Там, где океан встречает лес.

Ривара проснулась рано. Солнце только золотило крыши маруи, когда она выскользнула из жилища и направилась к мастерской Кейры. За пазухой лежало копьё — пострадало вчера на охоте, когда она резко уходила от скального выступа и задела древком коралл. Наконечник из кости морского зверя расшатался, и копьё теперь опасно вибрировало в руке. Мастерская Кейры стояла на самом краю деревни, где волны лизали опоры, а воздух всегда пах деревом, костью и чем-то ещё — тем особенным запахом, который появляется, когда опытные руки долго работают с одним материалом. Ривара заглянула внутрь. В полумраке мастерской Кейра сидела на низкой скамье у входа, спиной к улице. Перед ней на рабочем столе лежал новый атлатль — она натягивала тетиву, и её пальцы двигались быстро, уверенно, будто она могла делать это с закрытыми глазами. — А, наша учительница, — усмехнулась Кейра, даже не поднимая головы. — Что на этот раз? — Копьё. — Ривара протянула оружие. — Коралл задел вчера. — На охоте? — Кейра взяла копьё, покрутила в руках. — Я слышала, вы на дальние рифы ходили. Слышала, и лесных брали. — Просто посмотреть, — ответила Ривара. — Тоновари разрешил. — Знаю. — Кейра внимательно осмотрела наконечник, провела пальцем по трещине. — Весь клан только об этом и говорит. Ривара с лесными на охоту ходит, Аонунг с ними... Тави вчера весь день переживал, что его не взяли. — Тави всегда переживает, — отмахнулась Ривара, но уголки губ дрогнули. — И правильно делает, — раздался голос сзади. Ривара обернулась. Тави стоял в дверях, держа в руках корзину с какими-то оранжевыми плодами. Влажные волосы были зачёсаны назад, на плече висела сеть — видно, только что из воды. — Мать, ты опять. — Я ничего, — Кейра сделала невинное лицо. — Просто говорю, что ты переживал. Тави вздохнул и протянул корзину Риваре. — Держи. Свежие, сегодня на рассвете собрал. — Спасибо, — она взяла один плод, откусила. Сладкий сок потек по пальцам. — Цирее тоже дашь? Она любит такие. — Да, конечно, — кивнул Тави. — Я для всех собрал. Просто ты первая попалась. Кейра хмыкнула, но ничего не сказала. Ривара доела плод, вытерла пальцы о край набедренной повязки. — Ножи готовы? — Готовы. — Кейра кивнула на стол. — Посмотри. Ривара подошла к рабочему месту оружейницы. Три ножа лежали на вытертой коже — идеально сбалансированные, с рукоятями из полированной кости, обмотанными тонкой полоской кожи. Она взяла один, провела пальцем по лезвию. — Острые. — Как ты любишь. — Спасибо. — Ривара помолчала. — Жалко, что тот потеряла. — Да, хороший был. — Кейра отложила атлатль. — Я помню, как ты его потеряла. На охоте, когда за акулой погналась. — подразнила она её. — Не за акулой, а за рыбой, — поправила Ривара. — Акула погналась за мной. — И ты метнула в неё нож. — Нуу, я защищалась. А потом уплыла. Кейра рассмеялась — громко, раскатисто. — Умная девочка. Хотя жалко нож. — Жалко, — согласилась Ривара. — Хороший был. — Новые лучше. — Кейра взяла один нож, покрутила. — Я их из кости старого тсулу* делала. Самый прочный материал. — Тсулу? — Ривара подняла бровь. — Того, что ты в прошлый сезон разделала? — Ага. — Кейра довольно кивнула. — Четыре ножа сделала. Один себе оставлю, три тебе. — Три? — Ривара удивилась. — Я думала, два. — Два было бы за работу, — Кейра усмехнулась. — А третий — чтобы ты ко мне чаще заходила. А то совсем пропала с этими лесными. — Я не пропала. — Пропала. — Кейра сделала строгое