NieR: RuneBound

***

Забег по пещерам выжал из меня все соки. В какой-то момент я просто рухнул в первую попавшуюся яму, прямо между толстыми, узловатыми корнями старого дерева, и остался там валяться полутрупом. На тот момент это казалось гениальным планом, лучшим из всех возможных. Земля здесь была ожидаемо ледяной и сырой, воняла прелой листвой и мокрой глиной, а сверху сквозь ветки за шиворот капала вода. Я лежал на спине, тупо пялился в узкие просветы между корнями, где плыли серые облака, и не мог пошевелить даже пальцем. Болело абсолютно всё: мышцы горели огнём, ссадины на руках и ногах нещадно саднили, а в ушах стоял глухой гул вперемешку с бешеным стуком собственного сердца. Эта яма стала для меня единственным укрытием. И укрытие мне было жизненно необходимо, потому что по моим следам на поверхность всё-таки вырвалась та огромная херь из подземных пещер. К счастью, я успел хоть немного оторваться – хромая, задыхаясь и спотыкаясь на каждом шагу, прежде чем свалился сюда. Монстр нагнал быстро. Он бродил где-то совсем рядом: утробно, низко рычал, а потом вдруг срывался на высокий, пронзительный вой, от которого стыла кровь – звук был похож на визг бешеной суки. Тварь ломала деревья с оглушительным треском. Толстые ветки хрустели, как сухие спички, с грохотом рушились на землю, и почва подо мной мелко дрожала. Было кристально ясно: эта тварь ищет конкретно мою руническую задницу, методично снося всё на своём пути. А я? А я максимально трусливо свернулся калачиком в своей земляной норе, обхватил колени трясущимися руками, не двигался и старался вообще не дышать. В этот момент я вспоминал Деволу исключительно «добрыми» словами. Это, блять, и есть те самые «мелкие недобитые монстрики», про которых она вещала?! Я-то ожидал увидеть каких-нибудь гоблинов или гремлинов из классического фэнтези – мелких, мерзких, но хотя бы не заставляющих седеть от одного их вида. А не эту несуразную ебалу размером с грёбаный товарный поезд! Это даже не «монстр», а просто хаотичная чёрная масса, состоящая из когтей, визга и концентрированного ужаса! Ахуеть просто! Я едва инсульт жопы не словил, пока эта тварь рыскала поблизости. Пару раз её гигантская тень даже накрывала мою яму. А если бы нашла? Всё. Финита. И нет больше никакого Феликса де Луна. Никаких древних рун, никаких вторых шансов. Вообще ничего. И никакие защитные татуировки на теле тут бы не спасли. Да, они вытягивали меня после падений, лечили раны, спасали от истощения и откровенной шизофрении, но против такой махины? Это был бы полный пиздец. Но слава Богу, который, видимо, всё же существует и изредка поглядывает в мою сторону – пещерный урод покрутился и свалил обратно в свою пизду. Моя нора осталась нетронутой. Вот только вылезать наружу и проверять обстановку я откровенно ссался. У меня ни нормального оружия (нож на поясе против этой твари – как зубочистка), ни ориентиров. Вокруг только мокрый, туманный, абсолютно одинаковый лес. Я понятия не имел, что это вообще за фауна и сколько их там ещё бродит. А вдруг эта тварина не ушла, а просто затаилась неподалёку и ждёт, пока я сам вылезу на свет? Видел я по телеку передачи про дикую природу – те же медведи или волки отлично умеют притворяться ушедшими, чтобы подловить добычу. Уверен, здесь такое тоже практикуется, твари-то первобытные, дикие. Мне было страшно. Впервые – настолько сильно, до крупной дрожи в руках и холодного пота по спине. Даже в шкафу, в той проклятой бесконечной тьме, я так не паниковал. Там страх был вязким, тупым, привычным. А тут он пульсировал, острый и живой: мне было до одури страшно потерять эту новую жизнь, этот второй шанс, который только-только замаячил на горизонте. И от этого становилось невыносимо обидно. Вот так, в один момент, всё рушится нахер. Я ведь должен был просто добраться до портового города вместе с Пополой, спокойно сесть на лодку, выйти на связь с семьёй… А вместо этого валяюсь один в грязной дыре под корнями, промёрзший до костей. Не знаю, как так вышло – видимо, адреналиновый шторм утих, а критическая усталость взяла своё, – но в какой-то момент меня просто вырубило, и я провалился в глубокую, тяжёлую пустоту без сновидений.

