Liberatus evil

Феликс, прихватив аптечку, направился в свою комнату, коротко кивнув Хенджину, мол, иди за мной, а тот и без лишних слов поплёлся следом, почти хвостиком, не отставая ни на шаг. Они прошли через молитвенный зал, мимо большого креста, и свернули вправо к тёмным дубовым дверям. За ними оказался узкий коридор с окном в конце и несколькими дверями слева. Феликс остановился у первой, приоткрыл её. — Здесь сможешь переодеться… ну, и умыться, если захочешь, а полотенце и вещи я сейчас принесу, — он приоткрыл дверь шире, пропуская его внутрь. Хенджин настороженно зашёл, и сразу замер, когда тёплый свет резко разлился по комнате, демонстрируя уютную ванную, а не ту развалюху, где он выживал на минималках, а почти как дома условия. Хван настолько привык к плохому, что теперь что-то хорошее так было непривычно, но ничего, к хорошему быстро привыкают тоже. Феликс, не закрывая дверь до конца, быстро ушёл дальше по коридору. В своей комнате он включил свет и почти сразу полез в шкаф, что бы выбрать подходящие вещи. Долго искать не пришлось, ибо в небольшом гардеробе священника не было ни сотен вещей, ни выбора между брендами, это вам не магазин. Он быстро выбрал более-менее подходящую одежду и достал белое, мягкое полотенце. С этим всем он вернулся к Хенджину, который всё так же стоял посреди ванной, будто завис, не понимая, с чего начать. — Вот, держи, — Феликс аккуратно положил вещи на полку. — Если что-то понадобится, просто позови. В принципе, здесь всё есть… Может, тебе что-то сделать? Попить или поесть? — Нет, спасибо… я и так тебе очень благодарен. Правда, спасибо, — Хенджин слегка кивнул, не поднимая взгляда. — Тогда как закончишь, иди в самую последнюю комнату, я там буду ждать, — Ли слегка улыбнулся и прикрыл за собой дверь. Оказавшись у себя, он медленно обвёл взглядом комнату. Раньше ему и в голову не приходило, что здесь может быть тесно или как-то… скромно, ведь его всё устраивало. Сейчас мысль крутилась совсем другая, где здесь выделить уголок для Хвана? На пол — сразу нет, тут банально тогда куда не наступишь, попадешь на него. Да и с его состоянием это было бы откровенно по-свински, поэтому сразу мимо. Оставался только один вариант — кровать, места хватит на двоих, в тесноте да не в обиде. Вот только… согласится ли Хенджин? Спать с почти незнакомым человеком, да ещё и в одной постели, не каждый же так сможет, но выбора у него, по сути, не было. Помимо спального места, нужно было ещё решить вопрос с подушками. Шутки шутками про камни, но они всё-таки люди, а не мученики, и нормальный сон никто не отменял. Феликс порылся и нашёл небольшую, не самую удобную подушку, покрутив её в руках и, недолго думая, натянул на неё наволочку и сразу решил, что она будет ему для сна. Ему, в принципе, было всё равно, на чём спать, а вот Хвану думал было бы важно спать на большой и мягкой, поэтому он отдаст свою. К тому же, тот и так, судя по всему, уже несколько ночей толком не спал, значит нужно обеспечить комфорт хотя бы минимальный. Сам Феликс решил быстро переодеться. Только успел натянуть штаны, как дверь скрипнула, и в комнату заглянул Хенджин, сжимая в руках свою грязную одежду. — Прости… я должен был постучать, — он тут же замялся и шагнул назад. — Я выйду, скажешь, когда можно? — Нет-нет, всё нормально, проходи, — Феликс сразу отмахнулся, не давая ему уйти. — А вещи я сейчас заберу. Можешь туда положить, к моим, — он кивком указал место и поспешно натянул белую футболку. Хенджин был одет в белую кофту с длинным рукавом и штаны, и в какой-то момент это даже странно напоминало смирительный костюм из одного особенного учреждения, но нет… пока что Хван был в себе и это всего лишь одежда священника, которую ему любезно одолжили. И, если уж выбирать, то лучше так, чем голым и на улице в траве, трясясь от холода и страха. Он был благодарен чему угодно сейчас, учитывая последние дни безумия. — Нам придётся делить кровать на двоих… если ты не против, конечно. В крайнем случае, можем лечь валетом и это лишь временная мера, — Феликс закрыл шкаф и перевёл взгляд на Хвана, который всё ещё неуверенно топтался у входа. — Нет, ты что… я сейчас рад вообще чему угодно, лишь бы не тот дом. Да и… это роскошь, в сравнении с лавкой на вокзале. Спасибо тебе, — Хенджин медленно подошёл и сел на край кровати, с другой стороны, напротив окна, где за тонкой белой шторой уже виднелась глубокая ночь. — Тогда тебе стоит отдохнуть. Попробуй поспать, — Феликс погасил основной свет, оставив только мягкое свечение лампы на столике рядом с Хваном, и сам лёг на спину в постель. Несколько минут тишины до того, пока Хенджин, так и не ложась, тихо не заговорил: — Скажи… я сумасшедший? Или это правда..? Ты… раньше видел такое? Монстров… привидений… демонов? Феликс чуть повернул голову в его сторону. — Можно сказать, да. Пару раз сталкивался во время обучения, бывал на экзорцизмах… и не только. Так что нет, ты не сумасшедший. Просто… иногда такое случается. Я точно не считаю, что тебе нужен психиатр. Я понимаю, с чем ты мог столкнуться. Хенджин опустил голову, а плечи чуть ссутулились. — Почему это вообще произошло со мной..? Я что-то сделал не так? Откуда сущности берутся? — он повернул лицо к Феликсу, прикусив губу, пока в уголках его глаз накатывались капельки слёз. — Это могло быть что угодно, — спокойно ответил тот. — Проклятие дома… или кто-то призвал эту сущность, и она просто осталась там. Причин может быть много, но ты здесь точно ни при чём. Ты никак не мог на это повлиять, — блондин протянул руку и мягко коснулся чужой спины, слегка поглаживая, пытаясь хоть немного успокоить. — Знаешь… Лучше расскажи, что тебя вообще сюда привело? Ты же приехал сюда по делу? Хенджин лишь тихо кивнул и тыльной стороной ладони вытер выступившие в уголках глаз слёзы. — Я археолог, и приехал сюда изучать одну местность… дом у вас тут недалеко от полей, возле реки. Он принадлежал одному виноделу, что делал поставки королю Франции, — Хенджин шмыгнул носом и посмотрел на Феликса, а тот уже перевернулся на бок, внимательно разглядывая его. — Археолог? Звучит очень интересно. Это же ты там… мумии, вот это всё, динозавры изучаешь? — Феликс чуть склонил голову, явно заинтересовавшись. И он сразу заметил, как у Хенджина понемногу меняется общее настроение. — Ну… не совсем, — тот даже слабо улыбнулся. — У археологов, как и у врачей, есть свои направления. Я занимаюсь Ренессансом — от проторенессанса до позднего Возрождения, прям все её периоды, и изучаю ее только в пределах Европы. Так что мумий я не видел. Мог бы, конечно… но нет. Это больше из разряда мифов. Ну, как у вас про камни вместо подушек. Хенджин наконец переключился на тему работы. Может это и выглядело немного странно, как резко поменялось настроение, но именно этого и блондин добивался, хотел отвлечь. И ничего умнее, чем поговорить про работу святой отец не придумал, но кто ж знал, что он так удачно попадет и тот увлечётся и сможет забыть, с чего вообще всё началось. — А-а… вот оно как, — протянул Феликс. — Хотя это и логично, ведь даже у нас есть разделения труда. Кстати, а почему именно Ренессанс? Почему не динозавры или Египет? Или они не такие интересные? — он подложил ладонь под щёку, не отрывая взгляда от Хвана, который прям преисполнился сил и уже готов был выступить с тирадой с аргументированием "а почему", но потом сделал глубокий вдох, и начал: — Нет, ты что, это всё тоже безумно интересно, просто… Ренессанс — это про возрождение. Понимаешь, это про то, как люди заново открыли красоту тела, природы, мира. Про жажду знаний, про искусство, про попытку понять самих себя. Это момент, когда человек как будто сделал шаг вверх, — он говорил с явным воодушевлением, размахивая рукой так активно, будто сейчас до потолка дотянется, показывая о каких возвышенных материях идёт речь. — Ну вот, например, Леонардо да Винчи, Микеланджело, Рафаэль… но