лицо, но глаза смеялись. — Заходи чаще. — Зайду, — пообещала Ривара. — Обязательно. Она закрепила ножи. На специальном кожаном креплении три лезвия ложились вдоль бедра, плотно прилегая к ноге и не мешая движению. Плюс два старых ножа с другой стороны — теперь их стало пять. Хороший запас. — Красиво, — сказал Тави, глядя, как она поправляет крепления. — Спасибо. — Идёшь на занятие? — Иду. — Тогда удачи. — Он улыбнулся. — Цирее плоды не забудь. — Не забуду. Она взяла несколько плодов и вышла на солнце. ——————————————————————— На берегу уже были почти все. Ло'ак сидел на камне, перебирая ракушки. Цирея рядом с ним поправляла завязки на поясе. Аонунг и Ротхо возились с илу чуть поодаль, готовясь к заплыву. Нетейам стоял у воды, глядя на горизонт. Его сёстры сидели рядом с Ло’аком и Циреей. Ривара спустилась к ним, и солнечный свет упал на новые ножи. Три лезвия блеснули у неё на бедре, привлекая внимание. — Ого! — Ло'ак подскочил первым. — Новые ножи? — Ага. — Ривара похлопала по поясу. — Дай посмотреть! Она вытащила один, протянула ему. Ло'ак покрутил, присвистнул. — Красивые. Кто делал? — Кейра, — ответила Ривара. — Кейра? — переспросил Нетейам, поворачивая голову. — Оружейница. Лучшая в клане. Нетейам кивнул и вернулся к созерцанию воды. Цирея взяла нож, провела пальцем по лезвию. — Острые. — Она усмехнулась. — Тави помогал? — Тави помогал плодами, — Ривара кивнула на горку, которую положила на камень. — Тебе привет. — О, — Цирея взяла один плод, откусила. — Вкусно. Молодец Тави. Аонунг, возившийся с илу, поднял голову. Услышав имя, он замер. На лице его появилось выражение, которое можно было описать только тем, что у него одновременно свело все мышцы лица. — Тави? — переспросил он. — Ага, — кивнула Цирея, жуя. Нетейам тоже повернул голову. — Кто такой Тави? — спросил он. — Сын Кейры, — ответила Ривара. — Оружейницы. Нетейам кивнул. Лицо его стало спокойным, но уши дёрнулись. Потом снова дёрнулись. Потом он попытался сделать их неподвижными, и от этого усилия всё лицо скривило. — Сын Кейры — повторил Нетейам. Челюсти его сжались, желваки ходили ходуном. — Да. Нетейам кивнул. Его лицо оставалось спокойным, но уши продолжали дёргаться. — И плоды собирает, — добавил Аонунг, не оборачиваясь. В его голосе послышалась странная нотка. — И плоды собирает, — подтвердила Ривара. Аонунг наконец повернулся к ней. Лицо его было перекошено. Он  попытался сделать равнодушное выражение. Получилось что-то среднее между рыбой, которую только что вытащили из воды, и медузой, которую выбросило на берег. Брови его застыли на разной высоте. Нетейам тоже смотрел на неё. Лицо его при этом свело так, будто он только что попробовал самый кислый плод в мире. Уши дёргались. Хвост извивался. — Чего вы? — Ривара подняла голову и посмотрела на них. — Ничего, — хором ответили Аонунг и Нетейам, переглянувшись. — У вас лица такие, будто вам не здоровиться. Вы что, решили позавтракать тем, что в сетях неделю лежало? — спросила она, глядя на их перекошенные физиономии.  — Плодами, — сказал Аонунг. — Плодами, — повторил Нетейам. Они снова посмотрели друг на друга. На лицах обоих застыло одинаковое выражение. Уши дёргались. Хвосты замерли. Ривара так выразительно закатила, что, казалось, они сейчас выпадут и покатятся по песку. — В воду, — сказала Ривара. — Живо. Аонунг и Нетейам, не сговариваясь, развернулись и шагнули в волны одновременно, будто только этого и ждали. Спины их были прямыми, уши всё ещё подрагивали, но никто не обернулся. На берегу Цирея и Ло'ак уже не скрывали смеха. Ротхо, уткнувшись в колено, трясся в беззвучной истерике. Ривара обернулась. — Вы следующие, — сказала она. — Или мне сбегать за сетью? Упакую вас всех вместе с рыбой — и к ужину будет, что подать. Ло'ак поперхнулся, Цирея закрыла лицо руками, Ротхо упал на песок. Но к воде они всё же направились. ——————————————————————— Вода смыла всё лишнее. Ривара знала это чувство с детства — как океан принимает в себя любую тяжесть, растворяет её в своей глубине, оставляет только чистое, только нужное. Здесь, под водой, не было места утренним перешёптываниям, странным взглядам. Здесь был только свет, пронизывающий толщу воды, только ритм дыхания, только движение. Она заставила всех отрабатывать ныряние. Сначала на мелководье, где можно встать ногами на дно, если что-то пойдёт не так. Потом глубже, туда, где ноги уже не достают, и остаётся только доверие к себе и к воде. Ло'ак нырял с шумом, и Цирея каждый раз показывала ему жестом, чтобы был тише. Ротхо и Аонунг отрабатывали технику броска копья, сосредоточено. Но чем дольше Аонунг оставался в воде, тем ровнее становились его движения, тем спокойнее бил хвост, тем реже дёргались уши. Ривара плавала между ними, поправляла, подсказывала, тренировалась сама. И постепенно, незаметно, напряжение, висевшее в воздухе с утра, стало спадать. Вода делала своё дело — успокаивала, смывала лишнее, оставляла только то, что важно. Оставляла их просто детьми в воде, а не теми, кто кому-то что-то должен, кто за кем-то следит, кто о ком-то перешёптывается. К концу занятия все разбрелись кто куда. Ло'ак уплыл с Циреей к дальним рифам, отрабатывать дыхание. Тук возилась на мелководье, Кири сидела на камне, глядя на сестру.  Аонунг и Ротхо, перебросившись парой фраз, направились к берегу. — Отец звал, — бросил Аонунг, проходя мимо Ривары. Лицо его было спокойным, напряжение ушло. — Иди, — кивнула Ривара. — Я тут закончу. Ротхо махнул ей на прощание, и они скрылись за поворотом тропы. Ривара заметила, что Нетейам всё ещё в воде. Он стоял чуть поодаль от остальных, по грудь в воде, и смотрел на горизонт. Плечи его были расслаблены, уши чуть прижаты — не от напряжения, а от того, что вода успокаивает. Она подплыла ближе. — Ты чего не с остальными? — спросила она, останавливаясь рядом. — Дышу, — ответил он, не оборачиваясь. — Дышишь? — Пытаюсь. — Он помолчал. — Вода... она другая. Воздух другой. Всё другое. Но здесь... здесь это не так важно. Ривара понимала. — Ты делаешь успехи, — сказала она. — Но всё равно держишься так, будто это битва. А вода не враг, Нетейам. Она просто... другая. — Может, потому что я привык, что всё, что другое, — враг, — тихо сказал он. — В лесу — да. В Оматикайя — да. Здесь... я не знаю. Ривара задумалась. Слова пришли сами собой, без подготовки. — Твой отец... — начала она и замолчала. Нетейам повернулся к ей. — Что мой отец? — Тоновари рассказывал, — сказала Ривара. — Как он пришёл в лес совсем чужим. Ничего не знал, ничего не умел. А потом стал своим. Потому что захотел. Потому что полюбил. Нетейам смотрел на неё внимательно. — Он сам говорил, что уже не тот, кем был. И не совсем тот, кем стал. Он между. Слова повисли в воздухе. — Между, — повторила Ривара медленно. — Да. Он между. Тишина. Только волны плескались о них, накатывая и отступая в размеренном ритме. Вода была тёплой, и её прикосновение