Обратная полярность

— Мистер Адлер, — Стефан услышал над собой голос капитана — ровный, как лазерный уровень, и оттого вдвойне опасный. — Где, позвольте поинтересоваться, ваша подопечная? Адлер, чья нижняя половина торчала из чрева шаттла, а верхняя скрывалась в джунглях оптронных реле и плазменных трубопроводов, замер на секунду. Потом оттолкнулся от днища и выехал из-под челнока на ремонтной платформе. Вид у инженера был такой, словно его только что извлекли из-под завала — и не факт, что удачно. По правой скуле стекала и исчезала за воротником широкая полоса технической жидкости. На левой руке, чуть выше запястья, темнели свежие ожоги. Стёкла защитных очков пузырились и подозрительно шипели вязкой синей субстанцией, от которой едко разило перегоревшими конденсаторами. — И, раз уж мы заговорили о пропажах, — добавил Триаль тоном, от которого жидкость на очках Адлера, казалось, начала кристаллизоваться в лёд, — осветите заодно и текущие координаты лейтенанта Гранта. Стефан выпрямился и отрапортовал: — Энсин Дэнделлион и лейтенант Грант тестируют в полевых условиях новую модель планетарного катера-полиморфа, собранную в рамках инициативы по оптимизации ресурсов. Согласно поданному ими запросу на вылет. — Интонация вышла удивительно схожей с записью бортового компьютера. — Запрос? Вот как? — Капитан Триаль медленно приподнял бровь. Вторая осталась на месте, что придавало лицу выражение глубокого разочарования во всём сущем. — Запрос, коммандер, был отправлен дежурному офицеру четыре часа назад, — произнёс он, разворачивая на своём планшете злополучную заявку. — И в нём, как я вижу, значился тестовый полёт в верхних слоях атмосферы продолжительностью в полчаса. Сейчас до выхода «Вэйлора» с орбиты осталось, — Триаль бросил уничтожающий взгляд на настенный хронометр, и тот поспешил сменить последнюю цифру, — сорок две минуты. Или у них в катере установлена ещё и машина времени, которую нужно протестировать? Стефан стянул очки, взвешивая ответ с осторожностью сапёра. — Голографические симуляции, проводившиеся вчера с девятнадцати ноль-ноль до трёх часов утра, показали расхождение с теоретической моделью на двенадцать целых три десятых процента. Лейтенант Грант пришёл к логичному выводу, что для калибровки необходимы условия реальной гравитационной турбулентности. Очевидно… — он взял паузу, склеивая из обрывков правды убедительную версию, — возникли непредвиденные технические неполадки, потребовавшие дополнительного времени. — Нельзя было обойтись голодеком до конца настройки? — капитан хлопнул ладонью по планшету, и тот моргнул в знак солидарности с начальством. — Там же и гравитация регулируемая, и атмосфера любая, и протоколы безопасности включены! Идеальная среда, чтобы разбить новую технику и сохранить свою голову. — Голодек не способен со стопроцентной точностью имитировать нюансы аэродинамического сопротивления, сэр, — парировал Стефан. Триаль шумно выдохнул, глядя на своего главного инженера. Шёл четвёртый месяц пребывания Адлера в этой должности. С железом Стефан ладил феноменально: варп-ядро мурлыкало, КПД энергосистем вырос на рекордные восемь процентов. Но с «прилагающимся персоналом» дела обстояли иначе. Адлер не покрывал подчинённых. Не злился на них. Он воспринимал их хаотичные выходки просто как ещё один набор технических параметров. Ему, в его двадцать восемь лет, поручили ораву творческих, импульсивных личностей вроде Рамоны. Инженерному отделу нужен был не вундеркинд, а координатор, способный направить их энтузиазм в правильное русло. Адлер же просто подстраховывал, следил, чтоб никто не поджёг