не те, что из черепашек-ниндзя, — Хенджин сразу поднял палец, делая акцент. — А я-то думал, именно они, — Феликс тихо рассмеялся, прикрывая глаза. — Тот с красной повязкой Рафаэль грубиян, а тот с оранжевой любит пиццу? А я ведь так хотел поддержать разговор, а теперь не смогу. — Подожди… ты понял отсылку? — Хенджин удивлённо уставился на него. — Ты что, смотришь мультики? — С чего бы мне не смотреть мультики? — Феликс чуть приподнялся, упираясь затылком в стену, и посмотрел на него с лёгким недоумением. — Ну ты же священник… разве вам такое можно? — Хенджин задумался, сложив пальцы у подбородка, уткнувшись в них. — Это ещё с чего нельзя? — Феликс заулыбался. — Мы такие же люди, просто со своими особенностями в работе. Это что за дискриминация вообще? Я, между прочим, и аниме смотрю, и в игры играю, — сложив руки на животе, спокойно глядя на Хвана. — Ну не знаю… слухов про вас слишком много. Вы же типа святые… а это как-то… ну, не совсем праведно? — Хенджин пожал плечами и уже полностью развернулся к нему. — А… почему ты вообще решил стать священником? — Хм… ну, меня перевели в церковную школу, а потом я уже сам пошёл в семинарию… а дальше как-то всё закрутилось, и вот так и стал священником, — Феликс чуть пожал плечами, глядя куда-то вверх, и при этом явно упустил много важных деталей, а уж поверьте, история была очень длинная. Феликс опустил слишком много важных деталей, почти всё. Например, то, что он вовсе не хотел становиться священником. Просто… есть вещи, о которых лучше уже не говорить, потому что в них уже нет смысла. Прошлое всё равно не перепишешь, поэтому рассказ не играл никакой роли. Дело в том, что решение приняли за него родители, они сами перевели Феликса из обычной школы в церковную, сразу после того, как он, в свои тринадцать, неосторожно обмолвился, что ему нравятся мальчики больше, чем девочки. Сказал почти случайно, не придавая словам значения… а для его отца это прозвучало как приговор. Единственный сын, наследник, и вдруг неправильный, душевнобольной. В системе его строгих, выверенных до абсурда взглядов на мир это означало одно, что с ребёнком что-то не так. Отец считал это не этапом, а отклонением, которое нужно срочно исправить. Со стороны Феликс был идеальным ребёнком, тот самый сын маминой подруги, про которого говорят с улыбкой и лёгкой завистью. Не создавал проблем, за особый ум учителя его постоянно хвалили, нигде не светился, всегда вежливый, взрослые ставили в пример и умилялись, ну просто идеальный в чужих глазах, но не в родительских. Они называли его позором и делали с этого настоящую трагедию. Поэтому всё решили за него и насильно, несмотря на сопротивление, отправили в церковную школу "исправляться". По словам отца, там из него "выбьют дурь" и сделают нормальным человеком. Вести сына к психиатру для человека с его статусом было немыслимо, а вот церковная школа — другое дело, и звучит солидно, и удобно прячет всё, что не должно выйти наружу. Никто не должен был знать о их скелетах в шкафу. Об этом знали только четверо: сам Феликс, его родители… и тот мальчик, которому он так и не успел признаться. И вот что действительно было интересно, а как именно церковная школа должна была перевоспитать ориентацию Ли с мальчиков на девочек? Логика хромала и вообще кажется не пришла. По сути, его просто запирали в среде, где вокруг одни парни, а с девочками и контакта особо не было. Плюс эта вся святость, ограничения, они тебя заранее приучают к целибату. В школе ещё не как в семинарии, ты сам волен принять аскезу, либо отказаться. Кстати да, вы не ослышались. В таких местах действительно могут выбить дурь из головы, или вы всерьёз думали, что там кого-то мягко уговаривают измениться? Перевоспитание там чаще идёт через кнут, многих проблемных именно так и делали ангелами. Только вот Феликс проблемным не был ни для кого, проблемой стала лишь его ориентация. Вот только там били даже хороших, даже за одно неверно сказанное слово на латыни могли высечь так, что забываешь, как дышать. Вы правда думаете, что церковь, или любое подобное место, это сплошь святоши, которые будут любить, беречь и лелеять? Возможно… где-то, но не забывайте: там работают люди, а они бывают разными. И ни одна роба ещё не сделала чью-то душу ангельской. В итоге Феликс закончил школу, церковную пытку, и на его желание любить свой пол это никак не повлияло. Он ничего не говорил и никто даже об этом не узнал, зато удар пришёлся в другое место. Ему просто отбили любое желание говорить о чувствах, о желаниях. Ли предпочитал просто молчать в тряпочку и вариться в собственном котле, тихо делая то, что нужно, но не более. — Знаешь, мне кажется, ты слишком много упустил за этой короткой фразой, прям нутром чувствую, — Хенджин сложил руки на груди, не сводя с блондина внимательного взгляда. — Ох… думаю, что тебе это будет неинтересно. История долгая и, честно говоря, нудная. Это тебе не эпоха Ренессанса, — Феликс лишь улыбнулся, чуть склонив голову набок. — Ах, ладно… — Хван в итоге улёгся на живот, подтянул под грудь подушку, устраиваясь поудобнее. — Но знаешь, что мне действительно интересно? Про священников же столько странных мифов ходит. Я, если честно, всегда думал, что вы… ну, не совсем как мы, — он чуть прищурился, с любопытством глядя на Феликса. — Про целибат — это правда? Типа совсем никогда и никак нельзя? — Ну, не совсем так. Например, у католиков священнослужителям, к которым я отношусь, нельзя иметь жену. Разве что… если брак был заключён ещё до вступления в семинарию или в исключительных случаях с разрешения Папы Римского. Но если у тебя уже есть семья, священный сан ты, скорее всего, не получишь, — он сделал небольшую паузу, а потом продолжил говорить о том, что так хорошо знает. — А вот в православной традиции всё иначе. Там священникам можно заводить семьи, поэтому всё зависит от того, о какой вере идёт речь. Феликс мог рассказать многое, ведь он слишком хорошо знал эту историю. В каком-то смысле именно это знание и помогло ему кое-чего избежать в своей жизни. Когда школа осталась позади, отец уже всё распланировал, что сын поступит в юридический институт и женится на дочери одного из его деловых партнёров, который был более чем не против выдать свою дочь за будущего наследника компании. Да и сама девушка… она часто крутилась рядом с Ликсом, как она его называла и старательно привлекала его внимание. Так как Феликс больше не говорил о своих чувствах, ошибок детства он повторять не собирался. С невинной улыбкой он назло отцу, поступил в духовную семинарию, ту самую, куда его настойчиво звали ещё со школы. Учителя не раз обещали помочь ускорить обучение, даже готовы, чтобы он прошёл все экстерном. Раз уж когда-то у него отняли право выбора, теперь он возьмёт его обратно. К тому же, судьба была на его стороне. Отец пришёл в бешенство, а мать в растерянность, не понимая, как всё дошло до этого. А всё просто, поезд тю-тю, надо было раньше. В итоге, Феликс добровольно отдал своё тело Богу и принял целибат. Жениться он не собирался и поэтому правила семинарии вдруг стали идеальным решением. — А что такое священные саны? Это что-то вроде карьерной лестницы? — Хенджин, уперев подбородок в подушку, которую поджал под себя, с интересом наблюдал за Феликсом. — Видишь, как ты хорошо разбираешься? — Ли ответил, глядя на Хенджина, и заметил, как тот невольно заулыбался. — Самый главный — Папа Римский, потом идут кардиналы. Они советники и, если что, выбирают нового Папу, а дальше — архиепископы, тоже важные дяди, ниже — епископы, что-то вроде директоров районов и всех храмов в них. Представь, есть Париж — он директор всей этой области, и может многое решать, но думаю тебе это неинтересно. — А дальше? — тихо спросил Хенджин. — Дальше священник, и на самом низу — диакон, — Ли медленно проводил ладонью сверху вниз, словно показывая невидимую