Обладая уничтожающей силой – не теряй сердце, стремящееся сберечь цветок.

Демон уходит. Принц, провожая его взглядом, замечает: – Он хорошо тебя знает. – Так и есть, – соглашается Хуа Чэн. – Мы знакомы уже давно.       В отношении к Шун Фэну чувствуется нечто большее, чем просто знакомство, – замечает Се Лянь. И сам Шун Фэн ведёт себя с князем демонов совершенно свободно. – Он твой подчинённый? – предполагает принц. – Я бы так не сказал. Се Лянь задумывается, нахмурив брови. – Он называл тебя "гэгэ", значит он твой брат? – Нет, даочжан, – отвечает Хуа Чэн. – Мы не братья. Се Лянь так усердно размышлял, что между его бровей залегла складка. – Сань Лан, он твой сын? Хуа Чэн подавился воздухом от неожиданности. – Прости? – Я просто подумал… ну, – он замялся, – Вы двое близки, как семья. Поэтому я спросил. – Детей у меня нет, даочжан. Се Лянь опускает голову. – Но я действительно приютил Шун Фэна, когда он был маленьким, – объясняет князь демонов. – И с тех пор забочусь о нём. Он для меня что-то вроде… воспитанника.       Принц не заметил, как за разговором они добрались до главного зала дома блаженств.       Там уже ждал юноша – умытый, причёсанный, переодетый в чистые одеяния, с белоснежными бинтами на голове. И хотя лицо его по-прежнему скрывалось под плотными повязками, он словно преобразился. Но сейчас юноша опасливо ссутулился и опустил взгляд.       Хуа Чэн устроил небольшой приём, который по размаху ничуть не уступал празднеству для нескольких десятков гостей. – Сань Лан, – вздохнул Се Лянь. – Хмм? – отозвался Хуа Чэн. – Я и так доставил тебе хлопот, не стоило так стараться… – Се Лянь не успел договорить, как его перебил Хуа Чэн. – Кто сказал, что я не устраиваю такие пиры каждый вечер? – лукаво улыбнулся он. – …И как часто в Доме Блаженств бывают гости, которым действительно нужно есть? – парировал принц с сухой иронией.       Хуа Чэн замер, удивленно приоткрыв рот. Редко кто осмеливался ему перечить. К этому времени подошёл Шун Фэн и устроился в самом краю.       Девушки, держа в руках яшмовые блюдца с изысканными лакомствами и лучшими винами, плавно скользили по главному залу, предлагая угощения присутствующим.       Шун Фэн равнодушно ковырялся в своей тарелке, а юноша поначалу лишь с любопытством наблюдал, не решаясь прикоснуться к пище. Лишь когда Се Лянь поднес к его лицу несколько блюд, юноша начал есть. Наблюдая за ним, Се Лянь невольно вспомнил другого мальчика. Такого же худого, с замотанным бинтами лицом, жадно поглощающего фрукты прямо с блюда для храмовых подношений, которое он держал на коленях.       Хуа Чэн и Шун Фэн пристально наблюдают юношей, и ни один из них не кажется особенно дружелюбным. Се Лянь же не обращал внимания на их взгляды, так как был занят едой. "Когда я последний раз ел такую вкусную еду?" – пронеслось в мыслях принца. Се Лянь медленно и аккуратно прожевывает мясо, и только потом поднимает взгляд на юношу. – Я пообещал Сяоин позаботиться о тебе перед её уходом. – начинает он. –Но прежде я должен спросить: примешь ли ты мою помощь?       Юноша остолбенело уставился на принца, словно не веря, что кто-то готов помочь ему. – Условия, в которых я живу, нельзя назвать хорошими, но я обещаю, тебе больше не придётся прятаться, красть еду и терпеть насилие.– добавил Се Лянь.       Произнося это, принц не заметил, что Хуа Чэн, сидевший рядом, прищурился и смотрит на юношу ледяным взглядом. На него так же смотрит и Шун Фэн. Под напором этих взглядов юноша медленно кивает. – Раз уж ты не помнишь своего имени, давай дадим тебе новое.– мягко продолжил Се Лянь. – Ты родом из Юнани, а фамильный знак этого государства – “Лан”. Как ты хочешь, чтобы к тебе обращались? Юноша, немного подумав, тихо произнес: – Ин.       