Обратная полярность

Мелодичный перезвон консолей утонул в напряжённой тишине. Триаль, не моргая, впился взглядом в центральный экран, где маячила граница аномалии. За разрезом не было звёзд — там переливались потоки энергии, похожие на расплавленную радугу. Капитан медленно расправил плечи, отрывая взгляд от дисплея. — Статус. Александра, что на сенсорах? Первый помощник уже развернула вирт-окно с графиками над тактическим дисплеем. — Сенсоры не могут пройти сквозь него, сэр, — рапортовала Александра. — Поле искажений вокруг объекта полностью поглощает наши лучи. Триаль кивнул, принимая информацию. — Лейтенант Джойс, ваши теории? — он обернулся к научной станции. — Даже самые смелые. — Энергетическая сигнатура не соответствует ни одному известному явлению, — отозвалась Джойс. — Есть лишь семь отдалённо похожих случаев в архивах Звёздного Флота, и все они классифицированы как «неопределённая пространственная аномалия». Филатова скрестила руки на груди, изучая испытующим взглядом изображение пространственного разлома. — «Не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка»… — произнесла старпом. — Предлагаю действовать осторожно. Начать с зонда. — Согласен, — одобрил капитан. — Посмотрим, как эта «зверушка» отреагирует. Мисс Джойс, запустите разведывательный зонд класса три. Протокол «Первый контакт», максимальное сканирование по всем спектрам. Действуйте.

***

Воздух в транспортаторной ещё вибрировал от остаточного гула материализации. Синеватый вихрь, что мгновение назад бушевал над платформой, опал, явив согнутую фигуру в пыльной куртке. — Рамонька?.. — просипела Соларин, щурясь: яркий свет больно резал глаза после темноты тоннеля. Палуба под ней качалась, как дрейфующая льдина. — А где… — Да не знаю, не знаю я! — вскрикнула Дэнделлион, щёлкая тумблерами на реле транспортера. Она тыкала в одни и те же клавиши, снова и снова запуская диагностику. — Захват был на два сигнала, я своими глазами видела! Но цикл завершился только для тебя! А Стефана просто нет! — Что значит "нет"? — С трудом удерживая равновесие, археолог приподнялась, но тут же снова опустилась на четвереньки: транспортаторная всё ещё вращалась. — Он всё это время был совсем рядом! — Соларин свела пальцы, показывая мизерную щель, что их разделяла. — Проверь ещё раз буфер! Рамона, не отрываясь от экрана, отрицательно тряхнула головой, и светлые пряди, выбившиеся из хвостика, закачались маятниками. — Да я шесть раз уже проверила! — техник резко вскинула голову, обращаясь к бортовому ИИ: — Компьютер, локация Стефана Адлера! — Стефан Адлер на борту не зарегистрирован, — услужливо сообщил компьютер. Соларин закрыла глаза, чувствуя, как туманную слабость пронзает осознание: чужой разум, с которым связался Стеф. Эта вулканская мумба-юмба с обменом мыслями. Что если… если… Рамона её минутное замешательство расценила по-своему. — О, нет… — прошептала она, прижимая ладонь ко рту. — Это я. Я сбила калибровку. И его молекулярный паттерн… он… распался в пространстве. Марти, я убила человека! Что я скажу капитану?! — Никого ты не убила, успокойся. — Мартина, наконец, нашла в себе силы подняться, цепляясь за настенный поручень. — Просто во время телепортации его там уже не было.

