NieR: RuneBound

***

В самом сердце разрушенного мегаполиса, который ещё недавно пребывал в своей отрешённой смерти, разверзся настоящий ад. Город, привыкший к тишине пустых глазниц небоскрёбов, содрогался от грохота новой войны. Военные в глухой чёрной форме вели ожесточённые бои на перекрёстках и в руинах торговых центров. Их противник казался самим воплощением кошмара: тени самых причудливых форм и размеров, отдалённо напоминавшие человеческие силуэты. Эти сущности не ведали ни страха, ни биологической боли. Они накатывали на вооружённые отряды неровными волнами, используя в качестве оружия собственные деформированные конечности. Особо крупные тени демонстрировали пугающие способности. Они замирали на мгновение, концентрируя пространство вокруг себя, а затем выпускали энергетические сгустки, природа которых оставалась загадкой. Эти снаряды детонировали с ослепительными вспышками алого и мертвенно-белого света, выжигая бетон. Когда энергия иссякала, твари переходили на грубую силу. В сторону позиций военных летели куски арматуры, многотонные обломки зданий и искорёженные остовы автомобилей. Объекты неслись с такой силой, что превращали любые укрытия в пыль. Однако солдаты в чёрном не были лёгкой добычей. Несмотря на явное численное превосходство врага, они действовали с пугающей эффективностью. Каждый выстрел, каждый манёвр был выверен до миллиметра. Грамотное распределение секторов огня и безупречное владение тактикой позволяли им сводить на нет мощь теней. Потери в рядах людей в чёрном были редким явлением. Они держали монолитный строй, методично и хладнокровно перемалывая волны нападавших. Но ситуация начала меняться. Сначала в густой пыли руин замаячили массивные, более плотные силуэты, а вскоре на улицы выплеснулись твари совершенно иного порядка. В них больше не проглядывалось ничего человеческого. Это были колоссальные, бесформенные массы инородной плоти и тьмы с десятками хаотично движущихся конечностей. Один из отрядов первым принял на себя удар новой угрозы. Сорок бойцов мгновенно развернулись в боевой порядок на широком перекрёстке, зажатом между скелетами высоток. Несколько тяжёлых бронированных внедорожников встали по периметру, превратившись в огневые точки. Пулемётные турели на их крышах синхронно довернулись в сторону угрозы. Над головами солдат, тихо жужжа, зависли сферические беспилотники – их сенсоры сканировали пространство, передавая тактические данные напрямую в шлемы бойцов. Враг был страшен. Исполинское существо, напоминающее гигантскую сороконожку, что вырвалась из глубокого разлома в асфальте. Тварь, достигавшая тридцати метров в длину, двигалась с неестественной для своих размеров скоростью. Её сегментированное тело было покрыто иссиня-чёрными костяными пластинами, между которыми пульсировал тревожный, тускло-золотистый свет. Десятки суставчатых лап, заканчивающихся бритвенно-острыми когтями, скрежетали по бетону, оставляя в нём глубокие борозды. Слепая голова монстра не имела глаз, но пасть, усаженная рядами игловидных зубов, источала низкий, вибрирующий рёв. От этого звука дрожал воздух, а стёкла в уцелевших рамах зданий осыпались мелкой крошкой. В эфире раздался голос командира – спокойный, лишённый всяких эмоций, почти механический: — Приоритет – сегменты тела. Сохранять дистанцию, медленный отход. Внедорожники синхронно тронулись назад, не прекращая огня. Загрохотали крупнокалиберные пулемёты. Трассирующие снаряды прочертили серый воздух яркими нитями, вгрызаясь в панцирь сороконожки. Пули вырывали из её тела куски чёрной субстанции. В стороны брызнула густая золотистая жидкость, которая с шипением исчезала за считанные секунды. Чудовище взревело от ярости и рванулось вперёд, сминая на своём пути остовы