Цена победы

      По прибытии в Фельп Ричарду показалось, что он попал в какой-то яркий сказочный сон: перед ним расстилался город, сотканный, казалось бы, из солнечного света, воды и вечного праздника. Тысячи крошечных огоньков мерцали на поверхности каналов, отражая огни палаццо, словно россыпь драгоценных камней.       «Рассветные сады», — думал Ричард, чувствуя, как все напряжение последней недели испаряется в этой магии.       Рокэ, замечая восторг в глазах юноши, лишь слегка улыбался. Он, знавший южный темперамент с детства и увидевший большую часть света в лучшие времена своей спортивной карьеры, не был настолько восторжен, но даже его захватила эта праздничная лихорадка по случаю открытия Олимпиады.        «Он выглядит таким счастливым», — с нежностью думал Рокэ. Он отдал бы все медали мира, лишь бы у его юноши горели глаза таким неподдельным восторгом как можно чаще.        Но чем ближе был день икс, тем все тревожнее и мрачнее становился Ричард. Он пропадал днями напролет в тренировочном зале, отрабатывая каждый выпад, каждый рипост часами.  Словно он пытался отсечь клинком все сомнения, вытравить страх.        Рокэ наблюдал. Он видел, как юноша нервничает, как по его лицу стекают пот и, возможно, слезы, которые он старательно прячет. И мужчина решил, что пора действовать, пока он совершенно не извел себя бессмысленными повторениями.        Вечером, когда последние лучи солнца погасли, окрасив небо над городом в багряные тона, Рокэ подошёл к Ричарду, который только-только вышел с дорожки, запыхавшийся и блестящий от пота.       — Дикон, — Рокэ мягко коснулся его плеча. — Ты провёл в этом зале весь день, а теперь должен увидеть настоящий Фельп. Я не могу позволить тебе продолжить заниматься здесь самобичеванием в то время, как город раскрывает перед тобой свои самые соблазнительные стороны.       Ричард вытер пот со лба, его глаза блестели смесью усталости и упрямства.       — Но, Рокэ… мне нужно отработать ещё несколько приемов…       — Дорожка подождёт до завтра, — спокойно ответил Алва. — Городские огни не будут гореть вечно. Сегодня — карнавал. И я обязан показать тебе, что такое настоящие южные забавы.       Мужчина не стал больше спорить. Он просто взял Ричарда за руку и вывел из душного зала, не слушая никаких возражений. На улице их встретило настоящее буйство звуков, запахов и красок. Толпы людей в ярких костюмах и масках, уличные артисты, музыка, наполняющая воздух особой непередаваемой атмосферой праздника, ароматы пряностей и чего-то неуловимо сладкого.        Рокэ достал им две тонкие, серебристые маски, украшенные темными перьями.       — Под масками мы все равны, — сказал он, надевая свою. — Сегодня ты можешь быть кем угодно, Дикон, не задумываясь о победах и медалях.       Под масками мир действительно преобразился. Ричард, забыв об усталости и напряженном ожидании завтрашнего дня, с настоящим детским восторгом разглядывал всё вокруг. Он хохотал во весь голос, глазел на уличных акробатов и факиров, танцевал под незатейливые мелодии с незнакомцами, отдаваясь ритму, словно в нем и не было никакой скованности.       Рокэ наблюдал за ним издалека, неторопливо потягивая Дурную Кровь. Сердце наполнялось странной смесью нежности и гордости. Видеть Ричарда таким счастливым, таким свободным, было настоящей наградой. Юноша, запыхавшийся в танце, в калейдоскопе ярких красок, смеющийся и счастливый, казался Рокэ воплощением всего того, что он так долго искал.       — Какой же ты у меня прекрасный, — прошептал Рокэ, чувствуя, как сердце наполняется любовью, способной растопить любую броню. — mi chico rebelde del norte…       Вдруг музыка сменилась, зазвучал быстрый дерзкий танец, заставляющий кровь пульсировать в такт. Огромный круг танцующих затянул Ричарда. Не успел юноша опомниться, как чьи-то тонкие руки в кружевных перчатках легли ему на плечи.       