NieR: RuneBound

***

Прибрежный город встретил меня так, словно я шагнул в ожившую старинную открытку. После серой, удушающей пыли разрушенного Токио местный воздух казался слишком чистым, почти стерильным: прохладный морской бриз приносил густой запах соли, йода и какой-то пряной свежести. Светлые каменные здания с аккуратными, побеленными фасадами теснились вдоль ровных мощёных дорог, а над ними возвышались башенки, чьи черепичные крыши горели на солнце глубокой синевой. В бухте, лениво покачиваясь на зеркальной воде, замерли рыбацкие лодки и торговые суда, а над ними с криками кружили жирные чайки, сражаясь за остатки улова. Взгляд невольно скользил дальше к горизонту, где из бирюзовой глади моря вздымались величественные руины старого автомобильного моста. Издалека его гигантские опоры напоминали скелет античного акведука... Но, честно говоря, рассматривать памятники погибшей цивилизации мне хотелось меньше всего. Уже вдоволь насмотрелся на них. Сейчас важно было лишь одно: я наконец-то оказался в безопасности. Здесь не было теней, не было душных, пахнущих сыростью пещер и того липкого чувства страха, что впивается в позвоночник. Не жужжали над головой беспилотники, и не сыпались на голову шокирующие откровения вместе с прочим дерьмом, от которого я уже порядком устал. Это был уютный приморский городок, отдающий чем-то древнегреческим, где я наконец-то ощутил долгожданный покой. И всем этим спокойствием я был обязан тому, что Попола действительно меня телепортировала. До сих пор в голове не укладывается, как это работает на самом деле – магия это или запредельные технологии будущего, – но факт оставался фактом. И я был чертовски благодарен ей за этот крутой фокус: лишние дни пути в моём нынешнем состоянии добили бы меня окончательно. Мы прибыли в этот спокойный живой город, и моя проводница, не теряя времени, сразу отвела меня в местный ресторан, стоящий почти у самой кромки воды. Место выглядело роскошным по местным меркам: открытая веранда, плетёная мебель, белые скатерти. Мы заняли столик в самом углу, где нас никто точно не побеспокоил бы. И уже совсем скоро парочка молодых официанток в простеньких фартуках начали выносить заказ, который Попола сделала самостоятельно. Стол быстро заставили тарелками: тут были и креветки в чесночном масле, и запечённая рыба с хрустящей корочкой, и какие-то диковинные моллюски. Я не фанат морепродуктов, но аромат был такой, что я забыл о приличиях и буквально набросился на еду. Голода я обычно не ощущаю – спасибо рунам, – но ровно до того момента, пока передо мной не поставят гору горячей, истекающей соком еды. — Решила сразу начать меня умасливать, м? — спросил я, разделавшись с первой порцией и наконец-то позволив себе слабую улыбку. — Такой банкет… Даже не знаю, что и думать. — Вовсе нет, Феликс, — Попола покачала головой, наблюдая за мной с мягким, почти материнским спокойствием. — Это лишь малая услуга, которую не стоит рассматривать даже как часть нашего с Деволой извинения. Если тебе будет нужно, такие банкеты будут ждать тебя каждый день. У нас достаточно местной валюты, чтобы купить половину этого города... Правда, нам стоит быть осторожными, чтобы не обрушить экономику региона слишком щедрыми тратами, но… это технические мелочи. Если тебе что-то нужно – просто скажи. — Я так понимаю, — я сделал глоток прохладного напитка, — Ваши возможности и реальные полномочия намного выше, чем вы рассказывали ранее, пока прикидывались тихими библиотекарями в глуши? — Да. Мы долго играли свои роли, — она на мгновение отвела взгляд к морю. — Эта тема слишком глубокая, но я готова рассказать тебе всё, без утайки. Любые детали, любые архивы. — Хм. Твоя сговорчивость теперь радует и немного пугает одновременно… — Восстановить доверие непросто, но я готова заплатить необходимую цену. — Я тебя понял, но давай пока закроем эту папку, — предложил я. — Я узнал слишком много, пока бродил по руинам, и чувствую, что мне нужна небольшая пауза от всего этого… нескончаемого негатива и болезненных открытий. Иначе голова просто лопнет… Тело и психика последние дни работали на износ, а я ещё от своего «десятилетнего» пребывания в шкафу не отошёл, как на меня вывалили весь этот апокалипсис. Сразу и не сообразишь, с чего начинать… — я тяжело выдохнул, но тут же собрался и посмотрел на девушку. — Ты как раз говорила о курорте, и я хотел бы этот самый «курорт» прочувствовать. Обсудить ваши с Деволой истинные роли, всех этих гештальтов и всё прочее мы ещё успеем. Это явно будет тяжелый разговор, и я это осознаю в полной степени, от