***

Очнувшись, я далеко не сразу сообразил, сколько вообще провалялся в отключке. Небо над макушками деревьев выглядело ровно так же, как и до сна: плотные серые облака. Разве что дождь наконец-то заткнулся, а воздух стал чуть свежее, густо запахло мокрой хвоей и землёй. Но времени прошло явно больше пары часов – раны на теле уже затянулись, а мелкие ссадины и вовсе исчезли. Выматывающая усталость отступила, оставив после себя лишь приятную, рабочую бодрость в мышцах. Рунические конструкции на коже работали как часы, тихо пульсируя согревающим теплом. Учитывая, что в последнее время моя жизнь не изобиловала радостными событиями, даже такие мелочи воспринимались как настоящий подарок. По сути, хороших новостей было ровно две: первая – я жив и почти здоров, вторая – огромный монстр реально свалил. Проснувшись окончательно, я крайне осторожно, как ёбаный суслик, высунул голову из своей норы и осмотрелся. Ниже по склону горы виднелась широкая просека переломанного леса: разорванные стволы торчали под дикими углами, ветки были разбросаны в хаотичном месиве, земля изрыта глубокими бороздами. Но самого виновника торжества нигде не наблюдалось. Ни рёва, ни мелькающих теней – только звенящая тишина и лёгкий шум ветра в кронах. Это прибавило смелости. Я аккуратно выбрался из своей «берлоги», кое-как отряхнул налипшую грязь с одежды и двинулся дальше. Ориентир у меня пока был ровно один – та гигантская дыра в горе, из которой я вылез. И я старался топать строго в противоположном от неё направлении, чтобы случайно не устроить себе свидание со вчерашним милахой. А вот куда именно меня выведет этот маршрут – оставалось загадкой. Я находился в глухом горном лесу. Периодически попадались крутые склоны, заросшие скользкой травой и переплетёнными корнями, сменяющиеся непролазными чащами сосен и елей. Но, на удивление, на свежую голову и без адской боли в теле всё это уже не казалось таким уж унылым и смертельно опасным. Наоборот, даже как-то… бодрило. В конце концов, в шкафу было куда хуже: там царили лишь глухая тьма, тишина и абсолютная безысходность. А здесь – живая природа, масштабные горы, ветер! Прорвёмся. Всё нормально. Поброжу, осмотрюсь, рано или поздно куда-нибудь да выйду: к реке, к тракту или какому-нибудь завалящему поселению. Главное, что пещеры остались позади, а дальше – шаг за шагом. С такими мыслями, подогреваемыми осторожным оптимизмом, я начал своё путешествие по поверхности, вслушиваясь в каждый лесной шорох.