брошенных машин. Бетон под его весом шел трещинами. В этот момент гранатомётчики произвели залп. Серия взрывов сотрясла улицу, окутав монстра пламенем и дымом. Почувствовав угрозу, сороконожка инстинктивно прикрылась мощным хвостом. Детонация оторвала лишь несколько концевых сегментов, которые с глухим стуком рухнули на землю. Это не остановило тварь. Изогнувшись всем телом, она хлестнула повреждённым хвостом по ближайшему внедорожнику. Удар был такой силы, что многотонная машина перевернулась в воздухе и врезалась в стену ближайшего дома. Металл смялся со страшным скрежетом, из-под разбитого капота повалил густой едкий дым. Солдаты, не дрогнув, перегруппировались. Ведя прицельный огонь из автоматов, они отступали короткими перебежками. Пули рикошетили от твёрдого панциря, но опытные стрелки находили уязвимые сочленения в суставах. Движения монстра стали дёрганными, его плавный бег сменился рваными рывками. Но настоящий кошмар только начинался. Из разорванных ран на теле сороконожки начали вываливаться мелкие тени. Размером с человека. Они светились тем же зловещим золотом. Десятки этих существ рассыпались по асфальту и мгновенно перешли в атаку. Они прыгали на броню уцелевших машин, впиваясь когтями в сталь. Пятеро теней окружили один из броневиков, который не сумел отъехать, взобрались на крышу и принялись буквально разрывать пулемётную башенку голыми руками. Стрелок внутри открыл огонь в упор, заливая крышу золотистой жижей. Взрывы подствольных гранат разметали нападавших, но на их место тут же лезли новые. Они цеплялись за колёса, пытаясь облепить и опрокинуть технику. Военные держали строй, работая прикладами и ножами там, где стрельба становилась невозможной. Испаряющаяся золотистая кровь застилала поле боя туманом. — Усилить огонь по материнской форме! — приказал командир. — Пресечь репродукцию! С неба с воем спикировали тяжёлые ударные дроны. Ракеты с них ударили точно в середину туловища сороконожки. Чудовищный взрыв разорвал тварь надвое, но жизнь не покинула её. Передняя часть, истекая золотом, продолжала ползти к позициям людей, в то время как задняя судорожно корчилась, выплевывая из себя всё новые и новые пачки мелких визжащих теней. Отряд медленно, шаг за шагом, терял позиции. Две машины уже были объяты пламенем, столбы чёрного дыма уходили в серое небо. Несколько солдат лежали неподвижно, их тела были страшно изуродованы. Те же, кто оставался в строю, пугали своим видом не меньше монстров. У некоторых бойцов была сорвана синтетическая кожа, обнажая под собой сложное плетение проводов, гидравлических трубок и тусклого металла. Но даже с оголёнными механическими внутренностями они продолжали сражаться. Ни одного крика боли, ни тени паники – только сухие команды и методичный стрекот оружия. Исполинская сороконожка, несмотря на чудовищные раны, упорно двигалась к цели. Её пасть раскрылась в безмолвном крике, а мелкие тени живым щитом прикрывали её продвижение, принимая пули на себя. Бой превращался в мясорубку. Отряд держался на пределе возможностей, но преимущество неумолимо переходило к противнику. Ещё несколько минут, и кольцо окружения должно было замкнуться окончательно. Когда ситуация на перекрёстке достигла точки невозврата, сама реальность вокруг бойцов внезапно изменилась. Небо, до этого тусклое и безжизненное, налилось густым, ядовито-алым цветом. Казалось, будто за плотной пеленой облаков взорвалось сверхновое солнце, окрасив руины в багровые тона. И в следующее мгновение небеса буквально раскололись: вниз, с оглушительным свистом, устремились сотни ослепительных лучей чистой энергии. Это была хирургически точная и сокрушительная атака! Световые копья в одно мгновение пронзили каждую мелкую тень, превращая их в облачка