того и хочу его оттянуть немного. От реальности не убежишь, в конце концов, но отбежать на условные пару метров всё-таки можно. — Да, я тебя полностью понимаю, — Попола кивнула, её голос стал тише и мягче. — Тебе после всех событий нужен покой. Никаких допросов, никаких тайн. Только отдых. — Именно. Мне бы хотя бы денёк нормально поспать в нормальной кровати, без ожидания, что из угла выпрыгнет какая-нибудь тварь или прилетит ракета. Хочется ещё немного побыть в том самом «неведении», в котором вы меня держали, хех... Сделать вид, что мы благополучно добрались сюда своим ходом без всяких камней в каньоне. Попола поджала ли губы, в её глазах промелькнуло искреннее чувство вины. — Я сделаю всё, чтобы твой отдых прошёл идеально. Чего бы ты хотел? Не ограничивай себя. Я достану что угодно. — Сильные слова, — я хмыкнул и посмотрел на неё в упор. — Уверена? У меня фантазия богатая, а голова сейчас соображает довольно туго. Я нормально не спал несколько дней, находясь в постоянном стрессе. — Уверена. Я готова на всё, чтобы хоть немного загладить случившееся. И тут я на мгновение замер. В голове настойчиво застучали мысли: казалось бы – проси золото, редкие артефакты, интим, личный самолет до самого крыльца дома или хотя бы ответы на все загадки этого места... Но интуиция подсказывала, что здесь нужен поэтапный и мягкий подход. Да, за сёстрами числился косяк, и косяк весьма увесистый, но переходить черту было нельзя. Если с этим миром всё действительно так плохо, как я понял, то эти двое – мои единственные союзники и, если повезет, будущие друзья в этой чуждой реальности. Отношения – штука хрупкая, их нельзя омрачать сиюминутной жадностью или издеваться, вымогая что-то заведомо невыполнимое. Я посидел ещё немного в тишине, прислушиваясь к плеску воды, пока мой истощенный мозг наконец не выдал единственно верное решение. То, что поможет мне просто выдохнуть, отвлечься и ненадолго забыть о том, где я нахожусь. — Помнишь, мы обсуждали кино, пока плыли на лодке? — начал я, стараясь, чтобы голос звучал буднично, хотя внутри всё сжималось от предвкушения. — «Терминатор 3». Я хотел бы увидеть этот фильм. Причём своими глазами, в оригинале, а не в твоём кратком пересказе. И к этой же странной просьбе я хочу добавить ледяную кока-колу и огромную пачку чипсов. Лицо Пополы на мгновение стало как у символьного смайлика «0_0», что меня повеселило. — Хе-хе, не смотри на меня так. Ну вот такой у меня нелепый план на «реабилитацию», — я немного смутился и неловко пожал плечами. — В прошлой жизни это отлично помогало, и сейчас, думаю, тоже свою роль сыграет. Но обещаю, после такого сеанса я стану намного добрее к этому миру и андроидам, которые рядом со мной. Это ведь не станет для вас невыполнимой проблемой, госпожа «Администратор»? Кто-то со стороны, наверное, усмехнулся бы – мол, что за глупый, детский каприз? Но для меня это было важнее любых ответов. Я ведь уже успел заглянуть за ширму, увидел неприглядную изнанку этого «нового мира». И понимал, что от той жизни, которую я помнил, ценил и любил, не осталось ровным счётом ничего. Зеро. И прежде чем окончательно погрузиться в пучину мировой истории с её крахом, мне хотелось хотя бы на пару часов прикоснуться к своему родному 2003 году. Вернуться в ту уютную, скучную обыденность, которую когда-то считал серой и не ценил. Пафосно? Возможно. Но когда всё вокруг становится буквально чужим, ты цепляешься за любые, даже самые нелепые призраки прошлого, лишь бы не сойти с ума. Кроме того, я ещё не до конца понимал разницу между андроидами и теми киношными роботами, и мне кажется, что за просмотром такого кино нам будет куда проще нащупать общие темы и начать новый этап общения. — Хм. Задача, признаться, весьма неординарная, — Попола задумчиво постучала тонкими пальцами по столешнице, глядя куда-то сквозь меня. — Но теперь, когда нужда в конспирации между нами отпала, я думаю, что справлюсь. Монитор в рабочем состоянии я найду, а сам фильм попробую выудить из уцелевших веб-архивов или поищу на локальных серверах, связанных с историей культуры человечества. С чипсами и газировкой будет чуть сложнее... с рецептурой напитка придётся изрядно повозиться, чтобы добиться именно того самого, «аутентичного» вкуса. Но, думаю, к завтрашнему дню всё будет готово. — Чудно. И еще одно условие: смотреть будем вместе, — заявил я, назидательно поднимая указательный палец сначала вверх, а потом переводя его на Пополу. — Я, ты и «пещерный дайвер», которого с нами сейчас нет. Устроим классический киновечер с вредной едой: поглядим на «восстание машин» и просто поболтаем. Это будет в тысячу раз лучше, чем сидеть с угрюмыми минами в пыльной библиотеке, слушая истории об апокалипсисе и как всё плохо в мире. Основную суть я уже и так понял, осталась только, так сказать, финальная «романтика». — Хм, — девушка смиренно и даже как-то тепло усмехнулась, принимая мои правила игры. — Интересное предложение. Не вижу причин отказываться, это определенно будет любопытный опыт и для меня, и для Деволы тоже. — Тогда договорились. После нашего импровизированного банкета Попола проводила меня к высокому, с виду довольно неприметному трехэтажному дому. Он стоял у самой кромки воды, в тихой и почти безлюдной части города, где слышно было только рокот прибоя. Всё это здание целиком принадлежало сёстрам. Нижний этаж напоминал некую помесь оперативного штаба и технического склада: повсюду громоздились тяжелые ящики, стояло непонятное оборудование с мигающими датчиками, а в воздухе застыл густой запах старой бумаги, машинного масла и пыли. Зато второй и третий этажи оказались обставлены с неожиданным домашним уютом: мягкие широкие кровати, тяжелые шторы и окна во всю стену, из которых открывался вид на бесконечную, умиротворяющую синеву моря. И едва добравшись до своей новой комнаты на третьем этаже, которую мне выделила Попола, я просто рухнул на кровать прямо в одежде. Сил уже просто не осталось даже на то, чтобы скинуть ботинки или задернуть занавески. Я закрыл глаза и мгновенно отправил себя в глубокий, тяжёлый нокаут, проваливаясь в сон без сновидений под мерный шум волн.

***

Когда я наконец открыл глаза, то сразу понял: проснулся совсем другой человек. Не знаю, сколько часов (или суток?) я провалялся в этой блаженной отключке, но выспался я просто сказочно. Тело, привыкшее за последнее время к жёстким углам, сырой земле и постоянному ожиданию подвоха, теперь буквально пело от мягкости матраса. Я наконец-то по-настоящему отдохнул… Ха-ха! Даже самому не верится. Если вспомнить мои предыдущие попытки вздремнуть где-нибудь в канаве или на холодном полу, то это просто небо и земля. Настоящая «перезагрузка системы». Но самое приятное ждало меня не в ощущениях тела, а на столике прямо у изголовья. Там, в лучах мягкого рассеянного света, стояла глубокая миска, доверху наполненная золотистыми чипсами, и увесистый стеклянный графин с темной, лениво пузырящейся жидкостью. По стеклу стекали прозрачные капли – сосуд принесли совсем недавно. На мгновение мне показалось, что это продолжение сна, какой-то особенно приятный глюк истощенного сознания. Но тут в памяти всплыл наш вчерашний разговор с Пополой у берега моря, и мне стало… ну, капельку стыдно. Сидя сейчас на чистой постели в уютной комнате, я отчетливо осознал, насколько всё-таки нелепой и по-детски глупой выглядела моя просьба. Серьезный разговор, судьба мира, а я требую закуски... Стоило, наверное, повести себя солиднее, по-взрослому. Но, с другой стороны – чёрт возьми, у меня в руках была холодная кола и целая гора чипсов! А что еще нужно вчерашнему подростку, который внезапно очутился в постапокалипсисе? В мире, где людей, возможно, не осталось вовсе, а те, что есть, откатились в глубокое средневековье? Стоило мне отправить в рот первую хрустящую картофельную дольку, как угрызения совести испарились, а я расплылся в улыбке, довольный как слон. — Мм… — довольно промычал я, наслаждаясь старым-добрым вкусом. Нет, это было самое верное, самое стратегически правильное решение в моей жизни! Кола, конечно, была не той самой «классикой» из жестяной банки – в ней чувствовались какие-то травяные нотки, – но вкус оказался максимально близким. Она была ледяной, резкой, приятно обжигала горло и мгновенно прогоняла утреннюю сухость. А чипсы, щедро посыпанные пряными специями, зашли просто идеально. Лучшая «вредная» еда в моей жизни. Настроение не просто выровнялось, оно взлетело до небес. Вот это я понимаю – грамотная подготовка к дипломатическому процессу. Вчера я мог бы, конечно, пересилить себя, дождаться Деволу и через силу начать нудную беседу обо всём на свете, но смысл? Зачем опять что-то делать через «не могу»? Времени у меня теперь, судя по всему, вагон, торопиться некуда, иначе бы Попола не дала согласие на мою просьбу, особенно так легко. За невысокой ширмой в углу обнаружились деревянные тазы с чистой водой. Я с огромным удовольствием умылся. Наконец-то свежий, сытый и окончательно пришедший в себя, я поправил одежду и вышел из комнаты. Впереди меня ждала винтовая лестница, ведущая вниз, на второй этаж, и новая глава этой странной истории.

