NieR: RuneBound

***

Акт 1. Безмятежность

Туман ложился на зелёные холмы тяжёлым одеялом. Вдалеке высились покрытые мхом горы, чьи острые пики терялись в серой пелене. Оттуда то и дело налетал холодный ветер, принося с собой запах сырости и гнили. По склонам тонкими струйками стекала вода, оставляя на камнях влажный блеск, а в воздухе висел едва уловимый звон. Среди холмов горбились странные искривлённые арки, заросшие сухими ветвями. Они напоминали кости исполинских существ, застывших в вечном молчании. Ещё дальше, сквозь туман и высокую траву, проступали смутные очертания древних руин. По извилистой дороге медленно тащилась скрипучая телега, сколоченная из грубых досок. Тяжёлые деревянные колёса с трудом месили грязь. Повозка была доверху завалена хламом: ржавыми инструментами, битыми горшками, старыми луками и стрелами. Среди этого хаоса и привычного скарба вроде мешков с зерном, сухофруктами и пахнущей травами тканью резко выделялись два высоких лакированных шкафа. Глянцевые и безупречные, они казались новенькими, только из-под руки мастера, и сильно контрастировали с окружающей ржавчиной и старым деревом. Для торговца они были не просто мебелью, а целым состоянием. Телегу тянула крепкая гнедая кобыла. Её влажная, спутанная грива хлопала по шее, копыта мерно чавкали по размокшей земле, старая сбруя тихо позвякивала, а из ноздрей в холодный воздух вырывались клубы пара. На козлах сидел старик-торговец, кутаясь в потрёпанный красный плащ с выцветшей золотой каймой. Густая седая борода развевалась на ветру, а изрезанное глубокими морщинами лицо выдавало годы, проведённые под палящим солнцем и ледяным ветром. Однако под изъеденной молью накидкой угадывалась мощная фигура: широкие плечи и крепкие руки, сжимавшие потемневшие кожаные вожжи, говорили о силе человека, привыкшего обходиться без охраны в этих суровых краях. С неба срывались редкие, крупные капли дождя. Бросив взгляд вперёд, туда, где сквозь туман уже проступали очертания поселения, старик тихо пробормотал старую молитву. Тёмные тучи заволокли небо, превратив день в сумерки. Старик успел въехать во внешние ворота в последний момент – тяжёлые, обитые железом створки уже начали с глухим стуком сходиться. Свет тусклого разбитого фонаря отбрасывал длинные тени на замшелые каменные стены. Пятеро стражников в потёртых кожаных куртках с железными пластинами стояли неподалёку, оперев копья на плечи. Они с лёгким недоверием разглядывали путника и его гнедую: высокая, породистая лошадь с глянцевой шерстью сильно выделялась на фоне приземистых местных животных. Вдруг один из дозорных, высокий парень со шрамом на щеке, прищурился, узнал торговца и махнул остальным. Осмотр занял пару минут: перекинувшись со стариком несколькими грубыми шутками, стражник лишь ткнул древком копья в сторону сверкающих шкафов, хмыкнул и отступил. Торговец спокойно тронулся дальше. Его расслабленная осанка и уверенный взгляд выдавали человека, который бывал здесь не раз. За стеной открылась просторная долина. Окружавшие её отвесные скалы служили природной крепостью, защищая это место от ветров и чужаков. Слева одиноко возвышалось огромное кирпичное здание с поросшей бурьяном крышей – сложенный из массивных красноватых блоков молчаливый страж окрестностей. У дороги неподалёку журчал старый фонтан, чья вода искрилась, отражая первые звёзды. По холмам в хаотичном порядке лепились скромные домики. Они были бережно сложены из обломков