испаряющейся пыли. Основной удар пришёлся на исполинскую сороконожку. Лучи изрешетили её хитиновый панцирь, превращая некогда грозное чудовище в груду бесформенного, дергающегося мяса, которое спустя секунду просто исчезло, не оставив после себя даже запаха гари. Улица, только что кишевшая монстрами, очистилась полностью. Вернулись привычные серые оттенки, тишину нарушал лишь треск догорающих машин и тяжёлое дыхание солдат, застывших в изумлении перед мощью, превосходящей их понимание. И тогда, плавно опустившись прямо с небес, появилась она. Девушка выглядела неестественно изящной на фоне этого кладбища. Её пышные огненно-красные волосы ярким пламенем выделялись на фоне серых руин. На ней было странное, но строгое одеяние: белоснежная туника-передник, накинутая поверх длинного тёмно-красного платья. По бокам юбки тянулась высокая шнуровка, а плечи прикрывала черная накидка с широкими, разрезанными до локтей рукавами, которые подчёркивали её плавные движения. В руках она сжимала короткий посох с навершием в виде массивного золотого полумесяца. Шеренга «черных мундиров» ожила, в их движениях, несмотря на повреждения и провода, торчащие из ран, читался глубоко вшитый протокол подчинения. — Администратор? — голос командира отряда, усиленный динамиками шлема, прозвучал с оттенком надежды. Он сделал шаг навстречу, опуская оружие. Девушка медленно обернулась. Её взгляд, холодный и отстранённый, словно у древнего божества или совершенного механизма, скользнул по рядам уцелевших солдат, по искореженной технике и замершим беспилотникам. — Немедленно возвращайтесь в место постоянной дислокации, — её голос, чистый и звонкий, не нуждался в усилении, он словно транслировался напрямую в сознание. — Уровень угрозы официально поднят до критического. Целесообразность продолжения изначальной миссии признана нулевой. — Есть! — коротко отозвался офицер, прикладывая руку к груди в чётком воинском приветствии. Остальные солдаты, как один, повторили этот жест. В этом синхронном движении полулюдей-полумашин было нечто торжественное и жуткое. Девушка едва заметно кивнула, принимая рапорт. Она сделала короткое, почти небрежное движение своим посохом, и пространство вокруг неё на мгновение исказилось, вспыхнув алым цветом. В следующую секунду перекрёсток опустел. Администратор исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив отряд один на один с тишиной мёртвого города.

***

— И что, я должен на слово поверить какому-то призраку? — я намеренно добавил в голос побольше скепсиса, хотя внутри всё сжалось. Палку-копалку я перекинул через плечо с напускной небрежностью, но пальцы до белизны сжали старое дерево, готовые к удару в любую секунду. На скамейке в глубине заброшенного сквера сидел «призрак». Но он разительно отличался от тех тварей, что гнали меня по городу. — А почему… нет? — отозвалась тень. Голос был странным: глубоким, чуть дребезжащим. Этот гештальт выглядел пугающе человечным. Если тени-агрессоры напоминали сгустки тьмы или карикатурных кукол, то этот походил на оживший манекен из дорогого бутика – с четко выверенными пропорциями мужского тела. Его контуры пульсировали мягким золотистым светом, а там, где должны быть глаза, едва заметно мерцали две точки, полные какой-то бесконечной усталости. Я наткнулся на него случайно. Прошел бы мимо, приняв за очередной опасный силуэт, но он издалека помахал мне рукой и что-то крикнул на незнакомом наречии. Когда же я подошел с немым вопросом «какого, собственно, хуя тебе нужно?», он перешел на русский, говоря, что не желает мне зла. — Мне нет смысла нападать на тебя, — спокойно произнес он, указывая руками на свою голову. — Я еще сохранил осколки собственного разума и способен отличить машину от живого