лестницу, наглядно объясняя иерархию. Он и об этом мог рассказать многое, ведь сам прошёл через получения сана. Когда он закончил обучение, всего за каких-то 3 года, сначала работал помощником епископа, а к 19 годам уже сам поднимался по запутанной церковной карьерной лестнице. Как-то так сложилось, что за множественными рекомендациями и в целом из-за уникальных обстоятельств и за высокий церковный авторитет среди учителей и даже некоторых епископов, многие помогли Феликсу получить сан епископа. Он должен был занять пост в Австралии, управлять Сиднейским районом, не Папа Римский, но не менее важная шишка в обществе. Только вот при получении сана Феликс настойчиво напросился в Европу. Он хотел быть как можно дальше от дома. Наказать отца или ещё чего, нам этого не узнать. Главное, что Ли добился своего. Феликс оказался в тихом поселке, это было единственное свободное место, куда его могли направить в ближайшее время. Совсем не его уровень, но он с радостью согласился и сказал, что если появится что-то лучше, уйдёт, а пока поможет там, где нужна помощь. В этом месте он был и епископом, и экзорцистом, и священником, и психологом, и кем только не был. Зато тишина, покой и люди, которые радовались новому честному священнику, подкармливали его, ценили за доброту и отсутствие "прайсов" на пожертвования. Для него ничего не изменилось, ведь он с детства занимался волонтерством, поэтому так и продолжил. Хотя нет, подождите, теперь он был волен делать всё, что душа пожелает, соблюдая лишь формальные правила. Правда на деле, даже если бы сгрешил, ему бы и слова никто не сказал. — Так ты просто священник? — Хенджин надул губы и взглядом потянулся вверх. — Ну… нет, — Феликс сложил руки на груди. — Я получил священный сан епископа, но когда-то был простым священником, да. — То есть ты такая важная шишка и в такой глуши?! Как так? Ты же директор! — Хван опёрся на локти, удивлённо глядя на блондина. — Меня всё устраивает, мне здесь даже нравится, — спокойно ответил Ли. — Но ладно, всё про меня, да про меня. Лучше расскажи что-нибудь о своей профессии, она куда интереснее. — Ну, куда нам, археологам, до директора… Я всего лишь младший научный сотрудник. Конечно, хотелось бы стать руководителем экспедиции, но, если честно, я состарюсь и умру раньше, особенно после всех этих приключений, — Хван надул губы и взглядом скользнул в сторону. — А тебе тяжело будет получить это звание? — поинтересовался Ли. — Там нужно много лет проработать и зарекомендовать себя. Это непросто, ведь надо найти достойные находки, выпустить научные статьи, закончить работы… Ууу, до руководителя мне, как тебе до Папы Римского. Не скоро ещё, — Хван тихо засмеялся и опустил лицо в подушку, а тёмные волосы рассыпались по белой ткани. — Думаю, ты станешь руководителем раньше, чем я Папой Римским. Там, чтобы им стать, нужно не меньше 60 лет, так что ты будешь первым, — Феликс тихо рассмеялся. — Кстати, я заметил, что ты не местный. Как-то совсем не похож на европейцев… Ты откуда? — Хенджин наконец поднял голову, щекой опёршись в подушку. — Да, ты прав. Я приехал издалека… там, где солнце и пляжи, — блондин наклонив голову набок. — Испания? — Хван прищурился, разглядывая Феликса. — Нет, не она, — Ли хитро улыбнулся. — Мм… издалека… пляж, солнце… Австралия? — слегка поднял бровь Хван, а Ли лишь улыбнулся в ответ. — Реально далеко… А зачем поехал так далеко? Учить другой язык пришлось же, тебе это было надо? — C’est arrivé comme ça, et puis, le français est une belle langue, — блондин пожал плечами. — С твоих уст это звучит ещё красивее, — улыбнулся Хван на чистом корейском. — Спасибо, тогда буду чаще что-нибудь говорить тебе по-французски, — тихо ответил Ли тем же языком, уже удобно лёжа на спине, готовясь ко сну. — Что? Ты знаешь корейский? — Хенджин резко вскочил с подушки. — Подожди… сколько языков ты вообще знаешь? — Ну… английский мой родной, французский уже тоже. Латынь хорошо знаю, а корейский пусть и не идеально, но понимаю. И чуть-чуть итальянского, — Феликс пересчитал по пальцам, в итоге вышло четыре полностью согнуты, а пятый частично. — Знаешь… я вообще человек необщительный. Сразу так и не скажешь, особенно с твоей стороны, потому что я не могу закрыть рот сейчас, но это так. И ещё я очень скуп на похвалу… но ты просто… ээ… как бы культурно сказать… — Хенджин большим пальцем постучал себе по губе, вспоминая слово, и вдруг щёлкнул пальцами. — Потрясающий человек, во. — Думаю, всегда есть кто-то лучше, — мягко улыбнулся Феликс и частично укрылся. — Пора уже ложиться спать. Тебе нужно восстановиться и хорошо отдохнуть. — Ах, прости, я сегодня совсем разболтался… Наверное, на радостях, что покинул тот жуткий дом, — Хенджин резко повернулся на бок и наконец устроился поудобнее. — Спокойной ночи, Феликс, и ещё раз спасибо тебе. — И тебе спокойной ночи, — тихо ответил Ли, закрывая глаза и уже засыпая. Впервые за столько мучительных дней Хенджин спал спокойно. Не знаю, что именно на него так повлияло, изменение обстановки или ощущение безопасности? Сейчас это было не важно, он рад, что может впервые спать, не просыпаясь. Хенджин проснулся от того, что утренний свет, пробиваясь сквозь прозрачную штору, падал прямо на лицо, намекая, что пора бы уже вставать. Он услышал шум и резко открыл глаза, ох уж это неприятное дежавю с первого дома всё ещё давало о себе знать, заставляя его напрягаться при каждом странном звуке. Хван мгновенно сел на кровати, огляделся и понял, что находится в комнате Феликса, который любезно предложил ему пожить у себя, уже хорошо. Шум за стеной продолжался. Хенджин медленно спустился на паркет и тихо пробирался к нему через коридор. Подойдя к двери по середине, он остановился. Осторожно приоткрыл дверь и заглянул, и ему сразу же стало понятно, что это была кухня. Тяжёлые, ровные вздохи доносились сильнее, и глаза Хенджина выцепили белую макушку, которая то опускалась, то поднималась. Это был Феликс, отжимающийся. Взгляд Хенджина скользнул ниже по подтянутой спине, чёткому рельефу мышц при каждом движении, всё это не оставляло ни малейшего шанса на равнодушие. Ориентация Хенджина, кажется, слегка покосилась, ибо он откровенно неприлично пялился на Ли, который, заметив Хвана, плавно выпрямился с пола ещё и демонстрируя пресс. Это что за священник такой, который выглядит как плейбой? Умный, красивый, с идеальной фигурой. Да это же полное олицетворение греха в фантазиях Хвана, у него ни одной приличной мысли. Он бы ему даже дал, правда потом от высших сил прилетит за развращение святого человека. Феликс заметил Хвана в дверях, который все ещё открыто пялился, прям наслаждался. Хенджин, конечно, не врач, но эту анатомию мог бы изучать часами, сравнивая с греческими статуями божест, которые, возможно, выглядели куда менее совершенно. Блондин не был накачанным качком, просто подтянутое, стройное тело. Возможно, Хенджин немного утрировал, но Феликс выглядел безупречно. В нашем современном мире ему не священником с балахоном на плечах быть, а моделью? Может актёром? Да кем угодно, Хван видел его в любой роли, и в каждой он выглядел органично. Сейчас же Хван смотрел на Ли, взгляд скользнул вниз к белым штанам. Ли стал приближаться, и Хенджин тут же отводил глаза, стараясь не смотреть на пах. Да простят его все святые силы, он не извращенец, честное слово, это случайно. — Уже проснулся? Как себя чувствуешь? — Феликс подошёл ближе, внимательно разглядывая лицо Хенджина. — Сегодня ты выглядишь чуть лучше. — Да… впервые за долгое время нормально выспался, всё хорошо… А ты давно не спишь? — Хван наконец поднял глаза, встретившись с Феликсом взглядом, а не разглядывая потолок или пол. — Не особо давно. Если хочешь позавтракать, можешь взять рагу, правда, оно овощное, а мне пока нужно отойти, — Феликс улыбнулся и уже направился в душ, оставляя Хвана одного. Жизнь Хвана постепенно налаживалась. Феликс