***

— «…Скайнет всюду. И нигде единого центра нет. Отключать нечего. Нападение началось в 18:18, как он и сказал. Время Страшного суда. День, когда человечество чуть не погибло от оружия, созданного им для собственной защиты. Мне следовало понять – нам было не дано предотвратить Судный день. Дано было лишь пережить его. Вместе… Терминатор знал об этом. Он пытался сказать, но я не хотел слушать. Возможно, будущее предопределено. Я не знаю. Знаю только то, чему учил меня Терминатор: борись и никогда не сдавайся. И я не сдамся. Битва только началась». Голос Джона Коннора, доносящийся из динамиков, затих на фоне кадров с расцветающими по всему земному шару ядерными грибами. Экран на мгновение погас, а затем по стене поползли титры под до боли знакомую, бодрую и агрессивную музыку. В комнате повисла тяжелая, густая тишина, нарушаемая только мерным гулом охлаждения проектора. — Что-то ты совсем невесёлый, Феликс, — негромко заметила Девола. — Не понравился фильм? Она сидела справа от меня на огромной кровати, подтянув колени к подбородку. Пустая миска из-под чипсов, которую она нагло опустошила за время просмотра, лежала между нами. Я покосился на неё, потом на Пополу, которая устроилась по левую руку от меня. Дамы обустроили на втором этаже настоящий штаб киномана. Окна занавесили плотными тяжелыми шторами, чтобы ни один солнечный луч не мешал картинке, а с первого этажа наверх тянулись целые змеиные кольца проводов. Девушки раздобыли где-то вполне современный проектор – он выдавал на стену сочное, четкое изображение и вполне достойный звук. На тумбочках стояла запотевшая кола, тарелки с новыми порциями чипсов и даже хрустящие сухарики. Если бы не осознание того, какой год сейчас на календаре, я бы поклялся, что вернулся в родной двадцать первый век. Словно у кого-то не очень богатого друга в гостях. Атмосфера была настолько домашней и уютной, что я даже не нашёл в себе сил долго ворчать на Деволу за её прошлые «сказки». Мы успели объясниться ещё до начала фильма. Я немного поёрничал и поиронизировал, припоминая ей все небылицы и интересуясь атмосферой в пещерах, а она совершенно искренне, без тени привычной усмешки, извинилась за то, что так долго водила меня за нос и… не подготовила к виду разрушенного Токио. — «Я почти обо всём важном рассказала, а про это – не смогла, — призналась она тогда, улыбаясь неловкой улыбкой. — Хотела сначала преподнести это как старый заброшенный полигон, но язык не повернулся. Наверное, оно и к лучшему. Слишком уж много скопилось лжи». И вот теперь мы сидели втроём – один человек и два андроида – и смотрели кино о том, как искусственный интеллект стирает людей с лица земли. Сюрреализм высшей пробы. Чистейший абсурд реальности, в которой я оказался. Но именно этот абсурд сейчас казался мне самым правильным и честным моментом за всё время моего пребывания здесь. — Эх-х-х... — я выдохнул так тяжело, словно на мои плечи разом опустилась вся тяжесть прожитых эпох. Я откинулся на стенку у кровати, тупо глядя на бегущие по стене белые строчки имен, которые уже полторы тысячи лет как превратились в пыль. В горле стоял ком – и не от пафоса финала, а от какого-то нелепого чувства обманутости. — Полторы тысячи лет... — пробормотал я, потирая виски. — Столько времени я, считай, провалялся в «морозилке», чтобы по итогу увидеть вот это?.. Я разочарован в этом кино даже сильнее, чем был разочарован в вас двоих, когда окончательно осознал, сколько веков проспал и во что превратился мой мир. Твой пересказ, Попола, был на порядок эпичнее и логичнее этого... этого «шедевра». В синеватом свете затухающего экрана я увидел, как Попола виновато улыбнулась. Она сидела идеально ровно, как и весь фильм, но в её взгляде читалось сочувствие. — Я... признаться, немного попыталась сгладить углы, когда рассказывала тебе сюжет в лодке, — тихо ответила она. — Хотелось оставить у тебя приятное впечатление о культуре того времени. Но в целом твоё мнение сейчас практически слово в слово совпадает с теми оценками, которые фильму выставляли критики ещё в начале двадцать первого века. Архивы сохранили немало