На краю преисподней

Хор-ди, Та-Кемет Пять лет назад – Эй, Мир, ну не плачь! Мира, ты меня слышишь? Пока во всём Лул-лу саре царил сезон листопадов, в Та-Кемете, солнце неустанно жгло лучами песчаные дюны. В середине дня жара в Хор-ди стояла нещадная. Спрятаться от неё можно было лишь внутри здания – будь то небольшие дома из глиняных кирпичей и пальмовых бревён под крышей или знатные каменные обители с садами, похожими на оазисы. Но от боли душевной не спасало даже укрытие в белокаменных стенах дворца. – Мира! – Что?.. Альба ещё никогда не слышала её голос таким. Хриплый, запираемый в глотке уже который день, он вырывался лишь в виде всхлипов или рыданий. «Что?». Альба тоже хотела бы знать. Она сидела на старом матрасе, набитом то ли сеном, то ли соломой, и с ноющим сердцем смотрела на Мирабель. Совсем ещё подросток, такая же, как и она. Подросток, скорчившийся на полу, и уткнувшийся лицом в спутанные чёрные волосы. Она не расчёсывала их уже пятый день. Раньше такие густые и матовые, теперь они напоминали набивку всё того же матраса. Альба не знала, что делать. Альба, младший ребёнок сахрау из рода Каффенсис, чьи предки в древности служили Анубису. Она сама потеряла родителей несколько лет назад, сразу после чего они со старшим братом сбежали на земли западных аспидов, в деревню Похъёлу, где Альба и познакомилась с Мирой. Уже тогда Альба привыкла быть стойкой и взрослой – сказалось трудное детство. Она попросту не знала, как помочь той, кто впервые столкнулся с горечью страшной потери. Как помочь с зияющей, ноющей в груди пустотой. Напряжённые плечи вздрогнули, когда на них опустились мягкие руки. Касание Альбы переросло в тихие объятия. Ничего лучше ей в голову не пришло. Мирабель медленно подняла голову, опустилась на фиолетовые от синяков колени. И улыбнулась – криво, дрожащими губами, но Альбе хватило и этого. Она была рядом. Она была жива. – Девочки! Раздался негромкий стук и скрип дверных петель. Альба обернулась, не выпуская Миру из объятий. Та повернула на звук опухшее личико, и на нём вновь показалась улыбка. – Альба, Мира, -- молодой человек с тёплым высоким голосом бросал взгляд то на одну, то на вторую, не зная, к кому подойти сначала. – Как вы? – Атэр, – выдох с облегчением вырвался из груди Альбы, и рукой она поманила брата к себе. Призыв был мгновенно понят. Атэр опустился на корточки рядом с ними и крепко обнял обеих девочек. Какое-то время они молчали. Отросшие и густые волосы Атэра скрыли лицо, пока он держал детей в объятиях. Они с Альбой были удивительно похожи друг на друга. Только Атэр был высоким и неплохо сложенным. После смерти родителей и побега в Похъёлу он взялся за тренировки своего тела, чтобы стать сильнее физически. Чтобы защитить себя и сестру в случае новых опасностей. Убегая из подожжённой апостолами деревни с двумя детьми на руках и бешено колотящимся сердцем, он восхвалял прошлого себя за это решение. – Давно сидите тут? Не голодные? – спустя пару минут Атэр отстранился от девочек и оглядел их усталые лица. – Я предлагала Мире хотя бы хлеб с мёдом съесть, но она отказалась. – Я не голодна, -- глухо отозвалась младшая. Атэр оглядел глазами остывшие блюда, забытые на столе. – Нужно поесть, -- мягко произнёс он. – Хотя бы чуть-чуть. Это очень важно для восстановления. Альба взглянула на Мирабель, сидевшую на согнутых ногах. Лицо её выражало угрюмое безразличие, и сахрау даже подумала, что Атэра та не услышала. Но тихое «ладно» опровергло эту догадку. – Умница, -- похвалил Мирабель старший Каффенсис. Облегчение в его глазах смешалось с искренней похвалой. – Мне снова нужно отойти по делам, надо провести очередное собрание касательно новых законов, -- Атэр замялся. – Простите. Я обязательно приду вечером… – Не переживай. Я присмотрю за Мирой, а ты всё реши спокойно. Ты теперь Хем-Нетджур, тебе и без нас забот хватает. Лучше пойди отдохни, как следует, а завтра поговорим. Альба произнесла это со слабой, но искренней улыбкой. От этих слов губы Атэра невольно поползли вверх. Его глаза заблестели, когда он вновь оглядел девочек, и тыльной стороной ладони он промокнул ресницы. Они были ещё совсем юными, но уже увидели достаточно. Их души были не сломлены, но гадко надкушены. – Спасибо, Альба, – выдохнул Атэр. Едва он успел закончить фразу, как та с неожиданным всхлипом бросилась ему в объятия. Обвив руки вокруг её исхудавшей фигурки, старший прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Альба была жива. И Мира была жива. За время проживания в Похъёле и их дружбы с Альбой, Мирабель успела стать Атэру второй младшей сестрой. И в столь непростой час, когда она потеряла родителей, дом и веру в лучшее, он хотел быть с ней рядом и помочь всем, чем мог. Его взгляд взволнованно скользнул по Мирабель, сгорбленной, сидящей за столом и ковыряющей бобовую кашу. – Я зайду после совета. *** Наши дни – Мирабель, послушай. На нас давит Ая, и я делаю всё, чтобы защитить народ сахрау. Понимаешь, поставить фигурку, чтобы она маячила на виду, куда проще, чем каждый раз унижаться словами. Мирабель, поднявшаяся из-за стола не сводит глаз с глиняной Нинхурсаг. Её пальцы мелко дрожат. – И часто она здесь бывает? – Она, – Атэр мнётся, – любит приходить с проверками. Ая никак не верит, что мы послушнее остальных народов, а может просто наслаждается властью. Но, пойми, – тараторит он. – Я делаю всё, чтобы обойтись малой кровью. Чем меньше в нас видят проблему, тем меньше страдают сахрау. Я не хочу, чтобы они разрушили мой город. “А Похъëла по-твоему хотела этого?!” Мирабель стискивает зубы. Обида и злость оплетают сердце плющом, истязают, рвутся наружу. – Это… – она прыскает, туже натягивая ухмылку. – Я не хочу называть тебя трусом, Атэр, но… “Похъëла сгорела за вольные мысли, а ты хоронишь свободу под мнимой безопасностью.” – Надеюсь, ты понимаешь, что пресмыкание ничего тебе не обещает, – выбрасывает она. – Не обещает. Но лишний раз ограждает от взгляда Богини. Я не подчинился их воле, Мира. Альба, – сестра, в отличие от Мирабель, его взгляд встречает с сочувствием. – Поймите. Я допускаю такие вещи, за которые Асмеан меня бы прикончил на месте. Но приходится делать вид… Разговор прерывает один из слуг, с шумом влетающий в залу. – Благотворный Хем-Нетжур! К вам направляется преподобная дигир Ая со свитой. Мы предупреждали, что у вас гости, но они не послушали. Атэр поджимает губы и вскакивает на ноги. – Быстро! В кладовую! Стоит двери в дальнем конце залы тихонько закрыться, как на пороге появляется Ая с четырьмя ангелами за спиной. Её алая туника вышита каплями рубинов, словно мякотью вокруг гранатовых косточек. На подоле выткан витиеватый золотистый узор. Волосы, сухие, как кора пустынных кустарников, рваными прядями лежат на лбу, на висках, затылке. – Здравствуй, Атэр! – тянет Ая, вальяжно. Еë клейкая, тягучая, словно мёд, речь совсем не подходит резким шагам, которыми она рассекает зал. – А где же твои гости? Мне передали, что ты сейчас кем-то занят. – Приветствую, преподобная дигир Ая, – Атэр неспешно кланяется. – Они уже удалились. Не беспокойтесь. В кладовой просторно, пахнет мукой и крупами. Мирабель наблюдает за беседой Атэра и младшего божества Иркаллы сквозь щель в двери. Остальные, замерев, слушают их разговор, навострив уши. Ая недоверчиво щурится. – Слушай, – она прекращает разглядывать Атэра и теперь изучает убранство залы. Её взгляд цепляется за фигурку Нинхурсаг, и на губах, не таясь, возникает довольная ухмылка. – Ты тут нигде преподобного сына Великой Всематери не встречал? – Нет. Прошу извинить, – Атэр держится так хладнокровно и невозмутимо, что в груди Мирабель просыпается гордость за названного старшего брата. – Меня оповестили о происшествии, но, боюсь, пока ничем не могу вам помочь. – Вот как, – взор Аи возвращается к Атэру, и тут же принимает скучающий вид. – Ну, если что услышишь, то знаешь, к кому идти. – Конечно, преподобная дигир Ая. Когда звук шагов исчезает вдали, за дверью в столовую, Мирабель расслабляется и медленно, глубоко вздыхает. – Хвала Небесам… – раздаётся тихий голос из-за спиной. – Это кто у нас там такой праведный? – посмеивается Мирабель, оборачивается. И к своему изумлению обнаруживает не меньшее замешательство у всех остальных. Из темноты блестят два золотистых глаза, ей не знакомые. Под пристальным вниманием они превращаются в огромные шары, когда обладатель понимает, что выдал себя. – Эй! Ты кто такой?! Мирабель выхватывает из кармана кастет и ребром выставляет в сторону врага. Эскудо щёлкает спусковым крючком пистолета. – Постойте, прошу! – воет голос. – Я-я вам не враг! – Назовись! – рявкает Мирабель. Дверь кладовой с грохотом впечатывается в стену. В полосе света вырастает фигура Атэра, одновременно грозная и уставшая. – Всем тихо! Заткнулись! – рявкает Атэр, и все замирают по струнке. Впрочем, тот