корабль, отменял неудачные обновления и потом в тишине мастерской самостоятельно сводил эту самодеятельность в рабочий механизм. — «Звёздный Флот, — с горечью подумал Триаль. — Ставят одиночек туда, где нужен воспитатель с ремнём. А потом ещё удивляются, откуда в отчёте строка о "нестандартном применении трёх метров изоленты"». Капитан нахмурился, постукивая ребром планшета по консоли. — Если не состыкуются с «Вэйлором» до отбытия, оставлю их здесь дожидаться следующего звездолёта. Напомните вашей протеже, когда она соизволит явиться, что за подобные вольности с расписанием полагается выговор с занесением. А с Грантом… — в небольшой паузе уместилось целое дисциплинарное слушание, — …с Грантом я сам поговорю. — Полагаю, в этом не будет необходимости, сэр, — произнёс Стефан с отполированным, как обшивка варп-гондолы, спокойствием. Триаль видел это спокойствие не в первый раз и каждый раз заново не мог решить: восхищает оно его, раздражает… или вызывает иррациональный озноб. Эффект «зловещей долины» в действии. Ни единого лишнего вдоха, слова, ни одного случайного жеста. Словно кто-то аккуратно вырезал из нервной системы все те мелкие, досадные контуры, что отвечают за суету, мандраж и прочий шум, который делает человека живым. Когда за капитаном с негромким шипением пневматики закрылась дверь дока, Стефан несколько секунд стоял неподвижно, глядя на сомкнувшиеся створки. Потом беззвучно выдохнул — будто стравливая давление из герметичного отсека. Натянул на нос заляпанные очки, облокотился на корпус шаттла и достал из нагрудного кармана записку — мятый клочок бумаги, оставленный ему утром на месте катера. Перечитал, сложил обратно по сгибам — уголок к уголку — и убрал в карман. — Разберу на запчасти, — произнёс он в пустоту дока. — Обоих.

***

Увешанный модными светоотражателями катер-трансформер (в данный момент — ховербайк) оставлял за собой яркий неоновый след — росчерк граффити на холсте ночного неба. Юджин вёл его, как дышал — вкладывая в каждый вираж то жадное удовольствие, с которым настоящий пилот входит в поток и перестаёт быть отдельным от машины существом. Небоскрёбы вырастали по обе стороны стеклянными каньонами, и пилот нырял между ними, уклоняясь от прожекторов, проскальзывая под транспортными магистралями, срезая углы так близко к стенам, что антигравитационное поле катера слизывало конденсат с панорамных окон чьих-то квартир. Маркетинговые голограммы вспыхивали перед лицом одна за другой — «Третья рука — не роскошь, а средство многозадачности», «Пенсионный фонд "Горизонт событий": вложи сейчас — получи вчера», «Варп-катушки по цене картошки!» — а один особо назойливый баннер «Курсы экстремального пилотирования» он едва не рассёк носом машины. Рамона сидела позади, намертво вцепившись в куртку пилота. Ветер с рёвом бился о визор шлема, сердце колотилось где-то в горле, на самой грани физических возможностей. Адреналин искрил в венах, выплёскиваясь наружу безудержным хохотом. — Дрожит, как кофеварка! — проорал Юджин, перекрикивая свист набегающего воздуха. Руль ходил ходуном в побелевших от хватки пальцах. — По ощущениям, у нас один стабилизатор из четырёх! Они пронеслись над уровнем крыш, срывая бельё с трёх балконов, поднимая в небо стаю перепуганных голубей и отправляя чей-то садовый зонтик в первый и последний самостоятельный полёт. Первый сбой Юджин списал на турбулентность. Ховербайк коротко мигнул — весь целиком, словно ему выкрутили яркость на минимум. Руки на долю секунды не ощутили поверхности рукояток. Дисплей на приборной панели подёрнулся помехами. Грант ткнул в экран, и тот высветил диагностическое