Там, где океан встречает лес.

Они появились на рассвете — пять икранов, бесшумно скользящих в утреннем небе, их огромные крылья почти не двигались, лишь изредка подрагивали, поймав восходящий поток. Весть облетела деревню быстрее, чем волна добегает до берега: чужаки. Лесные. Меткайина высыпали из жилищ, толпясь у главного причала. Дети карабкались на мостки, чтобы лучше видеть. Воины сжимали копья, арбалеты — не враждебно, но настороженно. Женщины прижимали к себе малышей, перешёптываясь. Икраны коснулись воды, подняв тучи брызг. С них спрыгнули пятеро — двое взрослых и трое подростков. И еще одна, совсем юная лесная малышка слезла с икрана матери. Высокие, стройные, с кожей другого оттенка — более темного, синего, не такого, как у рифовых. Лесные На'ви. Племя деревни Ава’атлу обступало новоприбывших. Аонунг вышел вперёд вместе с приятелем Ротхо. Сын вождя разглядывая чужаков с высоты своего положения. Лесные поприветствовали сверстников традиционным жестом, но те не ответили взаимностью. Более того, выражения лиц были явно не дружелюбные.  Ротхо присвистнул, косясь на одного из парней. — Ух ты, это хвостом называется? — хмыкнул он, разглядывая тонкий, изящный хвост лесного подростка. Из воды показалась девушка. Они поправила волосы, оглядывая чужаков. Её вид был прекрасен и явно не оставил равнодушным одного из гостей. — Какой крохотный. Как они с таким плавают? — не унимался Ротхо, его явно забавляло телосложение лесных гостей.  — Прекратите, — раздался звонкий голос. Цирея выступила из толпы, сверкнув глазами на брата и его друга. — Ротхо. Аонунг. Те притихли, но ухмылки с лиц не исчезли. Младший из лесных, явно довольный таким жестом со стороны девушки, поприветствовал её. Цирея невольно улыбнулась, засмущавшись. Послышался визг скимвингов, а затем двое воинов во главе с вождем пролетели над толпой. Спустившись на берег, Оло’йэктан направился к прибывшим. Тоновари был величественен в своём спокойствии. — Оло’эйктан, — произнёс Тоновари, поднимая руку в традиционном жесте приветствия. Джейк ответил тем же — медленно, уважительно, как человек, знающий цену традициям. — Я вижу тебя, Тоновари. Тоновари поприветствовал Нейтири, как и она его в ответ.  Ронал вышла вперёд, и толпа затихла. Тсахик обвела взглядом прибывших, и в этом взгляде не было ни тепла, ни враждебности — только холодное оценивание, привычное для той, кто видит суть вещей. Она уже искала их слабые места. Гости поприветствовали тсахик. — Зачем появился у нас, Джейк Салли? — спросил Тоновари. — Просить утуру, — ответил Джейк. — Утуру? — переспросила Ронал, и в её голосе послышалось удивление, смешанное с недоверием. — Убежище для моей семьи. Вожди переглянулись. — Мы рифовое племя, — медленно произнёс Тоновари. — Вы лесное племя. Вы здесь в чужой стихии. — Мы будем учиться у вас, — твёрдо сказал Джейк. В его голосе не было мольбы — только решимость человека, привыкшего преодолевать. — Да, — тихо, но отчётливо добавила Нейтири. Ронал подошла ближе к детям. Молча обошла их, разглядывая, будто изучала незнакомых существ. Потрогала хвост Кири — тот дёрнулся, девочка недовольно обернулась.  — У них слабые плечи, — заключила она. — А хвосты неразвиты. В воде вы будете беспомощны.  Затем взяла руку Ло'ака, подняла её, рассматривая пальцы — 5 штук. — Эти дети не настоящие На'ви. В них кровь демонов Толпа отшатнулась, перешептываясь. — Смотри, — сказал Джейк, показывая свою ладонь Ронал. — Я родился от небесных людей. А теперь я На'ви. Можно стать другими. И мы станем. Нейтири вышла вперёд, встала рядом с мужем. — Мой муж был Торук Макто, — произнесла она. — Он повёл кланы на небесных людей и одержал победу. Ронал усмехнулась — холодно, без тени веселья. — Это что, победа? Скрыться в чужом племени. — Она повернула голову к Джейку — Видимо, Эйва отвернулась от тебя, Торук Макто. Женщины зашипели друг на друга — тихо, но отчётливо, и в этом звуке было что-то древнее, инстинктивное. Воздух между ними накалился, и казалось, ещё миг — и они бросятся друг на друга. — Я прошу прощения за