Цена победы

      Зал гудел. Арена сейчас напоминала раскаленный котел. Наступал полуфинал. Сейчас решалось все: либо Талигойская сборная проходит в финал в полном составе и забирает все, либо остается ни с чем.        Первым в схватку вступал Ричард. Битва с «золотым мальчиком» из Агариса, главным фаворитом этой Олимпиады, была решающей. Альдо вел себя так, будто исход поединка был известен заранее: улыбался на камеру, махал болельщикам, салютовал судьям. Ричард же был в огромном нервном напряжении.  Ответственность давила на него как никогда.        Перед началом боя, когда судья вызвал претендентов в центр дорожки для обязательного приветствия, Ракан двигался с ленивой грацией хищника, уверенного в себе. Он снял маску, демонстрируя публике свое безупречное, сияющее лицо, и ослепительно улыбнулся трибунам. Зал взорвался восторженным ревом.       Когда они сошлись для формального рукопожатия, Альдо сократил дистанцию до неприличия, наклонившись к самому уху Ричарда так, чтобы их головы почти соприкасались. Со стороны это выглядело как дружеское пожелание удачи, но слова Альдо были пропитаны ядом.       — Ты труп, Окделл, — прошелестел Альдо.  — Никто здесь не ждет твоей победы. Ты — ошибка. Сын самоубийцы под покровительством неудачника, жалкое зрелище.        Ричард, не ожидавший подобного, сжал эфес шпаги так, что пальцы онемели. Но Альдо, почувствовав, как соперник напрягся, гадко ухмыльнулся и раззадорился еще больше.        — А что, Алва уже научил тебя быть послушным мальчиком и опускаться на колени по первому слову?        Кровь ударила Ричарду в голову. Глаза застилала мгновенно вскипевшая ярость, а сердце забилось в ребрах, как пойманная птица.        — Заткнись, Ракан, — сквозь зубы прошипел Ричард.        Альдо резко отстранился, надел маску и отвесил Ричарду издевательски-почтительный поклон. Судья, не слышавший ни слова из этой тихой перепалки, удовлетворенно кивнул и дал команду: «К бою!».       Ричард опустил маску. Сетка отрезала его от мира, оставив наедине с горячей яростью. Внутри него всё кипело, кричало, ему хотелось сорваться, броситься вперед и просто снести Альдо с дорожки физической силой. Устроить совершенно неподобающую олимпийским спортсменам уличную драку, стереть эту поганую ухмылку с его лица. Слова о Рокэ и отце жгли, как раскаленное железо.       Но где-то в глубине души сидел голос, который принадлежал его единственному настоящему учителю. «Ты должен быть шахматистом на дорожке, Дикон. Не позволяй эмоциям взять верх над разумом». Ричард закрыл глаза на пару секунд и выдохнул. Он сделает все возможное, он обещал.        Бой начался. Альдо пер напролом, как танк, шепча провокации каждый раз, когда они оказывались близко, толкая Ричарда плечом, нанося удары по клинку такой силы, будто хотел перерубить его пополам. Но Ричард не поддавался. Он принимал каждый удар, каждый толчок и каждое оскорбление на свою невидимую броню. Он выжидал.        К середине боя Альдо начал терять самообладание: «золотой мальчик» не привык, что его тактика довести противника до белого каления не действует. Его движения стали размашистыми, атаки — отчаянными.        На счете 10:8 в пользу Ричарда Ракан пошел на откровенную грубость. Сделав ложный выпад, он намеренно не затормозил и врезался плечом в грудь Ричарда. Удар был такой силы, что у Дика перехватило дыхание, а в глазах на мгновение потемнело.       Ричард посмотрел на арбитра, ожидая желтой карты для Альдо. Но судья лишь мельком взглянул на фаворита, который виновато вскинул руки: «Простите, господин судья, скользкая дорожка!». Карты не последовало. Альдо через сетку маски иронично подмигнул Ричарду, который готов был задохнуться от несправедливости.       Бой продолжался. Альдо использовал весь арсенал своих уловок: он тянул время, поправляя шнурки; он картинно вскидывал руки в каждом перерыве, выпрашивая овации; он продолжал использовать грубую силу и провоцировать Ричарда.        Через несколько длинных минут счет сравнялся: 14:14. Решающий укол. Зал замер так, что было слышно жужжание ламп.       