На краю преисподней

      Небеса не любили инакомыслящих, взрослые часто говорили об этом. Лишь в тот момент маленькая Мирабель в полной мере осознала то, что имелось в виду.       «Что такое, ползучие? Уже жалеете?» Мирабель притаилась за воротами. Её сердце колотилось от страха, а в нос проникал запах горелого. Кто-то закричал. Какая-то женщина. Мирабель затошнило, но она заставила себя посмотреть в приоткрытую щель. Перед двумя ангелами в светлых доспехах стояла на разбитых коленях соседка семьи Фаркаш. Её лицо было покрыто ссадинами и кровоподтёками, ноги – странно искривлены, а на бёдрах из-под порванного платья красовались свежие отпечатки рук. Глаза женщины сверкнули в последний раз, полные ядовитой ненависти, и спустя миг она рухнула наземь. Из её груди торчала рукоятка меча. Ноги сами понесли Мирабель внутрь. Задыхаясь, она ворвалась в Похъёлу и тут же шмыгнула в кусты. Апостол, обернувшийся на скрип, увидел лишь покачивавшуюся дверь ворот. Мирабель со всех ног помчалась в сторону дома. Похъёла утопала во всполохах пламени. Огонь облизывал стены домов, с жадностью кидался на доски, пока крыши чернели и обваливались. Кругом истошно рыдали жители. Десятки ангелов, слуги апостолов, таскали за волосы женщин, измазывая их окровавленные бёдра землёй, закалывали мужчин, издеваясь над уже бездыханными трупами, швыряли детей об стены и громко гоготали. Мирабель старалась не слушать и не смотреть. Её желудок вывернуло на ходу, но она мигом заткнула себе рот, чтобы не издавать шума. Чем дальше она бежала, тем жарче становился воздух. От домов, окружавших девочку, стали оставаться лишь головешки, и её голова стала кружиться от ужаса. «Нет… Нет…» Она вылетела на дорогу, у которой стоял её дом, и застыла прямо на середине. От её дома осталась лишь куча почерневших брёвен. От них валил отвратительный дым. Мирабель издала писк и свалилась в грязь. Её руки тряслись, ноги не слушались, а тело заходилось в судорогах, пока в землю падала желчь, рвущаяся изо рта, и лились ручьями слёзы. С трудом она заставила себя поднять голову и встать на ноги. Она ступила на порог дома и заглянула внутрь. Под брёвнами она заметила два обгоревших тела, крепко сжимающих друг друга в объятиях. Она оглядела их туманными глазами, начиная терять контакт с реальностью. Вдруг её взгляд уловил какой-то блеск. Приглядевшись, она поняла, что это были свадебные подвески в виде змеи и волка, при соединении складывавшихся в одно целое. Каким-то образом они уцелели в огне. Они покоились на груди двух обугленных трупов. Мирабель заверещала. Она попятилась и кубарем скатилась с крыльца, падая в грязь. Тяжело дыша, она зарыдала и крикнула так, что родилось эхо понеслось по выжженной улице. Мирабель уронила голову на плечо. Разлепила ресницы от сухих и колючих слёз. И увидела Альбу у одного из соседских домов. Девочка пятилась. На неё наступал ангел в такой же светлой броне, как и у остальных, но её отличали золотые узоры и роскошный вид (апостола опиши, вирго возможно). Он покачивал в руке меч с золотой рукояткой и с забавой глядел на испуганное лицо ребёнка. У Мирабель сорвало крышу.