свою женщину. — Не нужно извиняться за меня! —шикнула Нейтири. — Она летела издалека и устала, — мягко сказал Джейк, одарив жену красноречивым взглядом. — Джейк! — шикнула последний раз Нейтири, отвернувшись. — Торук Макто — великий военачальник, — вмешался Тоновари — Любой На'ви знает его историю. Но мы — клан Меткайина. Мы не воюем. Мы не можем пустить чужую войну в свой дом. Джейк подхватил младшую дочь на руки. — Я сыт войной. Ясно? — Джейк сделал шаг к вождю, говоря так, чтоб слышал только он — Я только хочу уберечь родных. Нейтири добавила тихо, но твёрдо: — Утуру не просят дважды. Тоновари и Ронал переглянулись. В этом взгляде читалось всё — годы вместе, тысячи общих решений, умение понимать друг друга без слов. И Тоновари заговорил — тихо, только для неё: — Помнишь Тарукана? Ронал вздрогнула. — Много циклов назад, — продолжил Тоновари, — лесной воин пришёл к нам. Чужой. Не знающий воды. Мы могли прогнать его. Могли отказать. Но не отказали. И он стал одним из нас. — Тарукан, — тихо повторила Ронал. В её голосе впервые за всё время появилась мягкость, тень ушедшей юности. — Мы приняли его, — кивнул Тоновари. — А теперь, когда пришли другие, мы откажем? Эйва не простит нам такой несправедливости. Ронал молчала долго. Потом едва заметно кивнула. Тоновари повернулся к гостям, и его голос зазвучал громко, на всю площадь: — Много циклов назад мы приняли в своё племя чужака из леса. Его звали Тарукан. Он пришёл к нам один, не зная воды, не зная наших обычаев. А ушёл, чтобы защищать свой народ, и погиб как герой. В толпе зашептались. Кто-то кивал, кто-то переглядывался. Имя Тарукана здесь помнили. Нейтири сделала шаг вперёд. В её глазах мелькнуло узнавание. — Тарукан? — переспросила она. — Я помню его. Он сражался рядом с нами в битве за Древо Душ. Храбрый воин. — Он вернулся защищать свой лес, — кивнул Тоновари. — И погиб там. Но здесь он оставил кое-что. Он обвёл взглядом толпу, ища ту, о ком говорил. — Дочь. Её зовут Ривара. Она живёт среди нас — наполовину лесная, наполовину наша. Она знает, каково это — быть между двумя мирами. И она будет учить ваших детей. Он обернулся, ища глазами знакомую фигуру. — Ривара! Тишина. — Ривара! — позвал он громче. Никто не отозвался. Тоновари обвёл взглядом толпу, нахмурился. Повернулся к сыну, стоящему неподалёку. — Аонунг! Где твоя сестра? Аонунг замялся. Переступил с ноги на ногу, бросил быстрый взгляд в сторону лагуны. — Она... где-то здесь. Вроде бы отлучилась проверить сети…Сказала, что скоро вернётся. Тоновари раздражённо выдохнул. — Вечно она куда-то ускользает, — пробормотал он себе под нос. — Без спросу. Без предупреждения. Но делать было нечего. Он повернулся к гостям и продолжил: — Торук Макто и его семья останутся у нас. Отныне они ваши братья и сёстры. Они не знают водной стихии и будут как беспомощные младенцы, делающие первые вздохи. Учите их, чтобы они поскорее перестали мучиться стыдом из-за своей ненужности. Он обвёл взглядом молодёжь. — Мой сын Аонунг и дочь Цирея, а также Ривара, когда вернётся, покажут вашим детям, что к чему. — Отец, почему я? — вырвалось у Аонунга. — Это решено, — отрезал Тоновари таким тоном, что спорить было бесполезно. Цирея шагнула вперёд, сияя улыбкой. — Идёмте, — сказала она гостям. — Я покажу вам деревню. Они пошли за Циреей, а толпа расступилась, пропуская их. ——————————————————————— Солнце стояло высоко, когда илу Ривары коснулся воды у дальних причалов. Она не проверяла сети, она охотилась. Девушка спрыгнула в лагуну, таща за собой богатый улов — несколько крупных рыб, которые обычно попадались только опытным охотникам. Мышцы приятно ныли, и впервые за долгое время она чувствовала удовлетворение. Но едва она ступила на берег, как поняла: что-то изменилось. В воздухе пахло чужими запахами. У гостевых понтонов стояли незнакомые икраны — огромные, с мощными крыльями, не такие, как обитают у них. В деревне слышались чужие голоса, смех, чужая речь. — Что случилось? — спросила она у первого попавшегося подростка, пробегавшего мимо с охапкой рыбы. — Гости, — выдохнул