Обратная полярность

Джанет Юн, начальница научного отдела, не верила в чудеса. Но она верила в квантовые частицы и резонансные поля объектов, которые при достаточной энергетической интенсивности могут влиять друг на друга. А человеческое отчаяние — тоже своего рода энергия. Поэтому Юн всей душой пожелала, чтобы какая-нибудь высшая космическая сила оживила интерком хотя бы на полминуты. Она сдула с лица прядь медных волос и ещё раз нажала на кнопку вызова. На сей раз оттуда раздался обнадёживающий скрежет и шебуршание. Однако секунду спустя Джанет осознала, что звук исходит не из динамика, а снаружи, из коридора. И очень напоминает попытку освободить зацепившийся рукав. Юн запрокинула голову к застеклённой вставке в верхней части двери. Она встала на цыпочки, подпрыгнула — но окно оставалось недосягаемым. — Там кто-нибудь есть? — строго спросила кореянка, постучав при этом с таким напором, будто хотела спугнуть непрошенного гостя. Снаружи ойкнули. Следом раздался глухой удар какого-то предмета о ковролин. — Дэнделлион, это вы? — требовательно обратилась Джанет к створке, почти не сомневаясь в ответе. — Доктор Юн? — растерянно откликнулась Рамона. — Вы можете снять блокировку входной двери? — У меня не тот уровень доступа, — протянула техник. — Но я могу кого-нибудь позвать… Юн мысленно проиграла сценарий: пока девушка найдёт не слишком занятого сотрудника, пока он сюда доберётся, пока снимет блокировку… В условиях оранжевой тревоги эта потеря времени может стать фатальной. Ей нужно было найти способ немедленно доставить результаты сканирования в командный центр. Аномалия за бортом не будет ждать, пока они все перезнакомятся через дверные щели. Джанет вздохнула, осознав, что Вселенная поняла её запрос чересчур буквально, прислав живой коммуникационный ретранслятор. — Нет, это слишком долго. Сбегайте лучше на мостик и передайте им данные научного отдела. — Хорошо, только мне нужно… — Дэнделлион, эту информацию необходимо передать сейчас же, — отрезала Юн. — На мостик? — неуверенно уточнила Рамона. — Но лифты… — Отключены протоколом безопасности. Вы всё верно поняли, — голос по ту сторону створки подтвердил приговор. Рамона мысленно просчитала маршрут: она сейчас на пятнадцатой палубе, мостик — на первой. Пятнадцать этажей по лестнице туда и обратно… Ну, в конце концов, это же не сто пятнадцать. Всего ничего. Если не считать, что «ничего» — это обычно ноль…

***

— Анализ атмосферы, — обратился Стефан к трикодеру, склонившись над вскрытой панелью. — Кислород: восемнадцать целых две десятых процента и падает. Температура: плюс пять по Цельсию и стремится вниз, — без малейшего сострадания доложил компьютерный голос. — Не рекомендуется длительное пребывание в помещении с повышенным содержанием СО₂. — Великолепный совет, — пробормотала Мартина, подув на руки тёплым воздухом. Свитер снова оказался актуален. — Следующим пунктом, наверное, будет «пожалуйста, не умирайте, это нарушает регламент». Адлер сарказм проигнорировал и не думая отвлечься от манящего хаоса проводки. — У полинезийских мореплавателей в подобных случаях был ритуал, — продолжила Соларин. — Они делили на всех последний глоток воды и кусок лепёшки. Символизировало… ну, братство, надежду, всё такое. Она извлекла из внутреннего кармана куртки слегка помятую, но герметично запечатанную плитку горького шоколада. Стратегический запас на случай профессионального выгорания. — Лепёшки у нас нет. Но есть это. — Она с громким щелчком разломила плитку пополам. — Держи. Логично же потреблять калории для поддержания температуры? Слово «логично» сработало как пароль. Адлер на секунду оторвался от панели. Действительно, тратить энергию на обогрев организма, когда можно просто закинуть в него калорийную бомбу, — верх нерациональности. Он кивнул, взял предложенную половину и машинально отправил её в рот, возвращаясь к работе. Мартина зажмурилась и с нажимом провела ладонями по лицу. Скрип в голове усилился: старый, плохо смазанный механизм начинал неспешно ворочаться, подавая признаки скорого сбоя. Постукивая пальцами по колену, она сосредоточилась на звуках тоннеля: из глубины долетал слабый писк конденсатора, чуть левее басовито гудел трансформатор, а где-то ещё дальше тянула ноту крошечная утечка в трубопроводе. Раздражающие, но настоящие и родные свидетели её здравомыслия. Однако спустя полминуты к ним добавился ещё один странный звук… Смех. Негромкий и придушенный, будто кто-то пытался удержать его внутри и не преуспел. Соларин затаила дыхание. Именно так всё и начиналось. С лишнего звука. С чего-то, что не должно было происходить. — Стеф? — позвала Мартина, оборачиваясь. — Ты тоже это слыш… И осеклась, осознав, что обращается прямиком к источнику феномена. Адлер стоял на коленях у стены, прильнув к ней щекой и нежно поглаживая, как шёрстку любимой кошки. — И чего ты снова гудишь, м-м? — воркующим шепотком поинтересовался инженер у переборки. — Соскучилась?

