NieR: RuneBound

***

Свобода… Раньше это слово не вызывало во мне никаких особенных эмоций. Просто абстрактное понятие из книжек. Я всегда был свободен – ну, или мне так казалось. Да, жизнь периодически загоняла меня в рамки: будь то больничные палаты с их стерильной скукой или особняк деда Себастьяна, где я до ломоты в суставах корпел над рунными узорами, драил полы или тренировался с мечом. Но всё это так или иначе было добровольным. Если бы мне вдруг окончательно сорвало крышу, я мог бы психануть, хлопнуть дверью, заявить о своём «бунтарском нраве» и уйти в туман. Дойти до ближайшего «Макдональдса», в конце концов. Да, потом прилетели бы последствия – от гневных тирад деда до проблем с семьей, – но у меня был выбор. И именно наличие этого выбора делало любые ограничения условными. Но истинную суть свободы я постиг только там, в проклятом деревянном ящике, где выбора не существовало в принципе. В той тесной, удушающей тьме меня лишили всего: воли, движения, самой надежды. От меня не зависело ровным счётом ни-че-го. Вскрыть мой саркофаг могло лишь чудо – случайный человек с редкими знаниями. Шанс был настолько мизерным, что мне невероятно, фантастически повезло: шкаф открыли всего через десять лет, а не через пару столетий. Наверное, именно поэтому сейчас меня накрывала почти детская, щенячья радость. Я просто шагал по просёлочной дороге, утоптанной до состояния бетона, вдыхал воздух и чувствовал себя живым. Рядом шла Девола – девушка, которая оказалась не просто чудаковатой библиотекаршей, а настоящим спецагентом под прикрытием. Периодически меня пробивало на паранойю: а вдруг всё это – просто предсмертный бред моего истощённого мозга, пока тело всё ещё гниёт в шкафу? Но реальность была слишком осязаемой. Высокая трава колыхалась под порывами холодного ветра, окатывая меня свежим, горьковатым запахом земли. Вдали чернели редкие кроны деревьев на фоне серо-голубого, по-осеннему прохладного неба. Из земли, словно обломки древних крепостей, торчали поросшие мхом и лишайником скалы. Чуть в стороне шумела река, наполняя воздух влажной прохладой. А впереди уже вырастал город. Небольшой, но настоящий, живой. Серые каменные дома с соломенными и шиферными крышами так органично вписывались в пейзаж, будто выросли из самой земли. Опоясывающая их каменная стена и потемневшие деревянные ворота с железными клёпками выглядели ровно так, как и должно выглядеть затерянное во времени средневековое поселение. Мой потрёпанный годами анабиоза рассудок просто не смог бы сгенерировать настолько сложную и шизофреническую картину. Изолированные общины, потомки египтян и европейцев, глобальные социальные эксперименты ООН, две рыжеволосые близняшки-кураторы… Нет, выдумать такое невозможно. Это была реальность. Дикая, странная, но моя. Мы сделали привал у небольшого фонтана с каменной лавочкой. Гранитная чаша давно пошла трещинами и поросла мхом, вода с тихим журчанием переливалась через край, ловя редкие солнечные блики. Вокруг громоздились полуразрушенные кирпичные арки – потемневшие остовы какого-то древнего навеса, густо оплетённые сухими стеблями плюща. Памятник ушедшей эпохе. Я опустился на скамейку, с наслаждением чувствуя, как холодный камень холодит бёдра сквозь ткань штанов. Девола плюхнулась рядом. Ветер тут же растрепал её волосы, бросая короткие тени на бледное лицо. Она сидела расслабленно, вытянув ноги, но её зелёные глаза то и дело цеплялись за моё лицо – изучали, оценивали. — Ну, как самочувствие? — нарушила она тишину. Голос звучал мягко, но в нём привычно скользнула ироничная нотка. — Всё-таки твой первый нормальный марш-бросок после долгой отсидки. Я набрал полную грудь прохладного воздуха и невольно расплылся в дурацкой улыбке. — Знаешь, сложно вот так сходу подобрать слова, — хрипловато ответил я, потирая занывшую шею. Эмоции били через край, мешая формулировать мысли. — Если коротко – охренительно. После лет, проведённых в абсолютном мраке, где ты даже не понимаешь, открыты у тебя глаза или закрыты… всё это кажется галлюцинацией. Небо, трава, ветер. У меня внутри сейчас такая буря, будто я заново родился. И, честно говоря, хорошо, что вы придержали меня в