вернул все вещи из того жуткого дома, и теперь он приходил не в пустой, страшный дом, а в храм, где его ждал Ли. Вместе они могли завтракать, ужинать, разговаривать и спать. Никаких "но" в мыслях Хвана больше быть не могло. Прошла неделя. На объекте Хенджин добрался до А17, совсем немного осталось. Не сказать, что работы было слишком много или график изматывал, но появилось странное чувство усталости. Каждый день он просыпался слабым, вялым, хотя спал хорошо, питался нормально, окружение было спокойным. В зеркале ванной Хван заметил изменения, что его кожа потускнела, под глазами появились синяки, а тело жаждало одного, снова лечь. В одно такое утро Феликс начал волноваться. Хван отнекивался от врача, утверждая, что просто устал, но даже Ли, который обычно никуда не вмешивался, понял, если так продолжится, от Хенджина скоро ничего не останется. И в тот день он наконец не выдержал: — Слушай, ты выглядишь совсем плохо… Может, всё-таки вызвать врача? — Феликс приложил ладонь к бледному, холодному лбу Хвана, который всё ещё не мог подняться с постели. — Да нет, всё нормально… Просто, наверное, устаю. Может, плохо сплю из-за снов, которые часто снятся, но я их не помню, мозг не успевает отдыхать, — Хенджин натянул одеяло под подбородок, оставаясь рядом с Феликсом. — Может, хотя бы сегодня сделаешь себе выходной? — Ли убрал руку со лба и встал с постели. — Вид у тебя совсем не работоспособный. — Возможно… За две недели я ни дня не сидел без работы, — Хван потянулся к тумбочке под лампой, пальцами выхватил телефон, чтобы написать группе, что сегодня его не будет. Феликс ликовал, что Хван хотя бы к этому совету прислушался, но что-то всё равно тревожило его. Могла ли история с домом и сущностью, что пыталась задушить Хвана, продолжаться? Готовя завтрак, Ли вдруг вспомнил о колдунье, которая хотела увидеть Хенджина, чтобы помочь решить проблему. Чёрт, совсем вылетело из головы, нужно бы к ней съездить. Где-то к обеду, когда Феликс освободился и находился на кухне, Хенджин, наконец, проснувшись, пришёл позавтракать. — Слушай, Хенджин, давай съездим в одно место вместе? — Ли поставил перед ним тарелку с гречкой, овощным рагу и чашку кофе. — Ты в остальные дни работаешь, а сегодня у тебя как раз выходной. Ты не против? — Если это врач, я не поеду. Зачем тревожить человека, если ничего серьёзного у меня точно нет? — Хван наклонился над тарелкой и медленно начал есть, ну точно как мокрое горит. — Нет, к тётушке я предлагаю поехать, — Феликс сел рядом за стол. — Ты же не бросишь попытки заставить, да? — Хенджин устало поднял взгляд и еле улыбнулся. — Не в этот раз, — тихо сказал блондин, подперев рукой подбородок, а Хван тяжело вздохнув, сдался. Через час Феликс вёз Хвана на велосипеде к колдунье, прихватив с собой продукты. Приехав на место, Хенджин начал оглядываться: вокруг пустырь, старенький домик с покосившейся крышей, всё как он не мог терпеть. — Ты уверен, что нам сюда? — Хенджин дернул за рукав рясы блондина. — Да, уверен. Просто будь рядом, и всё будет хорошо, — Феликс улыбнулся, взяв два пакета с продуктами, он постучал в дверь. — Не бойся, тебе ничего плохого не сделают, может, колдунья даже поможет, — добавил он, на что Хван вылупил глаза на священника с удивлением. Святой отец привёл его к ведьме? Разве они не должны быть злейшими врагами? Впустила их та же колдунья, строго напоминая, что смотреть можно только в пол и ничего не трогать. Усадив Хвана на стул, она провела рукой по его спине и тут же отдернула её, словно обожглась. — Ты жил в доме возле кладбища? — строгий голос рассёк тишину, которая томила их уже долгое время. — Ну да… там происходили достаточно жуткие вещи, а всё началось с зеркала, — устало проговорил Хван, опершись лбом о стол. — Зеркало? — ведьма побелела, отступая назад. — Ты… открывал зеркало и смотрел в него? — Это как-то связано с тем, как он сейчас себя чувствует? — наконец заговорил Феликс и подошёл к Хвану, внимательно смотря на него. — Можем ли мы, пастырь, поговорить тет-а-тет? Пусть он подождёт за дверью, — сказала колдунья, глядя на Феликса. Он лишь кивнул, не поднимая головы, и помог Хвану дойти до велосипеда, где тот устроился ждать. Наконец, когда Хван остался за дверью, они остались вдвоём, и ведьма заговорила. — Та сущность, которую этот мальчишка выпустил из зеркала, сейчас пьёт его жизненную силу. Он будет угасать с каждым днём, и в конце концов его душа умрёт, а демон получит сосуд, чтобы вторгнуться в наш мир, — ведьма ходила туда-сюда, шурша тканями и странно поскрипывая полом. — Сейчас мальчика тревожат сны, в которых этот родословный демон приходит и высасывает жизнь. — Откуда вы знаете столько об этом? — священник наблюдал за движениями её ног, не поднимая головы, нежелая чтобы его выгнали раньше, чем он получит ответы на свои вопросы. — Потому что я запечатала его в зеркале. Уничтожить этот демонический дом невозможно, архидемон будет перерождаться. Лучше всего запечатать сущность и не позволять высвобождаться, — колдунья скрутила тканевый шар и подошла к блондину. — Подождите… я нашёл ритуальный нож и... это были ваши вещи? — глаза Феликса округлились, когда в руки ему сунули тканевый сверток. — Положи этот сверток в комнате, где вы спите. Благодаря ему ты сможешь увидеть сущность и помешать ей продолжать пить его жизненную силу, — на фоне её слов где-то зазвенели тарелки или ещё что-то из стекла. — Это спасёт его? Не позволит сущности завладеть телом? — Феликс сунул сверток в сумку. — Чтобы спасти его, нужно снова запечатать сущность. Это очень тяжёлый и опасный ритуал, — ведьма остановилась напротив священника. — Я уже проводила его однажды, в 1936 году, в том же доме. — Какой ритуал? И что за семья там жила? Насколько я знаю, сейчас там никто не живёт. Владельцев дома нет последние 50 лет, вся семья мертва, верно? — Ли сжал губы, озвучивая известные ему многочисленные слухи и факты, которые получил после ознакомления с документами. — Это сейчас так, а раньше было иначе. В том доме жила семья с ребёнком. По какой-то причине их начало тревожить нечто ужасное, — ведьма села на стул, готовясь рассказать долгую историю. — Сначала умер ребёнок при странных обстоятельствах, все думали, что это случайность. Потом мужчину начали мучить видения, он постепенно сходил с ума и обратился к моей матушке за помощью. Она пыталась изгнать сущность из дома и из мужчины, но её убили. Мужчина продолжал жить и терять рассудок, а жена уже обратилась ко мне, попросив хоть что-то сделать. Я тогда ещё не была столь искусна в магии, но поняла, что дело имеем с родословным демоном. Были некоторые знаки, и я провела ритуал. — В чём он заключался? — спросил Феликс. — Ритуал заключается в том, чтобы поместить одержимого человека в специальный круг заклинания. По кругу зажигаются свечи на определённых знаках, делается кукла из ткани, которая станет временным сосудом, и нужен тот нож, о котором ты упомянул, — ведьма тяжело вздохнула, но продолжила. — Человек заводится в круг, свечи зажигаются, ножом пускается своя кровь на круг и куклу, которую бросают рядом с одержимым, и читается специальное заклинание. — Всё закончится после этого? — Феликс встрял, когда колдунья сделала длинную паузу. — Это не всё, — она шагнула встала с места, а голос стал более серьёзным. — Заклинание временно перемещает демона в куклу. Потом, с помощью крови, которая выступает проводником, сущность запечатывается в предмет, который станет её вечным заточением. Но ничего не обходится без последствий. Сущность уже была запечатана в зеркале, и все отражающие предметы теперь не подойдут. Нужна новая вещь — игрушка, крестик, украшение, что угодно, но она будет проклята. Её нужно спрятать навсегда, и нельзя допустить, чтобы демон вырвался. — Чем опасен сам ритуал? Что может пойти не так? — Феликс задавал слишком много вопросов, точнее сплошные. — Опасность