***

Рамона плелась из транспортаторной в сторону мостика. По мере приближения к турболифту девушка всё больше замедлялась. Она бесконечно прокручивала в голове варианты того, как будет объяснять капитану магическое исчезновение Адлера. «Телепортационная аномалия»? «Сбой транспортера»? Звучало как отмазка двоечника. «Необъяснимая потеря материи»?.. Слишком поэтично для служебного рапорта. Какой бы ни была формулировка, все варианты развития событий неизбежно сходились в одной точке: заседание суда, где её обвиняют в убийстве сотрудника в результате халатности. Ещё и с отягощающими обстоятельствами: попробуй докажи, что не ты стёрла данные о биосигнатуре из логов транспортера! Интересно, дают ли вечную ссылку на астероидные рудники?.. А уж о возвращении на звездолёт с такой «чёрной меткой» в личном деле не стоит и мечтать. Лифту надоело ждать, пока пассажирка соизволит побороть паралич и нажать на кнопку — двери с раздражённым шипением распахнулись сами. Из кабины, едва не сбив Рамону с ног, выскочила Дебби — техник второго разряда — с импульсным шуруповёртом наперевес. Инструмент, размером с добрую кошачью переноску, жужжал низкой, недовольной вибрацией, а из щелей курился лёгкий дымок, намекая на недавнюю перегрузку. — О, Рамонька, ты свободна? — запыхавшись, протараторила Дебби, не обращая внимания на потерянный вид коллеги. — Помоги-ка мне шустренько заменить дроссельную заслонку в левом маневровом… — Мне нужно к капитану, — пробормотала Рамона, скосив глаза в сторону лифта. Хотя соблазн ретироваться, спрятавшись за «служебные обязанности» затягивал, как воронка чёрной дыры… — Даже не рассчитывай, — отрезала Дебби, сунув ей в руки тяжёлый инструмент, — у них сейчас собрание. Решают, что делать с этой жуткой штукой за бортом. Всех старших офицеров собрал: Филатову, Юн, Вернона, Джексона… Раньше, чем через час, точно не разбегутся! — А Джексон что там делает?.. — изумилась Рамона, машинально принимая неуклюжий горячий агрегат. Имя прозвучало так чуждо в данном контексте, что она на секунду усомнилась в исправности своего универсального переводчика. — В каком смысле? — не поняла Дебби, утирая пот со лба рукавом. — Ну, главный инженер всегда на таких совещаниях присутствует. Кто ж ещё про техсостояние корабля рапортовать будет? — Джексон? — девушка замерла, сжимая вибрирующую рукоятку шуруповёрта. — Главный инженер «Вэйлора»? Дебби пристально посмотрела на напарницу. — Ты случайно… не открывала контейнер с дилитием без респиратора? — обеспокоенно нахмурилась она, делая шаг назад. Рамона вопрос проигнорировала: мозг упёрся в более важную проблему. — Как давно его назначили? — техник только сейчас по-настоящему ощутила материализовавшийся в руках шуруповёрт, который к тому же стал вдвое тяжелее от внезапной новости. — Да вот уже четыре месяца, с тех пор, как предыдущая на пенсию ушла, — произнесла Дебби и с нарастающей опаской добавила: — Серьёзно, может, всё-таки проводить тебя в лазарет? Выглядишь… не очень. — Она попыталась отобрать у Рамоны инструмент, но та, погрузившись в свои мысли, сжимала его, как последнюю опору в этом безумном мире. — Нет-нет, не нужно… — пробормотала техник. И, не расставаясь с дымящейся бандуриной, она почти бегом влетела в турболифт. Если её догадка была верна, то проблема хуже, намного хуже, чем сбой транспортера. Экипаж исследовательских звездолётов не раз сталкивался с враждебными расами, чьи способности значительно превосходили человеческие. Вдруг и «Вэйлору» сейчас встретилось нечто подобное: высшая сущность, которая способна воздействовать не только на логи компьютеров, но и на память самого экипажа? Если это «нечто» так легко стёрло всю информацию о Стефане, то ему не составит труда проделать то же самое с любым из них. Вот только главный вопрос не в том как. А зачем…

