Цена победы

      Когда дверь гостиничного номера наконец захлопнулась, Рокэ прислонился к ней затылком и прикрыл глаза. Его дыхание было прерывистым, свистящим. Весь тот лоск, ледяное величие и собранность, которые он демонстрировал на дорожке последние несколько часов, вдруг рассыпались в прах. Остались только всепоглощающая усталость и боль в ребрах.        — Рокэ, давай, еще пару шагов, — Ричард мягко обхватил его за талию, стараясь не задевать правый бок. — Тебе нужно лечь.        — Все… в порядке, Дикон, — прохрипел Алва, но его пальцы, вцепившиеся в плечо юноши, как в единственную опору, побелели от напряжения.        Ричард не стал тратить время на споры. Он осторожно довел мужчину до постели и помог ему сесть. В комнате было прохладно, но от кожи Рокэ исходил почти ощутимый жар — запоздалая реакция организма на травму и невероятное напряжение. Дик нежно прислонил ладонь к его лбу, с неудовольствием отмечая, что температура действительно немного повышена.        Юноша быстро вышел в коридор и вернулся с небольшой пиалой горячего бульона, который он заказал заранее, и горстью таблеток.       — Нужно поесть. Совсем немного, Рокэ. Чтобы принять таблетку.       — Не хочу, — Алва отвернулся, морщась от боли, которая теперь, когда адреналин и действие обезболивающего прошли, навалилась на него всей тяжестью. — Меня тошнит от одного запаха.       — Пожалуйста, — Ричард сел перед ним на корточки, заглядывая в глаза. — Ради меня. Всего несколько ложек.       — Дикон… ты превращаешься в очень занудную сиделку.        Мужчина пытался шутить и держаться молодцом, но каждый вздох, сопровождающийся гримасой боли, выдавал его истинное состояние. И все же Рокэ подчинился этой тихой настойчивости и сделал несколько глотков на удивление неплохого бульона.       Когда с супом было покончено, Дик дал Рокэ таблетки и помог раздеться. Повязка немного съехала, оголяя все такой же ужасный на вид синяк. Ричард не рискнул дотрагиваться до него, чтобы не причинить лишней боли, но ему показалось, что отек усилился. И это был совсем нехороший знак.        — Рокэ, утром мы едем к врачу. И никаких возражений. — Твердо отрапортовал юноша. Рокэ понимал, что спорить с ним бесполезно, да и не было на то сил.        Он безмолвно прильнул к Ричарду, положив голову ему на плечо. Юноше он напоминал сейчас большого черного кота, скучающего по ласке. И Ричард стал мерно поглаживать его по голове, осторожно распутывая пальцами черные локоны.        — Откуда этот синяк, Рокэ? — тихо спросил Ричард. — Это не похоже на последствия боя. Экипировка должна была защитить...       — Завтра… Все завтра, Дикон… — пробормотал мужчина, его глаза слипались.        Через несколько минут, почувствовав, как Рокэ совсем расслабился, Ричард осторожно уложил его, укрыл одеялом и лег рядом. Он еще долго не мог заснуть. Он прислушивался к каждому вдоху Рокэ, каждому хриплому выдоху, и его сердце обливалось кровью. Ему было безумно обидно за этого человека, который отдал спорту всё, а в ответ получил подлый удар в спину. Снова. Но на этот раз Ричард сделает все, чтобы виновники ответили по заслугам.        Врач в частной клинике подтвердил худшие опасения.        — Трещина, — сказал он, изучая рентген. — И очень характерная. Это был сильный, направленный удар. Если бы не ваш мышечный корсет и удар был хоть на толику мощнее, господин Алва, вам бы грозил перелом.       Когда они вышли из клиники, получив все рекомендации по лечению, и сели в машину, Ричард повернулся к мужчине.       — Теперь рассказывай, — его голос был холодным и твердым. — И не пытайся больше отмахнуться.       Рокэ смотрел в окно на залитые солнцем улицы Фельпа. Он не хотел говорить. Он видел, в каком состоянии Ричард — взвинченный, злой, готовый броситься на любого. Алва хотел уберечь его от этой грязи, но понимал, что Дикон уже не маленький мальчик, которому можно закрыть глаза ладонью.       — Это случилось перед самым полуфиналом, — наконец заговорил Рокэ. — Я выходил из спорткомплекса к машине, нужно было забрать кое-что. Ко мне подошел парень… совсем молодой, в кепке. Попросил автограф, протянул какой-то буклет.        Рокэ на мгновение замолчал, его пальцы непроизвольно сжали подлокотник пассажирского сидения.       — Я потянулся за ручкой. На долю секунды отвлекся на это дурацкое фото в буклете. И в этот момент он ударил. Не кулаком, чем-то тупым и тяжелым. Сильно, снизу вверх. Я даже не успел ничего понять, просто согнулся от шока. А когда поднял голову — его уже не было. Он растворился в толпе болельщиков.       Ричард со злостью ударил по рулю.        — Леворукий! — выкрикнул он. — Как же так?! Где были охранники? Где был я?! Рокэ, почему ты не сказал сразу? Мы могли бы вызвать полицию, отсмотреть камеры…       Ричард был вне себя от ярости. Его буквально тошнило от этой жуткой несправедливости, которой он был не в силах помешать.        — И что бы это дало, Дикон? — Рокэ горько усмехнулся. — Скандал? Снятие с турнира? Полиция в Фельпе работает с такой скоростью, что его бы искали до следующей Олимпиады. И это явно был простой исполнитель. Вряд ли какой-то фанат наших соперников настолько безумен, чтобы пойти на преступление. Я решил, что лучший ответ — это выйти на дорожку и выиграть.       — Но это же… это не спорт, Рокэ! — Ричарда трясло. — Это какая-то яма с гадюками!       Ему было до слез, до крика обидно за мужчину. За то, что его в который раз пытались выбить из колеи таким дешевым и подлым методом. Но вместе с обидой внутри Ричарда поднималась новая, незнакомая ему доселе сила.       — Ты прав, полиция сейчас бесполезна, — Ричард посмотрел на Рокэ, и в его взгляде мужчина увидел нечто такое, что заставило его замолчать. — Они не станут искать «парня в кепке». Но я сам найду того, кто дал ему этот приказ. Я догадываюсь, кто за этим может стоять.       — Ричард, не смей… — начал было Рокэ.       — Рокэ, позволь мне решить это, — перебил его Ричард, заводя мотор. — Ты так долго был сильным для нас обоих, позволь отплатить тебе тем же. Завтра мы заберем командное золото. Для тебя. А сегодня… сегодня ты будешь отдыхать и ни о чем не беспокоиться.       Рокэ хотел было возразить, но боль в ребрах и слабость никуда не исчезли. Они еще обязательно поговорят об этом, и Рокэ в своей привычной саркастичной манере выскажет всё, что думает о горячей юношеской крови. Но сейчас он лишь прикрыл глаза, понимая, что его мальчик действительно слишком повзрослел за это время. 

***

      Атмосфера за кулисами центрального зала, где должны проводиться командные состязания, царила напряженная. На трибунах стоял гул, напоминавший пчелиный улей. Но внутри раздевалки сборной Талига стояла ледяная, звенящая тишина.        Рокэ сидел на скамье, выпрямившись так сильно, что поза казалась неестественной и болезненной. Блокада, которую вчера поставил врач, притупила боль, но каждый вдох все еще давался с трудом. Мужчина смотрел перед собой остекленевшим взглядом.       — Выпей воды, — Ричард протянул ему бутылку, внимательно следя за каждым микродвижением Рокэ. Дик был взвинчен до предела. Всю ночь он прислушивался к чужому дыханию рядом и думал о том, что теперь их ждет. Выходить на дорожку с такой травмой было самоубийством, но отступать было некуда.        Дверь с грохотом распахнулась и вошел Штанцлер. Его серый плащ казался пыльным на фоне сверкающей белизны фехтовальных костюмов, а пальцы в перчатках неизменно сжимали набалдашник трости.       — Это будет позор, — начал он без приветствия, его голос дрожал от фальшивого беспокойства. — Весь олимпийский комитет шепчется о том, что капитан Талига едва держится на ногах. Рокэ, ваше упрямство переходит все границы. Вы не можете сегодня фехтовать с такой травмой.       