Это была юная девушка в маске золотой кошки. Ее ярко-рыжие волосы выбивались из-под жемчужной сетки, а губы, накрашенные алой помадой, растянулись в соблазнительной улыбке.       Девушка пролепетала что-то на незнакомом Ричарду языке и утянула не успевшего ничего толком сообразить юношу в центр круга.        Рокэ все еще стоял поодаль, прислонившись к холодной колонне. Но тут он замер, не сводя глаз с пары. Он наблюдал, как Ричард поначалу неловко и неестественно двигался, путаясь в ногах и руках, но вскоре ритм начал брать свое. Дикон начал кружиться в танце с прекрасной незнакомкой. И его движения, отточенные тысячами выпадов на дорожке, постепенно приобрели пугающую и прекрасную легкость.        Юноша смеялся. Рокэ видел, как блестят его глаза в прорезях маски, как он подхватывает девушку за талию и кружит так, что ее юбка едва не обнажает пышные бедра. В этом танце Ричард был ослепителен: юный, сильный, живой, лишенный тени привычной задумчивости.        В груди Рокэ шевельнулось что-то темное и горячее. Но это была не злость, не зависть, а что-то другое. Обжигающая, мальчишеская ревность. Ему тут же захотелось оторвать от его юноши рыжеволосую бестию и закружить его в танце до потери сознания, чтобы весь мир узнал, что этот смех, эта молодость и эта внезапная грация принадлежат только ему. Ему одному.       «Создатель, — подумал Рокэ, чувствуя, как сбивается его собственное дыхание, — я и сам не лучше двадцатилетнего мальчишки».       Когда музыка заканчивалась, ускоряясь, и танцующие закружились в финальном вихре, Рокэ больше не мог ждать. Он допил вино одним глотком и ринулся сквозь толпу, словно прорезая ее шпагой.        Прежде чем Ричард успел поклониться своей партнерше и поцеловать в щеку на прощание, чья-то сильная рука железной хваткой легла на его плечо.       — Le pido disculpas, señora, pero mi pareja no va a bailar con nadie más que conmigo hoy, — голос Рокэ звучал как удар стали о сталь, несмотря на вежливые слова.       — Oh, lo siento, son una pareja maravillosa! — поспешила откланяться девушка, украдкой подмигивая юноше и вкладывая его ладонь в руку Рокэ.        Ричард даже не успел ничего толком сообразить. Мужчина потянул его за собой, прочь от огней, от смеха, от хорошеньких девиц. Они нырнули в узкие переулки, где стены стояли невозможно близко друг к другу, а над головой оставалась лишь тонкая полоска ночного неба.       Рокэ резко толкнул Ричарда и прижал его спиной к холодному влажному камню стены, отрезая любые пути к отступлению.       — Рокэ? Что…       Договорить Ричард не успел. Алва сорвал с него маску — та со звоном полетела куда-то вниз — и впился в его губы почти грубым поцелуем, в котором было всё: и ревность, и безграничная любовь, и желание обладать и ни с кем не делить.        Рокэ чувствовал, как Ричард вздрогнул, как его руки сначала беспорядочно вскинулись, а затем намертво вцепились в плечи Алвы, отвечая с той же жадностью и отчаянием.        Рокэ отстранился лишь на мгновение, чтобы глотнуть воздуха. Его зрачки расширились, затопив синеву глаз почти полностью.       — Ты мой, — прошептал он, обжигая дыханием губы юноши. — Только мой. Ты не имеешь права быть таким… таким невероятным для кого-то другого.       Ричард тяжело дышал, цепляясь руками за сильные плечи мужчины, его глаза горели живым огнем.       — Я танцевал с ней только потому, что знал — ты смотришь, — выдохнул он, подаваясь вперед, открывая беззащитную шею, в которую тут же яростным поцелуем впился Рокэ.        — Niño travieso y descarriado, un día recibirás una buena paliza.        Рокэ шептал еще что-то на кэннали, не переставая целовать раскрасневшегося юношу, который заливисто смеялся и с жаром отвечал на все ласки своего страстного южанина.