***

Первым делом на свободе нужно было провести разведку местности, чтобы хоть примерно понимать, где я нахожусь. Для этого пришлось снова включить режим «героя», благо, в разумных пределах. Я выбрал самое высокое и мощное дерево поблизости. Придётся лезть наверх, иначе за кронами ничего не разглядеть. В детстве, когда мы жили в загородном коттедже под Москвой, я часто пропадал в лесу и прыгал по деревьям с соседскими пацанами. То, что моя семья была при деньгах и связях, не делало из меня тепличного растения, оторванного от реальности. Нормальное было детство: драки за гаражами, дворовый футбол, содранные коленки на заборах. Но даже тогда моим потолком была какая-нибудь плакучая ива у реки или рябина в саду с удобными, низкими сучьями. А тут – совершенно другой уровень. Исполинские хвойные гиганты, скользкая от дождя кора, колючие ветки, причём нижние начинались метрах в пяти от земли. Лезть было откровенно страшно, но альтернатив не предвиделось. Я понадеялся, что руны смягчат удар, если сорвусь, хотя умом понимал: больно будет в любом случае. — Ай, бля!.. — выдохнул я сквозь зубы, когда очередная ветка предательски хрустнула, и я со свистом полетел вниз. Забраться получилось далеко не с первой попытки. И даже не с первого дерева. Я падал раз пять, но, слава богу, с относительно небольшой высоты. Отделывался хлёсткими ударами, синяками и царапинами, которые руны тут же принимались латать. В конце концов, пыхтя, потея и мысленно матерясь на все лады, я всё-таки покорил одну из елей. Мёртвой хваткой вцепившись в толстую ветку, я осторожно высунул голову поверх зелёного моря крон. То, что я увидел, вызвало очень смешанные чувства. Огорчило главное: я находился в полнейшей, абсолютной заднице мира. Куда ни глянь – во все стороны на десятки километров тянулись неровные горные хребты, укрытые густым лесом. Бесконечные зелёные волны, изредка прорезаемые серыми скалами и клочьями тумана в низинах. Да, спорить глупо – виды захватывали дух. Воздух здесь был таким чистым, что с непривычки резало лёгкие, ветер гнал по кронам зеленую рябь, а далеко на горизонте виднелись заснеженные пики в лучах тусклого солнца. Видеть такую дикую красоту вживую, а не на заставке монитора, было круто. Но эта же красота ясно давала понять: мне предстоит топать десятки километров пешком. Без дорог. Без еды. Без карты. И вариантов обойти этот зелёный ад просто нет. Но была и хорошая новость, которая не дала мне окончательно пасть духом. Идти придётся не вслепую. Далеко-далеко, почти у самой линии горизонта, за массивным холмом с отвесными склонами, я чётко разглядел постройки. Серые квадраты крыш, геометрически правильные линии – это явно был город. Ну, или очень крупное поселение. С такого расстояния детали не разобрать. Вот он – мой ориентир! Хотелось бы, конечно, чтобы цивилизация нашлась в паре километров отсюда, а не на другом краю географии, но выбирать не приходилось. Я сполз вниз, немного отлежался на земле у ствола после финального полёта, отдышался, отряхнулся и двинулся дальше, теперь уже чётко зная направление. Я запретил себе думать о том, сколько дней займёт этот поход, и просто переставлял ноги, надеясь, что каждый шаг приближает меня к людям.