окно: [ФАЗОВЫЙ СДВИГ: 27%] [СТАТУС: В ПРЕДЕЛАХ НОРМЫ] Двадцать семь процентов. Ерунда. Стефан говорил, что до шестидесяти можно не волноваться. Юджин смахнул окошко. Катер ушёл в крутой вираж, уклоняясь от столкновения с домашней фермой на крыше жилого блока. Генномодифицированный шпинат, который сам поливал себя в это время, возмущённо захлопал листьями, обдав катер облаком водяной пыли. Рамона взвизгнула. Они нырнули в каньон между двумя корпоративными башнями, и указатель на стене левого здания — «Takahashi Dynamics, этажи 40–75» — на секунду раздвоился. Не расплылся от скорости — именно раздвоился: одна табличка осталась на месте, а вторая сдвинулась на полметра вправо и вверх. Рамона тряхнула головой. Показалось. Внезапно сбоку вынырнула банда аэроциклистов в кислотно-фиолетовых куртках. Лихачи взяли ховербайк в коробочку, и один из них, поравнявшись с Рамоной, показал жест, который ни в одной звёздной системе не значил «добро пожаловать». — Юджин, нас вызывают на дуэль! Не позорь инженерный отдел! — крикнула она, азартно колотя пилота по плечу. — Держись, Мончито. Сейчас будет красиво. — Грант ухмыльнулся и всадил тумблер ускорителя до упора. Байк взревел, нарушая все мыслимые законы акустики города, и рванул вперёд, превратив аэроциклистов в размытые точки на радаре. Рамона торжествующе обернулась — убедиться, что они далеко, — и краем глаза заметила, как внизу, на одной из обзорных площадок, стали собираться люди. Кто-то махал руками. Кто-то, судя по характерным жестам, вызывал патрульных. Один, казалось, снимал на персональное устройство. — Юджин, мы попали в новости, — с гордостью сообщила техник. — Отлично. Скажу маме, чтоб записала. [ФАЗОВЫЙ СДВИГ: 54%] Юджин мельком глянул на дисплей. Цифра мигала тревожным оранжевым. Он снова смахнул окно. Потом. Сзади стремительно нарастало низкое, угрожающее гудение. Юджин бросил взгляд в зеркало заднего вида. Над ними, расцвечивая облака красно-синим, повис рой патрульных дронов-перехватчиков. Механический голос, усиленный мегафонами, ударил по ушам: «Неопознанное судно. Вы нарушаете параграф семнадцать "Б" воздушного кодекса…» — Да мы уже весь административный кодекс собрали, — процедила Рамона, — флеш-рояль! — Проклятье, — прорычал пилот. — Сейчас допуск потребуют… — А я говорила, давай зарегистрируем прототип! Но нет, «кому нужен протокол, когда есть харизма»! — передразнила девушка, вжимаясь в сиденье, когда над их головами просвистел предупредительный парализующий луч. — Я и сейчас считаю, что у меня достаточно харизмы! — Юджин утопил акселератор. — Просто на дронов она не действует! Трансформер, набирая скорость, юркнул в узкий промежуток между двумя башнями. Стены мелькали по обе стороны: стекло, металл, стекло, снова металл — так близко, что антигравитационное поле высекало из стыков панелей снопы голубых искр. Голографическая реклама смазалась в разноцветную кашу, сквозь которую с грозным жужжанием неслись дроны. [ФАЗОВЫЙ СДВИГ: 71%] Этого Юджин уже не видел: дисплей отчаянно мигал ему в лицо, но пилот был слишком занят тем, чтобы не размазать катер по стене жилого комплекса. И тут из-за угла стеклянной башни величественно выплыл белый хромированный айсберг. Туристический лайнер класса «Панорама» — шестнадцать палуб, два ресторана, смотровая галерея, бассейн с искусственным прибоем и четыреста семьдесят пассажиров, каждый из которых заплатил немалые деньги за то, чтобы их отпуск прошёл без происшествий. Его корпус — палуба за палубой, ряд за рядом панорамных иллюминаторов — перекрывал выход из коридора между башнями. Слева — башня. Справа — башня. Сзади — патруль. Впереди — лайнер с толпой туристов. — Юджин!!! — вопль Рамоны тревожной сиреной прорезал свист ветра. — Вижу! — крикнул Грант. Его зрачки сузились в две чёрные точки. Вместо того чтобы бить по тормозам, Юджин рванул штурвал вверх. Катер задрал нос, но лайнер был слишком близко, и инерция слишком велика, и шестнадцать палуб — это шестнадцать палуб, их не перескочишь, как бордюр… [ФАЗОВЫЙ СДВИГ: 98%] Рамона истошно завизжала и вжалась лицом между лопаток пилота, готовясь превратиться в плазменное пятно на фасаде… Но удара не последовало. Ни грохота, ни скрежета сминаемого металла. Только резкий скачок температуры, от которого волосы под шлемом встали дыбом и по коже прокатилась волна мурашек, а потом ощущение погружения в ледяной кисель. Рамона приоткрыла один глаз. Они летели через корабль. Катер бесшумно прошил насквозь ресторан: проскользнул через шведский стол и грудную клетку солидного джентльмена, роняющего бокал. Отдыхающие беззвучно разевали рты, шарахаясь в стороны от призрачного болида, но ховербайк не задевал ничего. Окружающий мир потерял плотность и выцвел до пепельно-серого негатива. Они неслись сквозь переборки, прорезая лайнер от борта к борту. Пронзили роскошный променад с бутиками. Ворвались в зону отдыха, где Юджин, ошалело таращась сквозь визор шлема, провёл машину прямо через толщу многоярусного бассейна. Вода выглядела как застывшее желе, где в неестественном оцепенении висели перепуганные пловцы. А затем впереди показалась внутренняя обшивка левого борта. Катер вылетел сквозь последнюю стену с утробным «вж-ж-жу-у-ух». Они прорвали невидимую мембрану фазы, и реальность обрушилась водопадом: цвета вернулись, как и звуки — рёв двигателей, визг ветра, далёкий вой полицейских сирен, — а тело резко обрело тяжесть. Оглянувшись, Рамона увидела гигантскую, плывущую сквозь неон тушу лайнера. А по ту сторону, беспомощно кружась перед правым бортом, остались растерянные патрульные дроны. — Это было невероятно! — девушка вцепилась в плечи пилота и затрясла так, что катер вильнул. — Фазовый проход сквозь объект! На нестабилизированном прототипе! Стефан точно оценит. — Оценит-оценит, — ехидно протянул Грант. — После того, как припаяет нас к фюзеляжу. Трансформер вырвался из города в открытое небо. Здания отступили, расплющились внизу в светящуюся микросхему. На одно головокружительное мгновение лётчики-испытатели зависли между городом и космосом, между притяжением и свободой, между «нам конец» и «мы бессмертны». Рамона снова закричала: на этот раз от абсолютной эйфории. Наконец, уйдя от погони на безопасное расстояние, Юджин отпустил акселератор, позволяя двигателям перейти на тихое, усталое гудение, и бросил через плечо: — Ты ещё здесь, Мончито? Рамона истерично рассмеялась и крепче обхватила пилота за талию. Лоб упёрся в его спину. Ноги не чувствовались, руки дрожали, в ушах звенело. И ей это нравилось. Юджин самодовольно хмыкнул. — Проверь, как там Синус, — сказал Грант, выравнивая курс. — Да что с ним могло случиться? Ты же сам прикрутил его к багажнику перед вылетом. — Рамона нехотя отлепилась от пилота, повернулась к задней части катера… и застыла. Улыбка медленно сползла с лица. Пальцы намертво вцепились в спинку кресла. — Э-э-э… Юджин. — Не пугай меня этим тоном, шпунтик. — Юджин… — голос Рамоны дрогнул. — Нам крышка…