библиотеке на пару дней. Если бы я сразу из шкафа вывалился на эту дорогу, меня бы, наверное, просто вырубило от передозировки кислородом и впечатлениями. Девола тихо рассмеялась. Она небрежно отмахнулась от пряди волос, лезущей в глаза, и посмотрела на меня с тёплой усмешкой. — О да, охотно верю, Феликс, — она скрестила руки на груди, чуть склонив голову. — Помню, как сама однажды застряла в подвале архива. Попола случайно заперла дверь снаружи и ушла по делам на два дня. Представляешь? Я думала, я свихнусь. Темнота, теснотища, воняет сыростью и старой бумагой… Но твой курорт, конечно, побил все возможные рекорды. Рада видеть, что у тебя в глазах снова появился осмысленный блеск. А то когда мы тебя достали, взгляд у тебя был, как у безжизненного робота. Её прямота, поданная под соусом лёгкой издёвки, сработала лучше любых сочувственных вздохов. Остатки хандры окончательно выветрились из головы. Мышцы лица, давно отвыкшие от нормальной мимики, слегка заныли, когда я улыбнулся ещё шире. — Ещё бы мне не радоваться, — искренне сказал я. — И всё это только благодаря вам. Так что ещё раз – огромное спасибо. Я ваш должник. — Сочтёмся, — фыркнула Девола, легко и грациозно поднимаясь со скамейки. — Мы всегда рады вытащить из ящика перспективного мага. Ну что, перекур окончен? Идём дальше, или хочешь ещё помедитировать на водичку? — Идём! — я резко встал. Тело всё ещё отзывалось слабостью, но адреналин делал своё дело. Старая скамейка жалобно скрипнула. Я бросил последний взгляд на искрящийся фонтан. — Вы мне так разрекламировали местный колорит, что мне уже не терпится пощупать это ваше «средневековье» руками. А насидеться на одном месте я успел на всю оставшуюся жизнь. Девола одобрительно хмыкнула, в её глазах мелькнул озорной огонек. — Правильный настрой. Тут недалеко осталось. Долина у нас компактная, всё под рукой. Деревня, рыночек, пара кузниц – всё строго по канонам старых сказок. Разве что драконов не завезли. Она подмигнула, и мы зашагали вниз по склону. Деревня Вэйленд открывалась перед нами как на ладони – словно выцветшая, слегка потрепанная картина. Грубые каменные дома, густо поросшие мхом с северной стороны, жались друг к другу вдоль извилистой улицы. Потемневшие от времени соломенные и шиферные крыши сливались по цвету с окружающими холмами. Долину разрезала надвое быстрая, слегка мутноватая река. На дальнем берегу расположилось само поселение, обнесённое массивной, десятиметровой каменной стеной. Местами кладка просела, в широких трещинах колосилась трава, но выглядела преграда всё равно внушительно. На нашем же, ближнем берегу, тянулись лишь пустые холмы, несколько одиноких домиков с дымящимися трубами и громада нашей библиотеки, возвышающаяся на возвышенности мрачным кирпичным стражем. Река здесь была не слишком широкой, метров пять-шесть, но течение бурлило, с шумом разбиваясь о гладкие валуны. Берега соединял старый, приземистый каменный мост с мощной аркой. Истёртые тысячами ног ступени и покрытые сеткой трещин перила казались естественным продолжением скал. Чуть ниже по течению виднелся причал – тяжёлая конструкция из почерневших брёвен, скреплённых ржавыми скобами. И абсолютно пустая. Ни лодок, ни плотов. Только пара рыбаков неподвижно сидела на берегу, лениво гипнотизируя свои поплавки. От этой картины веяло какой-то глухой, абсолютной изоляцией. Деревянные ворота Вэйленда были распахнуты настежь. У входа дежурили двое. Никаких сверкающих рыцарских доспехов или пафосных плащей – всё было максимально утилитарно и бедно. Потёртые кожаные куртки с нашитыми поверх ржавыми пластинами, выцветшие, грязные по подолу плащи, грубые ремни. Один стражник меланхолично опирался на копьё, второй держал руку на навершии короткого меча в истёртых ножнах. Они о чём-то лениво переругивались, но стоило им заметить Деволу, как оба мгновенно подобрались. Они не кланялись в пол, не вытягивались во фрунт, но в их позах читалось явное, неформальное уважение – как к местному авторитету. На меня они бросили оценивающие, слегка настороженные взгляды, но промолчали. Лишь коротко кивнули моей спутнице, пропуская нас внутрь. — И много у вас тут таких вояк? — поинтересовался