в том, что тот, кто запечатает демона, больше никогда не сможет касаться этого предмета. Любое прикосновение и сущность найдёт тебя и расправится. Именно поэтому мне нельзя соприкасаться с отражающими предметами, даже с глазами людей, в которых я могу отражаться. Вот в чём опасность, — ведьма отошла в сторону, а Ли лишь сглотнул, то, с чем они имеют дело не просто рядовой экзорцизм, это может отправить их в последний путь. — Вы поможете нам избавиться от сущности? — Феликс неуверенно задал вопрос, сжимая дно своей сумки. — Я не могу провести ритуал сама, — ответила она. — Но могу подготовить всё, что понадобится, и рассказать тебе, как действовать, а проводить и рисковать своей жизнью или нет, это уже твой выбор. Прийди ко мне через пять дней, я подготовлю всё необходимое, — шуршание стекла и тихое колебание тканей сопровождали её слова. — Хорошо, спасибо вам… до свидания… — Феликс поклонился и наконец вышел из дома. Закрыв дверь, он запрокинул голову и посмотрел на небо. Провести ритуал и поставить жизнь на кон? Казалось бы, что тут сложного, просто избегать одного предмета всю жизнь. Можно, например, пожертвовать кольцом, правда? Или придумать что-то ещё… Но украшения тоже не подходят, в них же есть отражения, если верить словам ведьмы, ритуал может не сработать. А как потом объяснить людям, что он не может брать в руки кольца во время бракосочетания? Тут придётся всё тщательно продумать. Ли тяжело выдохнул и наконец взглянул на Хенджина, который сидел на лавочке, склонившись над коленями. Заснул? Священнику пришлось осторожно потревожить сон, чтобы они вместе могли поехать в храм — одному отдохнуть, а другому усвоить полученную информацию. День почти закончился. Феликс вспомнил о свертке и положил его под подушку и не близко, и не далеко. Внутри были травы, которые даже приятно пахли и слегка успокаивали. Хенджин давно уже видел десятый сон, а Феликс продолжал обдумывать всё, решая, стоит ли просить помощи у Ватикана, ведь дело касается демонического рода. Лежа на боку, он наблюдал за Хваном, чье дыхание казалось прерывистым. Нельзя было оставлять всё на самотёк, но как минимум пять дней ждать предстояло. Наконец Феликс уснул сам, но через короткое время приоткрыл глаза, сонно глядя на Хенджина. На нем сидело что-то тёмное, с тем самым лицом и когтями, о которых говорил археолог сам, и что-то когтистыми руками вытягивало из него. Феликс резко вскочил с места, подтянул Хвана ближе к себе, сталкивая сущность, и накрыл его собой, вставая преградой между ним и темным существом. — Ты меня видишь? — раздался голос сущности на английском. — Хотя, впрочем, не важно. — Ты говоришь? — Феликс моргнул, не веря своим ушам. — Я всегда могла говорить, — сущность медленно приближалась, — а сейчас, благодаря жизненной силе этого мальчика, который станет моим сосудом, могу делать что угодно. Скоро займу его место… — она остановилась на небольшом расстоянии, всматриваясь в лицо перед собой. — О, ты же тот самый священник? В его голове столько мыслей о тебе… Как благородно, пытаешься стать его рыцарем, и отсрочить смерть хочешь. Сущность зло рассмеялась, выкрутилась на 180° и снова посмотрела на Феликса, искажённое лицо кривилось сильнее с нотками потехи, а когти впивались в матрас. — Это священный храм… как тебе удалось проникнуть сюда? — Феликс сжал крестик в руках, выставив его перед собой. — Священный? Для вас, да… а для меня… — сущность пыталась приблизиться, но что-то не позволяло ей коснуться его руки, что накрывала Хвана. — Что ж, ты мне нравишься, — прошипела она, — хочу тебя как питомца. Я отсрочу смерть этого мальчика, но взамен… хочу вкусить твою силу, твою яркую и сильную жизненную энергию, — сущность замахнулась когтями в воздухе. Феликс резко распахнул глаза, и тут же сел на постели, судорожно хватаясь за крестик на шее. Учащенное дыхание сбивалось, а сердце билось и гулом отдавалось прямо в ушах, перекрывая все вокруг. Это… это был такой реалистично жуткий сон? Он быстро оглядывал комнату, словно ожидая увидеть там что-то ещё. Взгляд прошёлся по углам, по стенам, по двери, и всё это время его пальцы лишь сильнее впивались в крестик. Ли резко повернул голову к Хенджину, который мирно спал лёжа на боку, слегка улыбнувшись во сне, прижимая ладошки к себе. — Что это было..? Сон? — хрипло выдохнул он и постепенно пытался успокоиться, а дыхание начало выравниваться. Он провёл ладонью по волосам, зачесывая их назад, и только сейчас понял, что чёлка прилипла ко лбу, а сама кожа холодная и липкая от пота. Феликс опёрся второй рукой о постель, но ладонь соскользнула чуть под подушку и пальцы наткнулись на тот свёрток ткани, что был дан ведьмой. Ли медленно приподнял подушку и вытащил его. Почему-то его потянуло проверить травы, спрятанные внутри. Раздвинув ткань пальцами, он тут же наткнулся взглядом на почерневшее содержимое — высохшие до хруста травы рассыпались прямо на глазах, превращаясь в порошок. Феликс сначала уставился и долго смотрел на содержимое, но потом резко свернул ткань обратно, опустив свёрток на пол рядом с кроватью. Он лёг обратно, уставившись в потолок, а все его мысли всё ещё были в том сне. Если и Хенджин видел нечто подобное… да его там вообще чуть не убили. Как он только при этом не свихнулся, впервые с таким столкнувшись? На этот вопрос Феликс не находил ответа. Он ещё долго лежал и о многом думал, уставившись в потолок, но в конце концов, успокоившись, он всё-таки уснул. Утром Хенджин, будто ничего и не было, проснулся раньше святого отца и уже вовсю хозяйничал на кухне, тихо гремя посудой и пытаясь сообразить завтрак. Сегодня он чувствовал себя не таким выжатым, видимо один день в постели, а не на работе, явно пошёл Хвану на пользу. Он умудрился взяться сразу за всё: поставил чай, параллельно возился с омлетом, довёл до ума картофельное пюре и даже нарезал овощной салат — чисто для балансировки жиров, белков и углеводов. Феликс же, наоборот, проснулся позже обычного. Усталости не было, но сон он помнил хорошо и услышав звуки с кухни, он медленно поднялся и направился туда, где и застал Хвана с собранными в хвост волосами, сосредоточенно колдующего у плиты. — Ты сегодня встал раньше, чем обычно, — Феликс тихо отодвинул стул и сел. — Да… знаешь, ты был прав. Один день отдыха и я поправился. Я выспался и теперь, ну… почти человек, — Хёнджин улыбнулся, ставя на стол две кружки с чаем. — Я даже завтрак сделал, вот омлет, салат и пюре будет. — Извини, омлет не смогу попробовать, — Феликс мягко улыбнулся. — Я пока держу пост, но салат и пюре с радостью съем, спасибо, — в тарелку с тёплым пюре он стал понемногу докладывать салат. — Блин, извини-и… я должен был спросить, правда, — Хёнджин виновато поджал губы, на секунду замирая с вилкой в руке. — У тебя хоть нет ни на что аллергии? — Ты и не знал, и не обязан был знать, — спокойно ответил Феликс, усаживаясь поудобнее и придвигая тарелку ближе. — Скоро пост закончится, и я обязательно попробую твой омлет. А аллергии у меня нет, я и в еде непривередлив. — В следующий раз я обязательно посмотрю, что тебе можно, а что нет, — упрямо продолжил Хенджин, уже принимаясь за еду. — Ты всегда угощал меня чем-то вкусным, даже когда сам не ел… Я постараюсь в следующий раз. — Тебе не обязательно что-то делать, — Феликс чуть покачал головой и улыбнулся. — Я всего лишь одноразово проспал. В итоге оба спокойно позавтракали, а потом разошлись по своим делам. Вернулись к своей рутине: Хенджин — на объект, уже с новыми силами, а Феликс — к службам и запланированным делам. Вечером оба уже готовились ко сну. Феликс, переодеваясь, на мгновение задержался пальцами на крестике. Сдвинув его чуть в сторону, он заметил на коже красное пятно. Это было странно, ведь раньше он подобного не замечал. Мысль сама собой вернулась к той сущности, это реакция священных вещей на неё? Он выдохнул, отводя взгляд. Ладно, посмотрим, что