казалось почти живым — она обнимала, успокаивала, смывала всё, что мешало дышать. Здесь, в этой тишине, между ними и горизонтом, не было места ничему лишнему. Только они, только вода, только этот миг. — Как я, — тихо сказала Ривара. Нетейам смотрел на неё. В его взгляде было удивление и узнавание. — Я тоже между, — пояснила она. — Между водой и лесом. Между кланом, который меня вырастил, и отцом, которого я никогда не видела. Я наполовину здесь, наполовину там. И иногда мне кажется... что я нигде не своя до конца. Они смотрели друг на друга. Вода вокруг колыхалась медленно, будто время замерло. — Научи меня, — сказал Нетейам. — Чему? — Быть третьим. Не бояться быть собой. Ты умеешь? Ривара молчала мгновение. Потом протянула руку и взяла его за руку. Не для урока. Не для того, чтобы показать движение. Просто потому что хотела. — Я не знаю, умею ли, — честно ответила она. — Но я пытаюсь. Каждый день. Нетейам смотрел на их соединённые руки. Потом поднял глаза на неё. — Тогда будем пытаться вместе. Ривара улыбнулась — тепло, открыто, впервые за этот день без тени смущения. — Вместе. Где-то вдалеке резвились Ло’ак с Циреей. К ним присоединились Кири с Тук. Они смеялась, что-то говорили, он нырял снова. Ривара и Нетейам обернулись на шум, но руки не разжали сразу. Когда отпустили — это произошло естественно, без неловкости. — Иди, — сказала Ривара. — А то семья тебя потеряет. Нетейам сделал шаг, потом останавился. — После занятий... — сказал он. — Если ты не передумала. Ривара улыбнулась. — Я не передумала. Найди меня после обеда. — Найду. ——————————————————————— После обеда. Тот же день. Солнце клонится к закату, но ещё достаточно высоко. Ривара и Нетейам встречаются на краю деревни, там, где рифы переходят в пологий берег, поросший редкими кустами. Нетейам уже ждёт. В руках у него лук — простой, учебный, не тот, с которым он охотится, но достаточный для первого раза. Ривара подходит, чуть замедляя шаг, когда видит его. Внутри — странное волнение, которого она не ожидала. — Ты пришёл раньше, — говорит она. — Привычка. — Он пожимает плечами. — Ло'ак вечно теряет время, кто-то должен приходить вовремя. Она усмехается. — Теперь я понимаю, почему он такой. — Какой? — Живой. Потому что знает, что ты всегда подстрахуешь. Нетейам смотрит на неё чуть дольше обычного. — Наверное. Пауза. Ривара подходит ближе, рассматривая лук. — Можно? Он протягивает ей оружие. Ривара берёт его уверенно, сразу оценивая вес и баланс. — Тяжёлый, — замечает она. — Привыкнешь. — У нас есть нечто похожее, — говорит она, проводя пальцем по тетиве. — Подводные арбалеты. Только механика другая. — И как у тебя с ними? — Неплохо. — Она усмехается. — У меня нет проблем с меткостью. Копья бросаю хорошо. Атлатль тоже. Особенно мне нравятся ножи. Она похлопывает себя по бедру, где на кожаном креплении сверкали те самые пять ножей. Обмундировка начиналась на поясе, постепенно обвивая её ногу, вдоль которой и закрепилось оружие. Рукояти из полированной кости тускло блестят в лучах заката. — Я заметил. — он хмыкнул, мимолетно вспомнив утро. — Ты всегда их носишь с собой? — Всегда. — Она усмехается. — Никогда не знаешь, когда пригодятся. Нетейам смотрит на неё с новым интересом. — Тогда покажи, что умеешь. Ривара берёт стрелу, накладывает на тетиву. Движения неуверенные — арбалет всё-таки отличается. Нетейам наблюдает, не вмешиваясь. Первый выстрел. Стрела летит, но слишком высоко, проходя мимо