я, когда мы вышли на главную улицу. Улица оказалась на удивление широкой, вымощенной крупным, битым камнем. В ямах стояли лужицы, ветер гонял сухую листву. Вдоль дороги тянулись торговые ряды. Суеты не наблюдалось: редкие прохожие брели по своим делам, а продавцы даже не пытались зазывать клиентов. Кто-то дремал на табурете, кто-то перемывал кости соседям, а некоторые прилавки и вовсе пустовали. Предлагали в основном базовые вещи – грубый хлеб, рулоны выцветшей ткани, простую глиняную посуду. Дальше виднелись мастерские: откуда-то тянуло запахом раскалённого железа и доносился ритмичный стук молота. Чуть поодаль зеленел крошечный сквер, где на лавочках грелись старики, а малышня с визгом носилась друг за другом с деревянными палками. Место явно знавало лучшие времена: штукатурка местами осыпалась, в углах скапливался мусор. Но назвать деревню отталкивающей язык не поворачивался. В этом запустении была своя уютная, сонная атмосфера. Город не умирал, он просто никуда не спешил. Девола хмыкнула, поправляя съехавший с плеча ремень сумки. — В самом Вэйленде постоянно дежурит около десятка, — спокойно ответила она. — Плюс-минус столько же на заставах у внешних ворот долины. Содержать большую армию дорого, да и не из кого её набирать. Благо, между собой поселения не воюют. Нынешних сил хватает, чтобы гонять пьяниц, отбиваться от дикого зверья, ну и от монстров, которых наши «боссы» периодически сюда закидывают ради чистоты эксперимента. Я споткнулся на ровном месте. — Монстров? — переспросил я, резко затормозив. Слово резануло слух. — Ой, а я не говорила? — Девола обернулась, невинно похлопав ресницами, хотя в уголках губ пряталась улыбка. — Ну да. Чтобы местное население не заплыло жиром и не деградировало от скуки, в экосистему иногда вбрасывают разную дрянь из старых сказок. Механические големы, нежить, иногда кто-то похожий на гоблинов. Как именно их производят – магия это или технологии – у нас допуска не хватает узнать. Но ты не дёргайся. Крупных партий давно не присылали. Сейчас в округе бродят только волки да пара видов теней. Местные наёмники и стража с ними вполне успешно справляются. — Да я и не дёргаюсь, — я хмыкнул, догоняя её. Любопытство оказалось сильнее здравого смысла. — С удовольствием посмотрел бы на настоящего дракона. Издалека, разумеется. В Мадриде таких точно не водится. Девола звонко расхохоталась, заставив пару прохожих обернуться в нашу сторону. — Губа не дура! Такого сейчас нигде не увидишь. Мы даже по сводкам не знаем, остались ли драконы в принципе, или их давно перебили. Говорю же, сейчас в меню в основном волки и «тени». Угроза ровно такая, чтобы люди не расслаблялись, держались вместе и потихоньку развивали оружейное дело. Экспериментаторы там, наверху, видимо, довольны. Раз популяция тварей искусственно поддерживается, значит, толк есть. Хотя нам они особо ничего не докладывают. Разговор о монстрах как-то сам собой сошёл на нет. Девола провела меня через весь городок, играя роль гида. Атмосфера вокруг была сероватой, но не депрессивной. Дома с покосившимися ставнями, мерный стук из ткацкой мастерской, запах сырости и горячего хлеба. В какой-то момент Девола запустила руку в свою поясную сумку и выудила оттуда несколько тусклых, серых монет с квадратными отверстиями посередине. Грубая чеканка, стёртые края. Она со смешком протянула их мне. — Держи. Местная валюта. На плотный обед в таверне хватит, но яхту не купишь. Я взял тяжёлые, холодные монеты и вопросительно посмотрел на неё. — Спасибо, конечно. Но ты уверена, что вам не нужнее? — Бери-бери, — она пренебрежительно махнула рукой. — Открою страшную коммерческую тайну: у нас с Пополой в подвале скопилась целая гора этого металлолома. Если бы не чёртова конспирация, мы бы давно скупили тут всю землю и отгрохали себе виллу с джакузи! Пройдя деревню насквозь, мы вышли к противоположным воротам. Ещё один пост стражи – каменная будка и двое зевающих вояк с копьями. За стенами раскинулся пригород: совсем уж кривые деревянные халупы, свиные загоны, где в грязи довольно хрюкали чушки, бегающие под ногами пестрые куры и огороды с хилой капустой. Вдалеке, между двумя отвесными скалами, маячили