***

      Раннее утро в Фельпе ещё не успело развеять ночную прохладу и блеск карнавальных огней, но в воздухе уже витало напряжение. Это было острое как клинок ощущение приближающегося события. Ричард проснулся с первыми лучами солнца. Всю ночь он ворочался и спал какими-то урывками, возбужденный праздником и предстоящими соревнованиями. Рокэ лишь обнимал его и шептал на ухо что-то успокаивающее каждый раз, когда юноша копошился во сне.        Это была его первая Олимпиада. Тревога, знакомая с детства, сдавила грудь, но на этот раз в ней было что-то новое — предвкушение. Юноша тихо выбрался из кровати, стараясь не разбудить Рокэ, и направился в тренировочный зал, оборудованный в одной из комнат палаццо. Он начал разминаться. Его движения были ещё немного скованными после сна, но упражнения немного заземляли и успокаивали, словно возвращали его в знакомый мир, где правила были ясны, а результат зависел только от него самого.       Рокэ хоть и делал вид, что спит, проснулся от малейшего шороха. Он знал, как волнуется Ричард, и ему хотелось быть рядом, но ненавязчиво, не подавляя. Он подошёл к Ричарду со спины, когда тот уже стоял в позиции, готовясь к первому выпаду. Обнял его за плечи, нежно, но твёрдо.       — Ты готов, Дикон, — прошептал Рокэ ему на ухо, чувствуя, как напряжены мышцы юноши. — Я знаю, ты готов.       Ричард вздрогнул, но не отстранился. Он почувствовал тепло Рокэ, его спокойствие, и на мгновение тревога отступила.       — Мне… страшно, Рокэ, — прошептал он в ответ, всё ещё не поворачиваясь, пряча взгляд. — Я не знаю, смогу ли…       — Ты сможешь, — голос Рокэ был уверенным, словно обещание. — Я верю в тебя, Дикон.        После этого Рокэ коснулся его губ в мимолетном поцелуе и пригладил вечно торчащую русую челку юноши привычным жестом прежде чем уйти готовиться самому.       Арена Гранд-Пале в самом сердце города гудела. Но для Ричарда существовали только дорожка, его противник и команда судей. Его первым соперником стал молодой, амбициозный дриксенский фехтовальщик, чье имя пока что мало кто знал.       Бой начался. Ричард чувствовал, как сердце колотится в горле, но его шпага двигалась с поразительной скоростью и точностью. Он действовал на чистом адреналине, вкладывая всю свою страсть и мощность в каждый удар. Он не думал о тактике, а действовал почти инстинктивно, тело помнило каждое наставление Рокэ. Раунды пролетели как одно мгновение.       15:8. Чистая победа.       Ричард снял маску, тяжело дыша. Он пожал руку сопернику, и на его лице отразилась смесь облегчения и какого-то дикого, ещё не осознанного восторга.       Тем временем Рокэ выходил против опытного, но уже не столь быстрого фехтовальщика. Для мужчины это был скорее формальный выход, для разогрева. Его движения были отточены до совершенства, он точно знал, куда в следующую секунду попадет острие его клинка. Он не тратил силы, действуя как опытный хирург, нанося уколы с безоговорочной точностью.       15:6. Спокойная, уверенная победа.       Оба прошли в четвертьфинал. Ричард, всё ещё взбудораженный, искал глазами Рокэ. Их взгляды встретились на мгновение — и в их глазах было всё: ободрение, гордость, любовь. И понимание, что это только начало.       Но даже после безусловной победы тревога не отпускала юношу. Он чувствовал, что выложился почти на полную, отдал слишком много энергии. Рокэ же, напротив, казался совершенно невозмутимым. Ричард невольно сравнивал себя с ним. «Он действовал так легко… будто это разминка. А я… я готов умереть уже после первой схватки». Эта мысль, конечно, была преувеличением возбужденного разума, но она подпитывала его внутреннее напряжение и неуверенность.       Рокэ, заметив замешательство юноши, подошёл ближе, осторожно положив руку ему на плечо.        — Отличный бой, Дикон, — сказал он, похлопав его по плечу. — Ты здорово держался.        — Но я пропустил столько уколов…        — Главное, что ты нанес вдвое больше. Ты выиграл, Дикон. Иди. Отдохни немного. Следующий бой будет тяжелее.       И Ричард, хоть и не полностью успокоенный, кивнул. Он знал, что Рокэ прав. Впереди было ещё несколько этапов, разные противники. А сейчас — короткая передышка перед следующим рывком.       Второй раунд не прощал ошибок. Либо победа и прохождение в полуфинал, либо ничего.         Ричарду на сей раз достался опытный противник — настоящий ледяной великан, который не шел в атаку, а выжидал, как паук. Каждый укол давался Дикону с большим трудом. Он чувствовал, что его тело, державшееся на одном только адреналине, начинает давать сбои. Счет замер на 10:13. Не в пользу Ричарда.       