человека. А в тебе… в тебе есть душа. Невероятно. Я думал, что больше никогда этого не увижу. Мир все еще умеет удивлять стариков. Значит, волшебники в остроконечных шляпах не вымерли, хе-хе… — Значит, — я медленно обвел взглядом окрестности, не теряя бдительности, — Среди вас есть те, кто не стремится оторвать мне голову? — Разумеется, — призрак чуть склонил голову набок. — Таких большинство, молодой человек. Мы – тихие люди. Мы прячемся в подворотнях и просто ждем. Те, кто беснуется на улицах, – они сломались. Внутри них не осталось ничего человеческого, только голые инстинкты и обрывки забытых желаний. Не скажу, что я сильно лучше, но я все еще цепляюсь за остатки прошлого. Хотя с каждым годом оно ускользает. Я понял, что это мой шанс. Единственный источник правды в этом безумном месте. — Ты подозвал меня. Зачем? — Мне о тебе рассказывали, — неожиданно выдал старик. — Что?.. Кто мог обо мне рассказывать? — сильно удивился я от таких слов. — Увы, имён я уже не вспомню. Но давным-давно здесь проходила одна молодая особа. Она заглянула в этот парк, и мы немного поболтали. Приятная была беседа… Я думал, что совсем позабыл тот день, но увидел твою шляпу и всё всплыло в памяти. Она говорила, что однажды в городе появится волшебник, от которого пахнет цветами, и что ему будут нужны ответы. Всё сходится. Пусть у меня давно нет носа, но я всё еще чувствую этот запах… цветочный кондиционер для белья, верно? Хе-хе… — И это всё? — я напрягся еще сильнее. — Вспомни детали! Как она выглядела? Что именно говорила? Это очень важно! — Нет, прости. Я не спрашивал имени, а лица в моей памяти теперь – лишь серые пятна. Но она была… доброй. Ответ меня не устроил, но я чувствовал: старик не врёт, он просто пуст. Выжать из него больше не получится. — Ладно, — выдохнул я. — У меня и правда есть вопросы, а ты, кажется, не прочь поговорить. — С удовольствием, — немного «оживился» призрак. — Раньше я очень любил беседы, но теперь… слова даются с трудом. Спрашивай, что гложет твоё сердце, волшебник. Я постараюсь ответить, если время еще не стерло это из моей головы. — Что это за место? — Токио, — без малейшего сомнения ответил гештальт. — Столица Японии. Мой родной город… В этом самом парке прошло моё детство, поэтому я и привязан к этой старой скамейке. Здесь мои самые теплые воспоминания, я надеюсь сохранить их до самого конца. А ты откуда, юный маг? — Из Испании, — коротко бросил я, нахмурившись. — Si te parece bien, podemos hablar en español, — вдруг перешел он на беглый, чистый испанский. — Я знаю много языков… или знал? Память – капризная вещь. — Кто вы такой, раз владеете столькими языками? — я упрямо продолжил на русском. — Уже не отвечу, — он послушно переключился обратно. — Кажется, я работал в очень крупной организации. Был важным человеком, уважаемым. Знание шести языков было обязательным условием контракта. Помню, как гордился этим… — Что здесь случилось? Война? Катаклизм? Призрак печально качнул головой. — Всё… сразу? Человечество столкнулось с чем-то, к чему не было готово. В наш мир проникло нечто чужое. Сначала была паника, потом хаос. Люди начали меняться, превращаться в агрессивных страшных тварей. Оружие не помогало, оно только множило гнев. За века настоящих людей не осталось. Только мы – тени, как эхо прошлого. Я не помню, почему стал таким, но знаю: мы должны ждать. Мы все когда-то были людьми… Помню лагерь, бесконечные очереди, белые стены комплекса. Многих из тех, с кем я там был, я до сих пор встречаю на этих улицах. — А остальные тени? Ты пытался говорить с ними? Что они говорят? — Пытался. Но они забывают себя быстрее. В этом парке я – человек. За его пределами – я почти такой же, как те бедолаги, что сейчас гибнут на перекрестках. Вдалеке