***

      Жадно глотая воздух, Мирабель подскакивает на кровати. За окном поют птицы и шумит голосами недавно проснувшаяся Похъёла. Пахнет прелыми опавшими листьями и сонным теплом постели.       – В чëм дело? – тревожится Альба, уже проснувшаяся и лежащая рядом с какой-то книгой.       Мирабель хватается за грудь и тяжело дышит. Остатки сна замерли на её ресницах, и их не удается смахнуть, уничтожить.       – Да так… – Мирабель прячет лицо в руках, жмурится. – Снова кошмар.       От кровати пахло свежей сосной. Таверна, где они остановились, была частью новопостроенной Похъёлы, и всё здесь дышало по-родному, но с новой силой. Сон в этом месте зарядил Мирабель особой силой, и, силой отбросив отголоски кошмара, шепчущие в голове, вскочила с кровати.       Позавтракав, они с Альбой вышли наружу. Они было двинулись к центру Похъёлы, где кипела жизнь и от того продавали свежие газеты, как их нагнал демон. Невысокого роста, с бледными губами, едва ли розовее кожи лица, он глядел на них большими чёрными глазами, в которых зрачок легко путался с цветной частью и был под стать чёрным белкам…       – Ты тот арахнид, да? – щурится Мирабель. – С чудо-машиной.       – Он самый, – улыбается парень. За тонкими губами раскрываются тоненькие клыки – Меня Томильо звать. Вчера я решил вас не беспокоить, скажите, вы сможете ответить на пару вопросов? Я сегодня обратно в Алта-Флоресту отправляюсь, хотелось бы статью про ваш мятеж как можно более полной и вкусной сделать.       – Вот это нам повезло с тобой, парень, – усмехается Мирабель и складывает на груди руки. По её плечам гуляют мускулы. – Алта-Флореста же столица вашей страны, да? Надеюсь, газета твоя там популярна…       – Не беспокойтесь, связей у меня предостаточно.       – Давайте внутрь зайдём, чего мы стоим? – улыбается Мирабель. Она затаскивает Альбу и Томильо обратно в зал. – Эй, Тойка, – кричит она шаркани у стойки. – Это снова мы.       Когда деревянные миски с едой пустеют, Томильо принимается расспрашивать Мирабель о том, о сём… Что сподвигло их начать борьбу против власти, как удалось избавиться от целого апостольского отряда, и что они планируют делать дальше. Не без удовольствия Мирабель хвастается успехами, нахваливая саму себя, но не забывая и про тех, кто помогла ей с этим.       – Слушай, – Мирабель хмурится. – А много у вас в Брасатерре этих, небесных? Не хотелось бы, чтобы они слишком быстро вышли на нас. Ясное дело, что в скором времени узнают о том, кто плюет им в лицо, уж мы об этом позаботимся. Но сейчас это создаст лишние проблемы.       – Конечно, – Томильо допивает травяную настойку. – Я не буду писать о вчерашнем празднестве и имён называть не буду. Пока что, – он подмигивает Мирабель, после чего выхватывает из кармана бумажку и что-то быстро на ней чиркает. – Телефонов, я так понимаю, у вас пока в основной массе нет, так что вот адрес типографии, с которой мы вместе работаем. Если захотите связаться со мной, пишите сюда.       Мирабель озадаченно глядит на записку и, пожав плечами, прячет в карман.       – Как скажешь. Похоже, пора разбираться с новомодными штуками…       – Если получите поддержку среди арахнидов, вас это быстро нагонит, – Томильо снова улыбается, и его большие чёрные глаза блестят в свете дневного солнца. – Ну, я пошёл. Скоро лодка отплывает к границе. Надеюсь, ещё свидимся.       Уходя, он оставляет троицу за столом.

***

      – Что дальше по плану? – уточняет Альба.       – Заляжем на дно на несколько дней, – отвечает Мирабель. – Нужно понять, как отреагирует Иркалла на всё произошедшее, оттуда и будем отталкиваться. Так что, пожалуй, несколько дней проведём здесь, на родине.

***

      Так проходят дни. Через несколько дней, попивая чай из северных ягод, пахнущий на всю комнату в таверне, Мирабель читает свежую газету, купленную у девчонки на главной площади.       “Жители Асмеана не получают официального подтверждения о смерти апостола Ариеса, из-за чего многие предпочитают считать это очередным слухом, созданным, чтобы подорвать авторитет Великой Всематери и разобщить небесное общество. Дворец Иркаллы не даёт ни подтверждения, ни опровержения данной информации, что является поводом полагать, что на подобные слухи власти даже не обращают внимания. Паника, царившая первые дни на улицах Асмеана, затихает.”       Мирабель довольно кладёт газету на стол.       – Решили не поднимать шумиху. Это хорошо. Но Иркалла там вся на нервах, зуб даю.       Альба кутается в одеяло и зевает.