Там, где океан встречает лес.

Ривара проснулась с тяжёлым сердцем. Ночь не принесла облегчения — вчерашние слова Нетейама всё ещё звучали в голове, хотя она пыталась их прогнать. «Не каждый день». «Почти всё умеешь». Она не понимала, что произошло, почему он вдруг отстранился, но спрашивать не стала. Гордость не позволяла. Она бесшумно выбралась из маруи. Родители уже были на ногах — Ронал разминала травы в ступке у входа, Тоновари сидел на циновке, чинил сеть. — Поможешь? — спросила мать, не поднимая головы. Ривара опустилась рядом, принявшись растирать водоросли в мелкую пыль. Пальцы двигались сами, механически. Но было в её движениях что-то резкое, дёрганное. Она не смотрела, что делает, и Ронал заметила это сразу. — Ты сегодня не здесь, — сказала она. — Я просто устала, — ответила Ривара, не поднимая глаз. Тоновари отложил сеть, посмотрел на дочь. В его взгляде не было строгости, только спокойное понимание. — Сходи за рифы, — сказал он. — Проветрись. Но далеко не заплывай. Ривара подняла голову, удивлённая. Отец редко отпускал её одну — обычно они плавали вместе или с кем-то из воинов,  либо ей с сестрой приходилось очень долго уговаривать родителей.  — Серьёзно? — Серьёзно, — кивнул Тоновари. — Возьми копьё. Если повезёт — принесёшь ужин. Она не стала ждать, пока передумает. Быстро поднялась, схватила копьё, накинула через плечо сетку. У воды она подозвала илу — животное послушно подплыло, принимая наездницу. Ривара забралась на спину, и они отплыли от берега, оставляя деревню позади. Она не оборачивалась. ——————————————————————— Солнце поднялось уже высоко, когда Кири вышла к воде, она хотела побыть одна. Она нашла тихое место на мелководье, где вода была прозрачной, а дно устилал мелкий песок. Легла на живот, опустив лицо в воду, и смотрела, как свет играет на песчинках. Дыхание становилось ровным, мир затихал. Она не слышала шагов. — Что она делает? Голос Аонунга прозвучал громко, насмешливо. Над ней стояли четверо — Аонунг, Коро и двое других.Они смотрели на неё, ухмыляясь. — Не знаю, — протянул Коро.  — Просто смотрит? В песок? Они засмеялись. Кири подняла лицо из воды, вставая на ноги. — А? Что вы сказали? — спросила она. — Ты что, типа какая-то, кривая? — Аонунг склонил голову, разглядывая её. — Говорит ты мутантша, — бросил Коро, разглядывая её. Кири вздохнула. — Нет, — сказала она спокойно и попыталась пройти мимо. — Точно? Ты вообще не похожа на на’ви. Что это? Разве это руки? — усмехнулся он, схватив её за руку. Пять пальцев растопырились, блестя на солнце мокрой кожей. — Эй! — голос Ло'ака прозвучал резко, зло. Он выскочил на берег, сжимая кулаки. — Вы что, рыбьи головы? Аонунг отпустил Кири, поворачиваясь к новому противнику. — Ооо, ещё один пятипалый уродец, — протянул он. Коро шагнул вперёд, схватил Ло'ака за хвост. — Хвостик как у малыша, — засмеялся он. — Не трогай меня! — Ло'ак рванулся, выдёргивая хвост из его рук. — Оставьте нас в покое! — крикнула Кири, но её никто не слушал. Рифовые по очереди хватали Ло'ака за хвост, дёргали, перебрасывая друг другу. Ло'ак вертелся между ними, пытаясь увернуться, но их было четверо, и они смеялись. — Отвяжитесь! — кричал он, но смех только усиливался. Нетейам появился из-за камней быстрым, злым шагом. Он схватил Аонунга за плечо, развернул к себе и ткнул пальцем в грудь, припечатывая к месту. — Вы что, не слышали? — голос его был тихим, но от него по коже шёл мороз. — Оставьте их в покое. Сейчас же.  Аонунг замер. На мгновение их взгляды скрестились — зелень против золота. Потом Аонунг сделал шаг назад, поднимая руки. На губах его играла ухмылка. — Так-то лучше, — сказал Нетейам, не сводя с него глаз. — И впредь обращайтесь с сестрой уважительнее. Он обвёл взглядом остальных — Коро дёрнулся, кто-то из компании зло зашипел, но Аонунг выбросил руку, останавливая их. Глаза его всё ещё были прикованы к Нетейаму. — Идёмте, — бросил Нетейам брату и сестре. Кири, проходя мимо рифовых, показала язык. Длинный, от души. Коро дёрнулся, но Аонунг снова его остановил. Они отошли уже на несколько шагов, когда за спиной послышалось: — Семья уродцев... Ло'ак остановился. Нетейам, шагнувший вперёд, обернулся. — Ло'ак, — позвал он. — Спокойно, брат, — ответил Ло'ак и пошёл обратно. Рифовые смотрели на него с опаской и любопытством. Ло'ак поднял руку, растопырив