снова громыхнуло. Далёкие звуки стрельбы и взрывов эхом отражались от небоскребов. — Кто эти люди в чёрном на машинах? Я видел одного – он не человек. Внутри провода. — Андроиды. Машины, созданные нами в далеком прошлом в час отчаяния, чтобы служить и оберегать. Им не страшны никакие болезни и время, поэтому они всё еще здесь. Обычно они просто следят за порядком, чтобы город совсем не рассыпался в прах. Их не трогали. Но сегодня… сегодня их слишком много. Они шумят, вторгаются в закрытые районы. Это взбесило «потерянных». Я не оправдываю их ярость, но и не виню. Это наш дом. Мы слишком долго ждем, и отчаяние заживо грызет нас изнутри. — Чего именно вы «ждете»? — в лоб спросил я. Тень замялась, его золотистое сияние на миг потускнело. — Не помню… Второго шанса? Завершения… проекта? Просто конца? Не знаю… — А Солнце? Почему оно замерло в одном положении? Почему день никогда не кончается? — Не знаю, — просто ответил он. — В моей прошлой жизни такого не было. Мир, видимо, сломался, господин волшебник. — Видимо… — выдохнул я, пытаясь переварить этот поток информации. В голове роились сотни новых вопросов, но задать их я не успел. Краем глаза я уловил движение. Из серого тумана деревьев начали выходить другие гештальты. Они не махали руками и не предлагали побеседовать – они обходили меня полукругом, низко пригибаясь к земле. Я на секунду обернулся, чтобы проверить тыл, а когда повернулся обратно – скамейка уже была пуста. Мой собеседник исчез, словно его и не было. Однако на том месте, где он сидел, остался «подарок» – длинная, прямая и увесистая железная труба. Я взглянул на свою деревянную палку: она была вся в трещинах и зазубринах, что неудивительно, учитывая материал. Пора было обновлять «арсенал». Я перехватил старую палку в левую руку, а правую плотно сжал на холодном металле трубы. Зачарований на ней не было, но веса и моей собственной силы должно было хватить с лихвой. Гештальты окружали меня, их золотистые глаза горели первобытной жаждой. Я почувствовал то же спокойствие, что и у броневика – руны тихо пульсировали под кожей, мышцы были готовы. В правой руке – холодная увесистая труба, в левой – старая зачарованная палка-копалка. Я вальяжно крутанул оба «орудия», разминая плечи. — Ну что, — негромко бросил я в гнетущую пустоту. — Может, всё-таки просто поболтаем? По-хорошему? Ответа не последовало. Лишь мерзкое шипение. Первая тень рванула сбоку, стелясь низко к земле. Я не раздумывал и шагнул навстречу, на опережение. Труба в правой руке рассекла воздух с тяжёлым свистом и врезалась в бок твари. Раздался глухой металлический лязг, будто я ударил по листу кровельного железа. Чёрное тело разорвало пополам. Белая, густая эктоплазма хлестнула по стволу ближайшего дерева. Тень перестала существовать. Но пока только одна. Они полезли со всех сторон, одновременно, без команды. Я быстро отступил к центру поляны, туда, где старый асфальт был ровнее – подальше от корней и выбоин. Труба в моих руках работала как кузнечный молот: каждый широкий замах заканчивался тем, что очередной гештальт разлетался с влажным, неприятным хрустом. Белая жижа летела во все стороны, пачкая траву и пожухлые листья. Палка в левой руке служила идеальным щитом. Когда одна из тварей прыгнула, метя своими руками мне в лицо, я заблокировал удар древесиной. Руны на палке вспыхнули яростным светом, с треском отбрасывая монстра назад. Не давая ему опомниться, я обрушил трубу сверху: металл с чавкающим звуком вмял «голову» существа в землю, и эктоплазма залила потрескавшийся бетонный бортик старого сухого фонтана. — Отдай тело!.. — прошипел один из них на ломаном английском. Голос звучал так, будто скрежетали ржавые шестерни. Я всё понял. И ответил делом. Труба на вылете