***

Тот самый сук, который обломился подо мной и отправил в свободное падение, парадоксальным образом стал моим главным оружием в этом богом забытом лесу. Палка оказалась идеальной: гладкая, увесистая, без лишних торчащих веток. В детстве во дворе за такой артефакт пацаны бы удавились! У неё даже появилась своя история «предательства и искупления»: сначала она меня скинула, а потом я её «приручил», вырезав на дереве несколько рун в меру своих скромных сил. И без шуток – после щепотки магии эта дубина с пары ударов могла проломить ствол молодого дерева. Я лично проверил на сосне: кора и щепки брызнули в стороны с пушечным треском. Правда, долго она в таком режиме не протянет – руны выгорят, а структура дерева разрушится, – поэтому я берёг её. Использовал как походную трость на крутых подъёмах, зная, что в случае форс-мажора ею можно будет нехило зарядить по морде кому-нибудь не слишком большому. После пещерных теней ходить по дикому лесу с пустыми руками было некомфортно, а эта рунная палка-копалка придавала уверенности. И вот мы вдвоём шагали по бездорожью, продираясь сквозь чащу. Сначала это даже доставляло какое-то извращённое удовольствие: свежий воздух, ветер, пьянящее чувство свободы после деревянной коробки. Но романтика быстро сдохла. Одно дело – любоваться дикой природой по телеку или из окна дорогой тачки, и совсем другое – месить её ногами. Лес был абсолютно враждебен к пешеходам. Грязь чавкала под подошвами, слякоть заливалась в ботинки. Кусты цеплялись колючками за одежду, норовя порвать ткань, в низинах поджидали мини-болота, через которые приходилось скакать по скользким кочкам. Ландшафт постоянно менялся: хвойные заросли переходили в лиственный лес, где земля была устлана мокрой, предательски скользкой листвой. Где-то вдали постоянно что-то шуршало, хрустело и утробно ухало, заставляя вздрагивать. А ты идёшь, насквозь промокший, неподготовленный, высматриваешь мох на деревьях и пытаешься не сбиться с курса. Тут-то я и пожалел, что побрезговал подобрать ту пластиковую бутылку в пещере. С водой в этих лесах была напряжёнка. Чистые, звенящие родники существовали только в сказках. В реальности попадались лишь мутные лужи, затянутые подозрительной плёнкой. Жажда давила, приходилось слизывать капли росы с листьев, но я терпел. Периодически падал на поваленные стволы, жевал какие-то кислые ягоды (благо, руны отфильтруют любой яд) и пытался восстановить дыхание. И вот во время одного из таких привалов до меня дошла очень странная деталь – темнеть не собиралось. Вообще. Ни на грамм. Я шёл уже хрен знает сколько времени, ноги гудели, усталость накапливалась, а я всё уговаривал себя: — Ничего, сейчас смеркаться начнёт, и сразу ищем берлогу на ночь… Но сумерки не наступали. Надо мной висело всё то же серое, затянутое облаками небо с тусклым, рассеянным светом. Словно мир застрял в вечном пасмурном полдне. Никаких оранжевых закатных бликов, никаких длинных теней, никакой ночной прохлады. Я, конечно, слышал про «белые ночи» в Питере или Скандинавии, но… Ирландия к ним вроде не относится. Да и белые ночи – это всё равно сумерки, а не статичная серость нон-стоп. И тут меня осенило. А ведь за все те дни, что я провёл в долине у сестёр, я ни разу не видел настоящего рассвета, заката или звёздного неба! Днём всегда было пасмурно, а к «вечеру» просто нагоняло неестественно чёрные, тяжёлые тучи, создавая иллюзию темноты, и все расходились по домам. Но полноценной ночи не было! Что за бред? Я вообще не в Ирландии? Или за те десять лет, что я проспал в шкафу, климат на планете окончательно пошёл по пизде и полюса сдвинулись? Может, те шизоиды из телевизора не врали про конец света? Но что должно было случиться, чтобы исчезла ночь? А может, это… искусственный световой день? Какая-нибудь глобальная магическая иллюзия над всей территорией, чтобы местные жили по сбитым биологическим часам? Звучит как сюрреализм, но после рассказов Деволы про эксперименты ООН – вполне правдоподобно. Только вот почему сёстры ни словом об этом не обмолвились? Забыли предупредить, что у них солнце не садится? Или это очередная часть их большой лжи? Вопросов была масса, а отвечать на них в этом лесу было некому. Поэтому я просто поднялся, опёрся на палку и зашагал дальше, всё чаще с подозрением поглядывая на это вечное, застывшее серое небо.

***

Спустя день (или уже два?) я окончательно превратился в дикого лесного бомжа-волшебника. Грязный по самые уши: одежда задубела от глины, волосы спутались в колтун из колючек и хвои, в руке – палка, походка – как у контуженного кузнечика. Я хромал то на одну, то на другую ногу, отбив их на камнях, а лицо наверняка выражало высшую степень экзистенциальной тоски. Я всё-таки сдержал слово: не разбивал долгий лагерь в ожидании темноты. Шёл на чистом упрямстве, переваливаясь через буреломы и обходя топи. Но небо так и не поменялось. Спустя ещё несколько изматывающих часов (по ощущениям – должно было уже наступить утро следующего дня), организм просто послал меня к чёрту. Я рухнул в корни очередной гигантской сосны, наскрёб сухих листьев, завернулся в грязный плащ и отрубился. Спать на голой, промёрзшей земле – то ещё удовольствие, холод пробивал даже сквозь работающие руны, но выбор был невелик. Проснулся я помятым, но живым. Раны затянулись, голова прояснилась, и на том спасибо. Во всём этом походном хаосе сюрреализма добавляла ровно одна деталь. Я до сих пор вонял лавандовым кондиционером для белья. Даже после литров пота, килограммов грязи и нескольких дней марш-броска по лесам, ткань упрямо источала этот химический цветочный аромат. Когда на крутых подъёмах, когда лёгкие горели, а ноги подкашивались, ветер закидывал мне в нос этот запах прачечной, я невольно истерично ухмылялся. Дикий маг, гроза лесов, пахнущий альпийскими лугами. Но я чувствовал, что финиш близок. Лес редел, деревья расступались, открывая каменистые холмы. Ещё один рывок – и я выйду к людям.

