Формула нежности

Первые лучи солнца, пробивавшиеся сквозь тяжелые шторы, высветили в воздухе мириады танцующих пылинок. Это было утро 3 ноября -день, когда для Саши начиналась совсем другая, пугающе новая жизнь. Он открыл глаза не сразу. Первые несколько секунд в голове билась паническая мысль: «Я проспал, сейчас Тэтта начнет кричать…» Но вместо стерильного аромата дорогих диффузоров он почувствовал запах старого дерева и едва уловимый аромат жареного хлеба. Пружины дивана тихонько скрипнули, когда он повернулся. Гвэн. Она была здесь. Малышка спала у самой стенки, смешно надув губы и уткнувшись носом в край одеяла. Живая. Настоящая. Его. Саша сел, оглядывая гостиную, которая в утреннем свете выглядела еще более пошарпанной, но какой-то… родной. Из кухни доносились тихие, осторожные звуки: звяканье ложки о край чашки и приглушенное шипение сковороды. Стараясь не разбудить дочь, Саша босиком прокрался на кухню. Андрей стоял у плиты, сосредоточенно переворачивая гренки. На нем была простая домашняя футболка, а волосы были взъерошены сильнее обычного. Заметив Сашину тень в дверях, он обернулся и просиял. - С добрым утром, беглец, - почти беззвучно произнес Гречин. - Как спалось? Гвэн еще дрыхнет? - Доброе… - голос Саши после сна звучал хрипло. Он прислонился к косяку, щурясь от яркого солнца, заливавшего крошечную кухню. - Спалось на удивление крепко. Наверное, я просто отключился от переизбытка всего. Андрей кивнул на стул. - Садись. Кофе готов, гренки сейчас будут. Я тут подумал… - он замялся, указывая на угол кухни, где на свободном месте уже стояли Сашины сумки и несколько детских бутылочек, которые Андрей, видимо, успел помыть и обдать кипятком, пока гость спал. - Я освободил пару полок в шкафу для вещей Гвэн. И в ванной выделил место. Саша сел на табуретку, чувствуя, как внутри снова всё сжимается от нежности. Он смотрел на облупившуюся краску на подоконнике, на старую клеенку в цветочек, и в этом убогом, по меркам его прошлой жизни, интерьере он видел больше души, чем в бывшей квартире. - Спасибо, Андрей. Ты… ты даже бутылочки помыл? - Саша поднял на него глаза, в которых всё еще плескалась тихая печаль. - Мелочи жизни,- Андрей небрежно махнул рукой, но его уши чуть покраснели.- Нам нужно составить список, что еще нужно купить. Подгузники, смесь, может, какую-то кроватку б/у найдем поблизости… В этот момент из комнаты донеслось характерное кряхтение, которое через секунду переросло в требовательный, хоть и сонный писк. Гвэн проснулась. Саша дернулся, чтобы встать, но Андрей мягко прижал его за плечо обратно к стулу. -Пей кофе, пока горячий. Я принесу её сюда, ладно? Хочу еще раз убедиться, что она настоящая, а не плод моей фантазии. Хаха! Хаха.. ха.. аэ.. ну шутка да. - Фиксай чуть хихикнул и, улыбаясь, сказал - Я понял тебя. Через минуту Андрей вернулся, неловко, но очень бережно прижимая к себе кряхтящий розовый сверток. Малышка широко открыла глазки, рассматривая новое место, и, увидев отца, затихла, забавно пуская пузыри. - Ну вот,- Андрей передал дочь Саше, и их пальцы на мгновение соприкоснулись.- С первым днем свободы вас, Мистер Кингсли. -И откуда ты умеешь держать деток? Хех, у тебя есть младшая сестра или.. брат? - нежно и слегка хихикая, сказал Фиксай. Саша прижал Гвэн к себе, вдыхая её родной молочный запах, и впервые за долгое время почувствовал, что утро может быть добрым. Даже если впереди их ждал тяжелый разговор, поиски денег и полная неизвестность. Главное, что чайник на плите свистел по-домашнему, а напротив сидел человек, который не требовал объяснений прямо сейчас. -Я всё расскажу, Андрей,- тихо пообещал Саша, глядя в свою кружку.