быстро смягчается. – Успокойтесь. Всё нормально. Я, – он со вздохом запускает руку в растрепавшиеся волосы. – Я сейчас всё объясню. Опять. – Атэр, какого хрена?! – вскрикивает Мирабель. Из глубин кладовой на толпу глядит перепуганный юноша. Волны тëмных волос истрëпаны, а глаза мечутся от ошарашенной толпы к сахрау-спасителю. – Атэр, – повторяет Мирабель. – Какого хрена ты укрываешь у себя сынка Нинхурсаг?! – Хватит кричать, а то укрывать уже будет некого, – шипит Атэр. – Править Та-Кеметом и устраивать восстание тоже, – он морщится и сжимает руками переносицу. – Выметайтесь отсюда. Последним из кладовой неуклюже выползает Ниназу. Он замирает поодаль, и упирает взгляд на свои позолоченные сандали. – Вот так номер, – тянет Мирабель. – Атэр, расскажи, что случилось, – просит Альба. – Откуда он здесь? Не спеша, тот опускается обратно на своё место и подпирает ладонью лоб. – Я наткнулся на него сегодня утром. Сразу утащил подальше от улиц, чтобы никто не заметил и не донёс. Расспросил, что к чему, и позволил остаться здесь, пока не решим, куда ему будет безопасней бежать. – В твоём духе, братец, – сквозь зубы усмехается Мирабель. Атэр качает головой и снова вздыхает. – А слуги знают о вашем... плане? – уточняет Альба. – Ну, провести Ниназу в отдалённые части дворца было трудно. Несколько слуг по пути встретились, но я уже провёл с ними беседу. Не волнуйтесь. Предателей при себе я не держу. *** – Он и правда не придумал ничего лучше, чем укрыть нас в своих покоях, – хмыкает Эскудо. – Спасибо, что вообще укрывает, -- бурчит Мирабель, облокотившись в углу на стену. Она упирает ладони в боки и оглядывает пристанище главы Та-Кемета. Ничуть не изменились с того раза, как они были здесь в последний раз много лет назад. – Без паники, – цедит Альба, изо всех сил сохраняя спокойствие. – Атэр сейчас разберётся с Аей, и мы расставим всё по полочкам. Подождите немного. Со стороны Ниназу доносятся стоны и причитания. – Мать убьёт меня, если поймает и узнает, где я был... – А не всё ли тебе равно? – огрызается Мирабель. – Сам же сбежал от неё. – Я, -- Ниназу сминает в руках ткань своей белой туники. – Я давно мечтал о побеге. Успел всё спланировать, но забыл, как трудно будет это на самом деле. И даже не представлял, как сложно будет вне дома. Он с опаской оглядывает чужие покои, и его руки начинают мелко дрожать. – А у вас в Асмеане однополые связи равзе не запрещены законом? – Запрещены, -- кивает Ниназу, поджимая губы. – От того она меня и убила бы. «Это позор, Ниназу! Что ты делаешь в покоях демонического наместника? Ты закопал свою честь заживо!» – О какой чести речь, если ты просто тут находишься? – закатывает глаза Мирабель. – Даже на кровать не посягал. – Да нет же, ты не понимаешь, -- Ниназу поднимает на неё испуганные глаза. – Само то, что я здесь… Все же подумают, что мы с ним… – Да никто ничего не подумает, – Мирабель машет рукой. Вздыхает. – Хотя ладно, в Асмеане бы, наверное, подумали. Да уж, беда у вас там с этим целомудрием. Ты что ж, и книжек никогда не читал? Что брехня это, всё такое? – Всякое я читал. Вот только доступ к библиотеке получить ой как сложно. Всё, куда меня допускали – парочка стеллажей. Чтоб ты понимала, одна из полок – целый сборник томов «Сказания о Великой Всематери Нинхурсаг». Целая полка! – Неудивительно, что ты сбежал, -- Мирабель смотрит на Ниназу с улыбкой и добродушно ему подмигивает. – Ну ничего, мы тебя научим уму-разуму! – Прошу, только не трогайте, -- взмолился Ниназу, испуганно натягивая на себя ткань одежды. – Да тьфу на тебя! Кому ты нужен?! Я не про то! Спустя час возвращается Атэр. Вид у него помятый, как у высушенного финика. – Оставайтесь тут на ночь. Я выделю вам покои. Ниназу, тебе придётся ещё немного побыть в кладовой. Я обязательно придумаю, что с тобой делать. – А я уже сам придумал, – глаза Ниназу горят решительностью. – Я пойду с ними, – он тыкает на Мирабель и её спутниц и улыбается. Атэр оглядывает всех. Смотрит внимательно, немигающе. – Вот как. Ага... Что ж. Давайте оставим на утро, – он вздыхает. – У меня не осталось ни капли сил спорить или переубеждать кого-то. – Атэр, – подаëт голос Альба. – Мои старые покои ещё на месте? Мы можем разместиться там на ночлег. – Точно, – подхватывает Мирабель. – Будет тесновато, но вместимся все. – А можно я всё же в кладовой побуду? – Ниназу неловко посмеивается и переступает с ноги на ногу.