Рокэ медленно поднял на него взгляд.        — Моя травма — это дело врачей, Август. И моё личное.       — Ваше личное?! — голос Штанцлера стал похож на шипение старого гуся. — Когда вы ставите под удар победу всей сборной, всей страны? Это политика, Алва, а не ваша прихоть! Мы не можем рисковать. Вы уходите в запас. Прямо сейчас. Запасной спортсмен уже разминается.        Штанцлер обвел комнату взглядом, ища поддержки у команды, но наткнулся на глухую стену. Тогда он снова повернулся к Рокэ, и в его глазах блеснуло злобное торжество и напускная забота.       — Будьте же благоразумны, Рокэ. Со сломанным ребром не выходят против лучших фехтовальщиков мира. Удар был слишком серьезным. Вы даже руку не поднимете без стона, не то что кого-то сможете победить. Оставьте это. Прекратите строить из себя героя.        В раздевалке на мгновение стало так тихо, что было слышно напряженное дыхание каждого присутствующего.        Ричард, наблюдавший за развернувшейся сценой со стороны, мгновенно оказался рядом. Слова Штанцлера прозвучали в его голове как гром среди ясного неба. «Сломанное ребро… серьезный удар».        Дик почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод. Врач частной клиники общался только с ним и с Рокэ, наедине. Даже официальные врачи сборной знали лишь о «сильном ушибе»: Рокэ строжайше запретил разглашать подробности, чтобы не давать преимуществ противнику. Комментаторы говорили о «недомогании». А об ударе вообще не знал никто, кроме их двоих.        — Откуда вы знаете про ребро? — голос Ричарда был подозрительно тихим, но в нем прорезались опасные, почти волчьи нотки.       Штанцлер на мгновение замер, его кадык дернулся.        — Это… это же очевидно, Ричард. Посмотри, как он держится за бок…       — Рокэ ни разу не коснулся бока при вас, — Ричард сделал шаг к старику, и тот невольно отступил. — И откуда вы знаете, что это был именно удар?       Глаза Штанцлера судорожно забегали, он открыл рот, пытаясь найти оправдание, но Дик уже не слушал. Кто был рядом все то время, что они были на арене в день соревнований, и знал о каждом их шаге? Кто знал, как выглядит и где припаркована машина Рокэ? И в какой момент он покинет здание, полное камер и охраны? Всё складывалось в одну отвратительную картину. Штанцлер не просто хотел, чтобы Рокэ проиграл, он хотел уничтожить его, буквально сломать, сделать так, чтобы мужчина сам с позором снялся с командного турнира. Чтобы расквитаться раз и навсегда.        — Это были вы, — выдохнул Ричард. В этой короткой фразе было столько ненависти, что сокомандники переглянулись, а один из них невольно положил руку на эфес шпаги, чувствуя, что сейчас может произойти нечто непоправимое. — Вы наняли того парня. Вы искалечили его перед боем.       — Дикон, мальчик мой, ты бредишь от стресса… — залепетал Штанцлер, пятясь к двери.       — Замолчите! — рявкнул Ричард так, что даже Рокэ вздрогнул. — Больше ни единого слова.        Дик развернулся к сокомандникам. Его лицо, обычно мягкое и смиренное, теперь напоминало гранитную маску. Дик казался в миг повзрослевшим, превратившимся из волчонка в молодого хищника, готового броситься на любого, кто посмеет покуситься на его стаю.         — Слушайте меня все. Рокэ Алва выходит на дорожку как капитан. Это не обсуждается. И если вы попытаетесь его заменить, если вы послушаете этого… человека, — он указал на Штанцлера с таким презрением, будто перед ним была закатная тварь, — то я снимаю свою маску и ухожу прямо сейчас. Талиг не будет выступать в финале. Я не выйду на дорожку без него.        — Ричард, ты не можешь… — начал было один из сокомандников.       — Я могу! — Дик ударил кулаком по металлическому шкафчику, оставив на нем вмятину. — И я это сделаю! Ну так что?       