тот. — Лесные. Целая семья. Сам Торук Макто! Ривара замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось часто-часто. Лесные. Здесь. Она почти бегом направилась к жилищу, но на полпути её встретил Тоновари. Он стоял, скрестив руки на груди, с тем особенным выражением лица, которое бывало, когда он сердился, но пытался не показывать. В глазах его плясали смешливые искорки. — Это ты так сети проверяла? — спросил он, кивая на улов. Такая рыба близь деревни не водится. — Твой брат не мастер придумывать на ходу. — Что случилось? — выдохнула она, даже не взглянув на рыбу. — Чьи это икраны? Кто прилетел? Он усмехнулся. — Гости. Семья вождя Оматикайя. Торук Макто и его семья. Им нужно убежище. Ривара молчала, переваривая. В голове не укладывалось. Лесные На'ви — здесь, в Меткайина. Те, о ком она только слышала в рассказах. Те, кого видела только во снах. — Я рассказывал им о тебе, — продолжил Тоновари, и в его голосе появилась теплота. — О твоём отце. Нейтири помнит его. Она сказала, он сражался рядом с ней. Храбрый воин. Ривара почувствовала, как к горлу подступил ком.  — Пойдём, — Тоновари махнул рукой в сторону гостевых понтонов. — Я познакомлю тебя с ними. Это будет твой сюрприз на сегодня. ———————————————————————   Тоновари подводит девушку к берегу, там, где семейству Салли выделили жилище, и они уже обустраивают его, носят вещи. Ривара смотрит на семью у воды. Её взгляд сам находит того, кто стоит чуть поодаль от остальных. Нетейам. Он стоял чуть поодаль, не вмешиваясь в разговор. Просто смотрел на океан — и в его позе, в том, как он держал плечи, было что-то зажатое, пусть он и пытался казаться расслабленным. Будто почувствовав её взгляд, он медленно обернулся. Их глаза встретились. Это длилось всего мгновение. Но в этом мгновении было что-то, чему она не могла дать названия. Что-то, отчего внутри стало тепло, хотя она не понимала почему. Ривара отвела взгляд первой. Она подошла к группе, чувствуя, как колотится сердце. Взгляды присутствующих обратились к ней — кто с любопытством, кто с настороженностью. Тоновари шагнул вперёд и произнёс громко, чтобы все слышали: — Джейк, Нейтири. Позвольте представить вам нашу дочь — Ривару. Дочь Тарукана. Ривара стояла прямо, стараясь не выдать волнения, хотя внутри всё дрожало. Нейтири смотрела на неё долгим, изучающим взглядом — не враждебно, но пронзительно, будто видела насквозь. Потом её лицо чуть смягчилось. — Твои руки... плечи... похожи на него, — сказала она тихо. — А остальное - от матери. Ривара не знала, что ответить.  — Он сражался рядом с нами, — продолжила Нейтири. — В битве за Древо Душ. Он не отступал. Ты можешь гордиться им. — Я... спасибо, — выдавила Ривара. — Я никогда его не знала. Нейтири кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое. Но дальше она опустила голову. Джейк улыбнулся мягче: — Тоновари говорит, ты будешь учить наших детей. Спасибо, что согласилась. — Я... ещё не согласилась, — вырвалось у неё, но тут же она пожалела о словах. — Но помогу, если смогу. Ло'ак тут же подскочил. — Ты правда наполовину лесная? Ты покажешь нам всё? Когда начнём? Ривара невольно улыбнулась — его энергия была заразительна. — Скоро. Всему своё время. — Завтра начнём обучение у восточных рифов, — сказал Тоновари. — Ривара покажет вашим детям, как вода принимает чужаков. Взрослые продолжали что-то говорить, она не вслушивалась особо, запомнив лишь имена всех членов семьи, что ей представили. Разговоры стали будто фоном, она бегло еще раз осмотрела лесную семью, задержав чуть дольше взгляд на старшем сыне. Он выглядел открыто, улыбался родителям, с любопытством осматривал окрестности, но… было в нем что-то, что заставляло усомниться в этой картинке. ——————————————————————— Когда суета улеглась, Ривара направилась к воде, чтобы перебрать улов. Мысли всё ещё кружились вокруг сегодняшнего дня, не давая покоя. — Ну что, довольна? Голос Аонунга прозвучал неожиданно резко. Он вышел из тени, скрестив руки на груди. В глазах его было что-то нехорошее — смесь обиды и