Се Лянь догадался, что так мальчик, возможно, хотел почтить память Сяоин. Лан Ин бросил взгляд на Шун Фэна, ища поддержки у ровесника. В ответ получил лишь свирепый оскал, от которого инстинктивно отпрянул и спрятал лицо в рукаве Се Ляня. –Все в порядке, пока ты со мной, никто тебя не тронет, – успокоил его принц.       Шун Фэн и Хуа Чэн обменялись взглядами. Младший призрак едва слышно прошептал: – Гэгэ, можно его съесть?. Хуа Чэн на мгновение задумался, и Шун Фэн уже поверил в успех, но… *–Нет, – пришел ответ в личной сети духовного общения. Шун Фэн фыркнул и отодвинул тарелку с недоеденной паровой булочкой подальше. – Ну почему? С ним же явно что-то не так! – надулся он. Хуа Чэн не стал спорить, продолжая с недоверием разглядывать забинтованного призрака. – Может быть. Но у нас нет доказательств. – А разве они нужны? – Нужны, – отрезал Хуа Чэн. Шун Фэн скрестил руки на груди. – Всё это мне не нравится. – Тогда не спускай с него глаз, – сказал Хуа Чэн и вышел из сети духовного общения.* В этот момент к ним подошла девушка в лёгком пурпурном платье с кувшином вина. Хуа Чэн протянул руку, наполнил чашу и обратился к Се Ляню: – Даочжан-гэгэ, выпьешь?       Се Лянь, погруженный в раздумья, принял чашу и выпил вино одним глотком. Принц, взглянув через плечо Хуа Чэна, заметил девушку с вином, которая кокетливо подмигнула ему… – Пфф… К счастью, он успел проглотить вино, поэтому лишь подавился и закашлялся. Лан Ин испугался и уронил пирожное на стол. Се Лянь, все еще кашляя, успокоил его: – Всё в порядке. Хуа Чэн похлопал принца по спине. – Что случилось? Вино не понравилось? Се Лянь поспешно ответил: – Нет, вино отличное! Просто я вспомнил о запрете на употребление вина, связанном с моим путем самосовершенствования. – О? Извини, не подумал об этом. – проговорил Хуа Чэн. – Всё в порядке, я сам совершенно забыл. Это моя вина. – заверил его Се Лянь.       Он снова взглянул на девушку, подавшую вино. Она двигалась, плавно покачивая бедрами. Шун Фэн, до этого неотрывно следящий за Лан Ином, проследил за взглядом принца. *– Гэгэ, – произнёс он в сеть духовного общения. – А? – отозвался тот. – Кажется, среди прислуг появилась новая. – произнёс Шун Фэн.       Хуа Чэн перевёл взгляд на девушку, которая только что подала вино. – Кажется, я знаю, кто это – мысленно кивнув, проговорил Хуа Чэн. – Кто? – Повелитель ветра. – Повелитель ветра? Но почему в женском обличии? – Шун Фэн с каждой репликой Хуа Чэна переставал понимать происходящее всё больше и больше. – Маскировка. – А... – протянул Шун Фэн, понимающе. – Но как она оказалась в Доме блаженств? – Не знаю, – ответил Хуа Чэн. – Следи, чтобы в этот раз обошлось без происшествий. – Понял, хорошо. – услышав ответ, Хуа Чэн вышел из сети духовного общения* Се Лянь не знал, заметил ли Хуа Чэн, но принцу хватило одного взгляда, чтобы узнать в прелестнице, подавшей вино, Повелителя Ветров Цинсюань. Боясь, что тот тоже узнал Ши Цинсюаня, принц вдруг произнёс: – Хотя, Сань Лан, – демон обратил на него внимание. – Я подумал, всё-таки выпью с тобой.       После чего он протянул чашу, что повергло в шок, как Хуа Чэна, так и Шун Фэна. Придя в себя спустя мгновение, князь демонов кивнул. Его лицо озарила хитрая улыбка. "Хочет отвлечь меня? Что ж, пусть попробует," – подумал Хуа Чэн, а вслух проговорил: – Неужели гэгэ решил нарушить свой обет? – Думаю, мне это не принесёт сильного вреда. – Хорошо, – Хуа Чэн подлил ему еще вина. – За что же даочжан хочет выпить? – Хмм, – Се Лянь призадумался. – Разве нужен повод? – Можем обойтись и без него.       Хуа Чэн поднял свою чашу, и их бокалы соприкоснулись. Принц сделал глоток, и князь демонов последовал его примеру. Поставив чашу на стол Хуа Чэн махнул рукой, и к ним подошла та девушка, которая прежде подходила с вином. – Думаю, ему следует отдохнуть, – проговорил он, кивком указав на юношу, сидевшего рядом с Се Лянем.       