***

Капитан стоял перед главным дисплеем, сложив руки за спиной. Пульсирующая жилка на виске и чуть более глубокие, чем обычно, морщины у глаз выдавали тяжёлый мыслительный процесс. Уже сутки «Вэйлор» преследовала череда необъяснимых неполадок. С каждым часом их количество росло в геометрической прогрессии: экипаж сообщал о сбоях в работе репликаторов, освещения, температурного режима… Пока неполадки затрагивали лишь второстепенные системы. Но когда загадочная напасть коснётся важных узлов, вроде жизнеобеспечения или управления, было лишь вопросом времени… Инженерный отдел оскорблённо открестился от этой эпидемии глюков: «Вот тут мы точно ни при чём! Давайте лучше будем экономить энергию и отключим гравитацию». Следующей мишенью закономерно стал научный отдел: мало ли, чего эти фанатики в белых халатах затащили на борт с последней высадки. Учёные отнеслись к этому предположению с нездоровым энтузиазмом и тут же углубились в поиски предполагаемой «энергетической формы жизни». Отдел безопасности выразил горячую готовность пристрелить их, если таковая форма действительно обнаружится. Медицинский отдел выразил не менее искреннюю готовность сделать то же самое с отделом безопасности, если те добавят им работы. После чего инженерный отдел, чувствуя, что дискуссия зашла в тупик, вновь предложил отключить гравитацию. Старший офицер по науке, Юн Джанет, должна была вот-вот вернуться с результатами сканирования. В командном центре ждали этого момента, как божественного откровения, которое наконец-то позволит определить виновного и, возможно, таки добавить работы медицинскому отделу. Поэтому когда на мостике раздалось немного запыхавшееся: «Капитан, там доктор Юн застряла в лаборатории!», в сторону лифта синхронно обернулся весь экипаж. И, не обнаружив там источник голоса, развернулся в обратном направлении, к запасному выходу. Послом, несущим скрижаль истины — вернее, миниатюрный помятый блокнот с котиком — оказалась младший техник. Рамона стояла в проёме, вздёрнув подбородок с достоинством королевского гонца. Переведя дух после скоростного подъёма, она продолжила: — Юн просила сообщить вам последние данные. — Девушка протянула капитану блокнот, исчёрканный набросанными на коленке записями. По мере того как доктор Юн диктовала результаты сканирования, а Рамона пыталась успеть записать, терминология «отчёта» пополнилась несколькими десятками уникальных понятий, которые девушка на ходу сочинила для ускорения процесса. — Ясно… — Триаль глубоко кивнул, принимая «документ» из рук гордого посла. Он глянул на первую страницу и от греха подальше передал стенографию офицеру по науке. Тот, напротив, стал листать записи с нарастающим интересом. — Возвращайтесь к доктору Юн и передайте ей эти сведения, — капитан вручил Рамоне планшет с выведенными на экран расчетами энергосети. — Скажите, что нам срочно нужно её мнение по распределению ресурсов. И то же самое скажите Адлеру. Девушка, получив планшет, с торжественным «Так точно, сэр!» спружинила на месте и юркнула обратно в коридор.