***

Катер ворвался в док, благополучно проскочив посадочную площадку. Прямо в движении его обшивка начала с лязгом перестраиваться: герметичный купол разошёлся на сегменты и втянулся в корпус, боковые пилоны сложились, а пилотское и пассажирское кресла приподнялись и выдвинулись вперёд. За пару секунд обтекаемый шаттл превратился в ощетинившийся соплами ховербайк. Впрочем, эта эффектная метаморфоза не помешала ему зацепить закрылком стойку с диагностическими зондами и перевернуть стеллаж с запчастями, устроив искусственный метеоритный дождь из гаек. Наконец, аппарат замедлился и осторожно опустился в дальний углок ангара. Верхом на нём сидели двое: пилот с маниакальным блеском в глазах и пассажир с вытянутым от перегрузок лицом. Стефан, стоявший на краю площадки, не моргнув глазом, завёл руку с планшетом за спину, нащупал на стене аварийную панель и плавно нажал три кнопки. С лёгким шипением герметичный шлюз дока закрылся, отрезав путь к бегству. Пилот и его верный техник соскочили на пол почти синхронно. Рамона дёргала за шлем, пытаясь высвободиться, а Грант непринуждённо — ни дать ни взять заправский каскадёр — отряхивал комбинезон. Адлер сканировал их взглядом. Холодно и беспристрастно, как медицинский трикодер, который вот-вот выдаст диагноз «клинический идиотизм, лечению не поддаётся». Пауза затянулась, наполняясь тихим потрескиванием остывающей обшивки и тяжёлым дыханием лётчиков-испытателей. — Дружище, — начал Юджин, срываясь на фальцет от напряжения, — кресла — просто фантастика! Какая амортизация! Я даже не почувствовал, как мы врезались в тот… э-э-э… стратосферный слой? — У нас новость! — перебила Рамона. Она наконец совладала со шлемом, выпустив на волю растрёпанную белоснежную гриву. — Мы протестировали фазовый сдвиг! Он работает! Немного непредсказуемо, да, но работает! Юджин, воодушевлённый, подхватил: — Стеф, эта птичка просто… просто… — его рука сделала в воздухе сложный финт, изображая траекторию падающего в штопоре сокола, — невероятна! Мы разогнались до пятисот в режиме ховербайка! — Пятьсот? — бровь Стефана описала идеальную параболу. Он скрестил руки на груди. — И при умудрились опоздать на три часа? Интересная арифметика… — Адлер подошёл ближе к катеру и провёл пальцем по корпусу, оставив чистую полосу на слое сажи. — Структурный каркас деформирован. Оптический сенсор разбит. Три стабилизатора мертвы и упокоены. А этот запах… — Стефан едва заметно повёл носом. — Вы жарили кукурузу на аннигиляционной плазме?.. — Погоди-ка! — Юджин с театральным недоумением, сложил руки на груди. — Когда мы вчера единогласно решили, что нашего новорождённого «Кондора» нужно протестировать в условиях реальных перегрузок, не припомню, чтобы ты, уважаемый главный инженер, возражал против пары царапин. — Какие могут быть возражения, когда вопрос даже не ставился? — парировал Адлер. — Есть вопросы прямые, есть риторические, — Юджин развёл руками в широком жесте, призванном обозначить всё многообразие форм общения, — а есть вопросительный взгляд украдкой в три часа ночи. Тишина, звёзды, зов приключений… Блеск ключей… и встречный взгляд. Всё, квантовая синхронизация намерений! Это, понимаешь, высшая, сакральная форма мужского понимания. Она в уставе не прописана! Стефан, наконец, оторвал внимание от истерзанного корпуса и с точностью самонаводящейся турели перенёс его на угонщиков. Выдержав паузу, сравнимую по напряжению с подготовкой к варп-прыжку, он произнёс: — Как трогательно. До слёз прошибает. Юджин неуютно повёл плечами. — Но прежде, чем я оформлю эту лирическую зарисовку в раздел рапорта… — глаза инженера сузились, вспыхнув концентрированной энергией фазера, чей индикатор только что перешёл с «нейтрального» на «поражение». — …Где Синус? Рамона издала сдавленный «ик» и уставилась на Юджина огромными глазами, выжигая у него на лбу немой вопрос: «Откуда он знает?!». Грант сделал пальцами