врезалась ему прямо в центр туловища. Золотистое свечение в его груди на миг вспыхнуло и тут же погасло, как разбитая лампочка. Белые брызги веером легли на скамейку за моей спиной – ту самую, где еще недавно мирно сидел старик. Трое набросились одновременно, пытаясь взять числом. Я резко отскочил за поваленное бревно. Палкой отбил костяные выросты ближайшего, труба ушла в короткий боковой удар – хруст, брызги, минус один. Вторую тварь встретил прямым, как шпагой, выпадом трубы в грудь. Третью подсёк палкой по ногам и, когда она повалилась, добил сокрушительным ударом сверху. Эктоплазма залила землю вокруг бревна, на мгновение превратив траву в блестящее и чертовски скользкое месиво. Последние двое из первой волны споткнулись о бортик фонтана. Я не упустил момент: одной врезал трубой по спине, вминая её в бетон, пока она пыталась восстановить равновесие. Вторая получила палкой по коленям и тут же трубой в «лицо». Белая субстанция густо плеснула в чашу фонтана, окрасив серый бетон молочным цветом. И вот наступила тишина. Звенящая и неестественная. Я стоял посреди поляны, жадно ловя ртом воздух. Труба в правой руке ощутимо нагрелась от ударов, на металле появились свежие вмятины. Палка в левой пошла мелкими трещинами, но руны на ней всё ещё теплились тусклым светом. Я выдохнул, чуть расслабил плечи и позволил себе кривую усмешку. — Ладно, — пробормотал я, поправляя сбитую шляпу. — Кажется, на этот раз точно всех... Договорить я не успел. Воздух вокруг внезапно стал плотным, как кисель, и невыносимо тяжелым. Земля вздрогнула. Мелкая, противная вибрация прошла по подошвам, передалась по корням деревьев и заставила задрожать скамейку. Из-за стволов, прямо из трещин в асфальте и из-под куч прелой листвы начали проступать новые силуэты. Эти были другими. На несколько голов выше меня, гораздо массивнее, с тяжелыми конечностями, по которым пульсировали жилы яркого золотого света. Их глаза не просто горели – они полыхали расплавленным золотом. И их было много. Намного больше, чем в первый раз. Они сжимали кольцо вокруг парка медленно, уверенно, по-хозяйски переступая через остатки заборчиков и хрустя поваленными ветками. Я поудобнее перехватил потяжелевшую трубу и палку. Сердце заколотилось в ребра. — Чёрт... Я уже приготовился к рывку, высматривая хоть малейшую брешь в этом живом заборе, как вдруг небо над парком окрасилось в ядовито-алый цвет. Облака в одночасье налились густой кровью, и весь мир вокруг утонул в багровом, тревожном мареве. А затем небеса буквально раскололись. Сотни тонких, ослепительно ярких лучей сорвались вниз, пронзая пространство с пугающей бесшумностью. Каждый луч ударил с хирургической точностью. Массивные тени гештальтов исчезали в мгновенных вспышках, испаряясь в мелкую серую пыль еще до того, как успевали осознать атаку. Ни криков, ни взрывов, ни грохота. Только резкий, бьющий в нос запах озона и тихий шелест распадающейся материи. Парк очистился за считанные секунды. На землю снова вернулся привычный, тусклый серый свет, но в воздухе еще висел тяжелый, колючий запах озона. Я даже осознать не успел, что именно произошло, как всё уже закончилось. Я замер, сжимая в руках свои импровизированные жезлы, и, наверное, стоял бы так еще долго, глядя на небо, если бы не знакомый голос, раздавшийся прямо за спиной. — Эм… Феликс? Сердце ощутимо ёкнуло. Я резко обернулся. Рядом с той самой скамейкой, где сидел «призрак», стояла Попола. В руках она сжимала короткий посох с золотым навершием. Вид у неё был на редкость неловкий и виноватый, будто её поймали за разбитой вазой. И не нужно было быть Шерлоком, чтобы сложить два и два. Это она наколдовала алое небо и те испепеляющие лучи. И, честно говоря, это было чертовски круто! Настоящая