- Только дай мне еще немного времени… прийти в себя. -Сколько угодно, Фикси,- Андрей тепло улыбнулся и пододвинул к нему тарелку с завтраком. - Мы никуда не торопимся. У нас впереди целая жизнь. -Знаешь, у меня сейчас идёт атмосфера на.. как бы сказать.. замужнюю жизнь, как будто? Или же семейную.. где все равноправны и все так хорошо контактируют друг с другом. - увлечённо и с улыбкой говорил Саша, держа на руках малышку. - надо бы её покормить.. -Я подержу! - оживился Гречин. Он аккуратно взял малышку и сел за кресло у стола. В этот момент Саша потихоньку начал готовить смесь. - А у меня идёт атмосфера на то, будто ты моя девушка, которая родила и это наш ребёночек. - чуть посмеясь, сказал Андрей. Фиксай лишь закатил глаза с поистине радостной улыбкой. Он выдавил из бутылочки немного смеси, чтобы проверить температуру - Отлично.. давай мне ляльку. - протягивая руки сказал Саша. Андрей с наигранной печалью передал ребёнка отцу и сказал - прощай лялькааа.. Саша аккуратно перехватил Гвэн и опустился на табуретку, придерживая её головку локтем. Как только соска коснулась её губ, требовательный писк тут же сменился мерным, жадным причмокиванием. Кухня погрузилась в уютную тишину, прерываемую лишь тихим шипением чайника на плите. Андрей откинулся на спинку кресла, подперев голову рукой, и не сводил взгляда с этой картины. Солнечный луч из окна падал прямо на макушку Саши, подсвечивая его взъерошенные, длинные волосы, и в этот момент вся «дикость» старой кухни окончательно растворилась. - Ну, скажи же, что я прав, - не унимался Андрей, хоть и понизил голос до шепота, чтобы не мешать трапезе.- Смотришься ты с ней просто органично. Если бы сосед зашел, точно бы решил, что я скрывал от него семейную идиллию... и чудесную девушку. Саша чуть приподнял уголок губ, не отрывая взгляда от дочки. Гвэн уже наполовину расслабилась, её маленькие пальчики бессознательно перебирали край Сашиной футболки. - Если бы я был твоей «девушкой», - тихо отозвался Саша, - я бы заставил тебя сделать нормальный ремонт в этой квартирк ещё до родов. Андрей негромко рассмеялся, оценив шутку. - Ой, всё, началось. Сразу видно -хозяйка в доме появилась. Ладно-ладно, Мистер Кингсли, не ворчи. Зато у меня потолки не капают и Тэтты в радиусе километра нет. Это ли не лучший ремонт? Саша на мгновение замер. Упоминание имени жены больше не вызвало того парализующего страха, который преследовал его вчера. Здесь, в этой тесной кухоньке, под присмотром Андрея, она казалась персонажем из какой-то далекой, неприятной книги, которую он наконец-то закрыл. - Да, -выдохнул он, чувствуя, как Гвэн постепенно засыпает прямо в процессе кормления.- Это лучший ремонт из всех возможных. Андрей посерьезнел. Он вытянул руку и осторожно, едва касаясь, погладил Гвэн по крошечной ручке. - Нам правда нужно будет сегодня сходить в магазин. Я посмотрю объявления, может, кто отдаёт кроватку или манеж. А ты... ты просто побудь с ней. Приди в себя. Я не буду тебя ни о чем допрашивать, пока ты сам не захочешь. Саша поднял глаза на Андрея. В этом взгляде уже не было той беспомощности, что в парке. Была усталость, была неопределенность, но появилось и что-то новое- доверие. -Я хочу рассказать,- произнес Саша. - Просто... дай мне еще полчаса тишины. Пока она доест. Хочу просто послушать, как она дышит, и знать, что нам никто не помешает. -Договорились, - Андрей понимающе кивнул и пододвинул к Саше его чашку с кофе, который еще не успел остыть. -Пей. И ни о чем не беспокойся. Сегодня мы просто живем. * Вечер опустился на город мягким сиреневым покрывалом. Гвэн, накормленная и убаюканная, спала в комнате в старом манеже, который Андрей умудрился раздобыть по дешёвке у соседей всего пару часов назад. Обустроили они с Сашей его из того, что было. Некоторые вещи были из Сашеных вещей, что он взял из дома, где то они смогли найти покрывало подходящего размера и так далее. На балконе было прохладно. Андрей, накинув на плечи старую ветровку, прислонился к перилам и чиркнул зажигалкой. Огонек на мгновение осветил его лицо, сосредоточенное и спокойное. Саша стоял рядом, вдыхая свежий осенний воздух, смешанный с тонким ароматом табачного дыма. Город перед ними расстилался сверкающим ковром из огней. Несмотря на старый дом Андрея, виды с окон и балкона - были потрясны. -На что