руин, и в каждом из них чувствовался уют обжитого места. Само поселение раскинулось чуть дальше, у водоёма. Стемнело, мягкий свет окон и уличных фонарей отражался в спокойной воде, придавая деревне тёплую, почти домашнюю атмосферу. Старик пересёк небольшой мост. Въезд в сам городок тоже охранялся. Двое дозорных лишь с удивлением проводили взглядом необычную лошадь и странный груз, но останавливать путника не стали. Сразу за воротами притулилась ветхая, но всё ещё крепкая конюшня с облупившейся краской. Дежуривший у неё стражник помог отвести кобылу в стойло и принял пару монет за стоянку и присмотр. Наконец, старик спрыгнул с телеги на твёрдую землю и расправил плечи. Во весь свой почти двухметровый рост он выглядел внушительно – в эту мощную стать было трудно поверить, глядя на его седины. Его спокойный, цепкий взгляд скользнул по вытянутой улице с рядами низких каменных домов под черепичными крышами. Запоздалые прохожие ещё шаркали по булыжной мостовой, но большинство жителей уже укрылись в тепле своих ярко освещённых жилищ. Заметив качнувшуюся на ветру вывеску с вырезанным кубком, торговец уверенным, тяжёлым шагом направился к таверне. Он толкнул обитую железом дверь, и в лицо сразу ударило теплом, запахами свежего хлеба, пива и древесного дыма. Внутри было тесно, но уютно: каменные стены в тусклом свете подвесных фонарей, плотно составленные массивные столы и полки с глиняными кувшинами вдоль стены. Сквозь гул весёлых голосов пробивалась мягкая, проникновенная мелодия струн. Посетители почти не обратили внимания на вошедшего, продолжая болтать за своими кружками. Старик пересёк зал, гулко ступая по неровным каменным плитам пола, и подошёл к девушке, сидевшей на ящике у дальней стены. Она смотрела куда-то в пустоту с лёгкой, загадочной улыбкой, пока её руки, словно живя собственной жизнью, перебирали струны. Длинные тёмно-алые волосы спадали на плечи, тёмный плащ с красными вставками контрастировал со светлой рубашкой на шнуровке. Приближение массивной фигуры заставило её отвлечься. Девушка подняла глаза, полные удивления, и её пальцы замерли. Старик едва заметно склонил голову и произнёс низким, уверенным голосом: — Госпожа Девола. У меня есть важная информация для вас…

***

Я очнулся. Это само по себе было поразительным событием, в которое я не сразу решился поверить. Запертый в этом странном, почти волшебном шкафу, я пережил целую бурю психологических испытаний. По большей части я пребывал в каком-то подобии анабиоза, ощущая себя забытой простынёй на самой дальней, тёмной полке. Время словно застыло: я спал, погружённый в сны, продолжительность которых невозможно было измерить – никаких ориентиров, только бесконечная пустота. Но порой я всё же вырывался из забытья. Возможно, причиной были внешние воздействия на шкаф: я чувствовал лёгкие вибрации, приглушённые шумы, а иногда – отдалённые голоса. В такие моменты надежда и отчаяние сплетались в ядовитый коктейль, медленно подтачивавший меня изнутри. Если бы не долгие периоды беспамятства, гасившие моё сознание, я, вероятно, давно бы потерял рассудок. Ещё бы! Я оказался в этом проклятом шкафу – в полной тьме, одиночестве, без малейшего намёка на спасение. Сколько прошло времени снаружи? Что там вообще творилось? Я не знал. Я был заперт внутри страной мебели, которую, судя по вибрациям и звукам, не раз куда-то перемещали, кидали и тому подобное. Оставалось лишь ждать смерти, но даже она, похоже, не собиралась