неуверенный жест, будто складывая бумажный самолётик, а затем чуть дёрнул плечом: «Записка. Сама же сказала — надо оставить!» Осознав, что их благородный порыв был задокументирован, Рамона закатила глаза к потолку, мысленно отправляя свою карьеру в безвоздушный вакуум. — Он… вылетел, — обречённо призналась девушка. Стефан кивнул. Не с пониманием, а словно получил невидимый удар в солнечное сплетение. В голове за секунду пронеслась целая бухгалтерская калькуляция: цена криогенной оболочки, месяцы отладки нейронной матрицы, его личная подпись под актом о материальной ответственности... Всё это схлопнулось в одну оглушительную цифру, и мозг выдал синий экран смерти. В висках застучало, дыхание инженера на миг остановилось, а кожа приобрела пепельно-восковой оттенок. — Вы потеряли… — он заставил себя сделать вдох, подавляя совершенно нелогичный, человеческий ужас, — экспериментальный искусственный интеллект? Стоимостью в два годовых бюджета колонии «Новая Надежда»?.. — Эй, он сам уговорил взять его с собой, — подбоченилась Рамона, ища опору в праведном негодовании. — Сказал: «Мой корпус будет стабилизирующим якорем на виражах». Прозвучало убедительно. — Он говорил метафорами! — Стефан повысил голос, и Юджин с Рамоной шарахнулись назад от неожиданности. — У него стоит «поэтический патч» для улучшения коммуникации! Синус весом с кокер-спаниеля, какой из него якорь?! — Если он вылетел в другое измерение, мы получим премию за уникальную технологию, — попытался отшутиться Юджин. Но тут же прикусил язык, заметив, как Адлер прикрыл глаза и тяжело опёрся плечом о стену. — Но это не точно! — поспешил добавить пилот. — Просто он был прикручен. Почти… — Скорее, поставлен, — прищурилась Рамона, изучая потолок. — Надёжно поставлен, — поддержал «подельницу» Юджин, кивая с нездоровым энтузиазмом. — Ну, то есть, он просто был там… — развела руками Рамона, — …а теперь его там нет. — Да найдётся твоё сокровище, — Юджин, в попытке направить разговор в более позитивное русло, хлопнул Стефана по плечу. Тот аморфно качнулся. — Сгоняем за ним на следующей стоянке. Да и Синус у нас не лаптем щи хлебает — смышлёный, сам доберётся. Прицепится к какому-нибудь попутному трамваю. Или отправит сообщение. Или… — пилот решил: если уж фантазировать, то с размахом, — отрастит себе закрылки из консервных банок. — Доберётся, — механическим тоном повторил Стефан. — Закрылки из банок — это рационально… Юджин медленно убрал руку с его плеча. Страх гауптвахты резко сменился тревогой за рассудок приятеля. Внезапно Адлер ожил: оттолкнулся от стены и стал метаться по ангару, срывая с полок, вытаскивая из ящиков и откручивая от стен какие-то странные штуки: старый сканер атмосферы, портативный квантовый трекер, три спайдера с разной длиной антенн и катушку сверхпроводника. В его руках этот хлам начал с невероятной скоростью превращаться в нечто, отдалённо напоминающее геодезический прибор. — У нас ещё есть полчаса до того, как капитан закончит обход, — подсчитал он и впихнул Юджину в руки его же, ещё тёплый, шлем. — Вспоминай. Максимально тщательно. Каждый поворот, каждый вираж, каждую флуктуацию на радаре. Я настрою квантово-резонансный детектор, — Стефан подкрутил что-то в нагромождении железа, которое только что собрал, — на фазовый след его матрицы. Если Синус застрял в подпространственном кармане, мы его найдём. Юджин, опешив от такого поворота, послушно натянул шлем и забрался в кресло. Адлер заскочил на пассажирское сиденье и обернулся к Рамоне, которая бесшумно, как учуявшая пылесос кошка, успела переместиться к выходу. — Дэнделлион. Техник замерла. — Если кто-нибудь спросит, где я, — Стефан замолчал, заставляя тишину звенеть от невысказанных последствий, — скажешь, что провожу внеплановую диагностику внешних систем корабля. Из-за… внезапных гравитационных флуктуаций. И что я временно недоступен для связи. Ясно? — Ясно… — Рамона обречённо кивнула, осознавая, что отныне на её хрупкие плечи возложена функция громоотвода для капитанского гнева. Энергии которого при данных обстоятельствах с лихвой хватит, чтобы испепелить парочку звёздных систем…

