Там, где океан встречает лес.

Солнце поднялось уже высоко, когда компания собралась на берегу. Тренировка сегодня не планировалась — Ронал ждала девочек к себе, а остальные расположились неподалёку, лениво перебрасываясь словами. Аонунг стоял, облокотившись о дерево, скрестив руки на груди. Рядом, на песке, сидели Кири, Ротхо, Тук, Цирея и Ло'ак — почти в ряд. Нетейам стоял рядом, опираясь ногой о камень, участвуя в разговоре. Ривара стояла рядом с Нетейамом, но чуть ближе к кругу. — Жаль, что я не видела, — сказала Кири с восхищением. — Тебя благословил сам океан. — Тулкуны ещё не вернулись, — отозвался Аонунг, отталкиваясь от дерева, чтобы его было лучше слышно. — К тому же они не встречаются поодиночке. Ло'ак поднял голову. — Ну, этот был один. У него плавника не хватало. Слева обрубок такой был. — Бедный тулкун, — прошептала Тук. — Это Паякан, — голос Циреи дрогнул, в нём слышалась тревога. Рифовые переглянулись. Ротхо подался вперёд. — Что за Паякан? — спросила Кири. — Тот, кого они отвернулись, — ответил Ротхо, понизив голос. — Одиночка, изгой. И у него нет плавника. — Говорят, кровожадный, — добавила Цирея, и в её голосе прозвучало предостережение. — Ты что? Нет! — Ло'ак дёрнулся, но Цирея уже взяла его за локоть, мягко удерживая. Он накрыл её руку своей, не глядя, и оба замерли, продолжая разговор.  — Он убивал на’ви, — сказал Аонунг, делая шаг вперёд. — И других тулкунов. Не здесь, но в южных водах. — Нет, он не убийца, — голос Ло'ака стал твёрже. — Ло'ак, радуйся, что ты не погиб, — вздохнула Цирея. — Потому что он мне жизнь спас! — вырвалось у него. Тишина повисла на мгновение, он сбавил тон, но не отступил: — Мы с ним друзья. Нетейам, стоявший у камня, усмехнулся — не насмешливо, скорее с облегчением. Ривара поймала его взгляд. Он слушал Аонунга с тем самым выражением, будто тот был занудой, который повторяет одно и то же. Она чуть заметно улыбнулась, и он ответил ей коротким взглядом — в нём смешивались насмешка и тепло. Нетейам отлепился от камня, подошёл к брату, положил руки ему на плечи, чуть встряхнул. — Мой младший братик, великий воин. Встретил тулкуна-убийцу и остался жив, да? Ло'ак дёрнул плечом, сбрасывая руки брата, и уже собрался встать, чтобы уйти. Ривара шагнула вперёд чтобы лучше видеть Аонунга. Но оказалась прямо перед Ло'аком, который ещё не успел подняться. Её голос прозвучал негромко, но отчётливо, обращённый к брату: — Не надо делать выводы раньше времени. Аонунг повернулся к ней. — Ты сама слышала эти истории. — Слышала, — согласилась Ривара. — Но никто из нас не видел, как это произошло. И что именно. — Она обвела всех присутствующих взглядом, а потом вернула его к брату, смотря с лёгким укором. — Как и вчера. Никого рядом не было, чтобы сомневаться в словах Ло'ака. Аонунг открыл рот, чтобы возразить, но она уже опустилась на песок перед Ло'аком, смотря ему прямо в глаза. — Я верю тебе, — сказала она Ло’аку, потом добавила громче, для остальных. — Но будь осторожен. Аонунг тоже прав: эти истории не появились из пустоты. Ло'ак смотрел на неё. В его глазах мелькнула благодарность, но обида никуда не ушла. Он поднялся. — Я вам докажу, — сказал он, развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. — Зря вы мне не верите. — Ло'ак, я тебе верю! — крикнула Тук ему вслед, но он не сбавлял скорости. — Ло'ак, ты куда? — окликнула Кири, а когда брат не ответил, повернулась к Нетейаму: — Эх ты, скаунг. Ривара вздохнула, опустилась на песок, обхватив голову руками. Нетейам подошёл, положил руку ей на плечо. Она накрыла её своей — просто, без лишнего внимания. — Я виновата, — выдохнула она, уже собираясь встать. — Я что-то не то сказала и он неправильно меня понял. Надо пойти за ним... — Нет, — Нетейам опустился перед ней, беря её за руки, чуть сжимая. — Я знаю