за мной являться в этом абсурдном месте. Рунические узоры на моём теле – наследие деда, мастера рун, заботившегося о сохранности наследника рода – делали меня почти неуязвимым. Он сделал всё, чтобы никакие «случайности» не смогли мне навредить. Когда-то это казалось офигенным даром, почти бессмертием. Но в шкафу это обернулось проклятьем: я не мог ни умереть, ни дойти до полного истощения. Голод и слабость мучили меня, но никогда не переходили грань, ведущую к концу. И вдруг, очнувшись в очередной раз, я обнаружил себя не в привычной тьме, а в незнакомой комнате. Настоящей комнате. Я лежал на чём-то мягком – кажется, диване, – укрытый тонким одеялом. Сначала показалось, что это сон. Я часто видел сны о прошлом или о том, чего не было, но этот… он был пугающе реальным. С первой секунды я осознавал себя, чувствовал каждую мелочь. Признаться, мне стало страшно. Я так долго не видел света, не касался предметов, не ощущал ничего, кроме пустоты. Неужели это не сон? А если я закрою глаза, всё исчезнет? Где я? Но я собрался с силами. Спустя время начал осматриваться. Поднял руки – они слегка исхудали, ногти немного отросли, но в целом… это были мои руки, знакомые до последней черты. Одежда осталась той же, но теперь она пахла дорогим кондиционером, словно её только что постирали. Запах въелся в ткань, и это казалось таким странным, почти неуместным. Я протёр лицо руками, закрыл и снова открыл глаза, убеждаясь, что это не сон. Улыбка невольно расползлась по лицу. Я больше не в шкафу, но где я – всё ещё загадка. Светлые каменные потолки и стены, потрескавшиеся от времени, пахли пылью, камнем и старыми книгами, словно в заброшенной библиотеке. Повернув голову направо, я увидел лишь стену. Налево – узкая, вытянутая комнатушка. Слева прямо в стене были встроены полки, заставленные книгами, картинами и какими-то свёртками, похожими на складской хлам. Это точно не родовое имение. Окон не было, свет давали толстые свечи на стенах, явно недавно заменённые. В дальнем конце комнаты, куда смотрели мои ноги, виднелась массивная деревянная дверь с арочным верхом. Закрытая. Шкафов, к счастью, здесь не оказалось. Во рту ощущался странный привкус, напоминающий сладость мятного сиропа, что намекало: тот, кто вытащил меня из шкафа, не только освободил, но и позаботился о моём самочувствии, возможно, дав мне какое-то снадобье. В комнате не было ни души, но реальность окружения становилась всё более осязаемой, усиливая моё желание найти подтверждения и, главное, увидеть солнце – настоящее, не придуманное во снах. Это было давним желанием, зародившимся ещё в шкафу, первым и самым простым из множества, что я себе обещал при освобождении. Собрав силы, я сел. Тело слегка взбунтовалось от непривычной нагрузки, но быстро пришло в норму. Ещё раз окинул взглядом комнату, посмотрел на себя. Одежда осталась нетронутой, даже обувь на месте. При свете свечей я наконец мог что-то разглядеть… Удивительно. Улыбка стала шире – это было настоящим чудом. Собравшись ещё раз, я встал. Тело протестующе отозвалось – в глазах на миг потемнело, ноги подкосились, но желание выйти на свет пересилило слабость. Опираясь на стену, я постоял, слегка шатаясь, пока зрение не прояснилось, и направился к двери. Мысль заглянуть в книги на полках, чтобы понять хотя бы примерно, где я, мелькнула, но я уже проложил путь к выходу, и менять его было непросто. Каждый шаг давался с трудом. Подойдя к двери, я надавил на ручку – та не поддалась, подтверждая, что дверь заперта, возможно, массивным засовом внутри. В здравом уме я бы подождал своего спасителя, но после стольких лет заточения мне нужен был свежий воздух и свет прямо сейчас. Даже эта светлая комната начинала давить, напоминая о прошлом плене. Свобода стала навязчивой идеей – хоть одним глазком, а там будь что будет. Желание выйти из стен наружу, на свежий воздух, не быть ограниченным и закрытым, пульсировало в груди, толкая меня к действию – я хотел почувствовать ветер, увидеть небо, освободиться от тесноты, которая даже в этой комнате казалась мне клеткой, но теперь каменной. Голос разума шептал о терпении, но я уже достаточно прождал. С каждым мгновением комната становилась всё более неуютной, стены словно смыкались. Решив действовать, я всё же пошёл к полкам и, шатаясь, нашарил среди хлама две заострённые спицы – ржавые, но крепкие. И дрожащими руками я начал чертить прямо на двери возле замка руну – сложный узор из пересекающихся линий и завитков, открывающий замки и препятствующий их закрытию. Сердце билось быстрее, пока я работал, но, к счастью, руна сработала: внутри двери раздался двойной щелчок, и ручка поддалась с лёгким скрипом. Я толкнул дверь и вышел. Передо мной сразу же открылась огромная библиотека на втором этаже. Высокие потолки, поддерживаемые массивными деревянными балками, потемневшими от времени, уходили вверх, где стеклянные окна, покрытые тонкой сеткой трещин, пропускали мягкий свет, отражаясь от полок, уставленных книгами в кожаных переплётах с золотыми обрезами. Деревянные перила с резными узорами, местами облупившимися, окаймляли балкон, с которого открывался вид на просторный первый этаж, где пол из светлого камня блестел от света. Прямо передо мной начиналась лестница – широкая, с истёртыми ступенями, покрытыми следами множества шагов, ведущая вниз. За ней, с другой стороны, за перилами, виднелась ещё одна комната с такой же деревянной дверью, из-за которой доносились приглушённые голоса, словно кто-то вёл тихий спор. Стучаться не хотелось – я тихо двинулся к лестнице, придерживаясь рукой за перила. Медленно спустившись, я оказался на первом этаже – просторном, но абсолютно пустом. Пол из камня отражал слабый свет, льющийся из окон под потолком. Посетителей не было, что вызвало лёгкое подозрение – тишина казалась неестественной, нарушаемой лишь редким скрипом ветра за стенами. Но внимание переключилось на двустворчатые двери входа, массивные и украшенные резьбой с изображением листьев, сквозь которые пробивался солнечный свет, обещающий свободу. Желание выйти из стен наружу, на свежий воздух, достигло пика. Я уже представлял, как солнечные лучи согреют мою кожу, как свежий ветер смоет пыль веков, как я наконец увижу мир за пределами этой затхлой тишины. Шаги гулко отдавались эхом, и я старался ступать тише, сжимая спицы в руках – и как инструменты, и как возможное оружие против неожиданной угрозы. В моём состоянии дать отпор было бы сложно, но инстинкт самосохранения заставлял быть начеку. Двери оказались заперты, но это не стало сюрпризом. Присев на колено, я быстро выскоблили руну на дереве – линии дрожали от слабости, но замок всё же щёлкнул, поддаваясь магии. Обернувшись напоследок, я мысленно извинился перед неизвестными хозяевами за свой глупый поступок и толкнул двери. Солнечный свет хлынул внутрь, ослепляя меня, но я лишь зажмурился и улыбнулся – это было то, о чём я мечтал так долго.