Мужчина по имени Каспар, который должен был быть стартером в команде, встал и подошел к ним с Рокэ.        — Я с Окделлом. И Алвой. Без капитана эта схватка заранее проиграна.       Остальные участники сначала с опаской, но постепенно все решительнее стали подходить к ним, отрезая Рокэ и Ричарда от Штанцлера.        Ричард снова повернулся к старику. Его глаза горели холодным огнем и решимостью.       — Если я еще хоть раз увижу вас в радиусе нескольких бье от Рокэ, я не посмотрю на возраст и статус. Вы ответите за всё. Убирайтесь вон!        Еще мгновение, и Ричард бы схватился за шпагу, но Штанцлер, захлебываясь от невысказанной злобы и гнева, уже выскочил из раздевалки, захлопнув за собой дверь.         В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь судорожным дыханием Дика. Он стоял, чувствуя, как все уставились на него в безмолвном восхищении. Рокэ медленно выдохнул и прикрыл глаза.        — Дурак, — прошептал он.  В его голосе была бесконечная усталость и нечто, похожее на гордость. — Мы же проиграем. Я не смогу вытянуть этап.       Ричард опустился на одно колено перед ним и крепко сжал его ледяную ладонь.       — Мы сделаем это вместе. Он ответит за всё. Но сейчас… Не дай ему забрать твою мечту, Рокэ.        Рокэ посмотрел в глаза юноши, которого сам учил не сдаваться, и увидел в них ту самую силу, которая наконец расцвела пышным цветом. Перед ним стоял уже не тот мальчик, которого надо оберегать от всех напастей, а настоящий чемпион.        — Дай мне маску, Дикон, — Алва слабо улыбнулся, и эта улыбка для Дика была дороже любого олимпийского золота. — Пойдем покажем им, что такое настоящая командная игра.        Арена была забита до отказа. Зрители, флаги двух стран, ослепительный свет софитов… Все это сливалось в огромное пестрое пятно. Но Ричард волновала лишь дорожка и состояние мужчины рядом.        Первый раунд прошел достаточно ровно. Опытный и хладнокровный стартер Талига выполнил свою задачу как полагалось: он не слишком рвался вперед, но и не отдавал очки, передав эстафету со счетом 6:4 в пользу Талига.       Затем на дорожку вышел Ричард. И вновь против Альдо.        На этот раз Ракан с первых секунд бросился в яростную атаку, пытаясь навязать Дику свой хаотичный ритм. Его шпага мелькала, словно жало, он фехтовал настолько агрессивно, насколько мог, но Ричард, помня уроки Рокэ, держал оборону. Он не отступал, но держал Альдо на дистанции, изматывая его.        Но Ракан намеренно целился не в корпус, а в ноги Ричарда, будто пытаясь «подкосить» его. Дик понимал, что он знает о его слабом месте. Но юноша был готов. Он уходил, делал плавные, широкие шаги, сохраняя равновесие. Он пытался лишить Альдо сил прежде чем тот сможет добраться до него.        Внезапно Ракан сделал резкий выпад, но не вперед, а в сторону, пытаясь буквально подрезать шпагой ноги Ричарда. Тот отскочил в последнюю секунду, но почувствовал, как лезвие скользнуло по его защите. Это был запрещенный прием.       Такой уровень подлости разозлил Ричарда до предела. Он больше не отступал. Дик начал атаковать резко и неотвратимо, как настоящий северный ветер. С каждым точным и выверенным движением он видел, как Альдо начинает терять уверенность, как его тело начинает сдавать.        Положенные три минуты подходили к концу, и в последние секунды Ричард нанес несколько точных молниеносных уколов, которые принесли Талигу три дополнительных балла. Ричард вновь одержал победу. На этот раз уже уверенную и безоговорочную.        Следующим выходил на дорожку Рокэ. У Талига был хороший отрыв, и задачей мужчины было лишь продержаться несколько минут в защите. Соперником был опытный, сильный, но достаточно предсказуемый Робер Эпинэ. Для прежнего Рокэ победа над ним была бы само собой разумеющимся фактом. Но сейчас главной целью было не дать тому отыграть такой важный для команды отрыв.        