Альдо был абсолютно уверен в себе. Он видел, что Ричард едва стоит на ногах, что его дыхание сбито, а рука дрожит от усталости. Ракан решил закончить красиво — своей коронной атакой, бегущим броском, против которого мало кто мог устоять.       Альдо сорвался с места, как пущенная стрела. Он летел на Ричарда, вложив в этот бросок всю свою мощь и злость. Ричард видел как в замедленной съемке приближение острия шпаги.        Дик не стал отступать или пытаться пересилить Альдо. Но в самый последний момент, когда столкновение казалось неизбежным, он сделал короткое, почти незаметное движение корпусом в сторону. Шпага Ракана встретилась с пустотой там, где секунду назад была грудь Ричарда, а сам он по инерции полетел вперед.        Короткий, сухой щелчок. Зеленый огонь на стороне Ричарда возвестил об окончании боя. Дик нанес укол точно в спину пролетающему мимо Альдо.       Тишина на трибунах была будто наэлектризованной.  Но через секунду публика взорвалась аплодисментами и ликующими возгласами.        Ричард сорвал маску. Его лицо было бледным, по нему градом катился пот, а волосы прилипли ко лбу. Он не чувствовал торжества, только бесконечную, высасывающую силы пустоту и усталость, резко обрушившуюся на плечи свинцом. Его руки дрожали, разум протестовал, но юноша пересилил себя и сделал шаг к Альдо, протягивая руку для обязательного рукопожатия.        Ракан стоял как громом пораженный. Он медленно снял маску, и его лицо исказила гримаса такой лютой ненависти, что Ричард невольно застыл. Альдо не ответил на протянутую руку. Он просто отшвырнул свою шпагу в сторону и, не глядя на судей и соперника, пошел прочь с дорожки. Это было тягчайшее нарушение этикета, плевок в сторону рыцарского вида спорта, но Альдо было всё равно. Он не умел проигрывать.       Ричард проводил его взглядом под гул толпы и вдруг почувствовал, как колени становятся совсем ватными. Он, не помня себя, дошел до зоны отдыха и рухнул на скамью. Из глаз брызнули слезы напряжения и облегчения одновременно. Легкие горели, перед глазами плыли круги. Он победил. Он в финале. Рокэ не было рядом, но Дик представил, будто мужчина говорит ему просто дышать. Просто знать, что это закончилось.       — Я сделал это… — прошептал он сам себе. — Я сдержал слово, Рокэ.       Поднявшись, он искал мужчину глазами. Его схватка уже началась несколько минут назад на соседней дорожке. Рокэ сражался с молодым и невероятно резким соперником, серьезно превосходящим его в комплекции. Но Ричард, приглядевшись, почти сразу же почувствовал — что-то не так. Алва, чье фехтование всегда напоминало искусный страстный танец на дорожке, сейчас двигался странно. Он слишком много отступал, а его защита была какой-то скованной, будто мужчина был дезориентирован.       На счете 13:10 не в пользу Рокэ юноша по-настоящему испугался. Он же не мог так просто сдаться? Явно было что-то, что мешало ему, но Ричард совершенно не понимал, в чем дело. Соперник, тем временем, наступал, не жалея сил. Он будто пытался вытолкнуть Рокэ с дорожки, используя все свои преимущества в комплекции. После очередного столкновения Рокэ на мгновение прижал свободную руку к боку, и Ричард мог бы поклясться, что услышал сдавленный стон и уже знакомое кэнналийское ругательство.        Внутри юноши все похолодело. Рокэ был ранен? Но это невозможно, костюм прекрасно защищал даже от самых мощных уколов… Пока в голове Ричарда разворачивалась настоящая война, мужчина, наконец, активизировал все свои внутренние ресурсы и пошел в активное наступление.        Каким-то жутким, нечеловеческим усилием он нанес несколько точных уколов, сравнивая счет. Но противник изматывал его, явно целясь в правый бок. Рокэ едва успевал закрываться. 14:13. Один укол — и Алва вылетает из финала.        Мужчина пытался перевести дух. Ричард чувствовал нутром, что ему плохо, но ничего не мог сделать. Его сердце обливалось кровью. Но уже в следующее мгновение Рокэ удивил его невероятным по глубине выпадом и молниеносной атакой. 14:14.        Соперник в панике ринулся на Рокэ, пытаясь снести его массой и напором. Но Алва не отступил. Он сделал шаг навстречу, принимая столкновение. Секунда — и его шпага, направляемая какой-то неведомой силой, вошла точно в жесткий воротник куртки.        