пальцы. — Да, руки у нас неправильные, — сказал он громко, чтобы все слышали. — Я уродец, страшилище. Он сжал все пальцы, оставив торчать только мизинец, и покрутил им в воздухе. Кто-то из рифовых фыркнул. — Но этой рукой можно делать крутую штуку, — продолжил Ло'ак, сжимая пальцы в кулак. — Смотрите. Собираешь вместе все пальчики. А потом… А потом он ударил. Кулак влетел в скулу Аонунга с глухим звуком. Ло'ак не остановился. Второй удар пришёлся в челюсть, третий — снова в скулу. Голова мотнулась, ноги подогнулись — Аонунг осел на песок, не успев даже вскрикнуть. — Называется кулак, — сказал Ло'ак, нависая над ним. — Чтоб больше не подходил к сестре. Тишина длилась мгновение.  Они бросились на Ло'ака всей кучей.Аонунг подскочил с места, сбил Ло'ака с ног, прижал к песку. Тот скинул его, ударил снова, но тут чьи-то руки схватили его за хвост, двое оттащили, и чей-то хвост — тяжёлый, сильный — хлестнул его по лицу. Ло'ак упал, зажимая нос, из которого хлынула кровь. Нетейам влетел в толпу, как волна в скалу. Первый удар пришёлся в челюсть Коро — тот отлетел, не удержавшись на ногах. Второй — с колена, в живот парню, который всё ещё держал Ло'ака за хвост. Тот согнулся, выпуская добычу. Ещё один бросился вперёд, и Нетейам встретил его ударом. Подростки хватали друг друга за хвосты, за уши, скидывали друг друга, били, падали, поднимались. Ло'ак, вытирая разбитый нос, влез обратно, ударил одного, но тут же получил по уху. Нетейам сбил с ног одного из рифовых, сел сверху, нанося удары... Кири стояла в стороне и смотрела. Взрослые парни, сыновья охотников, будущие воины, возились в песке, как котята, сбивая друг друга с ног, хватая за хвосты, размазывая кровь по лицам. Это было жестоко. И это было глупо. Она не знала, что делать — бежать за помощью, кричать, плакать. Но вместо этого из её горла вырвался смех. Громкий, звонкий, совершенно неуместный смех.  А потом с берега донёсся окрик взрослого голоса: — Эй! А ну прекратить! Кто-то из охотников заметил драку и бежал к ним, размахивая руками. Рифовые первыми отпрянули. Аонунг, тяжело дыша, вытирал кровь с лица. Коро сплёвывал песок. Нетейам медленно поднялся, помогая встать Ло'аку. Охотник подбежал, схватил первого попавшегося — им оказался Коро — и дёрнул за плечо. — Живо к взрослым! Все!  Рифовые и лесные разошлись в разные стороны, бросая друг на друга злые, настороженные взгляды. Кири, наконец перестав смеяться, подошла к братьям, взяв Ло'ака за руку. На песке остались только пятна крови и глубокие борозды от ног. ——————————————————————— Ривара вернулась, когда солнце было прямо над головой. Она плыла медленно, устало, улов был скудным — несколько мелких рыб, которых едва хватило бы на ужин. Но дело было не в рыбе. Она пыталась успокоиться, прогнать мысли о вчерашнем, но они возвращались снова и снова. Берег встретил её непривычной тишиной. Никто не плавал, не смеялся, не звал друг друга. И уже это заставило её напрячься. Она отпустила илу, выбралась на мостки. И тут увидела Цирею — та сидела на камне, обхватив колени руками, и смотрела куда-то в сторону. — Цирея? — Ривара подошла ближе. — Что случилось? Цирея подняла голову. Глаза её были красными. — Драка, — сказала она тихо. — Наши и лесные. Ло'ак, Нетейам, Аонунг, Коро... Все живы, но есть пострадавшие. Ривара замерла. Рыба выпала из рук, шлёпнувшись на половницы. — Где они? — У воды. Аонунг с Коро и ещё двое. Ло'ак и Нетейам ушли к себе. Их отец разбирался с ними, а Тоновари... Ривара не дослушала. Она уже бежала. ——————————————————————— В жилище Салли было тихо — та особая тишина, которая наступает перед бурей. Джейк пропустил сыновей внутрь и вошел следом. Ло'ак и Нетейам шли, не поднимая глаз. Оба были в песке, с разбитыми лицами, в ссадинах и крови. Ло'ак держался за пострадавшую руку, Нетейам вытирал разбитую губу тыльной стороной ладони. — Я вам что говорил? — голос Джейка был тихим, но в нём слышался металл. — Что просил? Ло'ак сглотнул. — Ни с кем не ссориться. — Ни с кем не ссориться, — медленно повторил Джейк. — Верно. А вы что? Нетейам шагнул вперёд, вставая между отцом и братом. Руки его были разведены в стороны — то ли защищая, то ли принимая удар на себя. — Это я виноват, — сказал он. Голос звучал глухо, но твёрдо. Джейк чуть закатил глаза. — Не думаю, — сказал он спокойно. — Хорош