После этого девушка подошла к Лан Ину и повела его из главного зала. За ней же последовали и остальные прислуги.       Се Лянь украдкой поглядывал на удаляющийся силуэт девушки с юношей, а Хуа Чэн внимательно наблюдал за ним. – Даочжан, – произнёс Хуа Чэн, отставив чашу. – Тебе понравилась та девица? Се Лянь смутился и повернулся к нему. – Что? Почему ты так думаешь? – Просто… – Хуа Чэн сделал паузу. – Ты не сводишь с неё глаз. Се Лянь покраснел, отводя взгляд. – Глупости! Я… она мне просто показалась знакомой. Хотел удостовериться, так ли это. Хуа Чэн приподнял бровь. – О? Знакомой? И к каким же выводам пришёл даочжан? Шун Фэн, не дав принцу ответить, закатил глаза и произнёс: – Пожалуй, я тоже пойду. "Лучше уж в комнате доем, чем буду смотреть на этот цирк" – подумал он и, взяв недоеденную булку, направился к выходу из главного зала. Как только двери захлопнулись за демоном, Хуа Чэн наклонился ближе, понизив голос до шёпота. – Неужели гэгэ решил столь неуклюже отвести от себя подозрения? Неужели тебя совсем не заинтересовала та девушка?       Се Лянь отвернулся, прикрывая лицо рукой. Его щеки пылали. – Прекрати, Сань Лан! Ты говоришь вздор. Я и не отводил никаких подозрений. Хуа Чэн усмехнулся, наслаждаясь смущением принца. – Вздор? – демон состроил невинное лицо. – Разве та девушка не мила? – Она мила, – согласился Се Лянь, стараясь говорить как можно более отстранённо. – Но меня нисколько не заинтересовала. Хуа Чэн наигранно печально вздохнул. – Жаль.       С лица Хуа Чэна тут же сошла напускная печаль, и он задал интересующий его вопрос. – Кстати о самосовершенствовании. Я всегда считал, что его цель – обрести свободу, делать что вздумается и получать от этого удовольствие. Но если приходится постоянно чем-то жертвовать, не лучше ли вообще отказаться от всяких самосовершенствований?       Се Лянь мгновенно поборол смущение и, словно ничего не случилось, поддержал разговор: – Смотря какой путь избрать. Некоторые пути не накладывают особых ограничений. Но на моем пути, как правило, требуется отказываться от алкоголя и хранить чистоту помыслов и тела. И если вино иногда допустимо, то на плотские утехи наложен непреложный запрет.       Хуа Чэн, услышав о запрете плотских утех, слегка приподнял правую бровь. – И несмотря на это, ты в игорном доме поставил себя на кон, прекрасно понимая, что я смогу с тобой сделать что угодно, даже нарушить твои обеты?       Се Лянь на мгновение замялся, избегая взгляда Хуа Чэна. Он сделал глоток вина, словно пытаясь найти подходящие слова. – Я… думал, ты не станешь этого делать. – О, неужели даочжан действительно верит в моё милосердие? – усмехнулся Хуа Чэн. Се Лянь покраснел, отводя взгляд. – Мне просто казалось, что узнав про мои обеты, ты не решишь воспользоваться мной в запрещающих вещах. – В одном ты не прав, – ответил Хуа Чэн. – Я бы в любом случае не стал прибегать к такому. Се Лянь тихо выдохнул, опустив голову. – Но, – продолжил Хуа Чэн. – Я всё же придумал,как мне забрать свой выигрыш. Се Лянь поднял на него взгляд. – И как же? – Посиди здесь, я скоро вернусь, – сказал Хуа Чэн, и, оставив Се Ляня в недоумении, вышел из главного зала. "Что же он придумал?" – терзался Се Лянь. – "Может ли это быть чем-то хуже, чем недавние его действия?"       Тревога скручивала кишки, заставляя невольно теребить подол ханьфу.       Он не заметил, как двери отворились, пропуская Хуа Чэна. Тот шёл, неся в руках стопку одежды. В полумраке комнаты ткани переливались приглушёнными цветами. – Гэгэ, – позвал он принца. – Это тебе.       Се Лянь уставился на него, с сомнением рассматривая то, что лежит в руках демона. – Это что? – спросил он, стараясь скрыть настороженность. – Одежда, – ответил Хуа Чэн, чуть приподняв уголки губ. – Иди примерь.       