раздражения. — Чем? — не поняла Ривара. — Тем, что теперь будешь учить других — Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Отец нас обоих в это втянул. Меня тоже. Теперь я должен учить каких-то лесных, которые даже плавать не умеют. Ривара нахмурилась. — Аонунг, они гости. Тоновари принял их. — Знаю я эти гости. — Он пнул камень. — Придут, насмотрятся, а потом начнут считать себя равными. А они не равны. Они чужаки. — Во мне тоже лес, — тихо сказала Ривара. — Я тоже наполовину чужая. Аонунг замер. Посмотрел на неё — и в его взгляде мелькнуло что-то странное. Смесь раздражения и... вины? — Ты другое дело, — сказал он уже мягче. — Ты своя. Ты выросла здесь. — Они тоже могут стать своими, если им дать шанс. — Могут, — нехотя согласился он. — Но не факт, что захотят. — Аонунг. — Ривара подошла ближе. — Ты злишься не на них. Ты злишься, что отец заставил тебя учить. Он промолчал, но по лицу было видно — она попала в точку. — Я тоже не в восторге, — призналась она. — Учить — это ответственность. А они... они совсем другие. Но если Тоновари так решил, значит, так надо. — Ты всегда его слушаешься. — Потому что он прав. Обычно. Аонунг усмехнулся. — Ладно, — вздохнул он. — Может, ты и права. Но я всё равно не обязан их любить. — Никто и не просит. Просто учи. Остальное придёт. Он посмотрел на неё долгим взглядом. Потом вдруг шагнул ближе и положил руки ей на плечи. — Ривара. — Что? — Ты знаешь, что я принимаю тебя любой, да? — Голос его звучал серьёзно, почти торжественно. — Ты моя семья. Не по крови, но по духу. И я не хочу, чтобы ты думала... ну, что я против тебя из-за этого всего. Она удивлённо подняла бровь. — Аонунг, ты чего? — Не знаю. — Он убрал руки, смутившись. — Просто… Увидел твой взгляд. — Ладно, хорошо… — она посмотрела на него настороженно. — Хорошо. — Он кивнул и уже собрался уходить, но на полпути обернулся. — И всё равно они мне не нравятся. — Я поняла. Он скрылся за маруи. Ривара покачала головой и вернулась к рыбе. Но его слова все не выходили из головы. ——————————————————————— Ривара не могла уснуть. Мысли кружились, не давая покоя — о лесных гостях, о странных взглядах, о разговоре с Аонунгом, о том, как всё изменилось за один день. Она вышла к воде, села на свой любимый камень, свесив ноги. Свет растений под водой отражался в тёмной глади, и казалось, что океан дышит в такт с её сердцем. В деревне было тихо. Только волны плескались о рифы, да где-то вдалеке кричала банши. Она услышала шаги. Лёгкие, неуверенные. Кто-то шёл по мосткам. Ривара обернулась. В темноте она узнала его — тот самый лесной, старший сын. Нетейам. Парень явно не ожидал её здесь увидеть, а потому замер в нерешительности. Несколько мгновений они просто смотрели друг другу в глаза, в которых лишь отражался свет горящих факелов вдоль мостков. — Прости. Я не хотел мешать. Просто... здесь тихо. — Здесь всегда тихо. Садись, если хочешь. Он садится рядом — на расстоянии. Между ними молчание. Неловкое, но не тяжёлое. Спустя какое-то время Нетейам не выдерживает и решает заговорить: — Ты завтра правда будешь нас учить? — Похоже на то. — Ло'ак в восторге. Он всё уши прожужжал. Ривара усмехнулась, слегка повернувшись и глядя на него исподлобья спросила: — А ты? — Я? Не знаю. Вода... она не моя стихия. — Так кажется по началу. Но вы научитесь… Мы научим. Он посмотрел на неё. — Твой отец... он тоже учился здесь? — Я не знаю. Я никогда его не видела. — Извини. Я не хотел... — Всё хорошо. Ты не виноват. Они сидели молча, глядя на воду. Звезды мерцали, отражаясь в тёмной глади. Подводный мир жил своей жизнью под их ногами. Где-то вдалеке плеснула рыба. — Спасибо, — сказал Нетеям, поднимаясь. — За разговор. Увидимся завтра. — Увидимся. Он ушёл в темноту. Ривара осталась одна. Внутри было тепло. И странное чувство, что теперь всё будет по-другому. Она ещё долго сидела на камне, глядя на воду, и думала о том, что сегодня случилось что-то важное. Что-то, чему она пока не могла найти названия. Но утро уже подкрадывалось к горизонту, и надо было идти спать. Завтра будет новый день.