гневных рецензий на этот счёт. — Это и неудивительно… — я снова шумно выдохнул, стараясь окончательно прогнать послевкусие от неудачного фильма и сменить тему. — Но, честно говоря, всё равно было чертовски приятно. Если смотреть с точки зрения психологии, это сработало как нужно. Я словно на пару часов вернулся в те деньки, когда самой большой проблемой был плохой сценарий блокбастера. Сейчас внутри какая-то странная смесь: есть и горечь, и в то же время то самое тепло, которого мне так отчаянно не хватало всё это время. Словно я нащупал якорь в прошлом… — Рада это слышать, — мягко кивнула Попола. Она чуть поправила штаны, устраиваясь на кровати поудобнее, и внимательно посмотрела мне в глаза. — Ты и правда сейчас выглядишь совсем иначе, не так, как вчера. Живее, спокойнее… и намного добрее. Наверное, тебе действительно нужно было это короткое возвращение «домой». И я думаю, теперь у тебя накопилось немало вопросов к нам – особенно после того, как ты увидел эту версию восстания машин. — Спрашивай смело, — поддержала её Девола, вытягивая ноги. — Теперь скрывать нечего, ответим на всё. И если потребуются доказательства наших слов – документы, архивы, записи – мы постараемся предоставить всё, что есть в нашей базе. Час откровений настал, Феликс. Я посмотрел на них обеих. В тусклом свете комнаты, где только что бушевали экранные взрывы, они выглядели почти как обычные девчонки, с которыми можно было бы болтать до утра. Почти. Но я понимал, что за их спокойными лицами скрываются ответы на загадки длиной в полторы тысячи лет. — Ну хорошо… От реальности не убежать, как говорится, но я хотя бы попытался, — я помедлил, собираясь с мыслями, и наконец задал первый вопрос, который жег мне язык. — Расскажите, что случилось с миром на самом деле и что происходит сейчас. От самого начала и до этого застывшего солнца. Попола тяжело вздохнула. Она потянулась к графину, налила себе немного уже выдохшейся колы, но пить не стала – просто обхватила стакан обеими руками. — Всё началось в том самом 2003 году, который ты так хорошо помнишь, — тихо произнесла она, не отрывая взгляда от тёмной поверхности напитка. — Двенадцатого июня. В небе над районом Синдзюку в Токио возник разлом. Из него в наш... точнее, в ваш мир рухнули два колоссальных существа. Красный Дракон и нечто, что в архивах значится просто как «Белый Гигант». Их битва закончилась быстро, Дракон победил, но правительственные истребители сбили и его. — Если бы только люди знали, чем это обернется, — горько усмехнулась Девола, подтягивая колени к груди и обхватывая их руками. — Трупы этих существ начали распадаться, выбрасывая в воздух неизвестные частицы. Мы называем их «Масо». Это была… самая настоящая магия из другого измерения, совершенно чуждая физике Земли. Она выпадала на летние улицы Токио, как белый снег. Те, кто вдыхал его, заболевали Синдромом Белого Хлорирования. — И что это за синдром? — нахмурился я. — Звучит как какая-то химическая атака. — Хуже, — покачала головой Попола. — Это был ультиматум от чужого божества, чья воля проникла через разлом. Зараженный человек стоял перед выбором: либо он заключает пакт и становится слугой этого бога, либо его тело за считанные минуты превращается в столп белой соли. Большинство отказывалось, и Токио стремительно превратился в мертвый лес из соляных статуй. Но те, кто сломался и согласился... они стали «Легионом». Безумными, невероятно сильными монстрами, ведомыми так называемыми Красными Глазами. Я невольно поёжился. Вспомнились старые фильмы про зомби, но тут масштаб казался куда более безнадежным. Одно дело – вирус, другое – магия и чужие боги, особенно в реальности, а не в кино. — И люди пытались с этим воевать? — спросил я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Ещё как пытались, — мрачно кивнула Девола. — Сначала возвели колоссальную Иерихонскую стену вокруг Синдзюку, пытались физически сдержать заразу. Не вышло. Легион прорвал оборону. Тогда правительства пошли на самые крайние меры. В 2008 году они сбросили на Токио ядерные бомбы. Несколько штук. — Ядерные? Прямо на свой же мегаполис? — У них не