После этого он отдал стопку в руки Се Ляню. Ткани оказались на удивление лёгкими и приятными на ощупь. Се Лянь машинально перебирал шелка, чувствуя их гладкость. – Пошли, я провожу тебя в комнату, в которой ты мог бы переодеться, – предложил Хуа Чэн, жестом приглашая следовать за собой. В его глазах мелькнул какой-то странный, нечитаемый блеск. – Хорошо, спасибо, – ответил принц, все еще не понимая, что происходит. Он последовал за Хуа Чэном.       Они вышли из главного зала и неспешно двинулись по коридору. Путь оказался на удивление коротким. Всего через пару дверей Хуа Чэн остановился напротив неприметной двери. – Вот, гэгэ, можешь переодеться здесь, – проговорил он, с легкой усмешкой в голосе. – После чего я буду ждать тебя в главном зале. Надеюсь, ты не забыл дорогу обратно. – Не забыл, – ответил Се Лянь, чувствуя, как в его словах сквозит легкая раздражительность. Он открыл дверь.       Комната оказалась небольшой, но уютной и продуманной до мелочей. Внутреннее убранство отличалось изысканной простотой: небольшая кушетка, стол с резными ножками и большое зеркало в серебряной раме. Никаких излишеств, но все необходимое для комфорта. – Красиво, – проговорил принц, шагая в комнату и с любопытством оглядываясь.       В воздухе витал легкий аромат благовоний, а мягкий свет, проникавший сквозь решетчатые окна, создавал атмосферу умиротворения. – Что ж, я оставлю тебя, – ответил Хуа Чэн, и, не дожидаясь ответа, направился по коридору. Его шаги эхом отдавались в тишине. "Видимо, он вернулся в главный зал," – подумал Се Лянь, закрывая за собой дверь. Он вновь окинул взглядом комнату, решив положить вещи на черную кушетку, обитую мягким бархатом. "Почти как в главном зале, только в миниатюре," – отметил он, раскладывая одежду. Его брови медленно поползли вверх. – Странный наряд выбрал Сань Лан, – тихо пробормотал Се Лянь, пробегая взглядом по разложенным вещам. – Неужели он ошибся?       В его голове промелькнула тревожная мысль: "Больше похоже на женские одеяния." Он нахмурился, разглядывая шелковые одежды. – Хотя, я уже надевал и свадебное платье. Разве может быть хуже? – размышлял принц, пытаясь найти хоть какое-то утешение в прошлом унижении. – Только если…       Он не договорил, как его взгляд упал на разложенные одежды, а точнее, на их явное отсутствие. Верхнего одеяния не было и в помине. – Только нижние одежды? Да ещё и настолько открытые?! – воскликнул принц, его голос дрогнул от возмущения и смущения.       В этот раз Се Лянь определённо знал, смеяться ему или плакать. Без сомнений, второе. Он тяжело вздохнул, чувствуя, как краска заливает его щеки. – Сань Лан же просто разыгрывает меня, да?       Но глубоко внутри он понимал, что это не так. В глазах Хуа Чэна не было ни тени шутки, лишь странное, завораживающее спокойствие. "Делать нечего, Сань Лан меня ждёт в главном зале. Не могу же я просто остаться тут," – думал он, с отчаянием оглядывая комнату. – "Но я должен буду предстать перед ним… в этом?"       Се Лянь все еще пребывал в шоке, не в силах оторвать взгляд от разложенных перед ним одежд. Он медленно начал развязывать пояс, чувствуя, как тяжелый ханьфу соскальзывает с плеч и мягко падает на пол. Пояс был аккуратно отложен на кушетку, рядом с уже сброшенным ханьфу. Он остался лишь в чжунъи – нижней рубашке и штанах, ощущая прохладу на коже.       Спустя пару минут стопка одежды на кушетке заметно увеличилась. Теперь на сброшенном ханьфу лежало и его чжунъи. Се Лянь, оставаясь лишь в тонких нижних одеяниях, присел на край кушетки, чтобы стянуть сапоги. Он вновь бросил взгляд на вещи, принесенные Хуа Чэном, и тихо, обречённо вздохнул.       После недолгих колебаний он все же снял рубашку, аккуратно сложив ее и положив рядом. Принц подошёл к другому краю кушетки и взял в руки дудоу – белое нижнее белье из приятного, струящегося шелка, украшенное серебряным узором. – Это бабочки? – тихо проговорил Се Лянь, рассматривая едва заметную, изящную вышивку. – Я в самом деле должен это надеть?       