***

Я сидел на скамейке у выхода из библиотеки, чувствуя, как лёгкий ветерок треплет мои волосы. Далеко убежать мне не удалось – ноги всё ещё дрожали от слабости, а тело напоминало о долгих годах заточения. Впрочем, бежать куда-то далеко нужды не было. Но передо мной открывался потрясающий вид: на горизонте возвышались величественные горы, их вершины окутаны лёгкой дымкой, а перед ними простирались бескрайние равнины со скалами, покрытые сочной травой, где редкие клочки тумана цеплялись за землю. Солнце светило ярко и мягко согревало меня. За спиной возвышалась кирпичная стена библиотеки, сложенная из потемневших от времени блоков с выступающим мхом, а подо мной была уютная скамейка – деревянная, с выгнутыми подлокотниками, слегка облупившейся краской и мелкими трещинами на поверхности, слегка прогибающаяся под моим весом. Я закрыл глаза, отдаваясь теплу солнца. Такого лютого кайфа я не испытывал никогда. Солнце, непривычно сильно греющее после веков холодной тьмы, выталкивало из меня остатки ледяного оцепенения, позволяя мышцам расслабиться, а душе – слегка оттаять. Слёзы, которые только что лились из глаз, смывая пыль и отчаяние, наконец перестали течь сами по себе, оставив на щеках солёные дорожки. Душевное состояние начало понемногу приходить в норму, хотя я всё ещё чувствовал себя немного психом после заточения в шкафу – мысли путались, а сердце билось с перебоями, словно пытаясь наверстать упущенное. Но самое главное – я на свободе, а остальное – мелочи. Сейчас был самый настоящий отходняк: тело и разум медленно адаптировались к новому миру, к свету, к жизни. В мыслях царило счастье – чистое, почти детское, – перемешанное с надеждой. Я представлял, как свяжусь с семьёй, как узнаю, что с ними случилось за эти годы, и как разберусь с тем, что произошло тогда, когда этот ебучий Артур напал на меня. Эта сука должна получить по заслугам – как минимум закинуть её в сундук и выкинуть куда-нибудь на долгие годы, пусть попробует сама посидеть в таком аду. У меня только-только новая и интересная жизнь начала складываться, как эта пивная обиженная мразь всё похерила мне. Но ничего, я рассудок сохранил, как и жизнь, а значит ещё есть шанс поиметь эту бездарную скотину… Внезапно двери библиотеки с силой вышибли изнутри, громкий стук дерева о камень, заставил меня дёрнуться и открыть глаза. Из здания в спешке выбежали двое девушек необычной внешности – их шаги гулко отдавались по каменному крыльцу. Но заметив меня на скамейке, они тут же остановились, а одна, чуть не упав, схватилась за другую, удерживая равновесие, её пальцы впились в рукав. Это были молодые девушки лет двадцати-двадцати пяти с длинными тёмно-алыми волосами, струящимися по плечам. Они были близнецами, и различие заключалось лишь в причёсках: у одной волосы были аккуратно расчёсаны и падали ровными прядями, слегка колыхаясь на ветру, а у другой – слегка растрёпанные, с лёгким беспорядком, придающим ей озорной вид. Их лица, бледные и утончённые, обрамляли высокие скулы, а зелёные глаза блестели. Одеты в совершенно одинаковые, весьма необычные наряды. Это были длинные красные брюки, которые зашнуровывались черными шнурками вдоль смелых боковых разрезов. Сверху они носили длинный, легкий белый передник, похожий на платье-тунику, под которым виднелась красная основа, и чёрные, широкие рукава, спускающиеся с плеч. Они удивлённо и облегчённо посмотрели на меня, их взгляды скользнули по моей фигуре, а губы тронула слабая улыбка. Я же почувствовал некоторое смущение за свои действия – бегство из библиотеки выглядело, наверное, странно, – но стыда это не вызывало, ведь я просто хотел свободы. Девушки переглянулись, их глаза встретились в молчаливом согласии, и они кивнули, начиная подходить ко мне, явно нервничая – их шаги были неуверенными, а руки слегка дрожали, сжимая края одежды. Чем-то они напоминали мне маминых собачек, которые всегда виляли хвостами и подбегали с таким же трепетом. — Hello, are you alright? — произнесла одна из них, та, у которой волосы были расчёсаны, её голос был мягким, но с лёгкой дрожью. Язык показался смутно знакомым, но