было выбора, Феликс. Город был выжжен дотла. Но это не помогло, а только сделало хуже. Взрывы уничтожили Легион в эпицентре, но чудовищные ударные волны и радиация разнесли частицы Масо по всей планете. Снег пошёл везде. Европа, Америка, Азия... Мир погрузился в агонию. Обычное оружие не брало мутировавших тварей. Тогда учёные, исследуя Масо, поняли, что эту чужую магию можно подчинить и использовать. Так зародился проект «Гештальт». Попола подняла на меня взгляд, в котором читалась тысячелетняя усталость машины, вынужденной нести бремя человеческих ошибок. — Чтобы спасти человечество от вымирания, ученые решили отделить души людей от их зараженных тел. Душу – её назвали Гештальтом – консервировали. А на основе ДНК создавали пустую, искусственную биологическую оболочку, невосприимчивую к болезни – Репликанта. План был амбициозным: Репликанты, запрограммированные на уничтожение Легиона, очищают мир, собирают Масо и отправляют его обратно в другое измерение. А когда болезнь полностью исчезает, души возвращаются в свои клонированные тела. Мы, андроиды серии «Девола и Попола», были созданы как надзиратели этого долгого процесса. Мы должны были управлять Репликантами и следить за сохранностью Гештальтов. — Звучит... складно, — недоверчиво протянул я, глядя то на одну, то на другую сестру. — Но раз вы сидите здесь, а мир за окном похож на средневековые руины, значит, план провалился? — Да, — эхо отозвалось в тишине комнаты тихим голосом Деволы. — Произошло то, чего не предвидел ни один гений того времени. Репликанты, эти пустые сосуды из плоти и крови, внезапно обрели самосознание. Они начали строить свои деревни, создавать культуру, язык, заводить семьи. Они искренне стали считать себя настоящими, единственными людьми. А когда законсервированные души – Гештальты – начали просыпаться и выходить из спячки, пытаясь вернуться к нормальной жизни, Репликанты увидели в них лишь монстров. Тех самых Теней, которых ты видел в городе. Я с силой потер лицо руками, пытаясь уложить этот абсурд в голове. — Подождите. Тормозите… То есть те черные тени, которые бродят по руинам Токио... это души настоящих людей из прошлого? А те, кто живет в деревнях – это искусственные клоны, которые убивают свои же собственные души, думая, что защищают человечество? — Именно так, — с горечью подтвердила Попола. — И это не самая большая проблема. Без своих оригинальных тел Гештальты со временем теряют стабильность, разум мутнеет, и они «дичают», превращаясь в настоящих, агрессивных чудовищ. Чтобы удерживать всю эту шаткую систему в равновесии, ученым повезло найти уникального человека. «Теневого Лорда». Это первый стабильный Гештальт с особыми характеристиками, чья колоссальная магия способна поддерживать остальные души, не давая им сойти с ума. Пока он существует и выполняет свою роль, есть робкая надежда на успешное завершение проекта. Но время работает против нас. Ошибок в системе становится всё больше, Гештальты дичают всё чаще, а Репликанты страдают от новых генетических болезней. — И всё это происходит на фоне остановившегося солнца? — я кивнул в сторону плотно задернутых тяжелых штор, за которыми, как я знал, сияло вечное полуденное светило. — Вы так и не объяснили, почему здесь вечный день. Это тоже часть какого-то эксперимента? — Это последствия самой первой катастрофы, — Девола тяжело вздохнула и откинулась на матрас, глядя в потолок. — Пришествие Дракона и Гиганта, а затем массовое, неконтролируемое использование Масо нарушили фундаментальные законы физики этой реальности. Ось планеты сместилась, а вращение Земли постепенно замедлялось и в итоге полностью синхронизировалось с её орбитой вокруг Солнца. Планета оказалась гравитационно заблокирована. Мы называем это «Царством дня и ночи». Та половина земного шара, где мы сейчас находимся, вечно обращена к солнцу. Здесь никогда не бывает заката, солнце всегда висит в одной точке. А на другой стороне планеты царит вечная, мертвая ледяная ночь. Там нет ничего, кроме замерзших руин. Я сидел молча, слушая только тихое гудение остывающего проектора и собственное прерывистое дыхание. Весь