Вновь задал он риторический вопрос, в котором звучала смесь отчаяния и смирения.       Надев дудоу, он перевёл взгляд на зеркало, и его отражение заставило его невольно покраснеть. Тонкий шелк едва прикрывал тело, подчёркивая изящные линии плеч и груди. "Слишком открыто," – пронеслось в его голове. Он чувствовал себя невероятно уязвимым и незащищенным.       Его пальцы дрожали, когда он расстёгивал завязки штанов, стараясь больше не смотреть на свое отражение. Каждый взгляд в зеркало лишь усиливал его смущение и тревогу. Он взял с кушетки те штаны, которые были в комплекте с дудоу – такие же белоснежные, с изящными серебряными бабочками, вышитыми вдоль боковых швов. Он чувствовал себя уязвимым и выставленным напоказ, словно диковинный зверь в клетке.       На кушетке, помимо вещей Се Ляня, лежали изящные украшения из белого нефрита – браслеты, серьги, заколки для волос. "Какие красивые," – подумал принц, надевая их поочередно. Холодный камень приятно касался кожи, добавляя образу некую утонченность, но не уменьшая его смущения. В этот момент в дверь постучали. – Господин, вы переоделись? – спросил женский голос. – Я могу зайти? – Да, да, входите, – проговорил он, стараясь придать голосу уверенности, которая, однако, звучала неубедительно. После этого дверь отворилась. На пороге стояла одна из прислуг Хуа Чэна – молодая девушка с кротким выражением лица. – Могу спросить, зачем вы здесь? – задал вопрос принц, настороженно глядя на неё. – Градоначальник попросил помочь вам с прической, – ответила девушка, склонив голову в знак уважения.       Се Лянь замер. Прическа? Он и так чувствовал себя не в своей тарелке, а теперь еще и это? – Прическа? – переспросил он, не веря своим ушам. – Да, господин. Градоначальник сказал, что для завершения образа вам потребуется соответствующая прическа. Он очень тщательно продумал все детали, – пояснила девушка, приближаясь к нему с расческой и различными украшениями для волос в руках.       Се Лянь вздохнул, понимая, что сопротивляться бесполезно. Он был полностью во власти Хуа Чэна, и любое его желание будет исполнено. Он медленно повернулся к девушке, позволяя ей приступить к работе.       Девушка вытащила нефритовую шпильку, распустила ленту и осторожно начала расчесывать его длинные, темные волосы, освобождая их от узлов и спутанностей. Её движения были лёгкими и уверенными, словно она делала это тысячу раз. Затем она начала заплетать волосы в сложную, замысловатую косу, вплетая в неё белую ленту, и украшая ее нитями жемчуга. Се Лянь чувствовал, как ее пальцы касаются его кожи, и невольно вздрагивал. – Простите, а не могли бы вы оставить ту шпильку, которая была в моих волосах до этого? – Конечно, оставлю! – согласилась девушка, продолжая работать. – Она вам дорога? – Да, спасибо вам. – Се Лян кивнул, чувствуя, как его щеки заливаются краской.       Спустя несколько ловких движений девушка замерла, оценивающим взглядом осматривая проделанную работу. Она кивнула, и ее губы тронула легкая улыбка. – Господин, готово. – Спасибо вам, – тихо проговорил Се Лянь, чувствуя себя неловко и смущенно. – Не за что, – отозвалась девушка, склонив голову. – Лишь бы Градоначальнику понравилось.       Принц безмолвно кивнул, понимая, что именно мнение Хуа Чэна сейчас имеет наибольшее значение. Девушка вышла из комнаты, оставив его наедине со своими мыслями и отражением в зеркале. Се Лянь медленно перевел взгляд в зеркало и в изумлении замер.       Его волосы были собраны в сложную прическу, украшенную белой лентой и нитями жемчуга. Они обрамляли его лицо, подчёркивая черты лица, в особенности глаза. Его обычно мягкий и сдержанный облик преобразился до неузнаваемости. Он выглядел… изящно.       Он поднял руку и коснулся нефритовой шпильки, чувствуя её холодную гладкость.