Паук в тени цветка

Следующие три дня прошли в неторопливом ритме южных регионов. Флора просыпалась от мягких поцелуев своей жены в предвкушении чего-то волшебного. Ей нравилось знакомиться со Стоуном, слушать легенды и истории из жизни обывателей, ей было интересно всё. Жизнь в южных регионах текла неторопливо, но ярко, насыщенно и красочно. Казалось, все жители этих мест сознательно наслаждались каждым днём, не упуская ни малейшего повода для счастья. Они танцевали на улицах, пели песни под аккомпанемент уличных музыкантов, устраивали импровизированные праздники по любому поводу и без него тоже. Флора смотрела на это буйство жизни и чувствовала, как внутри расцветает что-то тёплое, уютное. Она начала понимать, почему Лило так хотела показать ей именно южные регионы первыми. Следующими их ждали западные регионы, и здесь всё было иначе. Запад казался ей понятнее с его огромными агрокомплексами. Она чувствовала себя увереннее, так как теперь хотя бы понимала, о чем говорят люди, но масштаб поражал. Бескрайние степи уходили к горизонту, где небо сливалось с землёй. По полям бродили стада всевозможных животных. Вдали виднелись заводы и кузни. Люди здесь были простые и приветливые, они точно знали, что они делают и для чего, и гордились этим. — Мы кормим всю планету, — сказала Грета, наместница одного из регионов. Женщина была коренастой, с руками, покрытыми мозолями, и взглядом человека, привыкшего полагаться только на себя. — Если мы не сделаем свою работу — остальные регионы останутся голодными. — Вы никогда не хотели заниматься чем-то другим? — спросила Флора, когда они шли по краю поля и ветер трепал её волосы. — Или это призвание, что передаётся в семье? Грета фыркнула, но без злобы. — Детка, это не призвание. Это долг. Мой дед пахал эту землю, мой отец тоже, и я буду. Потому что если мы не будем пахать, то остальные регионы останутся голодными. Она посмотрела на Флору прямым, оценивающим взглядом. — А ты, королева, я слышала, с Линфеи. Там, говорят, земля сама всё родит, если её не трогать. У нас так не выйдет. Наш долг — заставить её родить, и мы справляемся. Флора хотела спросить ещё, но Грета уже отвернулась, показывая Лило какие-то отчёты. Девушка осталась стоять, чувствуя, как слова наместницы отзываются в ней чем-то сложным, не до конца понятным. Они успели посетить только три из пяти западных регионов, когда привычный ритм путешествия сбился. Хоть Лило, как обычно, мягко и нежно будила Флору, девушка чувствовала некоторое напряжение. Лило была сосредоточена, чуть более молчалива, чем обычно, и её взгляд то и дело уходил куда-то вдаль, что-то явно волновало её. За завтраком, пока Лило привычным ритуалом заплетала Флоре волосы, она заговорила, но в её спокойном голосе проскальзывало напряжение: — Извини, малышка, — тихо сказала Лило. — Планы меняются. Едем в Седьмой регион. — Седьмой? — Флора попыталась повернуть голову, но Лило мягко, но настойчиво вернула её на место. — Закрытый регион. Мне кажется, он может стать твоим любимым. Это самый старый из ныне существующих. Наукоград, в котором расположены главные исследовательские центры, зельеварни, лучшие больницы. Закончив прическу, она поцеловала Флору в макушку и потянула её за руку. — Пойдём. Нельзя заставлять ждать. Первое, что почувствовала Флора, когда они вышли из портала, была магия. Она была везде. Она была такой густой, такой живой, такой знакомой. За все дни путешествия по Стоуну она привыкла, что магия здесь сдержанная, её влияние прослеживается везде, но её сложно почувствовать. А здесь... здесь её было так много, что она казалась почти осязаемой. Она была так похожа на магию вечного леса Линфеи. Их встретил высокий, худощавый мужчина в очках с тонкой оправой. Он выглядел строго, но устало, и явно чем-то был встревожен. Его пальцы нервно постукивали по планшету, а взгляд постоянно убегал в сторону. — Правительница Лило, королева Флора, рад приветствовать вас в Седьмом регионе. Наместник Вио к вашим услугам. Лило приняла клятву быстро, почти не глядя на него. Её взгляд был прикован к сенсорной