будет дальше. Осталось всего четыре дня и можно будет снова прийти к ведьме за вещами для ритуала. В прошлый раз она вроде как не смогла его коснуться… значит, и сейчас не сможет? С этой мыслью он погасил свет. Комната погрузилась в темноту, и вскоре оба уснули. Где-то посреди ночи Феликс почувствовал тяжесть на теле, будто кто-то сел сверху, придавливая его к матрасу. Он медленно приоткрыл глаза и тут же глубоко вдохнул. Над ним сидел Хенджин, вот только… что-то было не так. Чужие пальцы с тёмными, почти чёрными когтями медленно скользили по щеке Феликса, почти ласково, спускаясь ниже, к шее… дальше, к груди, задерживаясь на уровне сосков. Феликс попытался пошевелиться и не смог. Ни рукой, ни плечом, вообще никак не может двинуться. Тело будто перестало ему принадлежать. — Хенджин… что ты делаешь? — он нахмурился, вглядываясь в лицо напротив, которое сидело сверху и размеренно терлось о пах, будто нарочно растягивая каждое касание. Блондин лишь сжал губы и выдохнул носом. — Значит, тебе нравится… — голос прозвучал чужим, с тягучей насмешкой. — Я так рад… Я ведь стараюсь для своего любимого питомца. На губах Хвана расползлась кривая ухмылка, и кончик его пальца медленно провёл по губе Феликса, почти невесомо, но от этого только сильнее по коже того пробежал холодок. Феликс почти сразу понял по "питомцу" и по интонациям, что перед ним вовсе не Хенджин. Это снова был демон. Прошлой ночью он обещала оставить Хвана… и, похоже, просто переключилась на него самого. — Изыди сущность, — Феликс выдохнул пусть и неуверенно, но не позволил голосу дрогнуть. — Ты всего лишь дурной сон. Господь защитит меня, и ты не сможешь мне ничего сделать. — Ох… — протянуло существо, и на губах Хенджина растянулась чужая, слишком довольная ухмылка. — Может, ты и под защитой своего Бога… но внутри тебя всё равно кое-что таиться, какие-то скрытые желания, — оно облизнуло губы и наклонилось ниже. — Все люди грешны… разве нет, Феликс? Тёплое дыхание коснулось чужих губ, пока глаза проходились по лицу. — Давай я пройдусь по тебе, хорошо? Мне нравится наблюдать, как люди постепенно падают вниз. — Не смей меня касаться, — резко бросил Феликс и отвернул голову в сторону. — Убери свои мерзкие руки, — демон лишь усмехнулся, касаясь губами его скулы вместо губ. — Охо… ты такой дерзкий. Мне это даже больше импонирует, — подобие Хенджина выпрямилось, устраиваясь удобнее, и рукой сжал лицо Феликса за щёки, заставляя вновь смотреть прямо на себя. — Ну что ж… давай проверим тебя, Ли Феликс. Они замерли и долго всматривались друг в друга. Сущность внимательно изучала лицо блондина, будто разбирая его по частям. — Так-так… ты правда думаешь, что в тебе нет смертных грехов? — протянуло оно, лениво поглаживая большим пальцем его щёку. — Гнев… — существо чуть склонило голову набок, прищурившись. — Нет, не твоё. Ты с ним будто и не родился, максимум, что можно из тебя выжать — раздражение да усталость. Пальцы продолжили медленно поглаживать кожу. — Жадность тоже мимо. Зачем ты раздаёшь последнее в этом своём поселке? Хочешь быть хорошим? Правильным? Раздаёшь дары прихожан тем, кому нужнее… — оно разочарованно усмехнулось. — Ску-у-учно не люблю таких святош. Хотя… — вторая рука скользнула к вороту рубашки, медленно расстёгивая верхние пуговицы. — … не все священники такие уж белые и пушистые. Сущность чуть поёрзала, устраиваясь удобнее, сжав бёдра на его талии. — Чревоугодие… тоже мимо, — сущность разочарованно выдохнула, будто теряя интерес. — Гордыня? Она чуть прищурилась, разглядывая его внимательнее. — Феликс, она тебе тоже не подходит? Как так? Ты же из богатенькой семьи, папочка — директор юридической фирмы… Ты умный, красивый… желанный. И ты правда не считаешь себя выше других? Совсем этим не пользуешься? — Я не считаю себя лучше, — резко отозвался Ли, сдёргивая с лица чужую руку резким движением головы. — Я такой же, как и все. Из крови и плоти. Кто-то лучше меня в одном, кто-то хуже, но превосходит в другом. Я не лучше других, я такой же ребёнок Бога. Сущность на секунду замолчала, а затем тихо хмыкнула. — Ладно… идём дальше. Зависть… — она снова наклонилась ближе, почти впиваясь взглядом в его глаза. — Тебе завидуют часто, но ты… никогда? Ни разу? Какое глупое упущение, — подобие Хвана недовольно цокнуло языком, пальцами надавливая слегка на грудь. — Лень… Тоже не вижу. Ладонь скользнула вниз от груди, медленно, намеренно, останавливаясь у пояса. — Неужели ты и правда такой идеальный? — в голосе мелькнула насмешка и рука коснулась паха, слегка надавив, выбивая из Ли резкий вдох. — А-а… нет, — почти довольно протянула сущность. — Всё-таки человек. Ладонь чуть сильнее сжала пальцы на полуэрегированном члене, выбивая из Феликса тяжёлый выдох. — Похоть… вот где ты уязвим, — раздался тихий шепот. — Думаешь, если подавляешь желания, то их нет? Они исчезают? Подобие Хвана наклонилось ближе, приоткрывая рот и коварно ухмыляясь. — Ты ведь подумал о Хенджина с самого начала… ещё тогда, в магазине. Помнишь? — шёпот раздавался прямо в губы. — Подумал… а что, если бы всё было иначе? Пальцы проводили вдоль чужого возбуждения, сжимая сильнее, вынуждая того поджать губы в тонкую линию, напрягая каждый мускул лица. — Признай… ты не отказался от этого, — демон медленно провела кончиком языка по его зажатой нижней губе, а затем склонилась к уху, почти касаясь. — Поддайся… — прошептала она голосом Хенджина. — Убери свои руки, мерзкое исчадье ада! — злобно прошипел Феликс, пытаясь вырваться, но тело по-прежнему не слушалось, словно оно окаменело. — Мерзкая? — копия Хвана издевательски рассмеялась, прогибаясь в спине, откидывая голову назад и тёмные волосы рассыпались в воздухе. — Боюсь, тебе это нравится куда больше, чем ты думаешь. Уже возбужден? И это же не от прикосновений… а от этого лица? Прекрасного лица, которое тебе так по вкусу… которое разжигает плотские фантазии благодаря мне, да? Или и то, и то вместе взятое? Тело опустилось ниже, так что лицо демона оказалось на уровне члена Феликса, медленно спуская ладонями штаны и бельё, который даже двинуться не смог. Ли закрыл глаза и начал тихо молиться, двигая лишь губами, это единственное, что он мог сейчас сделать. Тем временем бесстыдная рука скользила по напряжённому прессу, другая обхватила основание, слегка надавливая большим пальцем на головку. — Не трогай меня! Уберись ты от меня! — в последней попытке он дернулся с намерением скинуть с себя демона, но всё, что получилось, так это сжать ладони в кулаки. — А вот твой член хочет ещё больше, — прошептала копия Хвана, проводя кончиком языка по нижней губе. — Ну же… где, как не сейчас, ты увидишь, как Хенджин умело возьмёт в рот… и ты потеряешь остатки самообладания, потеряешь всякую святость. Смотри, Феликс… это будет впервые для тебя, незабываемое шоу, мой подарок любимому питомцу. Демон слегка приоткрыл рот, и кончик языка медленно скользнул по покрасневшей головке, собирая капли предэякулята, скользя к уретре. Феликс зажмурил глаза и откинул голову назад, стараясь сосредоточиться на молитве. Он понимал, что это не может быть реальностью… но каждое касание было настолько реалистичным, тёплым, даже горячим, что разум с трудом мог убедить в обратном. Он чувствовал, как чужие губы сжимали головку, посасывали её, а язык скользил и мягко утыкался в уретру. Это одновременно и приятно, и слишком неправильно, слишком отвратительно от самого себя, получать удовольствие от чего-то подобного. Ли не мог себе этого позволить, не мог дать тёмным силам завладеть и лишить его остатков самоконтроля. Но что он мог сделать? Сейчас он был беспомощен, даже движение не сделаешь, что бы пнуть хотя бы. Пока Феликс боролся сам с собой, умелая рука сущности медленно скользила вдоль члена, вторая сжимала скротум. Головка словно таяла в чужом рту, язык обводил каждый изгиб, слегка надавливал, собирая капли смазки с