***

Мартина, повинуясь отработанному за годы рефлексу, внимательно следила за силуэтом инженера. Не расплывался, дышал. Тень от аварийного света ложилась под тем же углом. Галлюцинации, как правило, не утруждали себя такими мелочами, как законы физики. — «Значит, реальный», — подумала археолог, но этот факт не принёс облегчения. Потому что реальный — выдержанный и логичный — Стефан Адлер сейчас обнимался с куском железа. — Ну расскажи мне, что случилось, — продолжал он, задушевно понизив голос. — Опять Юджин тебя дёргал без прогрева? Я же ему говорил: не газуй на холодную!.. — Ой… — тихо выдохнула Мартина. Воспоминание ударило по голове, как выстрел фазера на оглушение. Академия Наук на Вулкане. Общежитие. Её соседка-вулканка, Т’Мира, с тщательно подавляемым ужасом наблюдает за тем, как Соларин разворачивает плитку шоколада. — Ты снова потребляешь этот какао-продукт. Твоё увлечение принимает форму опасной зависимости. Мартина улыбнулась, пожала плечами и демонстративно откусила кусочек. — Не понимаю, почему тебя это так беспокоит. — Ты добровольно и регулярно принимаешь наркотик, — отрезала Т’Мира. — И явно недооцениваешь биохимический потенциал того, что держишь в руках. — Наркотик? Мира, это просто шоколадка! Самое страшное, что мне грозит, — пара лишних сантиметров на талии. Т’Мира снисходительно склонила голову. — Чтобы ты осознала серьёзность вещества: для вулканской физиологии это мощнейший нейротоксин. Теобромин взаимодействует с гемоцианином в крови, дестабилизируя эмоциональные фильтры. Что приводит к непредсказуемому поведению. Это… — она на мгновение отвела взгляд, — крайне неприятная перспектива. Мартина тогда лишь отмахнулась. Но теперь слова Т’Миры звенели в ушах зловещим пророческим набатом. Теобромин. Зелёная кровь. Гибридная нервная система. Эмоциональные блоки… О великая река времени с её чёрным юмором! Эмоциональные блоки! Мартине показалось, что она услышала щелчок, с которым сгорели ментальные предохранители Стефана. — Грант, — прохрипел Адлер в темноту, подбрасывая в руке мультитул. — Этот ходячий генератор энтропии! — Он в сердцах швырнул инструмент в темноту тоннеля. Инструмент со звоном отскочил от переборки. — Стеф? — тихо позвала Мартина, теребя рукав куртки. — Что там с проводкой? — Я семь лет слушаю его свист в турболифте. Каждый. Проклятый. День. Мелодия из трёх нот, Мартина! Никакой гармонии, никакого ритма! Это невыносимо! — он обхватил голову руками. — А как он обращается с варп-ядром?! «Поднажми, детка!», — передразнил Стефан с отвращением. — Антиматерия не ведётся на дешёвую харизму! Она существует по законам термодинамики. И эта способность распылить на атомы всё, что ей не нравится, вызывает у меня чувство глубокого уважения! — Стеф, тише, умоляю, — дрожащим голосом взмолилась археолог, выставляя перед собой ладони. — Послушай, это просто реакция на теобромин. Ты должен взять себя в руки и что-нибудь придумать, пока мы не задохнулись! Но эмоциональный маятник инженера, лишённый тормозов, уже с размаху полетел в обратную сторону. Ярость выгорела за секунду, оставив за собой зияющее пепелище. Стефан осел на палубу. — Задыхаться… — эхом отозвался он. — Ты не понимаешь, что это значит… Здесь, на корабле, четыреста двенадцать человек. И ни одного разума, до которого можно дотянуться. Я касаюсь чьей-то руки, передавая инструмент, и на долю секунды… на долю секунды кажется, что сейчас… а потом — снова тишина. — Стефан поднял на неё глаза — и Соларин увидела в них то, от чего по спине прошёл озноб. — Твой разум. Он так близко. Я чувствую, как искрят твои мысли. Так громко… И ярко. — Э-э, ладно… — Соларин попыталась отползти назад, но упёрлась лопатками в переборку. — Давай вернёмся к свисту Гранта. Движения Стефана утратили механическую точность, сменившись плавной, хищной грацией. Адлер подобрался к Мартине вплотную. Он смотрел на неё сверху вниз с голодным отчаянием существа, которого на всю жизнь заперли в одиночной камере, а потом внезапно открыли дверь. — Можно?.. — Зрачки расширились, полностью затопив радужку. Стефан потянулся к её лицу. Пальцы нацелились на контактные точки у виска и челюсти — классическая позиция для вулканского слияния разумов. — Всего на секунду. Соларин вжалась в металл, понимая: если вулканец применит к ней телепатию в состоянии острого психоза, их обоих придётся откачивать в психиатрическом отделении. — Никакого слияния разумов! — археолог перехватила запястье Адлера обеими руками. — Дыши ровно. Смотри на огоньки. Красивые. Красные. Мигающие огоньки.