пластине, которую Вио держал в руках. Она коснулась её пальцем, и над поверхностью всплыли графики. Флора не понимала их значения, но видела, как меняется лицо Лило: брови сходятся к переносице, губы сжимаются в тонкую линию. — Да, я вижу, о чём вы говорили, — сказала она, и её голос стал тем самым строгим и властным. — В столице уже разработаны накопители нового поколения, что в теории должны помочь решить проблему. В любом случае планировалась масштабная реконструкция защитных систем, видимо, придётся начать её раньше и с Седьмого региона. Я активирую резервные системы. Вио облегчённо выдохнул. — Прошу, следуйте за мной. Лило передала стопку бумаг одному из слуг, что тут же вернулся во дворец, и проследовала за наместником. Они подошли глубже по коридорам. Лило капнула кровь на неприметную пластину, та вспыхнула на секунду и погасла. Перед правительницей развернулась голографическая проекция: множество кругов, графиков, цифр, которые для Флоры были китайской грамотой, но Лило читала их с лёгкостью. Она о чем-то советовалась с наместником и другими людьми, после чего сделала что-то, и давление исчезло. Флоре стало легче дышать, в этот момент она поняла, что магия этого места было слишком много? Она давила и мешала, а сейчас стало легче. Лило и люди вокруг тоже расслабились, и Вио с облегчением сказал: — Теперь же позвольте сопроводить вас по региону. Лило взяла Флору под руку, и они вышли наружу. Они находились в огромной пещере, но её потолка не было видно, лишь переплетение корней и светящихся растений, уходящих вверх, в темноту. Корни были толстые, они оплетали невидимый защитный купол, создавая живой, пульсирующий свод. Светящиеся лишайники мерцали в этом переплетении, отбрасывая мягкие, зелёные тени, словно звёзды в ночном небе. Всё здесь утопало в зелени: пол был устлан мягким мхом и травой, между которыми вились узкие тропинки; дома и постройки не стояли отдельно, а были интегрированы в ландшафт, они врастали в скалы, деревья, землю, как норы или гнёзда, созданные самой природой и лишь слегка доработанные человеческими руками. Спокойно бродили магические животные, совершенно не боясь людей. — Флора? — Лило тоже замедлила шаг, заметив, что жена отстала. — Ты слышишь? — прошептала Флора. — Они... говорят. — Что? — Лило нахмурилась, прислушиваясь. — Я ничего не слышу. — Лес, — Флора коснулась рукой стены, чувствуя, как корни отзываются на её прикосновение. — Он говорит. Он... боится? Лило открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент из бокового коридора вынырнул наместник, сопровождаемый группой, и Флорины слова остались без ответа. Они посетили лаборатории, зельеварни, теплицы, где выращивали редкие растения, чьи листья и корни шли на лекарства для всей планеты. Всё здесь было продумано до мелочей, каждая деталь имела свою цель. — Только у нашего региона достаточно сильный фон, чтобы мы могли выращивать магические растения и животных. К тому же наша магия, что запасается в накопителях, уходит в остальные регионы для поддержки барьеров. Здесь единственное место на Стоуне, где мы не изменяем климат, — объяснял Вио, пока они шли по одной из троп. — Мы просто поддерживаем жизнь. Защита здесь не такая мощная, как в других регионах, выхода на поверхность нет, поэтому нам не нужно сдерживать внешнюю среду. — Но в чем же тогда проблема? — Магии слишком много, — ответил Вио, и в его голосе прозвучала усталость. — И она не находит выхода. Флора слушала, и картина складывалась. — Лило, — осторожно спросила она, — можно мне... пообщаться с ним? С лесом? Я чувствую, что он хочет говорить. Может быть, я смогу понять, что ему нужно. Вио обернулся, на его лице появилось сомнение. — Королева, мы не уверены, что это безопасно. Магия здесь нестабильна, а контакт с древними деревьями может быть непредсказуем... — Оставь, — перебила Лило. — Она фея природы. Хуже, чем есть, уже не сделает. Если она может что-то почувствовать — пусть пробует. Вио поклонился, не споря. Она прислушалась. Они не говорили, как это делали другие растения, но мысль была ясна, природа