Ричард на мгновение сжал его руку. Он знал, что сейчас чувствует Рокэ, и хотел хоть как-то поддержать его. Мужчина коротко по-доброму улыбнулся ему и надел маску.        Робер не был подлецом, он привык вести честный бой. Но он не мог не заметить, как Рокэ держит шпагу, и как его движения были немного заторможены. Даже почти военная выправка Алвы не помогала это скрыть.       Эпинэ не хотел пользоваться травмой соперника, но он был обязан победить. Альдо говорил, что любой ценой. Он проводил длинные, техничные атаки, резкие выпады, заставляя Рокэ много двигаться. Но Алва проявлял чудеса выдержки и стратегии и не тратил силы на лишние шаги. Он делал то, чему все это время учил Ричарда: минимальные движения кистью, никаких лишних парадов и выпадов, ювелирная работа и холодная голова.       Раунд закончился, Талиг все еще был впереди, хотя Робер и отыграл несколько очков. Но Рокэ удалось удержать позиции, и это сейчас было главным. Ричард, наблюдавший за каждой секундой боя с жадностью хищника, видел, как после каждого столкновения клинков Рокэ едва заметно вздрагивает, а его левая рука судорожно сжимается в кулак, очевидно пытаясь перебить вспышку боли.       Второй раунд сделал обстановку куда более напряженной. Талиг проигрывал. Арена, еще недавно ликовавшая от слаженной работы Талигойской сборной, теперь гудела, предчувствуя разгром. На табло горели беспощадные цифры: 35:28 в пользу Агариса. Такой разрыв в командном фехтовании — почти пропасть.       Первый бой был сдан с потрохами: Каспар, обычно надежный и рассудительный, не выдержал натиска Альдо Ракана. Тот дрался с такой яростью, которую не обрушивал даже на Ричарда. Ослепленный поражением, он делал все, чтобы получить реванш. Его шпага была везде, он буквально смял противника своим напором.        Рокэ, вышедший следом, напоминал тень самого себя. Боль не позволяла полноценно двигаться, он был точным, но слишком медленным, словно продирался сквозь толщу воды. Мужчина удержал свой этап, не дав противнику уйти в еще больший отрыв, но он бесконечно злился на себя за бессилие и за то, что проклятые ребра не позволяют ему показать все, на что он способен. И только Ричард смог немного сократить дистанцию, переиграв Эпинэ на несколько очков, но этого все равно было недостаточно.       Когда Ричард подошел к Рокэ с бутылкой воды и полотенцем в зоне отдыха между раундами, Алва резко оттолкнул его руку.       — Оставь меня в покое, Ричард! — голос Рокэ был хриплым и злым. — Твоя жалость сейчас — это последнее, что мне нужно.       Ричард отшатнулся, как от пощечины. Он видел, как мужчина не хочет даже поднять головы, и как его пальцы в перчатке судорожно скребут металл скамьи.       — Тебе нужно выпить воды и успокоиться, — юноша старался говорить ровно, но внутри него всё дрожало от усталости и напряжения. — Мы еще можем отыграться.       — Отыграться? — почти прошипел Рокэ, наконец вскинув голову. Его глаза горели лихорадочным, злым огнем. Но в них было что-то еще, что он так старательно хотел спрятать. Страх. — Посмотри на табло! Мы проигрываем. Я проигрываю! Я едва стою на ногах, и ты… ты смотришь на меня так, будто я уже покойник!        — Не смей так говорить! — Ричард сорвался на крик. Он отбросил полотенце на пол и шагнул вплотную к Алве. — Мы все здесь из-за тебя! Мы здесь, потому что верим тебе и в тебя! И если ты сейчас решил сдаться и обвинить в этом нас, то…       — Замолчи! — Рокэ подскочил, но боль в боку заставила его замереть и судорожно выдохнуть, и этот жест выдал его слабость с головой. — Ты ничего не понимаешь… Ты…       Ричард уже открыл рот, чтобы разразиться еще одной гневной тирадой, но внезапно замер. Он видел, как дрожат руки Рокэ. Он увидел испарину на его лбу и то самое, запрятанное в глубине зрачков. Не злость, не слабость. Это были ужас и бессилие человека, который привык быть первым, и теперь бесконечно боялся подвести тех, кто пошел за ним. Боялся стать причиной их поражения. Гнев Ричарда испарился так же быстро, как и возник. Осталась только щемящая, острая нежность.       — Хватит, Рокэ, — тихо, но с такой силой, что мужчина замолчал, произнес Ричард.        Не слушая возражений и попыток Рокэ оттолкнуть его, Ричард шагнул вперед и поцеловал его. Он осторожно прижал его к себе, не давая отстраниться, и вкладывал в этот поцелуй все то, что не мог выразить словами. Рокэ замер. Сначала он был напряжен, как натянутая струна, его руки упирались в грудь Ричарда, но юноша держал осторожно, но крепко.        — Послушай меня, — зашептал Дик прямо ему в ухо. — Нам осталось продержаться только один раунд. Только один. И мы сделаем это. Ты сделаешь. Потому что заслуживаешь это гребаное золото больше, чем кто-либо в этом треклятом зале.       Рокэ прерывисто выдохнул, и Ричард почувствовал, как струна порвалась и его плечи наконец расслабились. Напряжение начало уходить из его тела, сменяясь тяжелой, доверчивой усталостью.       — Дикон… — выдохнул Рокэ, и в этом больше не было яда, только глубокая боль и сожаление.       — Я буду там, хорошо? — Ричард чуть отстранился, но продолжал держать его за плечи, глядя прямо в глаза. — Я буду рядом. Как ты был, когда учил меня заново ходить.        Алва медленно поднял руку и коснулся щеки Ричарда. И этот жест заменял тысячи слов. Он видел перед собой не просто порывистого мальчишку, а молодого мужчину, который знал, что делать. И это удивляло и грело изнутри больше всего. 

 ***

      Финальный раунд был в самом разгаре.  На табло горели цифры, в которые еще полчаса назад никто не смел верить: 40:37. Талиг лидировал.       Ричард совершил то, что комментаторы уже во всю обсуждали и называли настоящим чудом, не меньше. Он держался на дорожке как настоящий лев, и методично, удар за ударом, стирал разрыв между Талигом и Агарисом. За положенные три минуты он успел не только сравнять счет, но и дать фору в несколько очков. Каспар, вдохновленный этим безумием, стоял против Робера Эпинэ подобно скале, не дав тому отыграться ни на один укол.        Оставался последний бой. Пять уколов до золота. Все или ничего. Алва готовился выйти против Ракана.        От Альдо на противоположном конце дорожки буквально веяло яростью и ненавистью. Его движения были хаотичными, он то снимал, то надевал перчатку, поправлял маску. Он не мог смириться с тем, что уже второе золото, которое он считал своим, уплывает к сопернику.       Рокэ медленно поднялся со скамьи. Действие обезболивающего заканчивалось, даже блокада не могла сдержать тех ощущений, которые пробудила огромная физическая и моральная нагрузка за прошедшие два боя. И сейчас каждый вдох заставлял его ребра стонать, а перед глазами плыли серые пятна. Он знал, что от Альдо не будет пощады. Он будет бить, толкать, провоцировать, лезть в ближний бой. Он сделает всё, чтобы превратить фехтование в поножовщину в подворотне.       Когда судья вызвал капитанов на дорожку, Ричард внезапно преградил Рокэ путь и порывисто, почти отчаянно обхватил мужчину руками, прижимаясь лбом к его плечу.       — Просто держись, — зашептал Ричард срывающимся голосом. — Слышишь? Не нужно рисковать. Защищайся, как ты учил меня. У нас есть три очка форы. Пожалуйста… нужно просто выстоять эти проклятые три минуты.       Рокэ замер. В этих словах, этом объятии было столько искренней, неприкрытой любви и страха за него, что на мгновение боль в груди отступила, вытесненная этим теплом. Он почувствовал, как любовь Ричарда дает ему ту самую энергию, которой почти не осталось в его собственном теле.       — Я справлюсь, Дикон, — тихо ответил Рокэ, быстро взъерошив ему и без того непослушные волосы своим излюбленным жестом. — Не отводи от меня глаз.       