Зеленый свет. Алва выгрыз эту победу зубами. Пошатываясь, мужчина сошел с помоста. Адреналин постепенно исчезал,  но нарастала тупая ноющая боль в ребрах. Когда мир опасно покачнулся, он оперся о ближайшую стену, пытаясь дышать ровно.        — Рокэ! Что с тобой? — Ричард был уже рядом, его глаза лихорадочно блестели от тревоги.       Алва обернулся. Он попытался выпрямиться, увидев Дика, бросить привычную безобидную колкость, но вместо этого его лицо исказилось гримасой боли, когда он попытался глубоко вдохнуть.        — Иди, Дикон. — Рокэ вяло отмахнулся. — Всё… в порядке.        Но юноша не послушал. Он осторожно подхватил мужчину под руку, стараясь не причинить лишней боли.        — Я держу тебя, — твердо сказал Ричард, и в его голосе было столько силы, что Рокэ перестал сопротивляться. — Идем.        Они медленно шли к раздевалке, и Ричард закрывал Рокэ своим плечом, казалось, от всего мира.        В раздевалке Ричард осторожно усадил Рокэ на скамью и запер дверь. Алва, глухо ругаясь на кэнналийском, пытался стащить с себя фехтовальную куртку.       — Рокэ, хватит! — Ричард подлетел к нему, отталкивая его руки.       — Оставь меня одного, — прошипел мужчина, но сил сопротивляться у него уже не было.       Когда Ричард помог ему снять куртку и защитный набочник, он замер, не в силах сдержать возглас ужаса. На правых ребрах Рокэ, от подмышки и почти до самой талии, разлился огромный кровоподтек. В центре гематома была багровой — след от сильнейшего удара.        Дик насколько мог осторожно коснулся края синяка. Рокэ дернулся и отшатнулся, вжимаясь спиной в стену.       — Тебе нужен врач, сейчас же! Это может быть перелом, Рокэ, легкое может пострадать!       — Нет, — Алва выплюнул это слово вместе с тяжелым вздохом. — Никаких врачей. Они снимут меня с турнира. У нас через час финал. Дик, дай мне аптечку. Там таблетки… сильные.       — Я не смогу с тобой драться! — Ричард сорвался на крик. Он хотел хорошенько встряхнуть мужчину, чтобы тот пришел в себя, но боялся даже лишний раз прикоснуться к нему. — Как ты не понимаешь?! Я не подниму на тебя руку, видя это!       — Ты поднимешь, — Рокэ схватил его за запястье, его пальцы были ледяными. — Мы обязаны выйти. Весь мир ждет. Ты заберешь свое золото, Дикон. Ты его заслужил.       Дик впился в его губы яростным поцелуем с привкусом соленых слез, не давая договорить.        — Не смей! Не смей сдаваться, слышишь? — лихорадочно шептал Ричард, покрывая его лицо поцелуями. — Ты этому учил меня!        Юноша отстранился, посмотрел на него с твердой решимостью и произнес:       — Хватит! Сейчас ты будешь делать то, что я скажу!         Под удивленный взгляд мужчины Дик достал из аптечки таблетки и бинты и принялся неумело, но аккуратно накладывать тугую повязку на многострадальные ребра. Рокэ шипел, его пальцы впивались в скамью так, что белели костяшки, но он больше не спорил. Он смотрел на юношу и видел в нем что-то такое, чего раньше не замечал.         Когда мужчина принял таблетку из рук Ричарда, напряжение немного спало. Оба поняли, что сделали все возможное, оставалось только ждать. Завтра Ричард собственноручно отведет Рокэ к врачу, но сегодня они должны продержаться еще несколько часов. Возможно, самых сложных в их жизни.        Он сел на скамью и осторожно притянул Рокэ к себе. Тот, уже не скрывая изнеможения, опустил голову Ричарду на колени. Дик начал медленно поглаживать его по спутанным и немного влажным от пота волосам.        — Поспи немного, — прошептал он, глотая слезы. — Таблетка подействует, станет легче. Я буду здесь. Я никуда не уйду.       — Ты вырос быстрее, чем я думал, Дикон…       Рокэ, не в силах больше ничего говорить, прикрыл глаза. Мерные поглаживания по голове, как и простое присутствие Ричарда, действительно успокаивали.        В этой тишине раздевалки, нарушаемой лишь прерывистым дыханием мужчины, доверчиво уткнувшегося юноше куда-то в живот, Ричард чувствовал, что этот финал будет самым тяжелым испытанием в его жизни. 