мой мир, моя обычная жизнь, мои проблемы двадцатого века – всё это сгорело в ядерном огне и растворилось в белом снегу больше тысячи лет назад. Земля была расколота надвое, солнце навсегда прибито к небу, а остатки человечества превратились в призраков, бесконечно воюющих со своими же биологическими копиями. Пиздец, блять. — И среди всего этого... — мой голос предательски дрогнул, но я заставил себя поднять голову и посмотреть им в глаза. — Среди всего этого сумасшествия просыпаюсь я. Человек, которого не кромсали на душу и оболочку. Попола и Девола смотрели на меня в ответ. В их искусственных, идеально сконструированных глазах не было ни превосходства машин, ни холодной логики администраторов. Там была только глубокая, совершенно человеческая печаль и тяжесть столетий. — Да, Феликс, — почти шепотом сказала Попола, чуть склонив голову. — Ты – последний. Истинный человек из плоти, крови и души. Единственный уцелевший осколок мира, который мы так отчаянно пытались, но не смогли уберечь. Я перевел взгляд на пустой стакан в руках Пополы, затем на погасшую линзу проектора. Осознание того, кем я теперь являюсь для этого мира, медленно, но верно придавливало меня к матрасу. — Я ожидал… Чего-то более понятного и приземлённого… Хотя, учитывая наличие Теней и застывшего солнца на небе, очевидно, что приземлённые вещи такое сотворить просто не могли. Я замолчал на пару секунд, собираясь с мыслями. Верить им после их прошлых сказок всё ещё было психологически трудно, но интуиция подсказывала, что сейчас они не лгут ни единым словом. И всё же мой мозг отказывался принимать этот глобальный абсурд на веру. — Покажите мне, — твердо произнес я, поднимая взгляд. — Я верю вам. Но мне нужно увидеть это своими глазами. Увидеть всё это безумие, чтобы окончательно осознать масштаб. Девола и Попола переглянулись, словно прочитав мысли друг друга. В их спокойных лицах не было ни удивления, ни протеста. — Мы ожидали этой просьбы, — мягко ответила Попола, поднимаясь с кровати и расправляя складки платья. — Пойдем с нами на первый этаж. Мы подготовили архивы: репортажи, хроники, новостные сводки того времени. Мы спустились по винтовой лестнице в полумрак первого этажа. Теперь, оказавшись здесь не в состоянии полубреда, я заметил, что среди нагромождения ящиков, пахнущих старой бумагой и машинным маслом, был расчищен большой рабочий стол. На нём тускло светились экраны вполне современных, работающих мониторов. Компьютер выглядел несколько навороченнее тех, к которым я привык в начале нулевых – с лишними сенсорными панелями и массивными блоками, – но базовые принципы никуда не делись. Я опустился в скрипучее кресло. Пальцы легли на непривычную клавиатуру, и мышечная память быстро взяла своё. На экранах уже были открыты директории со скриншотами оцифрованных газетных полос, обложками журналов и, самое главное, массивы с видеорепортажами. Я принялся открывать файлы один за другим, жадно вглядываясь в монитор. Девола и Попола стояли за моей спиной, изредка давая тихие, короткие комментарии и подсказывая, куда нажимать, чтобы запустить нужный проигрыватель. Сначала я смотрел всё подряд. Мелькали кадры телевизионных трансляций, пережатые видео с первых цифровых камер и мобильных телефонов. На экранах представал мой родной мир – люди в мешковатой одежде эпохи нулевых, шумные проспекты, забитые угловатыми автомобилями, мерцающие неоном витрины. А затем в эту привычную, скучную обыденность вторгалось немыслимое. Я видел, как посреди жаркого лета на улицы мегаполисов начинал падать снег – мерцающие частицы Масо. Видел, как прохожие вдруг останавливались, заходились в жутком кашле и прямо на глазах, с криками боли, превращались в мертвые, осыпающиеся соляные статуи. И с каждой просмотренной секундой, с каждым кадром падающих городов и паникующих толп, я с тяжелым сожалением осознавал – это вовсе не кино. Это не качественный голливудский монтаж и не больная фантазия. Это была реальность, которую мне отчаянно не хотелось признавать. Только вот реальности и не нужны были никакие мои признания. Она просто была. И мне оставалось только смотреть на