исполинские внешние ворота долины. Возле них дежурил усиленный наряд стражи. Но туда мы не пошли. Девола развернулась на каблуках и повела меня обратно. Вскоре мы вышли к той самой пустой набережной, которую я приметил в самом начале. Вода с тихим плеском билась о сваи. На другом берегу темнела наша библиотека. Девола облокотилась на перила причала, задумчиво глядя на быстрое течение. — По этой реке, вообще-то, можно спокойно доплыть до Приморского города, — проговорила она, барабаня пальцами по дереву. — Но лодки сейчас ходят редко. То обвалы русло перекроют, то тени на берегах разбушуются. Как видишь, сейчас тут вообще пусто. Наверняка опять что-то стряслось на маршруте. Лодочники сидят в порту и ждут, пока путь расчистят. Попола как раз пошла выяснять эти логистические проблемы. Она повернулась ко мне, оперевшись поясницей о перила, и широко улыбнулась. — Ну вот, экскурсия по «столице» завершена. Как тебе наш Вэйленд, Феликс? Переварил уже или всё ещё в шоке от великолепия? Я тоже опёрся о деревянные перила, окинул взглядом серые стены, унылые огороды на горизонте и пустой причал. — Ну… колоритно, не поспоришь, — честно ответил я, почесав щетину. — Но, если без купюр – я, наверное, подсознательно ждал чего-то более… эпичного? Да, средневековье, но какое-то уж очень бытовое… Как вы тут вообще от скуки на стены не лезете с этой вашей конспирацией? — Скучаем, но уже в целом привыкли, — пожала плечами девушка. — Это тебе не властелин колец с эльфами и хрустальными дворцами. Это скучное и грязное средневековье. Если наше чудное руководство не сбросит сюда новую партию монстров для разнообразия, то рутина обеспечена. Так что, привыкай к нашему скромному, серому шарму. Я усмехнулся, глядя на тёмную воду. — Да я и не жалуюсь… В моей ситуации это даже плюс. Меньше эпичных событий – больше шансов, что мой путь до большой земли пройдёт тихо и без откушенных конечностей. Пусть уж лучше будет скучно. — Ого, какой прагматичный волшебник. Спокойствие – наш главный ресурс, тут ты прав. Но не расслабляйся уж совсем в этой напускной скуке. За стенами долины хватает сюрпризов, и удача тут – дама капризная. Можно пройти без сучка без задоринки, а можно нарваться на стаю теней. Она вдруг хитро прищурилась и оттолкнулась от перил. — Ладно, хватит о мрачном. Чтобы ты не думал, что мы тут только грязь месим, у меня припасено напоследок кое-что особенное. Одно место. Пошли, не отставай! Она резко развернулась и зашагала по скрипучим доскам причала. Я, заинтригованный этой внезапной сменой настроения, поспешил следом.

***

Я сидел за небольшим столиком в самом углу таверны. Снаружи вовсю разошёлся дождь: крупные капли гулко барабанили по крыше, а ветер то и дело швырял струи воды в затянутые грубой тканью окна, принося внутрь зябкий сквозняк. Но здесь, за толстыми каменными стенами, было хорошо. Таверна оказалась компактной и по-настоящему уютной. Тусклый свет нескольких подвесных ламп выхватывал из полумрака массивные деревянные столы, плотно сдвинутые скамьи с отполированными до блеска сиденьями и неровные плиты пола, в трещинах которых десятилетиями скапливалась пыль. Вдоль дальней стены выстроились полки, плотно уставленные пузатыми глиняными кувшинами и покрытыми лёгким слоем пыли бутылками. Непогода загнала под крышу немало народу. Посетители теснились у стойки и за столами; гул их тихих, неспешных разговоров смешивался с теплом от большого каменного очага, где с тихим треском разгорались поленья, сыпля искрами. Эта живая суета здорово контрастировала с серой, промозглой улицей. А передо мной на столе творилось какое-то гастрономическое безумие. Девола, решив отпраздновать завершение нашей экскурсии, устроила настоящий банкет. Тут дымились внушительные куски жареного мяса с хрустящей корочкой, щедро сдобренные специями. Рядом исходили пряным паром тушёные овощи в густом соусе. Возвышалась горка свежего, ещё горячего внутри хлеба с золотистой коркой. Нашлось место даже для тарелок с фруктами – краснобоких яблок и тяжёлых гроздьев винограда, что для этих суровых краёв явно было большой редкостью. В довершение картины на столе теснились кувшины со сладким фруктовым соком и бутылки