***

      Зал был забит до отказа, но в нём царила такая тишина, что было слышно, как гудят мощные прожекторы под потолком. На подиуме стояли двое. Два союзника из одной страны, два соперника, два главных претендента на золото. И оба измотанные до предела.        Ричард чувствовал, как сердце заходится в бешеном ритме и все тело пробивает нервный тремор. Полуфинал выпил из них обоих все соки, но они победили, буквально выгрызая зубами эту победу. Но какой ценой? Он смотрел на Рокэ сквозь маску и искал даже минимальные признаки боли в его позе. Ричард боялся. И совсем не за себя.        На трибуне почетных гостей Штанцлер, сияя фальшивой улыбкой, уже раздавал интервью местному телевидению. «Великий успех моей школы», «мои мальчики»… Ричарда тошнило. Ему было уже всё равно. Золото, серебро — какая разница, если этот старый паук всё равно припишет победу себе? Он просто мечтал, чтобы это скорее закончилось.       Рокэ стоял напротив. Его шпага едва заметно дрожала от запредельного напряжения мышц. Но он был собран, не позволяя никому догадаться о том, что меньше часа назад он стонал от боли. Они сошлись в приветственном рукопожатии, и на секунду их взгляды встретились. В глазах Рокэ промелькнуло столько невысказанной нежности, тоски и… мольбы, что у Дикона перехватило дыхание.        — Allez! — выкрикнул судья.       Бой начался. Но это был не тот бой, к которому они оба готовились столько времени. Ричард осторожничал. Его выпады были короткими, удары лишенными прежней силы. Он постоянно разрывал дистанцию, боясь даже случайно задеть правый бок Рокэ.         5:2. 8:4. Рокэ вел. Он работал на чистой механике, на годами отточенной технике. Он не думал о боли, все его мысли, все силы, все внимание были сейчас сконцентрированы на острие клинка. Но после очередного укола в его пользу, когда судья объявил перерыв, Алва не мог больше ждать. Он подошел к Ричарду почти вплотную, сорвал с него маску и с силой встряхнул за плечи. Его глаза полыхали синим пламенем, как у разъяренного зверя.        — Дерись! — закричал он на весь зал, и его голос, усиленный акустикой сводов, ударил Ричарда в грудь сильнее любого укола. — Дерись, Окделл, как я учил! Не смей сдавать бой из жалости! Сражайся по-настоящему или уходи с дорожки! Клянусь Закатом, если ты сейчас же не начнешь драться в полную силу, я никогда тебя не прощу!        У Ричарда внутри словно что-то лопнуло. Слова Рокэ, сказанные в порыве отчаяния, били сильнее любого оружия. «Я никогда тебя не прощу!» — эта фраза забилась в сознании набатным колоколом. Юноша спрятал искаженное болью лицо под маской и встал в позицию.        Следующие минуты держали в напряжении всех. Это было настоящее безумие. Ричард перестал видеть перед собой раненого человека. Он отбросил все посторонние мысли и наконец стал показывать все, на что способен. Сейчас важна была только дорожка, шпага и отточенные до автоматизма движения.        14:14.        Зал встал. Весь мир замер. Последний рывок.       Рокэ пошел в атаку. Это был его фирменный прием — сложная связка с переносом клинка, которую они отрабатывали в зале часами напролет, пока руки не переставали держать сталь. Ричард видел это движение тысячи раз. Реакция на него была отработана до автоматизма. И его тело среагировало само, быстрее, чем мозг успел осознать.  Короткий парад, жесткий рипост — и наконечник клинка Дика коснулся куртки Рокэ на долю секунды раньше.       