ты смотришь? - негромко спросил Андрей, выпуская облако дыма в сумерки. Саша долго не отвечал, вглядываясь в светящиеся прямоугольники окон домов напротив. - Я вижу миллионы жизней... - наконец произнес он, и его голос в тишине вечера звучал почти гипнотически. - Истории... все они разные, и в каждой -своя драма, своя радость или своя тихая катастрофа. Знаешь, за каждым этим окном кто-то борется, кто-то любит, а кто-то, как я ещё вчера, просто задыхается в пустоте. Он обхватил себя руками за плечи, но не от холода, а от нахлынувших воспоминаний. -Я жил в доме, который выглядел как картинка из журнала. Но там не было жизни, Андрей. Там был только сценарий, написанный Тэттой и нашими родителями. Я был аксессуаром. Удобным дополнением к её имиджу. Она не видела во мне человека, только функцию: принеси, подай, заработай, молчи. Когда родилась Гвэн, я надеялся, что в ней проснётся хоть что-то живое... Но она посмотрела на собственную дочь как на досадную помеху. Будто Гвэн - это пятно на её идеальном платье, которое невозможно отстирать. Саша замолчал, глядя на проезжающие внизу машины. Их фары напоминали светлячков, спешащих в темноту. -Мне было страшно уходить. Не из-за денег или комфорта - я боялся, что я сам не существую вне того дома. Что без фамилии Кингсли и этого лоска я просто пустое место. Но сегодня, на твоей кухне, когда я кормил Гвэн... я впервые почувствовал себя настоящим. Андрей молча слушал, не перебивая. Он стряхнул пепел вниз и чуть подвинулся ближе к Саше, давая понять, что он рядом. - Ты прав про миллионы историй, - негромко отозвался Андрей. - Но твоя - теперь только твоя. Ты сам её пишешь. Это тебе решать какой жанр будет у твоей книги. Саша кивнул, и на его губах появилась слабая, горькая, но честная улыбка. Он вспомнил слова, которые когда-то прочитал и которые только сейчас обрели для него смысл: «В каждом светящемся окне - своя бесконечность. И порой, чтобы найти свой свет, нужно иметь смелость навсегда погасить лампу в чужом, холодном доме». -Я погасил её, Андрей,- прошептал Саша. -И мне больше не темно. Гречин затушил сигарету о край старой пепельницы и положил руку Саше на плечо, слегка сжав его. - Завтра начнем строить твой новый свет. А сейчас... - Андрей слегка помолчал, переводя взгляд в небо. Фиксай поменял свое положение. Он стоял на балконе, прислонившись всем телом к холодным перилам. Руки были небрежно облокочены на забор балкона, словно защитный жест или поза глубокой задумчивости. Взгляд его терялся где-то далеко, в серой дымке неба. Гречин мягко положил свою ладонь на руку Саши, метнув на него задумчивый и смущающийся взгляд. Выражерие лица Андрея стало серьёзным, но было легко заметить, что он краснеет. Зеленоглазый снова отвел взгляд, тихо посмотрел на дорогу внизу, затем снова в небо. Фиксаю было скорее приятно, чем отвратительно от того, что математик положил на него свою руку, поэтому не сказал ни слова. После долгого молчания и выслушивания тишины, Андрей потрепался и сказал - Луна сегодря красивая, правда? -мм.. - Фиксай сменился в выражении лица. Он стал опечаленным из-за внутренних барьеров, что не позволяли Саше ответить взаимностью. Так же в выражении присутсововал шок, страх и удивление от внезапного признания. Чуть подумав, Фиксай с грустью ответил - Уж прости, но.. м.. закат был красивее. - Гречин на этот ответ улыбнулся и чуть посмеялся. - Я знал, что ты так ответишь. - Ты уже начинаешь читать меня. - Как открытую книгу.. - Прости, я сейчас не готов к отношениям. Я и в собственной ориентации теперь должен разобраться.. ты меня ввёл в ступор.. - Андрей снова рассмеялся. - Уж прости. - с доброй ухмылкой сказал он. - Ладно, не буду твою голову загружать сильнее. Мне завтра на работу, у тебя декретный отпуск так что.. - он легко вздохнул - Пошли в дом. Холодает. Саша в последний раз взглянул на город, который больше не казался ему враждебным. Он был лишь одним из миллионов, но теперь он был свободен. И это было самым важным.