выгораживать этого паршивца. Ло'ак поднял голову. Лицо его было красным от крови и грязи, но глаза горели. — Па, слышь, — выпалил он. — Аонунг доставал Кири. Он её обзывал. Джейк вздохнул, провёл рукой по лицу. Тишина затянулась. — Ступай, — наконец сказал Джейк. — Извинись перед ним. Ло'ак дёрнулся, будто его ударили. — Что? — Аонунг — сын вождя, — голос Джейка был спокойным, но в нём чувствовалась сталь, не терпящая возражений. — Ты понимаешь? Делай что хочешь, но вы должны помириться. Он помолчал. — Свободны. Ло’ак пошёл к выходу, качая головой. Нетейам двинулся следом. — Эй, — окликнул Джейк. Нетейам остановился, обернулся. — Они такие же помятые? — спросил отец, чтоб младший не слышал. — Хуже, — ответил сын. — Хорошо, — кивнул Джейк, уголок его рта дрогнул в довольной усмешке. Сын уловил эту смену настроения. — Намного хуже, — добавил он, и в голосе его проскользнула тень той же усмешки. Джейк махнул рукой. — Катись отсюда. Нетейам вышел. Джейк постоял пару мгновений, а после направился также из маруи. Рядом с ней он застал сыновей, что стояли неподвижно, даже не моргая и глядели вдаль на берег, где разворачивалось что-то явно интересное.  ——————————————————————— Аонунг, Коро и ещё двое сидели у воды. У Аонунга был разбит глаз, бровь рассечена, на скуле наливался синяк. Коро трогал разбитую губу, морщась. Двое других были не в лучшем состоянии — у одного заплыл глаз, у второго кровоточил нос. Но они сидели, перебрасывались короткими фразами, и в их голосах слышалось что-то похожее на удовлетворение. — Эй! — окликнула Ривара, подходя стремительно. Они обернулись. Коро усмехнулся разбитой губой. — О, защитница лесных пожаловала. — Заткнись, — бросила Ривара, не глядя на него. Она смотрела на брата, тяжело дыша. — Аонунг, что случилось? Тот не поднял головы. Трогал разбитую бровь, морщился. — Сами напросились, — буркнул он. — Кто? — Ло'ак, Нетейам. За Кири пришли. Ну мы и объяснили, кто тут главный. — Объяснили? — голос Ривары был тихим, но чувствовалось как она закипает. — Дракой объяснили? Коро, чувствуя поддержку компании, встрял снова: — Они чужаки. Им место знать надо. А этот пятипалый вообще... Ривара резко повернулась к нему. Глаза налились яростью. — Ты про какое место, Коро? Он осекся под её взглядом. Слова застряли в горле. — Заткнись, Коро, — бросил Аонунг, не глядя на друга. — Ривара, ты не была там. Не лезь. — Я знаю, что не была, — сказала она, переводя тот же взгляд на брата. — Но я знаю вас. Знаю, как вы умеете задирать тех, кто слабее. — Они не слабее! — Аонунг вскочил с места, глаза вспыхнули. — Они сами... Ло'ак первый ударил! — Защищая сестру, которую вы задирали. — Ривара стояла, не двигаясь. Её тон начинал повышаться. — Не надо врать хотя бы себе! Коро не выдержал. — Ты вообще за кого? — выплюнул он, поднимаясь на ноги. — Полукровка, которая сама не знает... Он не успел договорить. Кулак Ривары встретился с его челюстью. Коротко, хлёстко, звонко. Коро отлетел на шаг, хватаясь за лицо. — Эти руки, — тихо сказала она, показывая ладони практически ему в лицо — умеют не только рыбу ловить. Ещё слова будут? Тишина. Коро трогал челюсть и молчал. Двое других замерли, не зная, что делать. Аонунг сделал шаг к ней, сжимая кулаки. — Ты перегибаешь, Ривара. — Я? — она повернулась к нему. — Вы тут устроили драку, пока я рыбу ловила. Ты — будущий вождь — дерёшься как мальчишка из-за того, что кто-то посмел быть другим. — Я не... — Ты злишься на меня. — Голос её дрогнул, но она не отвела взгляда, даже шагнула чуть ближе — Что я с ними. Что я такая же, как они. Что во мне тоже течёт лесная кровь. А сам говорил, что принимаешь меня любую. Помнишь? Говорил? Аонунг застыл. Отвёл глаза. — Говорил, — шепнула она. — А теперь вымещаешь на них то, что на самом деле на меня. Он молчал. Долго. Потом поднял голову, и в глазах его была только злость — глухая, бессильная. — Иди к своим лесным, — выплюнул он. — Если они тебе дороже. Иди! — голос сорвался на крик. Ривара замерла. Смотрела на него долгим взглядом. Сделала ещё шаг и оказалось совсем вплотную. Звук вырвался из её горла громкий, злой, хищный. Глаза в глаза. Она не била. Но это шипение было сильнее пощёчины. Она смотрела так, что у стоящих рядом мороз пошёл по коже, а сам Аонунг не выдержал и отвёл глаза в бок. Потом развернулась и ушла. Ни слова. ——————————————————————— На берегу, чуть поодаль, стояли Джейк и его сыновья. Ло'ак замер, забыв про больную руку. Нетейам смотрел, не отрываясь. Джейк — с лёгкой усмешкой в уголках губ. Они не слышали ни слова, рифовые были далеко, но слова здесь и не требовались. Весь диалог они прочитали на лицах подростков. Одно из которых горело, получивши дважды за этот день.  — Вот эта девчушка мне нравится, — сказал он негромко. — С ней точно лучше не ссориться. Ло'ак перевёл взгляд с Ривары на отца. — Мне идти извиняться? — спросил он с надеждой. — Иди, — кивнул Джейк. — И с ней дружи. Это полезнее, чем ссориться. Ло'ак кивнул и пошёл к Аонунгу, оставляя отца и брата на берегу. Нетейам смотрел туда, где скрылась Ривара. В лесу, куда она ушла, уже сгущались тени, но он всё ещё видел её — прямую спину, сжатые кулаки, упрямо поднятую голову. Она не обернулась ни разу. — Ты вчера сказал, чтобы я был осторожен, — голос Нетейама прозвучал тихо, но в нём слышалось напряжение. — Что она будущая тсахик, пара будущего вождя. Что кто-то может не так воспринять наше сближение. А теперь говоришь, что с ней стоит дружить. Джейк повернулся к сыну. В его глазах не было усталости или раздражения — только спокойствие. — Я не говорил, что с ней нельзя дружить, — сказал он. — Я говорил, будь осторожен. Не потому что она плохая. А потому что здесь другие правила, мы больше не в лесу. — И что изменилось? — Ничего. — Джейк посмотрел туда, где скрылась Ривара. — Но она только что заступилась за твоего брата. За вашу сестру. За вас. Перед своими. Это дорогого стоит. Нетейам молчал, переваривая слова. — Дружить с ней — хорошо, — продолжил Джейк. — Я не хотел, чтобы ты от неё отдалялся. Я хотел, чтобы ты понимал, где находишься и кто вас может видеть. Есть разница. — Есть, — тихо сказал Нетейам. — Вот и хорошо, — Джейк хлопнул его по плечу. — Иди. Она сейчас не в духе, но, думаю, твоё общество ей не помешает. Нетейам кивнул, сделал шаг, но остановился. — Отец? — М? — Ты тогда... ты говорил про пару вождя. Про то, что к ней готовят. — Он помолчал, подбирая слова. — Она сама этого хочет? Джейк посмотрел на сына долгим взглядом. Потом усмехнулся — не насмешливо, скорее понимающе. — Это тебе у неё самой спросить, — сказал он. — Иди уже. Нетейам кивнул и пошёл в ту сторону, где исчезла Ривара. ——————————————————————— Ривара сидела на поваленном стволе, сжав кулаки на коленях. Лес вокруг жил своей жизнью — где-то кричала птица, ветер шевелил листья, пахло влажной землёй и прелой листвой. Она не замечала ничего. Перед глазами всё ещё стояло лицо Аонунга — злое, упрямое, с разбитой бровью. И его слова: «Иди к своим лесным». А ещё — вчерашние. Нетейам сказал: «Не каждый день». Сказал, что она почти всё умеет.  Она сжала пальцы, чувствуя, как саднит ушибленная костяшка. Злость на брата, обида на Нетейама, злость на себя за то, что не может просто взять и забыть — всё смешалось в один тяжёлый ком. Неудача за неудачей свалились разом на неё слишком быстро. Шаги она услышала не сразу. Нетейам вышел из-за деревьев бесшумно, как лесной зверь, и остановился в нескольких шагах, не решаясь подойти ближе. Ривара не подняла головы. Она знала, кто это. Он сел рядом на ствол, оставив между ними расстояние. Молчал. Смотрел в ту же сторону, что и она — на солнце, что тонкими лучами пробивалось через густую листву.  Минута. Другая. — Коро получил? — спросил он наконец. — Ага. — Сильно? — Нормально. Коротко. Сухо. Она всё ещё не смотрела на него. — А Аонунг? — Не тронула. Пауза. Она добавила, помедлив: — Не знаю почему. Может, потому что брат. Может, потому что устала. Она наконец повернулась к нему и только сейчас увидела, как он выглядит. Разбитая губа, ссадины на скулах, на руках — следы драки. Она вздохнула, полезла за пояс, достала завёрнутые в листья ксайлу и шин. — Дай обработаю. — она развернулась к нему, предвинувшись.  — Не надо, — сказал он, отводя глаза. — Сиди. Он сидел. Она взяла его лицо в ладони, прикладывая травы к разбитой скуле. Пальцы дрожали. Она злилась на себя за эту дрожь, за то, что не может успокоиться, но ничего не могла с собой поделать. — Ты за нас заступилась, — тихо сказал он, кидая короткие взгляды на неё. Её лицо находилось близко.  — За правду, — ответила она коротко, сосредоточившись на ранах. — Одно и то же. — Нет. Она замолчала, обрабатывая шином вторую ссадину. Он добавил уже тише  — Для нас — да. Их взгляды встретились. Несколько мгновений и они отвели их в разные стороны. Он не спорил. Сидел, позволяя ей делать своё дело. — Ло'ак вечно лезет в неприятности, — сказал он, глядя куда-то в сторону. — Не думает о последствиях. Не знаю чем он думает и думает ли вообще. И каждый раз получается... — Не смей так говорить о своём брате, — оборвала она резко, и голос её стал твёрже. Нетейам замер, перевел на её лицо удивлённый взгляд. Она продолжала обрабатывать рану, но пальцы больше не дрожали. — Да, он импульсивный, — сказала она. — Делает что вздумается, не обдумывает. Но он справедливый. Он заступился за сестру, не думая о себе. А мой брат... — она сжала губы, — мой брат задирал тех, кто похож на меня. И он, сам того не понимая, вымещал на вас то, что не мог сказать мне. Нетейам слушал, не перебивая. Она закончила с его лицом, перешла к рукам — ссадины на пальцах, на запястье. Она обрабатывала медленнее, не поднимая глаз, плечи её опустились после тех слов, что она озвучила вслух. Теперь они резали ещё больнее. Нетейам перехватил её ладони в свои и сжал. Легонько, но с напором. В знак молчаливой поддержки. Она выдохнула и позволила себе немного посидеть в таком положении, внутреннее пытаясь взять себя в руки. И принялась обрабатывать раны снова. —  Что это? — спросила он, показывая на травы в её руках. Одна из них неприятно жгла. — Ксайлу. Заживляет. А это шин — боль снимает. Он посмотрел на её руки, на зелёные листья, которые она прикладывала к его коже. — У нас в лесу другие травы, — сказал он. — Быстрее снимают боль. Моя мать и бабушка собирают их у корней Древа Душ. Некоторые растут только там. Ривара подняла голову, впервые за весь разговор глядя ему в глаза с интересом. — Какие? — Есть одна, с жёлтыми цветами. Если её растереть и смешать с водой, она затягивает рану за день. А если добавить кору другого дерева — вообще следа не остаётся. Она слушала, и в её взгляде постепенно таяла прежняя отстранённость. — Ты ведь будущая тсахик, — заметил Нетейам. — Если хочешь, я могу принести часть. На наши занятия. Научу различать, пользоваться. Она усмехнулась — невесело, но уже без горечи. И отвела глаза в сторону. — По твоим вчерашним словам, наши занятия окончены. Нетейам молчал. Потом сказал тихо: — Я запереживал. Она замерла, не убирая рук от его запястья. — Думал, что если мы будем меньше видеться, будет лучше. Для тебя. Чтобы у тебя не начались проблемы. — Проблемы? — переспросила она. — Я не хочу, чтобы они заканчивались, — сказал он, не отвечая на её вопрос. — Наши занятия. Она смотрела на него долго. В его глазах не было прежней отстранённости, только усталость и что-то ещё — может быть, надежда. — Твой отец... — начала она осторожно. — Он что-то сказал? — Нет. Я сам. Просто испугался. Она кивнула, возвращаясь к его руке. Обработала последнюю ссадину, убрала травы. — Готово. — Спасибо. Она посмотрела на небо. Солнце начинало садится, окрашивая всё вокруг в золотистые и багряные оттенки. Закат только начинался, но воздух уже становился прохладнее. — Идём, — сказала она, поднимаясь. Он встал следом. ——————————————————————— Вечер опустился на деревню мягко, беззвучно. Огни зажигались один за другим, отражаясь в тёмной воде, и деревня Ава’атлу понемногу затихала после долгого, тяжёлого дня. Ривара сидела у входа в свою маруи, перебирая травы, которые сегодня не пригодились. Но мысли крутились одна за другой.  Нетейам сказал, что занятия не закончены. Что испугался. Что не хочет, чтобы они заканчивались. Она прокручивала его слова снова и снова, находя в них тепло, которого не хватало весь этот день. Она не слышала шагов. Аонунг появился из темноты внезапно, влетел в её маруи без стука, тяжело дыша, и замер на пороге. Руки его тряслись, лицо побледнело, глаза бегали, не находя опоры. Ривара подняла голову, и всё внутри у неё оборвалось. — Аонунг? — она встала. — Ты чего? Он открыл рот, но слова не шли. Смотрел на неё, и в его глазах был такой ужас, что она забыла про всё сказанные им слова. Всё исчезло,  осталась только тревога. — Что случилось? — спросила она, подходя ближе. — Ривара... — голос его сорвался, сломался. — Я сделал ужасную вещь. Она схватила его за плечи, встряхнула. — Говори. — Мы... мы с