***

За полчаса ожидания Рамона вся извелась. Она мерила шагами ангар, искусав губы до кровавых зазубрин, пока в животе скручивался тугой узел дурного предчувствия. «Только бы нашли, только бы нашли», — билась в голове отчаянная мантра. Наконец, терминал пискнул запросом на дистанционное открытие наружного шлюза. Девушка бросилась к панели, но руки тряслись так сильно, что она ввела код доступа лишь с третьей попытки. Покорёженный катер, похудевший на несколько внешних деталей, завис над платформой ровно через двадцать девять минут пятьдесят восемь секунд после отбытия. И плюхнулся на неё, как большая собака после долгой погони за собственным хвостом. Адлер цеплялся за пояс пилота с такой силой, будто хотел выдавить из него душу. Вместе с клятвой больше никогда не прикасаться к органам управления любых аппаратов, включая детские качели-самолётики и тележки в супермаркете. Наконец, бронированный кокон втянул в себя плоскости крыльев, перестраиваясь в узкий маневренный ховербайк. Полусфера защитного купола с шипением скользнула в пазы, выпустив на свободу заключённых в железной скорлупе демонов взаимных претензий. В заряженную тишину ангара с искрами ворвался финальный пассаж диалога: — …потому что иногда нужно смотреть в иллюминатор, а не в свои дурацкие расчёты, гений! — Юджин сорвал с головы шлем, взъерошив мокрые от пота волосы. — Интуиция, Стеф! Слышал такое слово?! — Вероятность столкновения при моей траектории составляла четырнадцать процентов. — Стефан стянул свой шлем и заглянул внутрь, будто проверяя, не осталась ли голова там. — Твой импровизированный маневр увеличил её до восьмидесяти семи. Это не интуиция, Юджин, а вопиющее отсутствие инстинкта самосохранения. — Твои оптимальные траектории, — Грант навис над Адлером, полыхая праведным гневом, — годятся только для бумажных самолётиков! От контраста между ледяной отстранённостью инженера и пламенным негодованием пилота сцена выглядела ещё более взрывоопасной. Как канистра этанола рядом с газовой горелкой. Рамоне захотелось выбежать вперёд и крикнуть: «Прекратите, вы оба!» Но слова застряли в горле, когда взгляд девушки метнулся к пустому заднему бамперу. Плечи бессильно опустились. Юджин выпрыгнул из катера, отшатнувшись от Адлера, как от ожившего учебника по физике. Инженер отстегнул ремни четким, резким движением. — Вы его не нашли? — тихий, надломленный голос заставил обоих парней обернуться. Рамона шагнула вперёд, сжимая кулаки у груди, всё ещё цепляясь за крошечную надежду, что им удалось найти хоть что-то. Хотя бы блок памяти или мигающий оптический датчик. Вся злость Юджина мгновенно сдулась, уступив место горькой вине. — Если бы этот ходячий калькулятор не заладил про критические перегрузки, — Грант швырнул шлем на сиденье, — мы бы сделали еще круг! Стефан выбрался следом. Он одёрнул форменную куртку, разглаживая несуществующие складки. Запустил пальцы в наэлектризованные волосы, пригладив их одним жёстким движением. Коротко скользнул взглядом по Рамоне, на щеках которой уже блестели дорожки слёз. И, сочтя молчание достаточно ёмким ответом, побрёл прочь из дока.