Юноша уже был измотан, он никак не мог привести дыхание в норму и чувствовал дрожь в руках. Но каким-то невероятным усилием воли он смог нанести несколько точных уколов и сравнять счет. Зал затих. И тут Ричард пошел в отчаянную флеш-атаку, бросая всё свое тело вперед. Элемент неожиданности сработал на него, и кончик его шпаги коснулся куртки соперника на доли секунды раньше.        Зеленый свет. Победа. Зал взрывается аплодисментами.        Но усталость и инерция были слишком велики. Пытаясь затормозить на отчего-то скользком помосте, Ричард замешкался и полетел вниз, едва успев выставить руки. Он почувствовал вспышку боли в колене, молясь всем богам, чтобы это была просто боль от ушиба, а не сустав.        Рокэ закончил свой поединок на соседнем помосте на три минуты раньше. Он даже не снял маску полностью — просто сдвинул её на затылок, когда увидел падение Ричарда. Его собственный соперник, какой-то титулованный гайифец, выглядел так, будто его только что переехал кавалерийский полк, в то время как Алва почти даже не запыхался.       Увидев, что юноша долго не встает, Рокэ проигнорировал протокольные поклоны судьям и в два счета оказался рядом с ним.        — Тише, — властно приказал Рокэ, пресекая попытку Ричарда подняться. — Не двигайся.       Он подхватил его за талию, помогая подняться, и практически утащил с дорожки под изумленные взгляды судей и зрителей.        Вдали от чужих глаз и вездесущих журналистов Рокэ усадил Ричарда на скамью и опустился перед ним на колено. Он решительно стащил с него фехтовальный ботинок и белый чулок. На ноге была содрана кожа до крови, но других видимых повреждений не было. Рокэ осторожно ощупал сустав и, удостоверившись в отсутствии серьезной травмы, потянулся за пакетом со льдом и антисептиком.        — Больно? — коротко спросил Рокэ, прикладывая лед.       — Плевать на боль, — голос Ричарда дрожал, глаза лихорадочно блестели. — Рокэ, в полуфинале Ракан. Он… он как танк. Я… не смогу. Я уже на пределе. Всё закончится сейчас, на глазах у всех. Штанцлер будет говорить…       Рокэ порывисто поцеловал юношу, затыкать его таким образом уже входило в привычку. Ричард почти сразу же ответил, но его руки немного подрагивали. Для него все было слишком, и он боялся, что нервы могут сдать в любой момент.        Рокэ оторвался от него и достал из сумки плитку горького шоколада, отломил кусок и почти насильно вложил его в рот Ричарду.       — Ешь, — скомандовал он. — Тебе нужно взбодриться. Твой мозг сейчас обманывает тебя, что ты слаб. Но это не так.        Алва начал заматывать колено эластичным бинтом. Его длинные, чуткие пальцы двигались уверенно, создавая искусственный каркас для сустава.       — Видишь? — Рокэ поднял взгляд, и его синие глаза впились в глаза Ричарда. —  С твоим коленом все будет в порядке, просто царапина. Сустав не поврежден. Не дай страху обмануть тебя. Ты сможешь продержаться еще один бой и выйти в финал.       Ричард проглотил пару долек шоколада, чувствуя, как от сахара становится немного лучше.       — Рокэ… если я пройду… и мы встретимся… Вдвоем. В финале.       Голос юноши упал до шепота.       — Я не смогу драться с тобой. Не после всего.       Рокэ закончил с коленом и с силой сжал плечо Ричарда, заставляя его выпрямиться и посмотреть себе в глаза.       — Если ты выйдешь в финал и решишь поддаться — это будет самым глубоким оскорблением, которое ты можешь мне нанести, — слова Рокэ резали, как бритва. — На дорожке нет «нас», Дикон. Ты должен показать всё, на что способен. Ты должен драться со мной, не на жизнь, а на смерть. Потому что это — единственный способ показать, как сильно ты меня ценишь.        Рокэ притянул Ричарда к себе, обнимая его — крепко, до хруста ребер, наполняя своей любовью, уверенностью и силой.       — Мы выйдем на этот подиум вдвоем, — прошептал Рокэ в его висок. — Ты и я. Пообещай, Дикон.        Ричард глубоко вздохнул, чувствуя, как камень падает с груди, и где-то внутри, под ребрами, снова зажигается тот самый холодный, ровный огонь, который Рокэ будил в нем. Он встал, осторожно проверяя ногу. Страх фантомной боли был все еще силен, но бинт держал крепко. Боль притупилась, сменившись стальной решимостью.       — Я сделаю всё возможное, Рокэ, — твердо сказал он, надевая маску. — Обещаю.        Рокэ кивнул, и в его взгляде на секунду мелькнуло такое неприкрытое обожание, которое он почти никогда себе не позволял. Он был твердо уверен, что они дойдут до этого финала вместе, чего бы это ни стоило.