Коро... позвали Ло'ака на охоту. За рифы, на глубину. Хотели проучить. Думали, он сам выплывет. А он... не вернулся до сих пор. Слова вылетали с трудом, сбиваясь, переплетаясь, но каждый из них падал в тишину тяжёлым камнем. Ривара замерла. В глазах её вспыхнул гнев, но она не закричала. Только сжала его плечи сильнее. — Вы оставили его одного? В открытом океане? — голос её был тихим, но в нём слышался металл. — Ты понимаешь, что ты натворил? Аонунг кивнул, не поднимая глаз. — Понимаю. Я уже понял, пока плыл обратно и ждал, что он появится. — Он сжал кулаки, и она почувствовала, как дрожат его руки. — Я не знаю, что теперь делать, Ривара. Куда идти. Она смотрела на него. Гнев всё ещё кипел внутри, но она видела — он действительно напуган. Не притворяется. Не оправдывается. Ривара замолчала. Смотрела на него минуту, другую. Потом отпустила его плечи и выпрямилась. — Ты пойдёшь к Нетейаму, — сказала она. — Сейчас же. Расскажешь всё. Аонунг поднял голову. В глазах его мелькнул страх. — К нему? — Да. Он захочет найти брата. И ты дашь ему эту возможность. — Он меня убьёт, — прошептал Аонунг. — Нет. — Голос её был спокоен, но твёрд. — Сначала он захочет найти Ло'ака. Она уже шла к выходу, и он двинулся за ней, как привязанный. — Ты пойдёшь со мной? — спросил он. — Я пойду за тобой, — ответила она, не оборачиваясь. — Но говорить будешь сам. Они пошли к жилищу Салли быстрым шагом. Ривара шла впереди, Аонунг — за ней, и каждый его шаг был тяжелее предыдущего. У жилища Салли горел свет от пламени внутри и от факелов снаружи.  Нетейам стоял у входа, прислонившись к стене, и смотрел на воду. Он уже начал беспокоиться — Ло'ак ушёл мириться с рифовыми ещё днём и до сих пор не вернулся. Внутри нарастало глухое, тяжёлое беспокойство. Он услышал шаги, поднял голову — и увидел Ривару и Аонунга. Лицо его каменело с каждым их шагом. — Где Ло'ак? — спросил он сразу. Голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь. Аонунг открыл рот — и не смог выдавить ни звука. Смотрел на Ривару, ища поддержки. Та кивнула. — Говори, — сказала она тихо. И Аонунг заговорил. Про охоту. Про глубину. Про то, как они уплыли, оставив Ло'ака одного. Про то, что он не вернулся. Слова сыпались, сбивались, голос срывался, но он говорил, не останавливаясь, пока не выложил всё. Нетейам слушал. Лицо его было неподвижно, только желваки ходили ходуном. Когда Аонунг замолчал, Нетейам сделал шаг вперёд. Кулаки его были сжаты, глаза горели. — Нетейам, — тихо сказала Ривара, выступая вперёд. — Сначала — найти Ло'ака. Он посмотрел на неё. В его взгляде была боль и ярость, но он сдержался. — Идём, — бросил он Аонунгу. — К отцу. Расскажешь всё ещё раз. ——————————————————————— Вся деревня была на ногах. Факелы горели вдоль мостков, бросая дрожащие отсветы на воду, люди собирались группами, перешёптывались, вглядывались в темноту. Тоновари уже отдал распоряжения, охотники готовили илу к поискам. Вдруг с края толпы послышался крик: — Ло'ак! Ло'ак вернулся! Все обернулись. — Ло'ак вернулся! — пронеслось по толпе. — Сынишка Салли нашёлся! Нашёлся мальчишка! Ло'ак начал подниматься на берег. Лицо его было недовольным, насупленным. Он поднял голову и сразу увидел семью вождя, стоящую на возвышении. Взгляд его упёрся в Аонунга. Джейк шагнул вперёд, перехватывая сына. — Эй, — окликнул он, разворачивая Ло'ака к себе. — Дай посмотрю. Порядок? Он осмотрел его быстрым, внимательным взглядом, провёл руками по плечам, по голове, проверяя, нет ли ран. Ло'ак стоял, не сопротивляясь. Нейтири выбежала из толпы, за ней остальные члены семьи. — Дай мне сил, Эйва, не вырвать глаза у моего младшего сына. — взмолилась Нейтири, остановившись рядом с сыном.  Тоновари вышел вперёд, лицо его было каменным. Он взял Аонунга за плечо, притянул к себе, заставив опуститься на колено. — Нет. Мой сын не должен был звать его за рифы, — сказал он громко, чтобы все слышали. — Он будет наказан. Джейк поднял голову, посмотрел на вождя. — Ладно, идём, — сказал он, собираясь уводить семью. — Стойте! — Ло'ак шагнул вперёд. — Это я во всём виноват. Это я предложил. Аонунг меня отговаривал, правда. — Ло'ак! — голос Нейтири прозвучал резко. — Ну прости, — бросил Ло'ак, не оборачиваясь. Джейк посмотрел на сына, потом на Тоновари. Взял Ло'ака за плечо. — Пойдём, — сказал он твёрдо. А затем повернулся , обращаясь к вождю. — Мы разберёмся. Он развернулся и повёл семью прочь.  