Любимый лекарь из Пеллы

Слухи в Фивах распространялись быстрее, чем воды Нила во время разлива. Появление Реммао и его ученицы Дии всколыхнуло школу. Реммао — высокий, с тонкими чертами лица и вечной полуулыбкой, за которой скрывалось нечто древнее и холодное, — сразу получил прозвище «Теневой учитель». Дия, вечно тихая, с покрасневшими от недосыпа глазами, казалась лишь его тенью.  Шепотки о том, что они — черномаги, практикующую запретную магию Хека, передавались из уст в уста. Однако в коридорах школы эти разговоры мгновенно стихали, стоило показаться высокой фигуре Амена. Все знали: верховный эпистат питал к чернокнижникам лютую, почти осязаемую ненависть. Для него они были скверной, которую следовало выжигать каленым железом. Друзья — Вероника, Эвтида, Исман и Реймсс — негласно договорились: молчать любой ценой. Лишнее слово могло стоить Реммао и Дие жизни, а остальным — свободы. Но вскоре Фивам стало не до сплетен. Странная лихорадка, которую вначале приняли за обычную простуду, начала косить людей. Больные бредили, их кожа покрывалась темными пятнами, а лекари лишь бессильно разводили руками. Чтобы спасти будущую элиту писарей и врачей, совет принял решение: немедленно перевезти школу в Мемфис, где воздух считался чище, а стены крепостей — надежнее. Переезд начался в спешке. Длинный караван повозок и колесниц растянулся по дороге вдоль Нила. Судьба и распорядители распределили места так, что это путешествие обещало стать долгим испытанием для сердец. Вероника и Ливий Вероника оказалась в одной повозке с Ливием. Внутри было тесно, пахло сушеными травами и дорогим маслом, которым Ливий всегда натирал кожу. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая пустыню в багровые тона. — Ты выглядишь бледной, Вероника, — негромко сказал Ливий, прерывая долгое молчание. Он сидел напротив, изучая какой-то свиток, но теперь отложил его. — Просто... беспокоюсь из-за вируса. И из-за переезда, — ответила она, стараясь не смотреть ему прямо в глаза, чтобы не выдать своего трепета. — Пока я рядом, вирус — это последнее, о чем тебе стоит переживать, — Ливий мягко улыбнулся и пересел ближе. Повозку тряхнуло на камне, и Вероника невольно качнулась в его сторону. Ливий не отстранился. Напротив, он приобнял её за плечи, удерживая. Его рука была теплой и надежной. — Твое сердце бьется слишком быстро для обычного испуга, — прошептал он ей на ушко, и его дыхание опалило её кожу. — Как твой наставник, я должен прописать тебе покой. Или... — он на мгновение замолчал, и его пальцы нежно погладили её плечо, — доверие. Вероника затаила дыхание. В этот момент, под мерный стук копыт, она поняла: путь в Мемфис будет самым прекрасным временем в её жизни, несмотря ни на что. Эвтида и Амен В повозке эпистата царила совсем иная атмосфера. Эвтида сидела в самом углу, стараясь казаться как можно меньше. Амен занимал почти всё пространство. Его мощная фигура в белых одеждах казалась высеченной из скалы. Он не читал свитков. Он смотрел на Эвтиду. Долго, пристально, пронзительно. — Ты боишься меня, Эвтида? — наконец спросил он. Его голос вибрировал, заполняя всё пространство. — Я уважаю закон, господин, — уклонилась она от прямого ответа. — Забавно. Обычно те, кто слишком часто говорит о законе, первыми его нарушают, — Амен подался вперед. Его лицо оказалось в опасной близости от её лица.  Когда повозка въехала в ночную прохладу, Эви заметно вздрогнула от холода. Амен, не говоря ни слова, снял свой тяжелый плащ, подбитый дорогим мехом, и набросил ей на плечи. Его пальцы на мгновение коснулись её шеи — жест был собственническим и неожиданно властным. — Спи, — приказал он. — В Мемфисе у тебя не будет времени на слабость. Эвтида закуталась в его плащ, который насквозь пропитался его запахом, и, вопреки страху, почувствовала себя в странной, пугающей безопасности. Тени в пути В других повозках ехали Исман и Реймсс, вполголоса обсуждавшие, удастся ли им найти в Мемфисе приличную таверну. За ними, в закрытой повозке, ехали Реммао и Дия. Они почти не разговаривали, но от их экипажа исходил едва уловимый холод, от которого лошади начинали нервничать. Дия прижимала к груди шкатулку, обтянутую кожей черного козла, а Реммао смотрел вдаль, туда, где за горизонтом ждал великий Мемфис. Мемфис встретил их шумом порта и величием белых стен. Город был огромен, суетлив и полон жизни, которая еще не знала о наступающей болезни. Учеников и наставников доставили в обширное поместье, выделенное для нужд школы. — Расселение по двое! — объявил распорядитель, сверяясь со списком. — Вероника и Эвтида — комната в левом крыле. Исман и Реймсс — в правом. Наставники занимают верхние покои. Когда Вероника и Эвтида наконец зашли в свою новую комнату, они без сил рухнули на мягкие лежанки. — Ну и поездочка, — выдохнула Эви, глядя в потолок. — Амен меня живьем съест, вот увидишь. — А меня Ливий, кажется, собирается лечить от всего сразу, — улыбнулась Вероника, чувствуя, как на губах всё еще горит прикосновение его взгляда. Но их покой был недолгим. Из коридора донесся низкий смех Реммао и резкий, сухой кашель кого-то из слуг. Мемфис открыл свои двери, но вместе с учениками в город вошли и их тени.