с тёмно-красным вином. Пока девушка организовывала всё это великолепие, я сидел один, привыкая к удивлённым и настороженным взглядам местных работяг в потёртых куртках и женщин в простых платках. Для них мой вид был в новинку, но стоило Деволе заговорить с ними на их языке, как градус напряжения заметно падал. Признаться, я немного слукавил насчёт своих познаний в английском. Полноценно трепаться я, конечно, не мог, но школьную базу никуда не денешь. Отдельные слова и фразы я всё-таки выхватывал, к тому же местный говор своими интонациями местами неуловимо напоминал мне испанский. Процентов восемьдесят их болтовни оставались для меня полнейшей абракадаброй, но пытаться расшифровать её было чертовски увлекательно. Я наблюдал, как Девола о чём-то оживлённо общается с высоким бородатым барменом. Тот слушал её с явным уважением и то и дело кивал. Затем она нырнула на кухню за тяжёлую дубовую дверь, а через пару минут вернулась уже в сопровождении бармена и повара, которые тащили подносы с добавкой. Народ за соседними столами начал оборачиваться на эту процессию, но, поглазев, быстро возвращался к своим пинтам. — В нашей библиотеке нормальную еду не приготовишь, зато здесь кухня – моё почтение, — довольно заявила Девола, усаживаясь напротив. — В своё время я вложила в это место приличную сумму: проспонсировала покупку инвентаря, помогла повару с обучением. Так что, считай, инвестиции окупаются. Тебе сейчас жизненно необходимо набрать вес после твоей вековой диеты в шкафу. Давай, налегай, не стесняйся! Мясо сегодня просто истекает соком, а хлеб вообще только из печи вытащили. Я окинул взглядом этот гастрономический Эверест и нервно усмехнулся: — Я же лопну, хах… Но постараюсь оправдать доверие инвестора. Спасибо тебе… У меня буквально глаза разбегаются, давно я не видел такого разнообразия. — Ешь на здоровье! — Девола подхватила бутылку и ловко разлила рубиновое вино по стаканам. — Только с алкоголем давай без фанатизма. Местное вино валит с ног не хуже дубины. Ты ещё до конца не восстановился, и если Попола узнает, что я тебя тут спаиваю, она мне голову оторвёт. Но пара глотков пойдёт только на пользу – смоет всю эту серость и тяжесть прошлых дней. Попробуй красное. У него приятная ягодная нотка, заходит очень легко. Как раз для такого вечера! Я мысленно с ней согласился и сделал глоток. Вино действительно оказалось отличным, терпким и освежающим. Девола же, не церемонясь, ополовинила свою кружку в пару глотков. Она с шумом выдохнула и стёрла каплю с губы: — Фух… Хорошо... А чтобы окончательно разогнать тоску и скрасить этот вечер, у меня для тебя есть небольшой сюрприз. С этими словами она наклонилась и вытащила из-под стола струнный инструмент. Какая-то разновидность лютни с потёртым от времени корпусом и чуть неровно натянутыми струнами. — Я тут периодически даю концерты, и сегодняшний день – не исключение, — подмигнула она с лёгкой улыбкой. — Отдыхайте, господин волшебник. Девола поднялась из-за стола, ловко перебралась на составленные у дальней стены ящики, устроилась поудобнее и принялась подстраивать колки. Затем её пальцы легко пробежались по струнам. Полилась мягкая, невероятно проникновенная мелодия. Произошло нечто удивительное: гомон в таверне мгновенно стих. Люди замолчали, словно боясь спугнуть звук, и даже барабанящий по крыше дождь, казалось, ушёл на задний план. Сначала играла только музыка, но вскоре Девола запела. Её глубокий, завораживающий голос заструился над деревянными столами. Я не понимал ни слова из этого странного, певучего языка, кроме пары знакомых интонаций, но сам мотив пробирал до мурашек. Какое-то время я просто сидел как заворожённый, глядя на неё и слушая эту древнюю магию струн. И сидел бы так ещё долго, если бы мой желудок не издал предательски громкое, требовательное урчание, протестуя против духовной пищи в ущерб физической. Очарование момента слегка рассеялось, уступив место банальному голоду. Я усмехнулся, отрезал солидный кусок горячего мяса и запил его вином. Дождь всё так же колотил по крыше, в очаге трещали дрова, а под звуки лютни я вдруг чётко осознал: напряжение последних безумных дней наконец-то меня отпускает.