своего брата. Ему нужно побыть одному. Ты ничего такого не сказала. Она смотрела в его глаза, и напряжение постепенно отпускало. — Ты правда так думаешь? — спросила она, кивнув в сторону, где исчез Ло'ак. — Правда. — Нетейам чуть улыбнулся. — Ему всегда было тяжелее, когда другие считают, что он не прав. Пусть побудет один. Переваривает он быстрее, чем спорит. Ривара вздохнула, переводя взгляд на Аонунга, который всё ещё стоял у дерева, хмурый, но уже без прежней злобы. Да, она определенно находила много общего в их характерах. Упрямство. Гордость. И неумение признавать ошибки, пока не переваришь внутри. — Ривара, — окликнула Цирея. — Нам нужно к матери. Ривара кивнула, но не двинулась с места. — Ты уверен? — спросила она у Нетейама. — Уверен, — он поднялся, потянул её за руки, помогая встать. — А вот если ты опоздаешь к Ронал, тогда точно будет, о чём переживать. Она усмехнулась, поддавшись вперед и встала.  — Идём, — бросила она Цирее, но на полпути обернулась. — Если он появится... — Скажу, — кивнул Нетейам. Она кивнула и ушла. ——————————————————————— В жилище Ронал было полутемно. Травы, развешанные для просушки, отбрасывали причудливые тени, воздух был густым и тёплым, пропитанный запахами высушенных водорослей и кореньев. В углу тихо тлели ароматные палочки, пропитанные густыми маслами, их дым вился тонкими струйками к потолку, унося с собой суету дневного мира. Ронал сидела в центре, скрестив ноги, перед ней — две циновки. — Садитесь, — голос её был ровным, без обычной строгости. Ривара опустилась на одну циновку, поджав ноги, расправила плечи. Цирея заняла место рядом, бросив на сестру короткий взгляд. Они уже не раз бывали здесь, знали, что будет дальше. Но каждый раз это было заново. — Закройте глаза, — сказала Ронал. — Дышите. Вода дышит в вас, вы дышите в воде. Нет разницы. Нет границ. Ривара закрыла глаза. Вдох. Выдох. Мысли всё ещё крутились вокруг утреннего разговора. Ло'ак, который ушёл обиженным. Аонунг, который упрямо стоял на своём. Нетейам, его рука на её плече, его голос: «Ты ничего такого не сказала». Вдох. Выдох. Она пыталась отпустить, но мысли возвращались, цепляясь одна за другую. — Ты дышишь слишком быстро, — голос Ронал прозвучал рядом, спокойно, без осуждения. — Вода не торопится. Вода ждёт. Ривара замедлила дыхание. Вдох. Пауза. Выдох. Пауза. Тишина между ними становилась длиннее. Пальцы на коленях расслабились, плечи опустились. — Хорошо, — сказала Ронал. — А теперь слушайте. Не меня. Тишину. Внутри вас и вокруг. Это одно и то же. Ривара слушала. Где-то далеко плескались волны, скрипели мостки, кричала птица. Но здесь, в полумраке жилища, всё затихало. Дыхание Циреи рядом — ровное, спокойное. У неё всегда получалось легче: она не цеплялась за мысли, не пыталась понять, просто делала. — Не ищите, — сказала Ронал, будто чувствуя её состояние. — Вы уже знаете, как это делается. Просто будьте. Ривара выдохнула, позволив мыслям течь мимо, не цепляясь за них. Вот Ло'ак уходит — отпусти. Вот Аонунг хмурится — отпусти. Вот Нетейам смотрит на неё, и в его глазах то, чему она не хочет давать названия — отпусти. Вдох. Пауза. Выдох. Пауза. И в одной из таких пауз она почувствовала это. Сначала — тишина. Не та, что была раньше, когда она просто переставала слышать звуки. Другая. Глубокая, плотная, живая. Она обволакивала, как тёплая вода, и Ривара почувствовала, как границы её тела начинают таять. Она дышит — и воздух становится частью неё. Она не дышит — и тишина становится её дыханием. А потом пришло ощущение единства. Странное, но уже знакомое, пугающее своей силой. Она была одна — в полной гармонии с собой, с каждым своим вдохом, с каждой клеткой тела, которая вдруг стала ощущаться как нечто целое, живое, дышащее. И одновременно — её не было. Она была везде и нигде. В