уже не такого святого Ли. Феликс уже не мог сдерживаться, а тяжело дышал, отворачивал голову вбок, пытаясь найти хоть маленький уголок сопротивления. Принципы важны, нравственные устои тоже… но есть физиология, с которой не поспоришь. Всё мучение священника закончилось в тот момент, когда он кончил в чужой рот. Подобие Хенджина встало, приблизилось к покрасневшему, задыхающемуся лицу Феликса. Своей рукой оно сжало ладонь священника, поднимая к своему лицу, аккуратно разведя указательный и средний пальцы. Рот одержимого тела приоткрылся, и пальцы оказались на языке сущности, где смешались остатки семени с слюной, каплями скатываясь сначала по пальцам, а потом на оголённый, подрагивающий живот блондина. — Видишь? — тихо, с самодовольной ухмылкой, шепнул Хенджин. — Ты поддался искушению, и даже молитва не помогла. Господь тебя не услышал, а я… очень даже, — демон сомкнул губы на пальцах Феликса и стал посасывать их, наслаждаясь каждой секундой. Феликс резко подскочил на постели, дыхание сбилось, а тело было покрыто испариной. Он открыл глаза и сглотнул, ладонью коснувшись волос, пытаясь зачесать их назад, пока он делал глубокий вдох, потом выдох, пытаясь успокоиться. Взгляд скользнул к Хенджину, спавшему рядом, тот свернулся почти клубком, плотно прижимая к себе одеяло с улыбкой во сне. Феликс медленно раскрылся, а взгляд невольно упал на неприятный бугорок в паху. Как же ему стало тошно и мерзко от самого себя, от того, что он позволил сделать с Хенджином, который ни в чём не виноват. Он ощущал себя игрушкой в чужих руках, но здесь была не только вина демона, но и самого Ли. Феликс корил себя за скрытые, отвратительные желания глубоко внутри, пусть даже они не имели под собой именно такие фантазии. Священник тихо встал с кровати и направился в ванную. Холодная вода хлынула из крана, и он опустил руки, смывая с кожи остатки сна, словно пытаясь смыть с себя произошедшее. Потом упёрся ладонями по обе стороны умывальника и задержал взгляд на своём отражении в зеркале. — Завтра же нужно к ней, — прошептал он себе. — Так больше продолжаться не может. Я должен с этим покончить. В следующую секунду Ли провёл влажной рукой по лицу и выключил кран. Вытерев руки, вернулся в комнату, виновато поджал губы и лёг спиной к Хенджину, стараясь побыстрее заснуть. На следующее утро Феликс всё же проснулся раньше обычного. Тело неприятно покалывало и ощущалась усталость, видимо так же себя ощущал Хенджин, когда демон тянул из него силы. Но это ненадолго, скоро всё закончится. Феликс сделает всё, чтобы это прекратить. Быстро справившись с утренней рутиной и оставив завтрак для Хенджина, он выехал к ведьме ещё с самого утра. Оставив велосипед у калитки, Феликс медленно прошёл во двор, где была зловещяя тишина. Ни шелеста листвы, ни ветра, ни единого звука, будто само место вымерло. Ли сразу заметил это краем глаза, но не придал этому значения. Подойдя к двери, постучал, но в ответ никакого движения и отклика. — Тётушка, это пастырь… Вы не спите? — тихо позвал он, снова постучав и прислонившись ухом к двери, где не слышалось ни звука. Феликс постучал ещё раз, затем ещё, окликнул снова, но без ответа. Тогда он дёрнул ручку, и в ту же секунду раздался протяжный скрип и дверь поддалась, приоткрываясь сама. Это ему сразу не понравилось. — Простите, я вхожу… у вас здесь открыто, — негромко произнёс он, переступая порог. Первое, что ударило — запах, такой сладковатый с примесью гнили, который с каждой секундой становился тошнотворней и мгновенно заполнил лёгкие. Взгляд скользнул по полу и Феликс замер, ведь там было что-то тёмно-красное размазанное, что было не похоже на краску.  — Тётушка..? — голос стал тише, а он с трудом подавил подступающую тошноту, уткнувшись носом и ртом в сгиб локтя, делая шаг глубже в дом. Следы тянулись по полу к одной из стен, блондин проследил взглядом и пакет с едой выскользнул из его рук и глухо ударился о пол. На стене висела она, та самая ведьма. Всё вокруг было пропитано кровью. Её живот был вспорот, кожа на руках разорвана и прибита к стене ржавыми гвоздями, а тело безвольно тянулось вниз. Голову за волосы натянули вверх и закрепили так, что шея неестественно вытянулась, а часть скальпа была содрана, обнажая липкую, тёмную поверхность под кожей. Феликс лишь сглотнул, не в силах отвести испуганный взгляд. Свет из приоткрытой двери падал косо, рассеиваясь по полу и тогда он заметил надпись. Она была нацарапана на латыни прямо по доскам, неровно, грубо, ещё и кровью. "Putasti te a me te celare posse? Te inveni". Ли медленно огляделся и тогда, чуть поодаль от надписи, у стола, он заметил что-то тёмное. Феликс подошёл ближе и наклонился. Это был телефон, а именно телефон Хенджина. Тот самый, который он потерял… он думал, что оставил его на объекте, но он оставил его здесь. Блондин посмотрел в экран и в тёмной поверхности всплыло его собственное отражение. Ли сразу в ту же секунду вспомнил слова ведьмы, что ей нельзя смотреть или быть в отражении чего либо, даже в чужие глаза нельзя попадаться. Демон нашёл её… из-за этого телефона её убили. 《~День когда Хенджин и Феликс пришли к ведьме~》 — Придёшь ко мне через пять дней. Я подготовлю всё, что потребуется, — колдунья поднялась со своего места. — Хорошо… спасибо вам… до свидания, — Феликс склонил голову и поспешил выйти из дома, аккуратно закрыв за собой дверь. — Эти пять дней даны тебе на раздумья, Феликс… хватит ли у тебя смелости, — тихо произнесла она уже в пустоту. Ведьма направилась к небольшому столу в углу комнаты, достала старую книгу и раскрыла её. Страницы шуршали под пальцами, пока она не нашла нужное заклинание, способное запечатать демона. Аккуратно вырвав лист, она сжала его в ладони, а книгу вернула на место. Медленно вернувшись к столу, за которым сидел парень, ставший жертвой, она вдруг заметила что-то чёрное. Она положила заклинание на стол, а пальцы потянулись к предмету. Она подняла его, всмотрелась и в следующее мгновение в чёрном стекле всплыло её отражение. Ведьма тут же выронила его обратно, словно обожглась, и отступала к стене с взглядом животного ужаса. — Tandem te inveni, — глухо, протяжно раздалось эхом по комнате. Ведьма вздрогнула и вжалась в стену, будто пытаясь слиться с ней, что бы исчезнуть. В ту же секунду все свечи разом погасли, и пространство поглотила кромешная тьма. — Нет… нет, нет… — её голос сорвался, пальцы судорожно впились в деревянную поверхность стены. И тогда он появился. Перед ней, прямо из этой тьмы, проступило лицо изуродованное и покрытое трещинами, будто старая, расколотая маска. Белые, пустые глаза светились даже в абсолютной темноте, а чёрные, вытянутые когти медленно тянулись к ней, будто наслаждаясь каждым мгновением её ужаса. — Hodie tandem morieris, — голос стал ближе, глубже, почти у самого её лица. В следующую секунду её руки резко рвануло в стороны и что-то острое вонзилось в плоть, приковывая к стене. Боль вспыхнула мгновенно, вырывая из неё хриплый, надломленный крик. Он не спешил. Демон тянул время, смакуя каждую секунду, каждую эмоцию, пока он издевался над ней — над той, что когда-то осмелилась его запечатать. Каждое новое увечье было выверенным, медленным, мучительным для колдуньи. Густая, кровь стекала вниз, собираясь на полу. Прямо в её лужах, словно сама по себе тёплая кровь начинала складываться в слова. Латинские буквы вытягивались и выстраивались в надпись. Он мучил её до самого конца, пока тело не обмякло и она не умерла от мучительных пыток. 