Тоновари стоял, глядя вслед уходящим, лицо его было каменным. Ронал подошла ближе, Аонунг поднялся.  — Он сказал правду? — спросил Тоновари, не оборачиваясь. Аонунг молчал. Ронал шагнула вперёд, глядя на сына. В её взгляде смешались усталость, боль и недоумение. — Что на тебя нашло? — спросила она сына.  Он не поднимал глаз. Плечи его были напряжены, пальцы сжимались в кулаки, но слова не шли. — Мы все знаем Аонунга, — сказала Ривара, обращаясь к родителям, но глядя на брата. — Знаем, каким он может быть. Гордым. Упрямым. Иногда жестоким, сам того не замечая. Аонунг дёрнулся, но не поднял головы. — Ло'ак храбрый и справедливый, — продолжила Ривара. — Если он взял вину на себя, то неспроста. А мой брат… Она помолчала, подбирая слова. — Мой брат действовал из гордости. И за это он уже поплатился. Может, наказания от вас ему и не нужно. Произошедшее и так на его совести. Тоновари медленно повернулся к дочери. Смотрел на неё долгим взглядом, в котором не было ни одобрения, ни осуждения — только внимательное, тяжёлое изучение. Ронал перевела взгляд с Ривары на Аонунга, потом на мужа. Тишина затянулась. Аонунг не двигался, казалось даже не дышал. Ривара не отводила глаз. Ронал ждала. — Идите, — сказал наконец Тоновари. Голос его был ровным, но в нём чувствовалась усталость. — Оба. Ривара кивнула, шагнула к брату, взяла его за локоть, уводя чуть в сторону от посторонних глаз.  Семья Салли отошла от толпы, остановившись в стороне в тени жилищ, где факелы уже не доставали, но голоса ещё были слышны. Нейтири держала Тук за руку, Кири стояла рядом, глядя на брата. Джейк пропустил Ло'ака вперёд, встал напротив, скрестив руки на груди. Ло'ак стоял, не поднимая глаз. В свете дальних факелов его лицо казалось ещё более разбитым — ссадины, синяки, которые только начинали проступать. — Ты хотел, чтобы я с ними подружился, — сказал Ло'ак, не глядя на отца. Голос его звучал глухо, устало. — Я только ради этого согласился. Джейк сжал челюсть. — Не желаю слушать, — отрезал он. Ло'ак поднял голову. — Папа… — Ты сегодня опозорил семью, — голос Джейка был твёрдым, но в нём слышалась та самая усталость, которая чувствовалась во всём сегодняшнем дне. Ло'ак опустил голову. Потом спросил тихо: — Идти можно? Джейк смотрел на него долгим взглядом. В этом взгляде читалось всё: и усталость от бесконечных стычек, и непонимание, как достучаться до этого вечно лезущего вперёд мальчишки, и где-то глубоко — тень сомнения, правильно ли он сам всё делает. Он устал. Устал ругать, устал бояться за него, устал быть тем, кто всегда говорит «нет». Но выбора не было. — В следующий раз я тебе хвост оторву, — сказал Джейк. — Ты меня понял? — Так точно. Вас понял, — ответил он. — Иди, — кивнул Джейк. Ло'ак развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Нейтири смотрела ему вслед, потом перевела взгляд на Нетейама, который наблюдал за кем-то в стороне, слушая вполуха. — А ты что? — спросила она, и в голосе её слышалось не только материнское беспокойство, но и усталость от всего, что свалилось на них за этот день. — Да, — добавил Джейк, поворачиваясь к старшему сыну. — Ты должен присматривать за братом. Нетейам стоял, не оправдываясь, не выгораживая себя. Руки его были опущены, плечи расслаблены, но в глазах — тень вины. — Виноват, — сказал он просто. Джейк кивнул, принимая ответ. Нейтири вздохнула, провела рукой по лицу. Они двинулись в сторону жилища. Все, кроме Нетейама. Он стоял, глядя туда, где в темноте у воды стояли Ривара и Аонунг, и ждал, когда они закончат разговор. Они отошли от родителей — Аонунг чуть впереди, Ривара следом. Он шёл, опустив голову, не поднимая глаз, чувствуя её присутствие за спиной, но не зная, чего ждать. Внутри всё ещё гудела пустота, оставшаяся после слов отца и матери, после всего этого дня. Ривара шла за ним, не отставая, и он слышал её дыхание — ровное, спокойное, но какое-то слишком сосредоточенное. Она оглянулась через плечо, проверяя, смотрят ли на них. Толпа рассеялась, взрослые разошлись, только в отдалении мелькали силуэты тех, кто ещё не ушёл по домам. На них никто не смотрел. Она шагнула вперёд, схватила его за основание куру и резко дёрнула к себе, разворачивая лицом к лицу. Аонунг не успел среагировать. Пальцы её вцепились