотел на него посмотреть, но это было так давно, что он уже забыл о нём. А теперь этот легендарный человек сидит напротив и смотрит на него с лёгким любопытством. Или с усмешкой? Антон не мог разобрать. — Извини, дело сложное, и тебя одного тут не хватит, тем более ты новичок, уж прости. Шастун кивнул, стараясь не выглядеть слишком ошарашенным. Внутри всё ликовало и одновременно тряслось от страха. Первое дело. С кем? С самим Поповым. Это или конец его карьеры, или начало чего-то большего. В любом случае, скоро Антон узнает — нужно только подождать. Он провёл ладонью по колену, стирая выступивший пот. Сердце до сих пор колотилось где-то в горле, и парень боялся, что это заметят. Стас уже уткнулся в свои бумаги, а этот красивый брюнет смотрел на него так, будто оценивал — то ли как конкурента, то ли как обузу. Антон выдохнул. Глубоко. Медленно. Ещё раз. — Станислав Владимирович, я… Спасибо вам большое. — Он опустил глаза в пол, а его щёки покрылись лёгким румянцем — то ли от смущения, то ли от радости. — Спасибо за доверие, это для меня много значит. — Ой, всё, идите знакомьтесь. — Начальник наконец-то отложил ручку в сторону и начал увлечённо рассматривать свои бумажки. Потом многозначительно посмотрел на Арсения, мол, иди уже. Попов встал со своего стула и подошёл к парню — бледному как мел, и это вызвало у мужчины улыбку и чувство некой власти. Антон вжал голову в плечи, сам того не замечая. Ему вдруг показалось, что он маленький нашкодивший щенок перед огромным волкодавом. И это ощущение одновременно пугало и заставляло кровь бежать быстрее. — Ну здравствуй, напарничек. — Бросив эту фразу, в которой отчётливо слышались нотки язвительности, он вышел из кабинета, даже не обернувшись. Спина прямая, шаги чеканные — будто не по коридору шёл, а по подиуму. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, вы даже не представляете, как я хотел вас увидеть! — От взволнованности парень начал тараторить и задавать вопросы не по делу, что очень раздражало Попова. — А какое дело мы будем расследовать? И как давно вы раскрыли своё последнее дело? И таких вопросов было много. А самое главное — они бессмысленные, по мнению Арсения. Почему же ему достался именно этот мальчишка? Он же даже не знает элементарных вещей, не говоря уже о настоящем деле: у него не было ни допросов, ни расследований и тому подобного. Так как с ним работать? — Антон, пожалуйста, соблюдайте субординацию и не задавайте глупых вопросов. — Мужчина хмуро посмотрел на парня и направился к их кабинету — теперь уже общему. Всё-таки нужно было этого мальчишку ввести в курс дела. Открыв кабинет, Арсений достал из ящика папку и открыл нужную страницу. — Вот, читайте. Вверху страницы огромным шрифтом было написано название дела:

"Кровавый Дьявол"

Почитав введение, Антон понял, что всё гораздо серьёзнее, чем он мог себе представить.Количество убийств за последний месяц составляло восемь. Убиты только девушки. Их убивали хладнокровно и медленно — от описаний убитых,Шастуну хотелось вырвать куда-нибудь на пол. В общем, всё было ужасно, в прямом смысле. И самое главное — зацепок ноль. Вообще ноль. Только надпись, которую видимо и оставляет маньяк после своих убийств, — "К. Д.". Следователи расшифровали это как «Кровавый Дьявол», потому что название очень подходило к способу убийства этого человека. Антон отшатнулся от стола, и его руки слегка задрожали. Как он будет расследовать такое серьёзное дело? Он же буквально будет обузой для Арсения. В груди неприятно заныло, а перед глазами всё ещё стояли те строчки — про то, как медленно, как жестоко. Он сжал зубы, пытаясь прогнать навязчивую картинку. — Ну как? Не передумал расследовать-то? — усмехнулся Попов и подал неизвестно откуда взявшуюся бутылку с водой. Антон взял её дрожащими пальцами и сделал глоток. Вода обожгла горло, но он продолжил пить, лишь бы не смотреть в эти холодные голубые глаза. Пока он пил, мужчина продолжил: — Знаешь, ты можешь даже не участвовать в этом. А Стасу я скажу, что ты АКТИВНО помогал мне. Ты же понимаешь, что ты не сможешь даже самое лёгкое дело раскрыть, а тут вот это. Тут Антон подавился водой. Закашлялся, вытер губы тыльной стороной ладони и уставился на Арсения. Внутри всё кипело. Он, конечно, понимал, что бесполезен, но откуда Арсений знает, что у него не получится? Может, как раз наоборот? В любом случае парень будет сражаться до последнего вздоха. Он докажет ему, что тот ошибается. И причём очень сильно. Пальцы сами собой сжались в кулак под столом. Ножик в кармане привычно упёрся в бедро — напоминание о том, что он уже столько пережил. И это дело переживёт. Тоже. — Я не отказываюсь. — Голос прозвучал твёрже, чем ожидал сам Антон. — И буду помогать вам расследовать это дело наравне с вами. Повисла тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом. Арсений медленно поднял бровь. Сначала посмотрел на бутылку в руке Антона, потом на его лицо — бледное, но с каким-то странным, почти болезненным упрямством в глазах. Попов усмехнулся, но в этот раз там не было насмешки. Скорее удивление. Или даже что-то похожее на интерес. — Ого, — протянул он, откидываясь на спинку стула. — А ты, оказывается, с характером. Я думал, ты сейчас схватишь эту папку, пискнешь «спасибо, я подумаю» и свалишь обратно в архив. Он наклонился вперёд, положив локти на стол, и в упор посмотрел на Шастуна. Взгляд у него был тяжёлый — такой, от которого хочется отвести глаза и сделать шаг назад. Но Антон не отвёл. Сглотнул, сжал кулак под столом до хруста в пальцах — но не отвёл. — Знаешь, что бывает с теми, кто лезет в такие дела с нулевым опытом? — тихо спросил Арсений. — Их или убивают. Или ломают. Психика, знаешь ли, не железная. Особенно у таких… впечатлительных. Он многозначительно покосился на дрожащие пальцы Антона, которые всё ещё сжимали бутылку. Шастун почувствовал, как к горлу подступает ком. От обиды. От злости. Оттого, что этот красивый, самоуверенный мужик прав в каждой чёртовой букве. Но отступать было уже нельзя. Не перед ним. Не перед самим собой. Не перед отцом, которого он так и не смог спасти. — Меня уже ломали, — тихо сказал Антон. — Не раз. И я всё ещё здесь. Он поставил бутылку на стол. Аккуратно, хотя внутри всё тряслось. — Я справлюсь. Арсений несколько секунд молча смотрел на него. Потом вдруг хмыкнул, взял папку и протянул её парню. — Ладно, Шастун. Посмотрим, на что ты способен. — Он встал и направился к выходу, но у двери замер. — Только запомни: если начнёшь тупить — я тебя не пожалею. И дело заберу. Ты понял? — Понял, — ответил Антон, чувствуя, как внутри что-то болезненно и радостно щёлкает. — Тогда поехали. Первый адрес. — Арсений кинул ключи от машины. — И не отставай, напарничек. Шастун поймал ключи на лету, сжал их в кулаке и выдохнул.

Началось.