я, кроме испанского и русского, других языков не учил никогда – нужды не было, даже английский, на котором, судя по всему, мне и обратились, оставался для меня загадкой. — Прошу прощения, мой английский очень плох, — сказал я на русском, после чего уверенно перешёл на испанский. — Me siento un poco incómodo. ¿Tienes un traductor? (Мне немного неловко. Может у вас есть переводчик?) Они ещё раз переглянулись, их глаза расширились, словно они увидели во мне какую-то звезду, и заговорили снова, но теперь их слова стали мне понятны – голоса сменились на русский без какого-либо акцента. — Ничего страшного, — произнесла одна, прикладывая руку к груди. — Мы знаем несколько языков и можем на них свободно говорить. — Вот как? — улыбнулся я, ещё привыкая к звуку собственного голоса после долгого молчания. — Рад. Очень рад… Меня зовут Феликс де Луна. — Попола, — представилась та, что с прямыми волосами, её тон был тёплым, но осторожным. — Девола. Мы сёстры, — добавила вторая с растрёпанными волосами, улыбаясь уголками губ. — Именно мне посчастливилось приобрести необычный шкаф, в котором находился неожиданный гость. Прямо-таки настоящий фокус. Необычные имена, но не это меня заинтересовало. — Аа, — протянул я, потирая затылок, где волосы слиплись от пота. — Прошу прощения. Небольшой конфликт с проблемным родственником привёл к тому, что я внезапно оказался в волшебном шкафу на долгие-долгие годы. А шкаф очень надёжный и вместительный, но я бы не советовал играть в прятки, используя его... Я бы советовал его сжечь где-нибудь, — заявил я. — Проклятая вещица вышла, хах… Я сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями, и продолжил: — Не подскажите, в какой стране я нахожусь? Судя по пейзажам вокруг, какая-то Шотландия или Ирландия. И не будет ли у вас телефона позвонить? Я не знаю сколько времени прошло, и нужно связаться с семьёй. Девушки снова переглянулись, их взгляды скрестились, словно они обменивались мыслями. — Со связью могут быть определённые проблемы в нашем районе, — начала Попола, её голос стал чуть тише, а пальцы нервно теребили край платья. — Но мы постараемся что-нибудь придумать. Но нужно понимать, куда вы хотели бы позвонить, в какую страну или город? — Барселона и Москва меня интересуют. Но в первую очередь Испания – последний раз я видел солнечный свет именно там, пока меня не запихали в шкаф, хех… Попола кивнула и бросила взгляд куда-то в сторону. — Я поняла, и попробую решить вопрос со связью… — Но у нас есть много вопросов, — взяла слово её сестра, делая шаг ко мне, её тёмно-алые волосы слегка колыхнулись на ветру. — В том числе о шкафе и о том, как ты сумел сбежать. Но, очевидно, что вопросы есть не только у нас. И, думаю, было бы лучше вернуться внутрь здания и обсудить всё в спокойной обстановке. Как мне кажется, за длительное пребывание внутри волшебного шкафа аппетит только растёт, верно? И я уже подготовила небольшой обед, но немного не успела с его подачей – фокусник убежал. И Девола попала в самую точку – придя в себя ментально, я начал чувствовать последствия физические, в том числе и голод, который скрутил желудок, напоминая о себе резкой болью. — Прошу прощения, что заставил вас волноваться, но после долгого пребывания во тьме единственное, что мне хотелось – это покинуть замкнутое помещение и увидеть солнце, — сказал я, глядя на них с лёгкой улыбкой. — Головой понимал, что глупо и некрасиво, но… Сердце и желания оказались сильнее. Впредь такого не повторится, я уже более-менее пришёл в себя и контролирую свои действия. Я встал со скамейки, ощущая, как деревянная поверхность оставила следы на моей одежде, и выпрямился, пытаясь выглядеть уверенно, хотя ноги всё ещё дрожали. — Всё в порядке, — ответила Девола, её голос смягчился. — Подобное испытание должно было сильно ударить по человеческому разуму, но ты выглядишь хорошо. Должно быть, у фокусника припрятано немало «волшебных секретов»? — Хах. Увлекаетесь магией? — спросил я, приподняв бровь. — Немного, — ответила Попола, её глаза блеснули интересом. — Идёмте внутрь. Незачем привлекать случайные взгляды со стороны…