мишени. — Неплохо для первого раза, — комментирует он. — Но лук не арбалет. Здесь важнее плавность, а не сила. — Покажешь? Он подходит ближе, берёт её за запястье, поправляя угол. — Локоть чуть выше. И когда тянешь — не дёргай. Представь, что ты гладишь воду. Плавно, без рывков. Ривара пробует снова. Лучше, но всё ещё не то. — Дыши, — напоминает он. — Ты задерживаешь дыхание перед выстрелом. — Привычка. В воде по-другому никак. — В воздухе — нет. Выдохни перед тем, как отпустить. Она делает глубокий вдох, выдох, стреляет. Стрела втыкается в край мишени. — Есть! — вырывается у неё. Нетейам улыбается. — Я же говорил. Ещё пара попыток — и будешь попадать в центр. — Спорим? — На что? Ривара задумывается. — Если я попаду в центр раньше, чем через пять попыток — ты признаёшь, что я быстро учусь. — Я и так это признаю. Давай другое. — А что хочешь ты? Нетейам думает. — Если не попадёшь — отправишься со мной тренироваться на глубину. По-настоящему, не как на общих занятиях. — Договорились. Она стреляет. Мимо. Ещё раз. Край. Ещё раз. Ближе к центру. Нетейам подсказывает: — Смести прицел чуть левее. Ветер слева, он сносит. — Чувствую, — кивает Ривара. — У нас с подводными течениями так же. Четвёртый выстрел — стрела втыкается в считанных пальцах от центра. — Почти, — говорит Нетейам. — Последняя попытка. Ривара целится долго. Дышит. Вспоминает всё, чему он учил. Выстрел. Стрела — ровно в центр. — ДА! — Она вскидывает руки, смеясь. — Я выиграла! Нетейам улыбается, качая головой. — Ты вообще кто такая? В первый раз лук в руках — и сразу в центр? — Я же говорила — я меткая. — Она сияет. — А ты хороший учитель. — А ты способная ученица. Они смотрят друг на друга. Тишина, но не неловкая. — Ещё постреляем? — спрашивает Ривара. — Ты же не против? Нетейам усмехается. — Не против. Они стреляют ещё. Ривара попадает всё чаще. Иногда Нетейам показывает новый приём — как держать лук под углом, как учитывать расстояние, как выбирать момент. Она впитывает всё, как губка. — Ты быстро схватываешь, — замечает он. — У меня хороший учитель. — У тебя хороший учитель был до меня. Меткость не берётся из ниоткуда. Ривара задумывается. — Наверное. Я никогда не думала об этом. — Подумай. Они стреляют до заката. Когда солнце касается горизонта, Нетейам собирает лук. — Завтра продолжим? — Обязательно, — отвечает Ривара.  — Договорились. Они идут обратно вместе. Тропа узкая, и плечи почти касаются. Никто не отодвигается. — Спасибо, — говорит Ривара. — Это было… здорово. Он смотрит на неё. Уже открывает рот, чтобы ответить, но не успевает. Из-за поворота выскакивают Ло'ак и Цирея. Ло'ак, видимо, что-то рассказывал, потому не замечает, и едва не налетает на них. Цирея дёргает его за руку, но поздно. Все четверо замирают. Ло'ак застывает с открытым ртом, который так и остаётся висеть, как у рыбы, которую только что вытащили из воды. Он пытается что-то сказать, но издаёт только какой-то невнятный звук. Цирея открывает рот, будто собирается глубоко вздохнуть, и застывает — лицо её замирает в этом положении, словно она вдруг забыла, как вообще дышать. Нетейам, который только что собирался что-то ответить Риваре, теперь смотрит на брата с выражением, которое сложно описать словами. Ривара чувствует, как её собственные уши начинают гореть. — Вы... — выдавливает наконец Ло'ак. — Тренировались, — быстро говорит Нетейам. — Да, — подхватывает Ривара. — Учились стрелять из лука. Она поднимает лук