《~День, когда Феликс нашел труп ведьмы~》 Феликс убрал телефон в сумку и тяжело выдохнул, сев на стул. Локтем опёрся о стол и снова посмотрел на изувеченное тело ведьмы, на следы страданий, на сломанную комнату, в которой будто прошёлся сам ад и стадо демонов. Лёгкий сквозняк вдруг прошёлся по полу, и к его ногам подлетела окровавленная бумажка. Ли перевёл взгляд, а потом наклонился и осторожно взял её за чистый край. — Что это..? — едва слышно выдохнул он. Глаза скользили по строкам и с каждой секундой расширялись всё больше. Это было похоже на то самое заклинание, которое нужно для ритуала. А узнал и понял это только из-за деталей, а именно кинжалу, что он нашёл в проклятом доме, тряпичную куклу, и пометки… главное, указание, что через зеркало больше нельзя запечатать сущность. Блондин не был уверен конечно на 100%, но что-то ему отчётливо подсказывало, что это оно. — Господи… спасибо тебе… Боже, спасибо… — голос сорвался и Феликс резко выпрямился, торопливо спрятав листок в блокнот, после чего его взгляд снова поднялся на ведьму. — И тебе… спасибо… и прости… Он задержался ещё на секунду, будто прощаясь, а потом отвернулся. Хоронить её пришлось самому. В поселке никто не горел желанием связываться с телом ведьмы, ведь зачем, если она с чертями водилась, но когда пастырь попросил, нашлись те, кто всё же согласились помочь. Вместе с местным врачом Феликс снял тело со стены. Они обернули её в белую простыню, скрывая следы той жестокости, которой она подверглась. Погребение он провёл сам. Всё делал как для других, в его глазах все были равны. Может для кого-то она была ведьмой, источником страха и суеверий, но для него человеком, который помог ему. К тому же за все время, она никогда не создавала проблем и не творила зла, что бы обращаться с ней как с чудовищем. Она заслуживала хотя бы этого, даже если остальные так не считали, но никто не стал спорить со священником. После тяжёлого дня Феликс вернулся в храм. К вечеру, когда молитвенный зал уже опустел и двери были закрыты, он сел на лавку и долго смотрел на крест. Взгляд был уставшим, он пытался вспомнить, что именно нужно для ритуала. Достал из блокнота окровавленный листок и снова уставился в строки, медленно вчитываясь, что бы не упустить ни одной детали. Его внезапно осенило, точно. Он ведь так и не сжёг то, что тогда нашёл в доме. Нужно проверить ещё раз. Но где он это оставил? Точно не в храме, и в жилой части Феликс не видел пакета… так где же? Точно! Сарай! Ли сорвался с места, почти бегом направляясь на задний двор к небольшой постройке, где хранились инструменты и всякий хлам. Дверь скрипнула, впуская его внутрь, и спустя мгновение он уже нашёл нужный пакет. Сразу же стал выворачивать содержимое пакета, вытаскивая наружу белое полотно, перепачканное засохшими красными пятнами. Он внимательно осмотрел его, сверяясь с тем, что было нарисовано на листке. — Совпадает… — выдохнул он и аккуратно сложив всё обратно, Феликс сжал пакет в руке и вернулся в храм. В молитвенном зале он подошёл к центру, к кресту, и спрятал находку под стол — на всякий случай, ведь скоро ему придётся провести ритуал, просто это вопрос времени. Вечер уже окончательно опустился за окном. Хенджин давно лёг спать, будто его ничего не тревожило, а вот Феликс не мог. Он лежал, уставившись в темноту, и не смыкал глаз. Минуты тянулись мучительно долго, складываясь в часы и, кажется, уже близилась полночь, а сон так и не приходил. Его не отпускало неприятное предчувствие, которое медленно разрасталось внутри, сжимая грудь. Точно такое же, как 13 лет назад, когда отец утром собрал его вещи и без лишних слов отдал в церковную школу на полное проживание, будто отрёкся от сына. И потом снова, когда Феликс впервые за три года вернулся домой… и узнал, что за него уже всё решили, что его жизнь расписана наперёд, что он должен подчиниться. Сначала отучиться на юриста, а потом сразу жениться на дочери партнёра, ибо они же договорились, а мнение Ли никому не было интересно. И именно тогда он сбежал в духовную семинарию. Потому что лучше остаться одному, чем жить жизнью, которую он не выбирал. Где-то ближе к полуночи Хенджин вдруг сел на кровати и замер, уставившись в окно. Феликс повернул голову, наблюдая за ним, медленно переворачиваясь на спину. Это было странно, ведь за всё время, что они жили вместе, Хван ни разу не вставал ночью. Блондин бы точно заметил, а тут сейчас сидит и даже не двигается, поэтому он решил заговорить: — Хенджин? — тихо позвал Феликс. — Феликс… я разочарован в тебе, — произнёс голос, который был чужим и холодным, вынуждая сердце в грудях Ли сжиматься, ведь что-то было не так. В комнате повисла пауза, а Ли лишь медленно приподнялся на локтях, но Хван резко продолжил: — Я думал, мы договорились, что я не трогаю мальчишку, а взамен ты становишься моим питомцем, — голос стал резким, почти угрожающим. — А ты… кусаешь руку, которая держит поводок на твоей шее. Хван резко повернулся и вонзил ладонь с когтями в запястье Феликса, сжимая до боли. Ли не успел даже рыпнуться, его взгляд поднялся на лицо Хенджина. Кожа у того покрылась чёрными линиями, будто бы разошлась трещинами, а глаза… карие глаза исчезли и на их месте появились белые, пустые и устрашающие. — Как ты смог захватить его тело? —  Феликс пытался выдернуть руку, но когти впивались в кожу сильнее, сковывая движение. Он вскочил с постели, но единственное, что держало его на месте, была рука одержимого тела. — Твоя жизненная сила… — голос был тихим, но в нём сквозила сам ад. — Сильнее и ярче, благодаря ей я смог проникнуть в это тело. Феликс изо всех сил вырвал запястье и наконец рука выскользнула, оставляя лишь следы глубоких царапин. — Правда, пока не полностью… — продолжал Хван, посмотрев на свою ладонь с которой выскользнул священник. — Но ничего. Сегодня я воскрешусь. Я, между прочим, хотел оставить тебя живым, играться с тобой… — тело встало с постели и повернулось лицом к Ли и сделал первый шаг. — Но ты связался с ведьмой, и раз ты знаешь о запечатывании… значит, мне придётся тебя убить. Оно стало приближаться, шаг за шагом сокращая расстояние между ними, как хищник, который загоняет жертву в угол. Священник выскочил из комнаты, захлопнув дверь, и рукой держа ручку стал удерживать её, не позволяя злу вырваться. Сущность постепенно дергала ручку, но усилия Феликса сдерживали её. — Тебе никуда не деться от меня. Эта ночь станет последней, мой дорогой Феликс, — голос Хвана прозвучал неестественно жутко, ведь он совсем не похожий на того скромного, болтливого и немного забавно-стенительного парня, которого Феликс успел узнать за это время. — Не переживай, ты не испытаешь то же, что ведьма… Хотя, возможно, твоё тело станет моим сосудом… но только если откроешь дверь. Вот только никто не торопился подписывать себе смертный приговор, и продолжал удерживать дверь. Сущность с яростью забилась в дерево, кулаки глухо ударялись о него, а когти с визгом скользили по поверхности, оставляя глубокие царапины, будто она вот-вот прорвётся наружу. Сердце Ли не просто колотилось, а сходило с ума, то ускоряясь до оглушающего гула в ушах, то будто замирая на долю секунды, пока по телу пробегал ледяной ужас. За восемь лет он повидал многое… но этот пиздец уверенно занимал первые места в его списке "странная работа". Когти с хрустом пробили дверь насквозь и острые кончики замерли в миллиметре от глаз Ли, благо тот в последний момент успел отдёрнуть голову назад, чувствуя, как холод прошивает позвоночник, а рубашка неприятно прилипает к спине. Чёрные когти медленно втянулись обратно, с противным треском выдираясь из дерева… и почти сразу в прорванных дырах проступили белые глаза, уставившиеся прямо на него. Феликс ясно понял, что ещё пара таких ударов и демон дотянется до него, и тогда уже ничего не поможет. Выбора не осталось. Он резко отпустил дверь и сорвался с места, мчась по коридору к молитвенному залу. Позади раздался звук — тяжёлый, шаркающий шаг… и с каждым шагом он становился ближе. Феликс влетел в зал, с силой захлопнул тяжёлые дубовые двери и тут же задвинул засов, надеясь выиграть хоть немного времени. — О, Господи… помоги мне, — выдохнул он, уже опускаясь к столу и быстро вытаскивал пакет, который, словно предчувствуя, оставил здесь ещё вечером.