***

После короткого привала я пошёл на штурм последнего препятствия. Склон оказался паршивым: крутой, усыпанный скользкой травой и сыпухой. Палка отрабатывала на все сто – я втыкал её в землю и подтягивал тело наверх. Лёгкие свистели, едкий пот заливал глаза, но я упрямо полз к вершине холма, который закрывал мне горизонт. Сосны здесь сменились редкими кустарниками, а ветер усилился, принося с собой сухой, пыльный запах. Никакой лесной свежести в нём не было. Наконец, перебирая ногами из последних сил, я вывалился на широкое каменное плато. Опёрся на дубину, судорожно глотая воздух, и поднял взгляд туда, где день назад видел очертания крыш. Сердце радостно ёкнуло – город! Настоящий, огромный... Но эйфория сдохла, не прожив и секунды. По спине прокатилась ледяная волна первобытного ужаса, а в горле встал сухой ком. Я замер, вглядываясь в панораму внизу, и почувствовал, как слабеют колени. Передо мной лежал мегаполис. Исполинский, раскинувшийся на десятки километров до самого горизонта. Паутина эстакад, бетонные джунгли, пронзающие небо высотки. Но он был мёртв. Уничтожен под корень. Руины. Куда ни глянь – сплошные руины. Небоскрёбы стояли обугленными скелетами с выбитыми стёклами. Их бетонная плоть обвалилась, обнажив ржавую арматуру, торчащую в серое небо, словно переломанные рёбра гиганта. Некоторые башни накренились, другие были буквально разорваны пополам. Многоуровневые развязки обрушились вниз бетонными водопадами, дороги заросли диким кустарником, а между ними виднелись крошечные точки перевёрнутых, сгнивших машин. Ни движения. Ни единого огонька. Абсолютная, звенящая пустота. Серый мёртвый город сливался с таким же серым небом. Ветер гнал радиоактивную на вид пыль по пустым проспектам, донося до меня металлический запах гари и распада. Казалось, сюда сбросили ядерную бомбу. И я готов был поклясться чем угодно: это ни хрена не Ирландия. Слишком масштабная, слишком современная, подчёркнуто азиатская архитектура – плотная застройка, остатки колоссальных рекламных экранов на фасадах. Шанхай? Токио? Неважно. Сейчас это был просто гигантский бетонный склеп. До окраин нужно было ещё спускаться по склону и продираться через заросшие пригороды, но по сравнению с тем, что я уже прошёл, это была лёгкая прогулка. Вот только вопрос времени теперь не имел значения. Значение имело лишь одно: что, мать вашу, всё это значит? Какую ещё дичь утаили от меня эти милые сестрички? Они пели мне в уши про изолированные европейские общины, про средневековый уклад, про Ирландию... А прямо по курсу – мёртвый постапокалиптический мегаполис? Мир всё-таки сгорел в ядерном огне, пока я спал в деревянном ящике? Или это вообще не мой мир? Вопросы рвали мозг на части, смешивая липкий страх с обжигающей злостью. Попола и Девола знали. Они точно всё это знали, но улыбались мне в лицо. Их недомолвки, сказочки про эксперименты, внезапный обвал в каньоне – теперь всё это складывалось в один гигантский пазл тотального пиздеца. Но стоять на краю обрыва и пялиться в пустоту было бессмысленно. Я до хруста в костяшках сжал свою палку, сделал глубокий вдох и шагнул вниз по склону. К мёртвому городу. Там должны быть ответы. Хоть какие-нибудь.