***

Троица сидела в любимом дальнем углу столовой. Столик располагался в самом конце помещения, в нише, образованной массивной несущей колонной и стеной с панорамным окном. Лампы работали в половину мощности: из-за внешней угрозы энергию экономили для щитов и двигателей. — Научный отдел предполагает, что это червоточина, ведущая в другой сектор галактики, — задумчиво произнесла Соларин и поскребла пятно от сиропа на стекле иллюминатора, который сегодня превратил их скромный столик в театральную ложу с персональным видом на апокалипсис. Там, в чёрной бархатной пустоте, висел и пульсировал малиново-синим светом зияющий в пространстве разрыв. От него, как щупальца спрута, тянулись белые прожилки энергии. Они ласково обвивали корпус зонда, отправленного несколькими часами ранее. — Вот он, — Юджин кивнул на крошечную точку, скользящую по направлению к мерцающей воронке. — Идёт как по маслу… Рамона даже не шелохнулась. Последние десять минут она следила за плавающим по чайной поверхности листком заварки. Её мысли были где-то очень глубоко — на дне этой чашки или ещё глубже… Маленький аппарат приближался к границе, готовясь сделать шаг в неизвестность. Ещё метр. Ещё один. Его силуэт коснулся радужной плёнки и… — Научный отдел предполагает, что это червоточина, ведущая в другой сектор галактики, — задумчиво произнесла Соларин, вертя в руках соломинку для напитка, которую бесцельно сгибала в геометрически невозможные фигуры. — Странно… Что-то не сходится. Почему мы до сих пор не предприняли самого очевидного? — Вот именно, — подхватил Юджин. — Почему Триаль до сих пор не приказал отправить зонд? Висим тут уже третий час, а воз и ныне там! Рамона молчала, водя пальцем по ободку кружки. Листок заварки развернулся и поплыл к краю. Одинокий, потерянный, бесцельно дрейфующий. Слова крутились в голове, требовали быть произнесёнными вслух, но… Но что, если Юджин и Мартина посмотрят на неё с недоумением? Что, если Стефан стёрся из реальности для всех, кроме неё? Или хуже — его вовсе никогда не существовало… Внезапное прикосновение заставило девушку вздрогнуть. Она подняла глаза и увидела, как Юджин стучит пальцем по её лбу. — Теряешь высоту, Мончито. Ещё немного, и врежешься в дно чашки. Тяните штурвал, кадет! Рамона хмыкнула, растягивая губы в вымученной улыбке. Ладони вжались в горячую керамику. — Давай уже выныривай из этой чайной бездны, — добавил пилот и убрал руку. — Ты не виновата в том, что произошло с Адлером. Кружка с грохотом опрокинулась, расплескав содержимое. Рамона перегнулась через стол, хватая Юджина за ворот куртки. — Так ты его помнишь? Правда помнишь?! — Она так резко дёрнула его на себя, что они чуть не стукнулись лбами. — Скажи, что помнишь! Пожалуйста! Несколько человек за соседними столиками повернулись на шум. Грант перестал улыбаться. — Разумеется, помню, — произнёс он, осторожно отцепляя от формы пальцы Рамоны. — Сложно забыть парня, который переделал мою модель «Констеллейшн» в робот-пылесос. Чтоб «эффективнее собирал пыль на полке». Техник, наконец, ослабила хватку, откинулась на спинку кресла и с облегчением выдохнула. Только Адлер мог совершить нечто настолько вопиющее и логичное одновременно. — А я-то уже начала думать, что и впрямь надышалась чего-то… — хихикнула она. И тут же переключилась на Соларин с тем же требовательным прищуром. — А ты?.. Соломинка в руке Мартины зависла на полуобороте. Опасаясь стать следующей жертвой рукоприкладства, археолог переместилась подальше, выдвинув вперёд стакан. — Я проверила списки экипажа через терминал в своей каюте. — Она воткнула трубочку в томатный сок. — Пусто. — Ни командный состав, ни младшие офицеры, — Юджин наклонился вперёд, опираясь локтями о стол, — никто не в курсе, что на борту вообще когда-либо был такой человек. Я, как бы между делом, спросил у самого Джексона о его предшественнике. Ответ однозначен и подкреплён записями в судовом журнале: предыдущим главным инженером была женщина, Рейчел Вон, которая ушла на пенсию четыре месяца назад. — Вследствие чего возникает вопрос: за какие такие заслуги нас обошла повальная амнезия? — Мартина запрокинула голову, и в её глазах отразился холодный свет ламп. — Мы же рядовые офицеры и не обладаем эйдетической памятью. По крайней мере, я — точно. — Должна быть какая-то причина. Общий знаменатель. — Рамона крутанула перевёрнутую кружку против часовой стрелки, будто хотела отмотать время обратно в поисках ответа. — Может, мы были в момент… «стирания»… в каком-то защищённом месте? — Я был на мостике, ты — в транспортаторной, а Мартина, видимо, прочёсывала тоннели в поисках доисторической отвёртки! — Грант развёл руками, сбив пролетавшего мимо серводроида. — Три разных палубы, три разных отсека. — Значит, был другой фактор, — Рамона уцепилась за эту мысль, как за спасательный трос. — Неисправная вентиляция, или какое-то излучение, или… — Или ошиблись выходом из турболифта и попали не в ту реальность, — мрачно пошутила Соларин. За столиками звенел смех и ложки соседей, которые без лишних вопросов «проглотили» новую историю корабля. На этом банкете беспамятства трое друзей чувствовали себя свидетелями, которых забыли убрать вместе с уликами. — М-да, ситуасьён… — Юджин наблюдал, как коричневое пятно от пролитого Рамоной чая медленно ползёт по пластику, захватывая новые территории. Если Адлера удалили так чисто, не станет ли завтрашний день для них самих чисто гипотетическим?.. — Итак, что мы имеем: паранормальная дыра за бортом, — пилот передвинул солонку, как фигуру на стратегической доске, и взялся за перечницу. — И эпидемия амнезии на палубах. Уверен, в бортовом журнале такой эпос будет смотреться офигенно. — И что нам делать?.. — пробормотала Рамона. — Ждать, пока капитан и научный отдел разберутся с этим… эпосом? — Официально — да, — отозвался Юджин, начиная вращать перечницу вокруг солонки наподобие орбитального манёвра. — Официально мы должны сообщать любую информацию и соблюдать протокол. Но… — протянул он, выигрывая время для формулировки. — Скажем так: если источник проблемы находится там… — пилот ткнул перечницей в сторону разрыва. — …то искать решение нужно там же. — Что без одобрения капитана считается нарушением дюжины пунктов Регламента Первого контакта, — сухо добавила Соларин. — А если с нами уже вступили в контакт? — Юджин перестал крутить перечницу. — В Регламенте, насколько я помню, есть раздел о действиях в случае несанкционированного изъятия персонала сторонними силами. И он предполагает поисково-спасательную операцию. — Пилот стукнул стеклянной баночкой по столешнице. Рамона, которая зачарованно наблюдала за «тактическими построениями» приправ, вздрогнула от стука. Техник медленно перевела взгляд с солонки на Юджина, и её лицо озарилось внезапным пониманием. — Для такой операции достаточно решения старшего офицера на месте. Как старший рулевой, Грант вполне мог сойти за такового. Если опустить мелочи, вроде «при условии отсутствия связи с командованием». Что сейчас было действительно важно, так это высокий уровень доступа Юджина к шаттлам. А она, как техник, могла обеспечить какой-никакой доступ к инженерным системам. Или, по крайней мере, красиво сфальсифицировать поломку, требующую выхода в открытый космос. — Я могу… состряпать запрос на калибровку дальних сканеров снаружи корабля, — прошептала девушка. — Это требует выхода за пределы корпуса на челноке. Получалась искусная нарезка из пунктов устава, склеенная в подобие разрешения на самоубийство. Мартина посмотрела на пустующее место за столом и стиснула зубы, чувствуя, как в горле заворачивается знакомый ком. Неизвестная аномалия. Исчезнувший корабль. И этот пустой стул. С того ужасного дня, как она получила извещение о том, что её отец пропал без вести, прошёл почти год. И теперь ситуация повторялась. Та же безжалостная стихия, пожирающая корабли и людей. Та же мучительная неопределённость. Соларин встала и отвернулась к иллюминатору. Рука взлетела к лицу, пальцы до боли сжали переносицу в попытке остановить подступающие слёзы. Она ведь была уверена, что держит дистанцию. Ей казалось, что обмен подколками с Юджином, терпеливые попытки объяснить Рамоне разницу между грязью и культурным слоем, интеллектуальные пикировки со Стефаном — это лишь способ скоротать время между вахтами. Не более. Ничего личного. «Идиотка…» В отражении иллюминатора археолог видела Юджина и Рамону: они ждали её ответа. Если она откажется, эти двое всё равно полезут в пасть космическому Кракену. А она останется здесь, на борту, ожидая извещения. Снова. — Я в деле, — голос Мартины прозвучал глухо и чужеродно, отразившись от стекла. Соларин обернулась, скрестив руки на груди, и добавила с лекторским апломбом: — Если это окажется порталом Иконианцев, вам понадобится специалист по древним проклятиям. Кто-то же должен будет авторитетно заявить, что мы все обречены. Грант одобрительно хмыкнул. Он взял солонку и поставил её прямо перед собой, словно отмечая конечную точку маршрута. — Коллеги, кажется, у нас появился план по… срочной калибровке оборудования.