в косу у самого корня, и он дёрнулся от неожиданности, но она держала крепко, не отпуская. Они стояли так — вплотную, глаза в глаза. Он не сопротивлялся. В его взгляде не было ни гнева, ни вызова. Только вина. — Ещё одна подобная выходка, — голос Ривары был тихим, но в нём слышалась сталь, — и я тебе куру самолично в узел завяжу. Понял? Аонунг смотрел на неё. Пальцы её сжимали косу у самого основания, и он чувствовал, как по спине бежит холод. Она была зла. Не так, как утром, когда била Коро, — там была вспышка, мгновенная, яростная. Здесь было что-то другое. Спокойная, тяжёлая злость, которая длилась уже целый день и не собиралась утихать. — Прости — сказал он тихо. Она отпустила. Он отступил.  Он опустил глаза. В голосе его появилась та самая вина, которую он прятал весь день — от отца, от матери, от себя. — Я сожалею, — сказал он, и слова давались ему с трудом. — Я повёл себя ужасно. Больше так не будет. — пауза. — Прости меня.  Ривара смотрела на него. В груди всё ещё кипело.  Она сделала шаг назад. Вздохнула. Глубоко, тяжело. — Не передо мной, — сказала она, кивнув в сторону берега, где Ло'ак как раз заканчивал разговор с отцом и отходил в сторону. Аонунг посмотрел туда. Ривара ждала. Он перевёл взгляд на неё, встретил её глаза — в них уже не было той ледяной ярости, только усталость и что-то ещё, от чего внутри защемило. Аонунг кивнул и пошёл. Аонунг ушёл, и Ривара осталась одна. Она стояла у кромки воды, глядя ему вслед, и чувствовала, как внутри всё ещё бурлит — злость, усталость, облегчение, всё вместе. Пальцы, только что сжимавшие косу брата, всё ещё дрожали. Она сжала их в кулаки, пытаясь унять эту дрожь. — Ты как? Голос Нетейама прозвучал рядом тихо, без обычной настороженности. Она не слышала, как он подошёл. — Ужасно, — ответила она, не глядя на него. Голос её был ровным, но в нём чувствовалось напряжение. Он ждал. — Я хочу удавить его, — сказала она, и слова потекли, как вода, которую наконец отпустили. — Его же косой. Привязать за неё к илу и катать по лагуне, пока не выскажет всё, что думает о себе и о том, что натворил. Нетейам молчал, слушая. — Но я не смогла, — она усмехнулась коротко, без веселья. — Увидела его — разбитого, с этими глазами, полными вины — и не смогла. Заступилась перед отцом, чтобы его не наказали. Хотя, Эйва знает, он заслужил. Она замолчала, глядя на воду. Нетейам стоял рядом, не перебивая. — Знаешь, — сказала она тише, — я младше его на несколько кругов. Но иногда кажется, что наоборот. Ведь я чувствую груз за него и за Цирею постоянно. Как будто... как будто если я не догляжу, они наделают таких ошибок, которые не исправить. Нетейам слушал. В темноте его лицо казалось старше, чем обычно, и в глазах отражались огни деревни. — Я понимаю, — сказал он тихо. — Ло'ак... он всегда лезет вперёд, не думая. А я должен быть рядом. Должен смотреть, чтобы он не сломал себе шею. Чтобы не сделал что-то, о чём потом пожалеет. Этот груз ответственности. Это... тяжело.  — Тяжело, — эхом отозвалась она, согласившись.  Они помолчали. Смотрели вслед своим братьям, что удалялись вглубь деревни. — Но я думаю сегодня всё изменилось.  Ривара повернулась к нему. В её глазах ещё была усталость, но в них же загоралось что-то другое — может быть, надежда. — Ты думаешь? — Я знаю, — сказал он. — Этот день... он был ужасным. Но он что-то изменил. Она смотрела туда, где в темноте исчезли Аонунг и Ло'ак. Потом перевела взгляд на Нетейама. — Ты всегда так спокойно говоришь о таких вещах? — спросила она. — Не всегда, — он усмехнулся краем губ. — Просто сегодня я устал злиться. Она улыбнулась — устало, но тепло. — Я тоже. Они стояли рядом, глядя на тёмную воду, и тишина между ними была не тяжёлой, а той, что бывает, когда слова уже не нужны. Ло'ак шёл по мосткам медленно, опустив голову, разглядывая доски под ногами. Он не слышал шагов, пока Аонунг не поравнялся с ним. — Зачем ты за меня вступился? — спросил Аонунг. Голос его звучал глухо, без прежней злости. Ло'ак поднял голову, посмотрел на него. В его глазах не было ни злобы, ни упрёка. Только усталость. — Просто знаю, что значит быть позором семьи, — сказал он. Аонунг замер. Слова повисли между ними, тяжёлые, но почему-то облегчающие. Он усмехнулся. Коротко, без насмешки. Впервые за этот день. Ло'ак усмехнулся в ответ. Что-то потеплело.