Токкэби

У каждого есть свои мечты и желания — желание осуществить их, каждой из которых отведено определённое время, волшебный миг. Согласитесь, пожелав что-то в обычный день, оно сразу теряет свою магию, лишает надежды, будто это обыденность и лишь просьба. Но есть один из немногих праздников, когда твои мечты и желания сбываются. Новый год — это новое начало, чистая страница твоей книги под названием «Жизнь»; зимняя пора, что наполнена теми самыми волшебными моментами и надеждами на лучшее. Это семейный праздник, который встречают в кругу близких и родных, в уютной и украшенной квартире с красиво наряженной ёлкой, за большим накрытым столом с разными салатами и закусками. Ты счастлив. По телевизору слышен бой курантов, из окна видны разноцветные салюты, в руках — бенгальские огни, и ты загадываешь желание...

***

— Я не нанимался к Санте подрабатывать, это ещё что за херня? — парень ворвался в тёмный зал, освещённый лишь лунным сиянием, куда его втащили силой после препирательств. — Поаккуратнее! Ауч... Мне причёску испортили и пальто помяли! Что у тебя тут за сервис, старина Хо? Мужчина стоял у панорамного окна, глядя на ночной город, и не оборачивался на недовольного гостя, отряхивавшего своё некогда безупречное пальто. Руки незнакомца были спрятаны за спиной. На нём был чёрный фрак, подчёркивавший статную фигуру и широкие плечи. — Эй, старина Хо, с возрастом у тебя слух испортился? — парень закатил глаза, засунув руки в карманы. — Или у тебя память отшибло, и ты забыл, с кем разговариваешь. Хёнджин, прояви хоть каплю уважения. Какой я тебе старина? Мне всего лишь... — Триста двадцать шесть лет? По сравнению со среднестатистическим человеком ты уже трижды в гробу. Кто ты ещё, как не старина, Минхо? — Я ещё молод. Моему деду могло бы быть в этом году тысяча сто девяносто шесть лет, но пятьдесят лет назад он умер. Вот он — пожилой, а я почти младенец, — Минхо повернулся к парню и медленными шагами пошёл к нему. — Ты-то? Посмотри, что ты на себя напялил! Фрак девятнадцатого века? Сейчас такое не носят, старик, — сказал Хёнджин, но тут же пожалел об этом. Мужчина раздражённо посмотрел на него и замахнулся, припугнув. Парень дёрнулся и чуть не потерял равновесие, запнувшись о собственную ногу. — Ещё раз — и я тебя отправлю встречать людей на том свете. Роберт уже там, и ему там не очень нравится, — Минхо хмуро посмотрел на него, но взгляд его вскоре смягчился. Ли Минхо называют Ханыним — высшее божество, приносящее человеку различные эмоции и влияющее на его душевное состояние. С древних времён корейцы верили, что урожай зависит от капризов Ханыним, и некоторые племена совершали жертвоприношения небу. Ханыним олицетворяет высшую силу и мудрость, управляющую всеми природными явлениями и существами. Вселенную пронизывают божества и духи, находящиеся под властью небесного царя — Ханыним. В числе этих существ был и токкэби — Хван Хёнджин. Некогда он был обычным человеком, пока не связался с другим токкэби, притворившимся его лучшим другом. Долгое общение изменило Хёнджина до неузнаваемости. Коварный дух в конце концов предал его, сбежав и оставив Хвана навеки страдать в обличье гоблина. Но мир менялся, а вместе с ним трансформировались и мистические существа. Со временем юный токкэби научился управлять своей формой и смог вернуть себе человеческую внешность. Однако тяга к ярким тигровым и леопардовым узорам, проявившаяся вместе с новой сущностью, никуда не исчезла. Позже, когда подобные принты вошли в моду, токкэби почувствовал себя как никогда комфортно, облачаясь в трендовые вещи. Помимо внешности, изменилось и его оружие. Некогда особая дубинка превратилась в изящную трость, рукоятку которой украшала фигурка демонического обличья самого токкэби. Трость служила не только верным оружием, но и магическим артефактом, способным «наколдовать» практически любую вещь. Правда, предметы эти возникали не из воздуха, а тайком исчезали у тех, кто относился к своим вещам без должного уважения. Ещё одним атрибутом токкэби является головной убор, дарующий не видимость. Хёнджин всегда носит шляпу, украшенную особым значком — даром старого друга и горьким напоминанием о своей судьбе. Токкэби хоть и считаются демонами, но далеко не всегда зловредны. Они вредят только плохим людям, а хорошим, напротив, помогают: могут наградить богатством, составить компанию одиноким, оказываясь при этом неплохими собеседниками. Однако если слишком часто общаться с токкэби, можно и самому превратиться в существо, подобное им. Они любят вкусно поесть и выпить, а также падки на красивых