паузе между вдохом и выдохом, в тишине, которая не имела границ, в пространстве, которое простиралось далеко за пределы её тела. Кто-то был рядом. Она чувствовала присутствие — огромное, древнее, мощное. Оно не имело лица, не имело голоса, но она знала — оно здесь. В ней. Вокруг неё. В каждой травинке, висящей на просушке. В каждом звуке, доносящемся снаружи. В каждой капле воды, плещущейся у берега. Эйва была везде — снаружи и внутри, в каждом вдохе, в каждом ударе сердца, в тишине, которая наполняла её. И вместе с этим — полное, абсолютное единение с самой собой. Она была собой — Риварой, дочерью Тарукана и Рахэ, той, кто носит в себе два мира. И она была чем-то большим. Частью всего, что было до неё и будет после. Частью океана, частью леса, частью Эйвы, которая дышала в ней, а она дышала в Эйве. Ощущение было странным и могучим. Оно накатывало волнами, и каждая волна приносила новую глубину, новую тишину, новое понимание. Она не могла бы объяснить это словами — но она знала. Знала, что никогда не будет одна. Что Эйва всегда рядом — снаружи и внутри. Что она — часть всего, и всё — часть её. — Ты чувствуешь, — голос Ронал был тихим, почти шёпотом. — Не держи. Просто будь. Ривара не открывала глаз. Она дышала. Волна накатывала и отступала, и она была в ней, и волна была в ней. Не было границ между водой и воздухом, между телом и тишиной. Было только это — дыхание, пустота, и что-то огромное, что наполняло пустоту. Сколько прошло времени, она не знала. Когда Ронал заговорила снова, голос её был мягче, чем обычно. — Открывайте глаза. Ривара моргнула. Свет казался ярче, звуки — отчётливее. Цирея рядом потянулась, хрустнув шеей, и Ривара заметила, что сама сидит ровно, без привычной усталости в спине. — У тебя сегодня хорошо получалось, я чувствовала  — сказала Ронал, глядя на Ривару. — Я... не знаю, — честно ответила та. — Я ничего не поняла. — Это и есть начало понимания. — Ронал чуть улыбнулась. — Ты не отгоняла мысли. Ты не боролась с тишиной. Ты просто была. Этого достаточно. Цирея потянулась ещё раз. — А у меня ноги затекли. Ронал вздохнула, а Ривара  коротко рассмеялась от того как сестра разрядила обстановку. — Идите уже. Они вышли на солнце, щурясь после полумрака. Ривара чувствовала странную лёгкость — будто что-то внутри отпустило, улеглось. Цирея покосилась на неё. — Ты как? — Хорошо, — ответила Ривара. — Странно, но хорошо. Цирея усмехнулась. — У тебя лицо такое... спокойное. Непривычно. — Заткнись. — Молчу. Они пошли к выходу из деревни, и Ривара поймала себя на том, что смотрит на воду, на небо, на мостки — и всё вокруг кажется чуть яснее, чуть светлее. Как будто она видела это впервые. Она знала, что это пройдёт. Всегда проходило со временем. Но сейчас, в этот момент, было хорошо. ——————————————————————— Они пошли по мосткам, направляясь к выходу из деревни, когда навстречу им вышел Тави. Он был без оружия, в одной набедренной повязке, мокрые волосы зачёсаны назад — видно, только что из воды. — А, нашёл, — сказал он, останавливаясь. — А то я уже забеспокоился. — Чего? — не поняла Ривара. — Тренировка. — Тави кивнул в сторону площадки, где обычно занимались воины. — Твой брат и лесной уже полдня там. Говорят, спорят, кто кого. Ривара и Цирея переглянулись. В голове у обеих мелькнуло одно и то же: Аонунг и лесной. Спорят. Снова. — И давно? — спросила Цирея, и в голосе её послышалось напряжение. — С утра, — Тави пожал плечами. — Я думал, вы знаете. Ривара, ты где пропадаешь? Тебя на тренировках не видно. — Были у матери, — ответила Ривара, но мысли её уже были не здесь. — Они... дерутся? — О, ещё как, — Тави усмехнулся. — Спаррингуются. Честно. По-взрослому. Аонунг, правда, злится, что проигрывает. Ривара не дослушала. Она уже бежала. — Ривара! — крикнула Цирея и бросилась за ней. — Что