магия, без всяких скидок и костылей. Но важнее была моя реакция. Пока я продирался сквозь руины мёртвого Токио, я прокрутил в голове сотни сценариев нашей встречи: от яростных истерик с битьем посуды до ледяных ультиматумов. Однако новая информация, которую я буквально впитывал на улицах города, расставила всё по местам. Острые эмоции уже выгорели, оставив после себя лишь усталую ясность. Нужно быть взрослее. Спокойнее. — Похоже, мы немного сошли с маршрута в Портовый Город, — я позволил себе лёгкую, понимающую улыбку и небрежно закинул трубу и палку на плечи. — Но главное, что мы снова вместе, и ты цела, Попола. Мои слова явно застали её врасплох. Она замерла, и на её лице отразилась целая гамма чувств от облегчения до искреннего изумления. — Эм... Хех, и правда. Изначально проложенный маршрут совсем не предполагал… всего этого, — она выдохнула, и её плечи заметно расслабились. В голосе послышались нотки поражения. — И мне правда очень жаль, Феликс. Жаль, что всё вышло именно так. Что тебе пришлось пережить столько испытаний и узнать правду в такой… грубой форме. — Хм. А как оно предполагалось изначально? — спросил я с живым интересом, без тени агрессии. — Мне правда любопытно, какой был «план А». — Портовый Город считается самым безопасным и живописным местом в этом секторе, — начала рассказывать девушка, чуть оживившись. — Там царит умиротворение, почти как на курорте. Мы с Деволой рассчитывали, что в такой атмосфере, в окружении моря и солнца, тебе будет психологически легче принять правду. Мы хотели растянуть это на несколько дней, чтобы это не стало такой травмой для психики, как если бы мы вывалили всё в первый же день. Понимаешь, Феликс… ты пережил уникальный опыт, не зафиксированный ни в одной базе данных. Мы с сестрой просто… растерялись. Мы до сих пор слабо понимаем людей, их хрупкую психику, а твою тем более. Поэтому и выбрали тактику «мягкой адаптации» после твоего долгого стазиса в шкафу… — Я это уже понял, — кивнул я, медленно подходя ближе. Гнев окончательно улетучился, сменившись чем-то вроде конструктивного любопытства. — И, знаешь, я уже почти не злюсь. У меня остался только один вопрос. — Какой же? — Попола заметно напряглась, ожидая подвоха. — Курорт на берегу моря меня всё ещё ждёт? — я улыбнулся, наблюдая за тем, как андроид впадает в минутное замешательство. — А то я бы сейчас не отказался от хорошего отдыха после всего, что мне тут довелось прочувствовать на собственной шкуре. И я был предельно честен. Многое прощу, если меня сейчас просто вытащат из этой серой жопы и поселят на курорте с солнцем и коктейлями. — Да… Да, конечно! В этом не будет никакой проблемы, — она заметно просветлела, окончательно осознав, что я не собираюсь играть в обиженного подростка. — Супер, — подвел я черту. — Там же и поболтаем по душам, как вы и планировали. Но учти: я теперь много чего знаю и буду придирчиво проверять каждое ваше слово. И не дай бог вы опять попробуете кормить меня сказками. — Можешь об этом не переживать. Необходимости во лжи больше нет, — серьезно ответила Попола, и я почувствовал исходящую от неё искренность. — Мы с Деволой будем предельно честны и предоставим любые доказательства, если они тебе потребуются. Я кивнул. Атмосфера между нами окончательно разрядилась. — Хорошо. А где наша «главная по сказкам»? — я ухмыльнулся, вспомнив про вторую сестру. — Под землёй, — Попола не удержалась от короткой усмешки. — Ищет тебя в пещерных системах. — Вот пускай и дальше ищет, — я весело махнул рукой. — Под землёй тихо, темно – самое то для творчества и размышлений. — Хорошо, сообщу ей о тебе чуть позже, когда восстановится стабильная связь, — она понимающе кивнула и сделала шаг ко мне, протягивая руку. — А теперь… пора домой.