Во мне части тебя

.... Му Цинфан ждал до полудня. Он перебирал травы, раскладывал инструменты, проверял пульс у трёх учеников, двух старейшин и одного кота, который забрёл в лечебницу за теплом. Всё, лишь бы не думать. Но мысли возвращались. «Он же мужчина. Он заклинатель. Это невозможно... Но если возможно? Если Ци Цинци права?» Он посмотрел на свои руки. Руки целителя, которые должны были лечить, а не выносить приговоры. В дверь постучали. — Войдите. Шэнь Цинцю вошёл медленно, опираясь на стену. Он всё ещё был бледен, под глазами залегли тени, но шёл сам — без посторонней помощи. Му Цинфан отметил это с облегчением и тут же устыдился. — Ты хотел меня видеть, — голос Шэнь Цинцю был ровным, спокойным. Слишком спокойным. — Плановый осмотр, — Му Цинфан указал на кушетку. — Просто проверка. Ничего страшного. Шэнь Цинцю посмотрел на него. Взгляд острый, цепкий — на мгновение Му Цинфану показалось, что шиди видит его насквозь. — Хорошо. Он лёг на кушетку, глядя в потолок. Му Цинфан начал осмотр: пульс, меридианы, шрамы, зажившие раны. Всё шло по плану. — Сними верхнюю одежду, — попросил он. — Нужно проверить живот. Шэнь Цинцю замер. — Живот? — переспросил он. — Стандартная процедура, — Му Цинфан старался, чтобы голос звучал уверенно. — После такого истощения могло быть внутреннее смещение органов. Я просто проверю. Пауза затянулась. Шэнь Цинцю медленно сел, глядя на Му Цинфана в упор. — Ты что-то знаешь, — сказал он. — Что-то, чего не говоришь. — Я ничего... — Му Цинфан. — Голос Шэнь Цинцю стал жёстче. — Я знаю, когда мне врут. Ци Цинци весь месяц смотрела на меня странно. Юэ Цинюань приносит еду и молча смотрит, как я ем. А ты... ты ни разу не вызывал меня на плановый осмотр за все годы, что мы знакомы. Говори. Му Цинфан опустил глаза. Руки дрожали. — Пожалуйста, — сказал он тихо. — Позволь мне просто проверить. Если я ошибусь — ты будешь смеяться надо мной до конца дней. Если нет... — Если нет? — Шэнь Цинцю смотрел на него, и в этом взгляде смешались страх и злость. — Что "если нет", Му Цинфан? — Если нет, — целитель поднял глаза, — то мы будем решать это вместе. Все. Долгая тишина. Шэнь Цинцю медленно, как на казнь, снял верхнюю одежду и лёг обратно. — Делай. Му Цинфан положил руки на его живот. Тёплый, слабый пульс под пальцами. И другой — глубже, тише, но такой же живой. Он закрыл глаза, чтобы не видеть лица Шэнь Цинцю. Сосредоточился на ци, которая текла внутри пациента, и на той, второй, совсем слабой, но упрямой. — Ну? — голос сверху был тихим. Почти спокойным. Му Цинфан убрал руки. Открыл глаза. Посмотрел в потолок, на стены, на свои колени — куда угодно, только не на Шэнь Цинцю. — Ты прав, — сказал он глухо. — Я что-то знал. Или подозревал. — Говори. — Ци Цинци заметила... симптомы. Я должен был проверить. — Говори, — голос стал громче. Му Цинфан поднял глаза. — Шэнь Цинцю... — он запнулся, проглотил ком в горле. — Внутри тебя... есть жизнь. Маленькая. Слабая. Но она есть. Тишина. Такая тишина, что было слышно, как за окном ветер шевелит листья. — Ты хочешь сказать... — голос Шэнь Цинцю сорвался. — Ты хочешь сказать, что я... — Да. — Этого не может быть, — в голосе появилась истерика. — Я мужчина. Мужчина не может... — Может, — Му Цинфан наконец осмелился посмотреть на него. — Ты заклинатель. Твой уровень ци высок. В теле мужчины-заклинателя, если... если уровень энергии достаточно высок и есть... воздействие... теоретически... — ТЕОРЕТИЧЕСКИ? — Шэнь Цинцю сел, лицо его было белым, как бумага. — Ты хочешь сказать, что всё это время... что Ло Бинхэ... что я... Он не договорил. Его вырвало — прямо на пол лечебницы, сухими спазмами, потому что в желудке почти ничего не было. Му Цинфан бросился к нему, поддержал за плечи, но Шэнь Цинцю оттолкнул его. — Не трогай, — прохрипел он. — Не трогай меня. — Шэнь Цинцю... — Я сказал — НЕ ТРОГАЙ! Голос сорвался на крик, и в этом крике было столько боли, что Му Цинфан отшатнулся. Шэнь Цинцю сидел на краю кушетки, дрожа всем телом. Его руки сжимали край одежды на животе — там, где только что были пальцы целителя. — Сколько? — спросил он вдруг. — Сколько недель? — Около двух месяцев, — тихо ответил Му Цинфан. — Судя по размеру... — Заткнись, — Шэнь Цинцю поднял на него глаза. В них не было слёз. Только пустота. И холод. — Заткнись, пожалуйста. Он медленно встал. Шатаясь, пошёл к выходу. — Шэнь Цинцю! — Му Цинфан вскочил. — Ты не можешь сейчас уйти! Нам нужно обсудить... — Что обсудить? — Шэнь Цинцю обернулся на пороге. — То, что в моём теле растёт то, что оставил во мне насильник? То, что я теперь ношу в себе частицу того, кто меня сломал? Он усмехнулся. Усмешка была страшной. — Спасибо за диагноз, Му Цинфан. Лучший за всю мою жизнь. Дверь захлопнулась. Му Цинфан остался один в лечебнице. Он смотрел на лужу рвоты на полу, на смятую кушетку, на свои руки — руки целителя, которые только что разрушили чью-то жизнь правдой. А потом он сел на пол и заплакал — как не плакал много лет.