с ними? — спросил Тави, но они уже скрылись за поворотом. ——————————————————————— Она вылетела на площадку, готовая разнимать, останавливать, кричать — и замерла. Аонунг и Нетейам стояли друг напротив друга в песке. У каждого в руках тренировочное копьё — длинные шесты с тупыми наконечниками. Они двигались медленно, выверенно, и в каждом движении чувствовалась не злость, а азарт. Нетейам сделал выпад, Аонунг отбил, шагнул в сторону, крутанул копьём, целясь в корпус. Нетейам ушёл, на мгновение потеряв равновесие, но восстановил его, отскочил, и снова — выпад, блок, смена позиции. — ЭТО ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ? — крикнула она ещё на ходу, и тут же замерла. — Это... не драка? — выдохнула Цирея, подбегая. — Это спарринг, — ответил Тави, который подошёл следом. Он запыхался, спеша за девушками. Ривара не слушала. Она смотрела, как брат и Нетейам кружат друг вокруг друга, как песок взлетает из-под ног, как копья мелькают в воздухе. И внутри неё постепенно отпускало. Аонунг отвлёкся, и Нетейам тут же воспользовался моментом — резко шагнул вперёд, выбил копьё из рук противника и ткнул тупым наконечником в грудь. — Убит, — объявил он с лёгкой усмешкой. Аонунг перевёл дух, поднял копьё, повернулся к сестре. — Тренируемся. Видишь? — Вижу, — Ривара упёрла руки в бока. — Рыбья башка. Додумался позвать к себе в противники Нетейама. У меня чуть сердце не выпрыгнуло, когда Тави сказал, что вы тут «спорите». — Она в тебя не верит, — усмехнулся Аонунг, поворачиваясь и обращаясь к Нетейаму. — Это даже немного оскорбительно, — подхватил тот, и в его глазах плясали смешливые искры. — Я его уже несколько раз в песок скинул. — Он врёт, — чуть резко сказал Аонунг. — Не вру, — парировал Нетейам. — Несколько — это два. — Два — это несколько. — Счёт три-два в мою пользу. — Сейчас будет три-три. Они снова взялись за копья. Ривара смотрела на них и чувствовала, как напряжение, копившееся с утра, тает. Аонунг был зол, но не на Нетейама — на себя. И это была здоровая злость, та, что заставляет расти. — Идём, — Цирея потянула её за локоть в сторону. — Пусть тренируются. — Да, — Тави поравнялся с ними. — А то совсем пропала. Не видно тебя на тренировках. — Я не пропала, — Ривара усмехнулась. — Просто дела есть. — Дела, — протянул Тави с наигранным сомнением. — Слышали мы эти дела. Говорят, ты теперь только лесных учишь, а про себя видимо забыла. — Я не забыла. Я все также выхожу на охоту. — Ага. Копьё, небось, и держать разучилась. Ривара остановилась, развернулась к нему. В глазах её зажёгся знакомый огонёк. — Хочешь проверить? — А ты не боишься? — Тави поднял бровь. — Я, между прочим, тренируюсь каждый день. Не то что некоторые. — Ты боишься, — ответила Ривара, подходя к стойке с тренировочным оружием. Взяла шест, взвесила в руке, проверяя баланс. — Я вижу. Тави усмехнулся, тоже взял копьё. — Идём. Они вышли на свободное место, и Ривара сразу почувствовала, как мышцы привычно напряглись, как тело вспомнило то, чему учили с детства. Тави встал напротив, чуть расслабленно, с лёгкой улыбкой на губах. — Начали, — бросил он и сделал выпад. В стороне, у стойки с оружием, собрались зрители. Нетейам прислонился плечом к деревянной опоре, скрестив руки на груди. Рядом стоял Аонунг, чуть нахмурившись, но с интересом следя за движениями сестры. Цирея присела на песок, подтянув колени к груди. Ротхо устроился рядом, положив подбородок на сложенные руки. — Давно не тренировалась? — спросил Тави, делая обманный выпад. Она не повелась, отбила и попыталась сама перейти в атаку. Тави ушёл, легко, будто играючи. — Бывает, — ответила она, делая шаг вперёд. — Она всегда такая? — негромко спросил Нетейам, не отрывая взгляда от Ривары. В его голосе слышалось удивление — и что-то ещё, похожее на