Пронзительный, режущий уши писк электроники заполнил тишину. Зеленый свет на стороне Ричарда.        Юноша стоял, тяжело дыша, глядя на табло. «Окделл — 15. Алва — 14». Он… он победил. Он стал Олимпийским чемпионом.       Шпага выпала из его онемевших пальцев под аплодисменты и возгласы, доносящиеся словно через вату. Ричард сорвал маску и, не глядя на судей, не дожидаясь салюта, бросился к мужчине напротив.        — Рокэ… Прости… Я не хотел… Зачем ты… — слова путались, он почти рыдал, цепляясь за куртку Алвы, как в бреду. — Я не хотел забирать у тебя золото…       Рокэ крепко, насколько позволяла рука со здорового бока, обнял его в ответ, скрывая их лица от любопытных глаз. И, пользуясь моментом, когда весь зал зашелся в овациях, невесомо коснулся губами его виска. Камеры уже нацелились на них.        — Уходим. Сейчас же, — коротко скомандовал Рокэ.       Он схватил Ричарда за руку и, игнорируя протесты публики и организаторов, потащил его через зону награждения в технический коридор, скрытый от посторонних глаз. Там, в узком пространстве между бетонными стенами, Рокэ резко развернул его к себе.       Он не стал ничего говорить. Он просто впился в губы Ричарда жадным, почти болезненным поцелуем. В нем было всё: вкус победы, облегчение от того, что этот кошмар наконец закончился, боль и та первобытная страсть, сжигающая их обоих. Ричард не сопротивлялся. Но его трясло.        — Рокэ… — он задыхался, слезы уже жгли глаза. — Забирай его… забирай это проклятое золото! Мне не нужно оно, если цена — ты! Пожалуйста, я не хотел выигрывать, я просто… ты поддался! Ты же сам…       Он вцепился в куртку Рокэ, готовый упасть на колени, готовый отдать все титулы мира, лишь бы стереть эту внезапно выросшую стену между ними. Он не мог взять себя в руки, не мог до конца принять все случившееся, поверить в свою победу. И все напряжение, копившееся весь этот длинный день, выливалось сейчас, захлестывая его этой огромной волной.        Рокэ замер. Он видел, как его юноша, его чемпион на грани. Он резко притянул его к себе, и на этот раз поцеловал настолько нежно, насколько был способен.        — Глупый мой, — мужчина сцеловывал каждую слезинку с красивого лица, — что ты говоришь? Я не поддавался, ты сам, Дикон. Ты сделал это. Не смей больше не верить в себя. Никогда.        — Но… как же мы теперь, Рокэ? — всхлипывал юноша. — Ты… ты не уйдешь после всего?        — Дурак, — прошептал Алва, и в его голосе не было ни капли обиды. — Ты сделал это, Дик. Не смотря ни на что. Ученик обязан превзойти своего учителя. Я горжусь тобой.        — Я так люблю тебя, Рокэ, — выдохнул юноша, уткнувшись ему куда-то в шею. — Спасибо… спасибо тебе за всё.       Рокэ обхватил лицо Ричарда ладонями, заставляя его смотреть прямо в свои синие, как кэнналийское море, глаза.        — Ты больше не мой соперник, Дикон. Ты мой соратник. Мой партнер. Мой единственный. И никакое золото мира не изменит того, что я люблю тебя до потери пульса. Слышишь?        Ричард закрыл глаза, чувствуя, как его наконец отпускают тот страшный, сковывающий холод и огромное напряжение. Он предельно осторожно, так, чтобы не задеть повязку, обнял Рокэ, вслушиваясь, как бешено бьется сердце человека, который только что отдал ему все, что мог.         Завтра будут изматывающие интервью, врачи, больницы. Будет командный турнир. Но их главный бой был выигран. Бой за право быть вместе, несмотря ни на что.