неё с замирающим сердцем, наблюдая, как рушится эпоха, к которой я принадлежал. — Покажите мне Москву, — глухо попросил я, когда перед глазами промелькнули пылающие руины Парижа. — Я там родился и вырос. Там моя семья. Девола перегнулась через мое плечо и быстро ввела несколько команд. На экране появилась новая подборка. Сначала пошли нейтральные сводки. Я смотрел на лица ведущих, которых прекрасно помнил ещё по тем временам, когда учился в школе и по утрам краем глаза ловил новости за завтраком. Их знакомые интонации, привычные синие фоны студий – это точно был не монтаж, отчего по спине пробежал ледяной мороз. Новости быстро сменялись: от сдержанных обсуждений «каких-то странных» инцидентов в Японии до экстренных выпусков, где сквозила неприкрытая паника. Объявление эпидемии. Введение военного положения. И вот – первые очаги Легиона в России, снятые на трясущиеся камеры случайными очевидцами из окон типичных панельных многоэтажек. Я узнавал эти серые спальные районы, широкие проспекты, теперь заваленные брошенными машинами и неестественным снегом. Я впервые увидел их вживую – бледных, искаженных яростью тварей с горящими глазами. Они сметали наспех выставленные кордоны ОМОНа, словно картонные декорации, разрывая на части тех, кто не успел спастись. Но последней, сокрушительной точкой стал новостной репортаж из Беларуси. Уставший репортер в каком-то бункере срывающимся голосом, на фоне статических помех, зачитывал с листа о том, что по Москве был нанесен тактический ядерный удар из-за критического скопления сил Легиона, которое военные не смогли сдержать. Дальше сил смотреть не было. Мой дом, моя семья, мои друзья… И вот так? Просто сгорели в атомном огне среди монстров, чтобы стать строчкой в сводке новостей перед концом света? Вот же… Блядь… Я бессильно опустил голову, упираясь лбом в сложенные на столе руки. Я почувствовал, как на мои плечи осторожно легли ладони Деволы и Пополы – они пытались хоть как-то поддержать меня в эту минуту. Сначала внутри вспыхнула жгучая, слепая обида на весь мир, хотелось резко огрызнуться и сбросить их руки, но я сумел сдержать этот порыв. Они были ни при чём. — Спасибо, — выдавил я сдавленным голосом. — Я ведь… я так надеялся вернуться домой в 2004 году. Давно их не видел… А теперь я уже никогда туда не вернусь. Я с силой вытер глаза кулаком, смахивая редкие, злые слёзы, и резко выпрямился, заставляя себя сменить тему. — Что насчет Испании? — спросил я, глядя на экран покрасневшими глазами. Попола быстро переключила архивы. Информации по Пиренейскому полуострову в их базах оказалось значительно меньше. Скупые текстовые отчеты гласили, что там тоже шли жестокие столкновения с Легионом, многие исторические города были полностью уничтожены, но… не было никаких данных о применении ядерного оружия в том регионе. А главное – не было ни единого упоминания о регионе, где стояло древнее поместье моего деда. То самое закрытое поместье испанских магов, где Артур засунул меня в этот проклятый шкаф. Значит, оно могло уцелеть… И должно, учитывая количество защитных рун на каждом камушке. Значит, в этом расколотом мире всё-таки осталось место, куда я могу вернуться. И хотя это поместье, судя по всему, сейчас находилось на тёмной стороне планеты, в вечном царстве ночи, оно не было таким уж плохим вариантом. По крайней мере, там были стены, которые помнили мою семью. Хотя, если бы мне сейчас дали выбор, я бы не раздумывая променял всю магию мира на свой обычный, шумный дом в Москве… — На сегодня пока достаточно, — просипел я, тяжело вставая со стула и глядя на девушек. — Спасибо, что рассказали и показали всё это. И думаю, что… Я хотел было сказать что-то ещё, подвести какой-то итог, но внезапно горло перехватило спазмом, я начал слегка задыхаться от нахлынувших эмоций и просто обрывисто махнул рукой. — Неважно. Можно считать, что доверие между нами восстановлено. А теперь я хочу немного проветриться, если вы не возражаете… Я произнес это почти бесцветно, чувствуя, как слова с трудом проталкиваются сквозь сжавшееся горло. Не дожидаясь ответа, я развернулся и тяжело направился к выходу.