Формула нежности

Слова Саши, прозвучавшие в трубке как надломленный крик, вырвали Андрея из сна. Он резко сел на кровати, осознавая всю серьезность ситуации. Адреналин мгновенно прогнал сонливость. - Аэ!.. эм... Тш-ш-ш, Фикси, тише, - бормотал он, уже натягивая джинсы на бегу. - Всё хорошо, всё будет хорошо. Мы разберёмся. Слушай, скажи, где ты? Я сейчас за тобой заеду, ладно? Поедем ко мне спокойно в машинке, - Гречин накидывал на себя лёгкую куртку, одной рукой пытаясь застегнуть молнию, другой - схватить ключи.- Успокоишься, попьешь чаю, расскажешь мне всё. Уложим тебя с дочкой спать, и вернём тебе твоё прежнее равновесие, да ведь? Из трубки донесся сдавленный всхлип, затем краткое, еле слышное «угу…». Саша, явно вытирая слезы, прошептал: - Я сижу в парке на Apple White, строение 68… там рядом лавочки, яблони и качели…- Голос его дрожал, срываясь на всхлипы. -Хорошо, - ласково ответил Андрей, чувствуя, как сжимается сердце. - Держись. Я уже еду. Двигатель его старенькой машины зарычал, словно вторя тревоге в душе. Андрей рванул с места, игнорируя знаки и подрезая тех, кто казался слишком медленным. Каждая секунда казалась вечностью. В голове крутились обрывки фраз: «Он ушел. Он с ребенком. На улице. Один.». Это было немыслимо, и оттого еще более страшно. Он должен быть там. Сейчас же. Андрей мчался по ночным улицам, игнорируя красные сигналы светофоров. Когда свет фар его потрёпанного седана разрезал сумрак парка Apple White, он сразу увидел их. Одинокая фигура на скамье, ссутулившаяся под тяжестью невидимой ноши, и коляска-переноска рядом. Гречин выскочил из машины, даже не заглушив мотор. - Саша! -он позвал негромко, чтобы не напугать, и через мгновение уже был рядом. Саша поднял голову. Под глазами залегли тени, лицо было мокрым от слез, а во взгляде читалась такая беспомощность, что у Андрея на секунду перехватило дыхание. Он осторожно, но крепко обнял друга, давая ему ту самую опору, о которой говорил. -Всё, я здесь. Тише, Фикси, - прошептал Андрей, чувствуя, как Сашу колотит крупная дрожь.- Давай, перенесём вещи в машину. Гвэн спит? Андрей впервые заглянул в переноску. На мгновение он замер. Маленькое существо, завернутое в нежно-розовое одеяло, казалось чем-то инопланетным в этом холодном ночном парке. Гвэн спала, крошечный носик едва заметно подергивался во сне. - Оу, эм.. хах, я не ожидал, что наше первое знакомство будет таким- с неловким смешком сказал тот -Боже... какая она крошечная,- выдохнул Андрей, и в его голосе проскользнуло невольное благоговение. -Копия тебя, Саш. Прямо вылитый ты. Он аккуратно закрепил переноску на заднем сиденье, помог Саше сесть вперед и включил печку на полную мощность. Дорога заняла всего пятнадцать минут, но для Саши они тянулись вечность. Когда они приехали к старому кирпичному дому, Андрей помог ему подняться на четвертый этаж. Лифт пах жженой бумагой и старым металлом. Когда Андрей открыл дверь и зажег свет в прихожей, Саша замер на пороге. После его роскошной квартиры, дом Гречина показался ему... диким. Узкий коридор, где двум людям было тесно развернуться. Обои в мелкий цветочек, местами выцветшие и отошедшие от стен. Скрипучий паркет, прикрытый потертым ковром, и запах чего-то старого: книг, сушеной мяты и пыли. Ремонт здесь явно делали еще до рождения самого Андрея. - Проходи, не стесняйся. Знаю, тут не дворец, но зато тепло и безопасно, -Андрей ободряюще улыбнулся, занося вещи. Саша прошел на кухню, всё еще не выпуская из рук спящую Гвэн. Кухня была крошечной: старая газовая плита, щербатый стол, накрытый клеенкой, и пара разномастных табуреток. В его доме одна ванная была больше, чем вся эта квартира. Это пространство казалось ему тесным, почти давящим своей «обычностью», но в то же время здесь было нечто, чего никогда не было у Тэтты - уют. Андрей действовал быстро и уверенно. Пока Саша сидел на табуретке, ошеломленно оглядывая облупившуюся краску на окне, Гречин уже зажег конфорку и поставил чайник. -Сейчас, пару минут, - приговаривал он, доставая из шкафчика старые керамические кружки со сколами. - Чай с чабрецом, как раз чтобы унять твой адреналин. Я пока отойду опять, но чтобы постелить вам поспать. Гречин отошел в гостиную. Она была больше всей его квартиры вместе взятой. В комнате присутсовал балкон, разные шкафчики, небольшой стол и даже телевизор. Он расстелил