людей. Из всех мистических существ, контролируемых Минхо, этот некогда юный токкэби был ему почти ровесником. Несмотря на разный статус, они быстро нашли общий язык и стали друзьями. Правда, дружба с божеством никак не защищала от наказания за ошибки — снисхождения со стороны Ханыним Хёнджин ещё никогда не удостаивался. Впрочем, и справедливо. — Минхо, эти твои гаргульи... — токкэби указал на двух крылатых мужчин в очках по бокам у входных дверей. — Гнались за мной по всему Инчхону! Один из них проболтался, что я буду подарки людям дарить. Я тебе Санта, что ли? Понимаю, завтра Новый год, но ты не мог устроить кастинг заранее, а не впихивать меня в кандидатуры в последний момент? — Хёнджин... — Что «Хёнджин»? Ты знаешь, кого я нашёл? Один засранец на улицах Инчхона такую дичь сотворил, я его хотел проучить, но вот эти... — токкэби снова указал на крылатых мужчин, — всё испортили. — Хёнджин, это не повод поджигать его дом, в котором в итоге сгорели паспорт и остальные документы, — скептически посмотрел на парня Минхо. — Тебя ждёт наказание. — Да за что?! Минхо, ты бы сам так не поступил, что ли? — зло спросил Хван, но по взгляду божества понял, что он в своём роде уникален. — Ладно, прости. Я, возможно, погорячился... Но я не жалею. Знал бы ты, что он сделал! — О, мой милый малыш-токкэби, уж я-то точно не знаю, что он сделал и как его стоит наказать, — наигранно улыбнулся Ханыним и вернулся к панорамному окну. — Ах, да, точно. Вечно забываю, кто ты. Старина «Всевидящее Око». — Ты сейчас сгоришь на этом месте дотла, как документы того человека из лавки. Хёнджин, ты мой друг, который помогает бороться с несправедливостью, избавлять мир от негатива и вознаграждать хороших людей — неважно, людей ли, существ. Но не самовольничать. Ты поджёг дом, который из-за сильного ветра мог перекинуться на соседние, где живут семьи с детьми и животными. Ты оставил человека без документов, по которым можно подтвердить личность и привлечь к официальной ответственности. Без них его не примут ни на одну работу, ни в одну больницу, если он, не дай бог, заболеет. Восстановление документов требует уйму времени, а сейчас ещё и праздники на носу. Кто этим будет заниматься? Я? С неба ему бумаги пошлю? Голубиной почтой? Ты серьёзно считаешь, что оставить человека на улице в мороз, в праздник, без возможности даже в гостинице переночевать — это справедливое наказание? Тогда скажи, чем ты лучше него? Раньше Хёнджин уже выслушивал нотации старшего и лишь закатывал глаза на его нравоучения. Токкэби редко что воспринимал всерьёз, отдавая приоритет баловству, азарту и мелким шалостям, больше напоминая взрослого ребёнка, который делает всё назло. Но на этот раз улыбка покинула его лицо. Он осознал свою ошибку и тяжесть вины. Хёнджин почувствовал себя ребёнком, поставленным в угол, — если не отшлёпанным ремнём в наказание. — Минхо, я... — Ты будешь наказан. — Ханыним щёлкнул пальцами, и в руках токкэби появился свиток. — На этом свитке написаны имена всех в Инчхоне. В новогоднюю ночь список изменится: рядом с именами появятся их пожелания на следующий год. Соответственно, имён станет меньше — не все ведь чего-то желают и о чём-то мечтают. Твоя задача — до праздника Соллаль включительно — весь этот список выполнить. Если малыш загадал машинку, ты подаришь ему машинку. Если юная леди пожелала стать увереннее, ты вселишь в неё зерно уверенности, которое она со временем вырастит в себе сама. Конечно, это метафора, но, надеюсь, суть ты понял. Отчасти ты действительно станешь Сантой, как ты выразился, но на полтора месяца. Таково твоё наказание. Минхо скрестил руки на груди и поднял голову, наблюдая за чистым ночным небом и яркими звёздами. — Ты можешь идти. Послышался звук открывающихся дверей. Крылатые стражи ожидали, когда токкэби покинет помещение, но тот не торопился. Замявшись и не решаясь подойти ближе, он негромко произнёс: — Минхо... — Хёнджин виновато опустил голову. — Извини. Я не должен был так поступать. Это, как говорится, не в моей компетенции, но мне тогда казалось, что я всё делаю правильно. Я ошибся. И за мою ошибку теперь расплачиваешься ты. Прости, что в очередной раз принёс тебе кучу проблем, хотя должен помогать и облегчать твою и без того трудную работу. И ты прав: я совсем не лучше его. Токкэби глубоко поклонился, зная, что божество видит это, хоть и стоит к нему спиной. — С Новым годом вас, Ханыним. Хёнджин поспешил покинуть зал. Спускаясь по лестницам, у главного выхода ему передали трость и шляпу. Он тут же надел её и исчез из поля зрения, скрываясь от чужих глаз.