на уровень глаз и начинает им нелепо трясти, будто пытается подтвердить свои слова самым неубедительным способом из возможных. Лук ходит ходуном, и со стороны это выглядит так, будто она показывает им не оружие, а какую-то странную рыбу, которую поймала и не знает, что с ней делать. — Из лука? — переспрашивает Ло'ак, и его рот закрывается, чтобы тут же открыться снова. — Ты умеешь стрелять из лука? — Учусь, — отвечает Ривара, опуская наконец лук. — Нетейам учит. Ло'ак переводит взгляд с брата на Ривару и обратно. Его рот открывается и закрывается несколько раз подряд, уши дёргаются. — А мы... — начинает он. — Тренировали дыхание, — перебивает Цирея, и голос её звучит на полтона выше обычного. — Отдельно. — Отдельно, — эхом повторяет Ло'ак, и они оба начинают кивать, будто заведённые. Над тропой повисает тишина. — Ну, — говорит Ривара. — Завтра увидимся. — Завтра, — кивает Нетейам. Они расходятся. Ло'ак и Цирея — в одну сторону, Ривара и Нетейам — в другую, несмотря на то что им всем в одну сторону.  ——————————————————————— В жилище было тихо. Цирея еще не вернулась, Ривара была первой. Тоновари и Ронал о чём-то говорили вполголоса, она прошла мимо их центральной главной маруи и сверкнула в прилегающее, своё.  Она прислонила лук к стене и долго стояла, глядя на него. Потом усмехнулась сама себе, тряхнула головой и пошла умываться из ковша, что стоял у входа.  Она вышла к родителям, принявшись помогать. Спустя некоторое время вошла Цирея. Нет, не вошла, а проскочила едва заметно, кажется, даже не дыша в этот момент и смотря себе под ноги. Заметив Ривару, она поняла голову, но ничего не сказала - только улыбнулась краем губ и поспешила удалится в свою маруи.  Ужинали сегодня тихо. Ронал спросила, не случилось ли чего, но Ривара ответила, что просто устала. Цирея ковырялась в еде с отсутствующим видом, и только когда мать отвернулась, переглянулась с сестрой. В её взгляде было всё — и любопытство, и понимание, и что-то ещё, чему Ривара не знала названия. После ужина она вышла на берег. В деревне было тихо — факелы уже догорали, дети разошлись по жилищам, только волны плескались о мостки. Она села на ближайший камень у жилища, свесив ноги в воду, и долго смотрела на звёзды, отражающиеся в тёмной глади. Шаги она услышала не сразу. Ветер шумел в мостках, вода плескалась о сваи, и в этом привычном шуме чьи-то шаги казались просто частью ночи. Но когда они затихли совсем рядом, она подняла голову. — Не спится? — спросил Аонунг, останавливаясь. — Тебе тоже? — она подвинулась, освобождая место на мостках. Он сел. Молчали долго — не тягостно, скорее устало. Ночное светило отражалось в воде, и его свет делал лица бледными, почти прозрачными. Аонунг смотрел на воду, Ривара — на него, на его профиль, на то, как его уши чуть повернуты в сторону деревни, будто он всё ещё ждал, что кто-то позовёт. — Ты сегодня весь день пропадал, — сказала она. — У тебя были свои дела, — ответил он, не оборачиваясь. — У меня всегда есть дела. Это не значит, что я не замечаю, когда тебя нет рядом. Аонунг усмехнулся. Коротко, без злости. Пальцы его, лежащие на колене, чуть заметно сжались. — Замечаешь? — Ты вечно куда-то уходишь, — продолжила Ривара, и в голосе её появилась та мягкая укоризна, которую она позволяла себе только с ним. — То с Ротхо, то один. А раньше мы всё делали вместе. Охотились, тренировались, даже спорили. А теперь... — Теперь у тебя есть с кем тренироваться, — сказал Аонунг, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на горечь. — Это не одно и то же. — Неужели? — На его лице мелькнула та грусть, которую он так старательно прятал. Уши его чуть прижались, хвост замер неподвижно. Ривара смотрела на него, и внутри неё что-то дрогнуло. Она видела его таким редко — растерянным, неуверенным, будто он не знал, как быть с тем, что чувствует. — Аонунг, — сказала она, и голос её стал тише, мягче. — Я не хочу, чтобы мы отдалились. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя лишним. Потому что ты не лишний. Ты мой брат. Он молчал, глядя на воду. Но Ривара заметила, как его уши понемногу расслабились, как хвост чуть дёрнулся — он слушал. — Мне не нравится, как ты относишься к лесным, — продолжала она. — Они стараются, они хорошие. И они мне... нравятся. Но это не значит, что ты мне не нужен. — Я тебе нужен? — он впервые поднял на неё взгляд. В его глазах не было привычного вызова — только вопрос, почти детский, будто он боялся услышать ответ. — Нужен. — Она сказала это твёрдо, не отводя глаз. — Мне не хватает твоей помощи. Твоего присутствия. Даже твоих глупых споров. Аонунг засмеялся — раскатисто, громко, и этот смех разорвал тишину ночи, и Ривара почувковала, как напряжение, висевшее между ними, начинает таять. — Глупых, значит? — спросил он, и в его голосе появилась та самая насмешка, которую она так любила. — Очень глупых, — подтвердила она, и уголки её губ дрогнули в улыбке. — Ты даже не замечаешь, как смешно выглядишь, когда злишься. — Я не злюсь. — Конечно. — Она толкнула его плечом, и он не отодвинулся. — Ты просто «переживаешь». — Я переживаю, — согласился он, и в его голосе появилось что-то, похожее на облегчение. — Из-за чего? — Не знаю. — Он помолчал, глядя на воду, на берег, на что угодно, только не на неё. — Из-за того, что ты стала другой. И я не знаю, как с этим быть. — Я не стала другой, — ответила она тихо. — Просто... всё остальное изменилось вокруг. — И ты изменилась, — настаивал он. Ривара задумалась. Ветер шевелил её волосы, и она смотрела на его профиль, на то, как он сидит, чуть ссутулившись, будто несёт на плечах что-то тяжёлое. — Может быть, — признала она. — Но это не значит, что мы должны стать чужими. — А если я не хочу учить лесных? — спросил он, и в его голосе появилась та самая упрямая нотка, которую она знала с детства. — А если они не такие плохие, как ты думаешь? Он посмотрел на неё. Долго. Внимательно. Будто впервые об этом задумался. Уши его чуть поднялись, хвост медленно качнулся. — Ты правда так считаешь? — Правда. — Она не отвела взгляда. — И я хочу, чтобы ты хотя бы попробовал. Ради меня. Аонунг вздохнул. Глубоко, тяжело, будто сбрасывая груз, который нёс слишком долго. — Ладно. Попробую. — Обещай мне не пропадать. — Обещаю. Она выдохнула — громче, чем собиралась, и этот выдох был похож на облегчение. Она почувствовала, как с плеч свалилась хотя бы часть той тяжести, что давила её изо дня в день. — Рыбья башка, — сказала она, но в голосе не было злости, только тепло. — Сама такая, — ответил он, и в его голосе появилась та лёгкость, которой не хватало последние дни. Она толкнула его плечом. Он толкнул в ответ. Они сидели так ещё очень долго, глядя на воду, на звёзды, которые мерцали в тёмном небе. Молчали. Иногда перебрасывались короткими фразами, которые не имели значения. Иногда просто дышали рядом. Они были частью друг друга. Не по крови — по духу. Семья.