***

Не прошло и двух минут после того, как торопливый перестук ботинок Рамоны стих, и палубу под ногами мягко, но отчётливо повело вправо. — Грант? — Триаль вскинул голову. Юджин уже склонился над навигационной консолью, быстро перебирая сенсорные панели. — Сэр, видимо, маневровые самопроизвольно выдали корректирующий импульс. Пытаюсь отменить… Консоль отозвалась штатно — ни задержки, ни ошибки. Индикаторы маневровых двигателей послушно сменили цвет, подтверждая принятую команду. Двигатели развернули вектор тяги, выдав контримпульс. — Консоль отвечает, система в норме. Но… — Юджин сжал челюсти, глядя на упрямо ползущую по экрану красную линию траектории. Он потянулся к регулятору мощности и плавно вывел маневровые на восемьдесят процентов. — …Корабль не реагирует. — Наше положение? — голос Триаля остался ровным, но руки, сложенные за спиной, стиснули друг друга чуть крепче. — Дрейфуем по дуге к протопланетному диску, — ответила Джойс от научной станции. — Вектор отклонения — семнадцать градусов и растёт. На обзорном экране живописная полоса рыжеватой пыли, которая последние сутки маячила на периферии, начала медленно смещаться к центру изображения. Будто кто-то взял «Вэйлор» за нос и настойчиво потянул к себе. — Импульсные двигатели? — спросил капитан. — Пока отзываются, — Юджин попробовал рычаг управления тягой. Корпус вздрогнул, по палубе прокатилась вибрация набирающих мощность маршевых. Стрелка курсового отклонения дрогнула, замерла — и продолжила ползти в прежнем направлении. Триаль, постукивая пальцами по навигационной консоли, произнёс: — Лейтенант, снизьте скорость до минимума. Пока нам и эту возможность не отрезали. Юджин, переключив несколько ручек управления тягой, сменил скоростной режим. Гул двигателей стал затихать. — Сколько у нас времени до границы диска? — Около десяти минут, — отозвалась Джойс. Капитан кивнул, не отрывая взгляда от обзорного экрана. — Есть новости из инженерного? — Связь глушат подпространственные помехи, — связист изменил положение тумблеров на панели. — Джойс, переведите энергию на внешние сенсоры, — обратился Триаль к офицеру по науке. — Ищем любой возможный источник воздействия: пространственные искажения, гравитационные волны — что угодно. Самый важный вопрос, который нужно было решить в кратчайшие сроки: если не удастся восстановить контроль над управлением, входить в мешанину из астероидов и плазмы без защиты — форменное самоубийство. Но как без внутренней связи сообщить инженерному, что нужно перенаправить энергию на щиты?.. Нужен был повод для экстренной переброски энергии, который сработает, минуя нерабочие каналы связи. — Юджин, — Триаль, склонившись над креслом рулевого, тихо произнёс: — У меня будет к вам довольно необычная просьба…

***

По корпусу разнёсся низкий, хриплый скрежет. Стены заскрипели, где-то внизу хлопнула аварийная переборка. Палуба вздрогнула и накренилась: корабль резко изменил положение. Рамона, вскрикнув, рухнула на колени у лаборатории. — Что это было?.. — пробормотала она. Юн метнулась к сканеру пространства. — Похоже, мы столкнулись с внешним объектом…

***

Астероид пронесся так близко, что его шершавая, изрытая трещинами поверхность на миг заполнила собой весь главный экран. Корабль обогнул каменную глыбу, содрав с неё ударом силового поля несколько тонн космической породы, которая рассыпалась за кормой фонтаном пыли и мелких осколков. «Вэйлор» швырнуло на бок, как бумажный кораблик волной. Триаль едва удержался на ногах, схватившись за спинку пилотского кресла. — Спасибо, что не увели корабль в сальто… — проворчал он. — Для полноценного пируэта не хватило бы места, — ухмыльнулся Юджин, отдавая команды стабилизаторам. — Будем надеяться, наше послание было достаточно красноречивым, — озвучил общую мысль капитан, глядя, как по экрану бегут строки о перегрузках.

***

Юн Джанет металась по лаборатории, как тигрица, запертая в клетке. Но тигрица с докторской степенью по квантовой физике и доступом к астрономической аппаратуре. Стилус, который она машинально вращала в бешеном ритме собственных мыслей, трещал, грозя переломиться. — А разве щиты не должны были… сгладить удар? — робко спросила Рамона. — Дэнделлион, — Юн резко остановилась, стилус лёг поперёк ладони с жалобным хрустом. — Протопланетный диск — это центрифуга, в которой потоки ионизированного газа перемалывают тонны каменного крошева! Здесь даже крошечный камушек способен насквозь продырявить корпус «Вэйлора»! Нам нужно больше мощности на защиту, и как можно скорее. — Но энергии и так нет! — Рамона, чуть не плача, уткнулась лбом в прохладную дверь. — Откуда её брать, все резервы уже в жизнеобеспечении! — Скажите Адлеру, что щиты на грани! — прогремело из-за двери. — Это его работа — выжимать энергию из ничего! Рамона отшатнулась от косяка, инстинктивно прикрываясь планшетом, и нервно сглотнула.