восхищение. — Агрессивная? — уточнил Аонунг, усмехнувшись. — Всегда. С детства. — В прошлом году Ротхо после спарринга три дня ходил с синяком под глазом, — добавила Цирея. — Она сказала, что это случайность, — буркнул Ротхо, не поднимая головы. — Это была не случайность, — хором ответили Аонунг и Цирея. На площадке Тави снова пошёл в атаку, копьё мелькнуло слева, справа, Ривара блокировала, отступая, и вдруг — его шест описал дугу, целя в ноги. Она едва успела отпрыгнуть, потеряла равновесие, но устояла. — Ай, — выдохнула она. — Учись, — усмехнулся Тави. — Она злится, — заметил Нетейам, следя за тем, как Ривара выпрямилась, сжала копьё крепче, как её плечи напряглись, а глаза сузились. — Сейчас начнётся, — сказал Аонунг с лёгкой улыбкой, в которой смешивались гордость и предвкушение. Тави снова пошёл в атаку. Ривара отступала, но теперь она смотрела не на его копьё, а на плечи, на ноги. Он двигался быстро, но когда замахивался для удара, чуть отводил локоть. Всего на мгновение. — Смотрите, — тихо сказал Нетейам, заметив это. Она сделала вид, что открывается, чуть опустила копьё, и Тави повёлся. Бросился вперёд — и в этот момент она резко ушла в сторону, пропуская его инерцию мимо себя, и подсечкой сбила с ног. Тави рухнул на песок, не успев даже вскрикнуть. Ривара уже нависала над ним, приставив тупой наконечник к груди. — Ты убит, — сказала она. Нетейам выдохнул — то ли со свистом, то ли со смешком. Тави смотрел на Ривару снизу вверх, тяжело дыша. Потом рассмеялся. — Признаю. — Что ты там говорил про тренировки? — Заткнись. Она протянула руку, помогая ему встать. — Неплохо, — сказала она. — Ты меня обманула, — он отряхивался. — Это называется тактика. — Это называется подлость. — Это называется победа. Нетейам смотрел на них, и в его глазах всё ещё теплилось удивление. — Она всегда так? — спросил он снова. — Так, — ответил Аонунг. — И если ты думал, что она только лесных учит и травы у матери нюхает, то ты ошибался. — Я не ошибался, — тихо сказал Нетейам, глядя, как Ривара отдаёт копьё в стойку, как она смеётся, отвечая Тави. — Я просто... не видел этого раньше. Ривара вернулась к стойке, отряхивая песок с колен. Аонунг подошёл к ней, кивнув в сторону Тави. — Тави, тебя девчонка сделала. — Эта девчонка и тебя бы сделала, она подлая — сказал без злобы Тави, подходя к ним. — Она умная, — поправил Нетейам, и в голосе его слышалась та же лёгкая насмешка, что и у Аонунга. — Слышишь? — Ривара повернулась к Тави. — Я умная. — Я слышу, что ты хитрая, — буркнул Тави. После слов Тави все рассмеялись. Аонунг хлопнул Тави по плечу, Ротхо присвистнул, Цирея закатила глаза. Ривара отряхнула руки, чувствуя, как приятная усталость разливается по телу. — Пойду, — сказала она, глядя в сторону, где вдалеке темнел прибрежный лес. — Проводить? — спросил Нетейам. Она посмотрела на него — на его спокойное лицо, на то, как он стоял, чуть подавшись вперёд. И кивнула. — Проводи. Они пошли вместе, оставляя остальных на площадке. Сзади ещё слышались голоса — Аонунг что-то доказывал Тави в своей угрюмой манере, Ротхо хохотал, Цирея вставляла свои едкие замечания. Но здесь, на тропе, было тихо. Они вышли на берег, где вода встречалась с лесом, и остановились. Солнце уже садилось, окрашивая всё вокруг в золото и багрянец.   — Завтра? — спросил он. — Завтра, — ответила она. Он улыбнулся и пошёл дальше, к своему жилищу. Ривара осталась стоять на берегу, глядя на закат. День выдался длинным. Разговор о Паякане, медитация у матери, спарринг с Тави. Тело приятно ныло, но на душе было спокойно. Где-то там, за горизонтом, Ло'ак был со своим тулкуном. Где-то здесь, в деревне, Нетейам ждал брата. А она стояла между ними — между водой и лесом, между своими и чужими, между тем, что было, и тем, что только начиналось. Она вздохнула и пошла к дому.