Ричард нехотя отстранился, хотя его пальцы еще доли секунды удерживали рукав Рокэ, прежде чем разжаться.       Мужчина шел медленно, но в каждом его шаге была та самая убийственная грация, которая однажды покорила Ричарда.         — En garde! — скомандовал судья. — Prêts?       Рокэ показалось, что Альдо зарычал — буквально, по-звериному.        — Allez!       Бой начался с яростного броска Альдо. Он летел вперед, вытянув шпагу, как копье, и метил прямо в правый бок Рокэ. Зал замер. Алва едва успел сделать защитный жест, и сталь скользнула по стали с жутким скрежетом.        Рокэ не стал отвечать контр-атакой. Он просто закрывался. Он оборонялся как мог, почти не делал выпадов, не пытался «перегнать» противника. Мужчина просто встречал каждый удар своей шпагой, минимально двигая кистью. Удары Альдо, раз за разом обрушивающиеся на него, были такой силы, что другой бы уже давно был вынужден отступать или атаковать в ответ, но Рокэ стоял.       Счет стал обновляться. 41:38 — обоюдный укол. 42:39 — Альдо дожимает в ближнем бою. 43:40 — Рокэ снова отыгрывается.        Разрыв сохранялся, и Альдо зверел еще больше. Он понимал, что время уходит, и что он на волоске от проигрыша. Но также Ракан видел, что Рокэ уже чуть ли не на грани обморока.        — Ну же! — кричал Альдо, отходя назад для новой атаки. — Дерись как мужчина, трус!       Рокэ молчал. Ему не было дела до провокаций Альдо. Он знал, что осталось всего два укола. И последние тридцать секунд времени.        Ричард, затаив дыхание, шептал, как в бреду:        — Держись… держись… держись… — Он почти молился, впервые за долгое время. — Еще совсем немного. Пожалуйста.        Но тут Альдо стал наступать совсем безжалостно и неотвратимо. Он атаковал с такой силой и скоростью, что защита Рокэ слабела с каждой секундой.  На счете 43:43 у Ричарда в груди все похолодело. Он видел, как Рокэ едва держится на ногах, и единственное, о чем сейчас мечтал юноша — прекратить эту пытку. Ни одно золото мира не стоило того, что они сейчас вынуждены были переживать.        Альдо, увидев, что враг почти сломлен, и заветная победа в шаге от него, ринулся вперед. Он старался вложить весь вес тела в удар, направленный точно в правый бок Алвы. Оставалось всего десять секунд до конца раунда. Это был бы конец.       Но Рокэ сделал то, чего никто не ожидал от человека с его травмой. Внутри что-то щелкнуло. Он не отступил. Он сделал резкий шаг навстречу, уходя с линии атаки на волос. Шпага Альдо скользнула по защите, не найдя цели, а Рокэ просто вытянул руку. Шпага мужчины вошла точно в центр маски Альдо, останавливая его инерцию. Встречный укол. Зеленый свет на стороне Рокэ.        44:43.        Альдо, ошеломленный, не успел ничего понять, как Рокэ сделал еще один, финальный выпад. 45:43. Безоговорочная победа Талига, вырванная в последнюю секунду.        Зал взорвался аплодисментами и ликованием. Но Рокэ не слышал ничего. Он не смог сдержать вопля, одновременно полного боли и облегчения. Адреналин закончился, и мужчина почувствовал, как ноги совершенно его не держат. Он почти рухнул на дорожку, шпага вылетела из ослабевших пальцев.        Ричард тут же бросился к нему. Он подбежал прежде чем кто-то успел среагировать. Он осторожно прижал безвольное тело Рокэ к себе, срывая маску и в панике отмечая, что лицо мужчины мокрое от слез.        — Рокэ… Больно? Продержись еще несколько минут ради меня, ладно?        Мужчина лишь слабо сжал его руку.        — Дик… Мы победили? — прошептал он.        — Тшш… Победили. — Ричард сам еле сдерживался, пока гладил Рокэ по влажным от пота волосам и стирал слезы с его лица. — Все закончилось. Ты сделал это.        Алва прикрыл глаза. Победа на вкус ощущалась странно — соленая, с нотками горечи. Но грела совсем не она, а руки, которые сейчас так бережно держали и не позволяли упасть.