На краю преисподней

Пока Астарта освещала им путь, они тряслись в повозках, когда заходила за горизонт – ночевали в тавернах. Так, спустя несколько дней они добрались до порта и сели на первый отплывающий в Хор-ди корабль. Серые волны плещутся, беспокоимые носом корабля. Мирабель облокачивается на перила. Ветер подкидывает кончики её волос. – А я к вам! Перед ней – паренёк ростом чуть ниже неё. С лазурной синевой волос, сплетëнной узором с чугунно-чëрным, и улыбкой во весь тонкозубый рот он игриво кланяется. – Эскудо. К вашим услугам от сеньориты Мисчи. – Как от Мисчи?! Откуда она знает, где нас искать? Эскудо пожимает плечами. – Чего только эта мадам не ведает. – Жутковато, знаешь ли, – корчится Мирабель, потирая предплечья. – Было бы жутко, будь вы её врагами, а так, – Эскудо машет рукой. – Всё, пойдёмте уже. С минуты на минуту начнут подавать ужин. *** – Для чего в Та-Кемет путь держите? – К Верховному жрецу. Он – мой брат. – Твой? – голос Эскудо улетает в высокую нотку. – Ты вообще на сахрау не похожа. – Ну, названный брат. Родной он Альбе, и так срослось, что и мне он как член семьи. Слово “семья” давно потерялось где-то в пыли. Сгорело на развалинах старой Похъëлы вместе с телами матери и отца. Мирабель поджимает губы и бросает взгляд на закат цвета ритуальных костров. Тот замечает и мажет одним из лучей по её глазам, таким же пламенно-рыжим. – Понятно, – по слогам чеканит Эскудо. Выуживает из кармана портсигар, чиркает спичкой, и по палубе затягивается аромат крепкого табака. На корабле много сахрау, возвращающихся из далёкой Юмалапси в родную гавань. Тут и там мелькает шаркань, поблëскивая в свете заката чешуйками на шеях и на руках. *** К утру следующего дня густая и сочная растительность превращается в степи, где по сухой земле бегают мелкие звери и тянут костлявые ветви ввысь худощавые кустики. – Альба, есть водичка? – Держи. Мирабель ловит флягу и жадно к ней приникает. – Эх, вы, – бахвалится Эскудо, прикрывая глаза и скрещивая на груди руки. – Вот мне и вода не нужна, я давно привык к жаре. Остальные молча косятся в его сторону. – Дай-ка мне тоже, – Альба тянется к фляге. – Ого, и ты туда же? А я-то думал южные корни! Степи редеют, кусты с каждым часом всё более чахлые, а деревьев давно нет и в помине. Придаток великой реки арахнидов, Парана-Тинга, иссушается и мельчает, и вскоре от него остаётся лишь тоненькая струя, которую сможет перепрыгнуть даже ребёнок. – Воды… прошу… Эскудо лежит ничком уже несколько минут и умоляюще глядит на Альбу. – Что случилось, глазастик? А как же твои южные корни? – Признаю. Погорячился, – сипит Эскудо. – Прости дурака. Умоляю, дай попить… Укоризненно покачав головой, Альба бросает флягу и с усмешкой наблюдает за тем, как Эскудо жадно лакает остатки воды. – Впереди пустыня, – предупреждает извозчик. – Надеюсь, у вас есть капюшоны? Мирабель трясёт мешком с накидками, тот кивает. Спустя час поднимается ветер. Волосы тут же взмывают в воздух, а в лицо норовят залезть крошки рыхлой земли и песка. Мирабель, прикрывая одной рукой лицо и смахивая от него волосы, раздаёт всем накидки. Альба держит мешок, чтобы он не улетел прочь. – Спасибо, – благодарит Эскудо и напряжённо глядит вдаль. Юношеская бравада затихла перед лицом грядущей стихии. Песчаная буря настигает ближе к ночи. К этому моменту они уже пересекают границу, и вокруг не видно ни следа цивилизованной жизни. – Укроемся у тех скал, – перекрикивает ветер извозчик. – Закройте лица тканью и сядьте в подветренную сторону. Все повинуются, пока пожилой демон пришпоривает лошадь и мчится к скалам. “Повезло, что малышка особой породы, – думает Мирабель, с жалостью глядя на уставшего зверя. – Простая бы при такой погодке коня уже двинула”. Прыснув от нечаянно родившейся шутки, Мирабель пихает Альбу плечом и разевает пасть, желая озвучить хохму, но рот мигом засыпает горстью песка, и вместо смеха Альба принимается стучать шутницу по спине. Остаток пути проходит без происшествий. Следуя за извозчиком, компания укрывается