***

Джина проснулась от того, что кто-то настойчиво тормошил её за плечо. — Рамоша, отвяжись, я тебе сейчас этой подушкой… — Она поплотнее впечаталась физиономией в прохладную ткань, лелея надежду, что назойливое существо испарится. Для пущей убедительности Джина коконом завернулась в одеяло с гордой вышивкой «Лучший пилот Галактики». — Иди, почини что-нибудь полезное. Кота, например. Или свою совесть… — Можно ненадолго прервать твой сеанс гибернации? — раздался над ухом знакомый голос. — Стэнька? — буркнула Джина из недр пододеяльного пространства. — Тебе-то чего надо? — Мои когнитивные процессы вошли в противоречие с объективной реальностью, — заявила Стефания. — Я нуждаюсь в подтверждении своего визуального восприятия. — Она снова вцепилась в подругу — на сей раз в полную силу вулканской физиологии. Кость зловеще затрещала, намекая, что страховка такие повреждения не покроет. — Эй, полегче! Руку сломаешь! — Джина вывернулась из захвата и сердито потёрла плечо. Инженер дёрнулась, как от удара током, и отшатнулась от кровати, спрятав ладони за спину. Зрачки на долю секунды расширились, фиксируя амплитуду движений субъекта. — Твоя целостность сейчас задача второстепенная, — отрезала Стефания, убедившись, что все конечности на месте. Она рывком поправила воротник куртки и принялась маршировать по каюте. Шаг, второй, разворот у стола. — Я наблюдаю объект, который никак не может существовать в данной точке пространства-времени… — Стефания прихлопнула волосы, зачёсывая их назад. В остекленевших зрачках метались искры короткого замыкания. Она дошла до прикроватной тумбы, на которой высилась помятая жестяная кружка с надписью «Иллюзия бодрости». Инженер остановилась и точным движением повернула кружку ровно на пятнадцать градусов по часовой стрелке. Снова дернула воротник, хотя тот и так впивался ей в горло. — Стэнь, ты меня пугаешь, — Джина вылезла из своего уютного убежища и села на койке, прижимая к груди подушку. — Статистическая вероятность произошедшего стремится к нулю… — отчеканила Стефания, снова разворачиваясь к тумбе. Она опять тронула кружку, придавая ей ещё более «правильное» положение. И вновь зарылась в волосы, ероша их ещё сильнее. — Стэнька, тормози! — Джина вскочила, чувствуя, как по коже пробегает уже не холодок, а настоящий арктический сквозняк. — Оставь кружку в покое и говори нормально! — Она опрокинется при таком угле наклона, — парировала инженер и снова вцепилась в воротник, словно пыталась им задушить собственную панику. — Эта кружка пережила драку на Телларе, она сама кого хочешь опрокинет! — Джина схватила жестянку и швырнула в угол комнаты. — Вот, сейчас точно не упадёт. А теперь объясни этот балет вокруг моей тумбочки, который ты тут исполняешь. — Проще показать. — Стефания мотнула подбородком в сторону выхода из каюты. Джина посмотрела на дверь, почесала затылок и, едва не вписавшись в косяк спросонья, поплелась в гостиную, предчувствуя, что «Иллюзия бодрости» ей сегодня не понадобится.