на старом диване в комнате свежее, хоть и застиранное постельное белье. Каждое его движение было наполнено заботой. Когда чайник засвистел, Андрей разлил кипяток, и по кухне разлился густой аромат трав. - Пей, - он пододвинул кружку к Саше. - Гвэн положим здесь, в комнате, я придвинул диван к стене, она не скатится. Ну эм.. или можно будет что-то ещё придумать, а то, мне кажется, не правильным оставлять её в переноске. Саша обхватил горячую кружку ладонями. Гвэн лежала на его коленях. Тепло начало медленно разливаться по телу, вытесняя ледяной ужас. Он смотрел на Андрея, который в этом бедном, тесном интерьере выглядел абсолютно на своем месте - живой, надежный, настоящий. Странная дикость этой квартиры перестала пугать; она стала его крепостью. Впервые за долгое время Саша почувствовал, что за ним не просто приехали, его - спасли. Чай был допит, и тепло наконец-то уняло внутреннюю дрожь Саши. Андрей, заметив, как веки друга тяжелеют, мягко коснулся его плеча. - Так, Фикси, иди в комнату, укладывайся потихоньку. Постель я расстелил. А я пока приберусь на кухне, домою посуду и тоже буду устраиваться,- шепнул он, ободряюще улыбнувшись. Саша послушно кивнул. Подхватив на руки Гвиневру, которая начала беспокойно ворочаться на руках отца, он прошел в гостиную. Остановившись посреди комнаты, он еще раз осмотрел ее. После своей квартиры это место казалось странным: выцветшие обои, старый шкаф с книгами, тяжелые шторы. Но здесь было... безопасно. Он осторожно опустился на разложенный старый диван. Пружины тихонько скрипнули под его весом. Гвэн, почувствовав смену обстановки, захныкала, ее маленькие кулачки задвигались, а личико начало морщиться -она была готова снова зайтись в плаче. -Ш-ш-ш, маленькая, я здесь... - едва слышно произнес Саша. Он прижал ее к себе, мерно покачиваясь всем телом, и начал напевать. Его голос, поначалу надтреснутый от слез, постепенно окреп, превращаясь в нежную, хрупкую мелодию. Это была тихая колыбельная, слова которой казались случайными, но полными такой любви, которую он боялся проявлять все эти месяцы. На кухне Андрей замер. Он только что выключил воду, и в наступившей тишине квартиры этот тихий, мелодичный звук из комнаты пронзил его до самой глубины души. Он не видел Сашу, но отчетливо представлял его: сгорбленного на диване, полностью сосредоточенного на этом крошечном свертке. Песня была такой чистой и грустной, что Андрей невольно прислонился к дверному косяку, боясь пошевелиться и спугнуть этот момент. В этот миг Саша казался ему чем-то невероятно ценным и хрупким. Закончив с делами, Андрей на цыпочках вошел в гостиную. В комнате горел только тусклый торшер в углу. Гвэн уже уснула, уткнувшись носиком в плечо отца, а сам Саша сидел, прислонившись головой к спинке дивана, с закрытыми глазами, продолжая едва заметно раскачиваться. -Уснула? - шепотом спросил Андрей, присаживаясь на край дивана. Саша вздрогнул и открыл глаза. Увидев Андрея, он слабо улыбнулся и кивнул. - Ты очень красиво поешь, Саш, - так же шепотом произнес Гречин, глядя на него с нескрываемым восхищением.- Я заслушался на кухне. У тебя удивительный голос и ты мило звучишь.. тебе к лицу быть папашей, хехе. Саша отвел взгляд, чувствуя, как к горлу снова подступает ком, но на этот раз -не от ужаса, а от благодарности. - Спасибо- выдохнул он.- За всё спасибо. Я до сих пор не верю, что я здесь. Андрей осторожно накрыл его руку своей. -Ты в безопасности. Теперь всё будет по-другому, обещаю. Мы со всем справимся. Саша посмотрел на их сомкнутые руки, потом на спящую дочь, что лежала на коленях отца, пока тот, Саша, придерживал ее одной из рук. Ему хотелось рассказать Андрею всё: про крики Тэтты, про страх, который сковывал его каждое утро, про то, как он мечтал об этом побеге. Но силы окончательно покинули его. -Андрей...- Саша поднял на него усталые, полные невысказанной боли глаза.- Я попробую сказать тебе всё завтра. Прости, что сейчас не могу... Голова просто раскалывается. -Глупенький, не извиняйся,- Андрей мягко сжал его пальцы.- Тебе нужно поспать. Завтра будет новый день, и мы никуда не торопимся. Спи. Он помог Саше уложить малышку у стенки и укрыл их обоих одеялом. Еще несколько минут Андрей сидел рядом в темноте, слушая их ровное дыхание, прежде чем уйти к себе в комнату, чувствуя, что этот вечер изменил их жизни навсегда.