между скалами. В расщелине – тихо. Не тесно – поместились все пятеро, включая извозчика, и даже нашлось место для лошади, вставшей на привязи поодаль рядом с хозяином. Пыль внутрь почти не проникает, а ветер врезясь в скалы, проносится мимо. – Надо поспать, – говорит Мирабель. – Всё равно ночью никуда не поедем. – Точно, пора баиньки, – машет рукой Эскудо и отворачивается ото всех к каменной стенке. – Всё, не шумим. Альба сидит на спальнике, скрестив ноги. Она пихает Эскудо в плечо и тот взвизгивает от неожиданности, похоже, успев совершенно расслабиться. – Эй! – Что Мисчи за нытика нам подсунула? – хохочет Альба. – Сама небось от тебя хотела избавиться. Мирабель сладко потягивается, разминая затëкшие колени и кисти. *** Наутро Альба просыпается и не обнаруживает Мирабель рядом с собой. Подрываясь, она оглядывается по сторонам и тут же замечает её, сидящей у входа в расщелину. Мирабель вздрагивает, пальцы Альбы ерошат ей волосы. Обе тихо смеются. Альба садится рядом и оглядывает пустыню. Буря стихла, заметая следы. На их месте теперь красуются густые волны песка. – Не спится? – Ага. Так рассвет уже, это вы – засони. В глазах Мирабель отражается небо. Мягкое, светлое, разрисованное нежными цветами роз, спелых фруктов и чистой воды. Все звёзды погасли, и Астарта неторопливо выплывает из-за горизонта, освещая песчаные дюны ласковым светом. – Иштар… Надо же было создать такую красотищу. Альба слышит её тихий шёпот, улыбается и зарывается носом в лохматые чëрные волосы. – Эй, голубушки, с утра решили понежиться? Мирабель щетинится, скорее в шутку, и бросает за спину: – Ой, спал бы дальше! Всю малину портишь. Эскудо, по грудь вылезший из-под тонкого одеяла, взятого с собой, широко зевает, обнажая тоненькие паучьи клыки, и переваливается на бок. – Вот и буду. – Ну что. Будем потихоньку собираться или ещё посидим? – Посидим. Всё равно все спят. А рассветы здесь тёплые, тихие. Мирные. Альба мягко улыбается. Родные пейзажи как ничто греют сердце. *** Остаток пути проходит спокойно. Лишь солнце после рассвета слепит глаза, а к полудню вспоминает о том, что умеет раскалять камни. Запасы воды начинают подходить к концу, и Альба завязывает края кожаной фляги. – Благо, до столицы недалеко, – говорит она. Вдалеке мелькают очетания зданий, расплывающиеся от жара в воздухе – О-о! Она уже близко, – Альба упирается руками в край повозки и выглядывает детали. – Скоро начнётся оазис. И точно, не проезжают они и получаса, как пустыня вокруг начинает оживать. Чистая гладь воды в открывшемся путникам озере ласкает глаза, успевшие устать от царства песков. – Вот это я понимаю Та-Кемет! – присвистывает Эскудо. – Представляю, какой красоты будет город. Наконец с песчаной возвышенности открывается вид на низину. Плоские крыши домов стоят по соседству с пальмами, кустами, усеянными финиками и блестящими на солнце водоёмами. Мирабель заглядывается на крохотные фигурки жителей, плавающие среди узких улиц и лестниц, вылепленных из глины прямо в городе. Город большой, тянется вплоть до видимой границы горизонта. Стены его огорожены высокой стеной, а неподалёку, со стороны жаркой, непроходимой пустыни видны главные ворота. Альба, болтавшая с Мирабель последнюю часть пути, замолкает и оглядывает пейзаж Хор-ди. Мирабель угадывает в её напряжённом лице тоску вперемешку с радостью, и кладёт свою руку ей на плечо. – Недурно, – присвистывает Эскудо. У ворот извозчик оставляет попутчиков и заезжает со своей лошадью в город на отдых. Когда скрип повозки растворяется за воротами, стражники скрещивают копья и преграждают путь. – Кто такие? – Мы к Атэру, – Альба осекается, видя неудовольствие в глазах демона. – К благотворному Хем-Нетджуру, – она вытаскивает из-под льняной рубахи медальон. – Я его сестра. Стражники склоняются к высеченным в бронзе весам, на каждой чаше которых сверкает по крохотному рубину. С подозрением стражники оглядывают пёструю компанию за спиной Альбы, но всё же кивают, убирая с прохода копья. – Добро пожаловать в Хор-ди.