этого места жужжала, перебивала друг друга, она была агрессивной. Уничтожить, сила, нужна сила, мы сильные, уничтожить, тесно, много, тесно, мы сильнее. Флора вздрогнула, она пыталась найти слова, чтобы ответить им, но они не замечали её. Природа здесь говорила на языке, что она понимала лишь наполовину. — Но почему нельзя дать ей расти? — Флора не понимала. — Если магии слишком много, пусть лес расширяется, пусть корни идут вверх, в другие регионы. Зачем сдерживать? Он боится и не понимает, что можно не разрушать, нужно ему просто объяснить, им всем, просто поговорить. Учёная открыла рот, чтобы ответить, но её опередил голос, резкий Лило, с металлическими нотками, которых Флора почти никогда не слышала: — Потому что это приведёт к самоуничтожению. И нам сейчас не хватало только искать психолога для деревьев. В комнате повисла неловкая тишина. Учёная опустила глаза, наместник кашлянул в кулак. Флора почувствовала, как краска заливает щёки. Ей было обидно, она не понимала, почему Лило была так жестка, как будто она говорит глупость? Она почувствовала болезненный укол. Она не сказала больше ни слова. Отошла к стене, прижалась ладонью к прохладным, покрытым мхом камням и закрыла глаза. Я не понимаю, — прошептала она мысленно лесу. — Я не понимаю, что здесь происходит. Помоги мне. Но лес молчал. Флора замолчала, чувствуя, как внутри шевелится разочарование. Остаток дня прошёл в смутной, тревожной суете. Лило была занята, она проверяла накопители, обсуждала с Вио сроки реконструкции, отдавала распоряжения, о которых Флора не понимала ничего. Флора ходила следом, слушала, смотрела, но чувствовала себя лишней. Она задавала вопросы, но люди здесь были другие, совершенно непонятные, и их ответы были такие сложные. Она впервые чувствовала себя настолько чужой и лишней и совершенно ничего не понимала. Она чувствовала себя одиноко. Впервые за долгое время рядом с Лило, которая была здесь, но мыслями где-то далеко, в графиках и расчётах. Флора думала о растениях. О их страхе и злости. О том, как просто ей казалось решение: дать расти и дать выйти. И о том, почему никто, кажется, не хотел её слушать. В покоях Лило сразу прошла к своему рабочему столу, включила голографическую карту Седьмого региона и снова погрузилась в расчёты. Флора стояла в дверях, чувствуя, как внутри нарастает что-то тёмное, тяжёлое и совершенно незнакомое. — Лило, — наконец сказала она. Голос прозвучал тише, чем хотелось бы. — Мгм? — не отрываясь от карты, отозвалась та. — Я хочу поговорить. — Я слушаю. Флора сделала шаг, потом другой. Подошла к столу, положила руку на край, пытаясь привлечь внимание. — Я чувствую лес. Он боится. Он задыхается. И я не понимаю, почему вы не даёте ему расти. Почему вы сдерживаете его искусственными барьерами, почему... — Флора, — Лило подняла голову, и в её глазах была усталость и что-то тяжелое, что волновало её. Флора на мгновение забыла, что хотела сказать. — Пожалуйста. Не сейчас. — А когда? — внутри закипает недовольство, обида за этот день собиралась в ней. — Когда я смогу говорить? Ты весь день была занята, потом мы вернулись, и ты снова... — Потому что это важно, — голос Лило стал жёстче. — Седьмой регион может уничтожить сам себя куда раньше, чем мы рассчитывали. Нам необходимо ускориться и сдвинуть сроки по строительству 20-го региона, чтобы быть готовыми к другим непримятным сюрпризам. — Я знаю, — Флора сжала пальцы в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Но я чувствую лес. Я чувствую, что он пытается сказать. Ему нужно позволить выйти наверх, к свету, к воздуху. Это же очевидно, если энергия не находит выхода, она уничтожает изнутри. Нужно просто… дать ей выйти. Лило посмотрела на неё. Во взгляде была усталость и раздражение. — Флора, — сказала она, и голос её звучал резче обычного, — ты думаешь, за тысячелетия никто не додумался до такой простой мысли? "Дать выйти"? Флора вздрогнула, как от пощёчины. — Я не говорю, что вы не пробовали, — начала она, но Лило перебила. — Пробовали. Много раз. Предки пробовали. Пробовали совершенно разное. Всегда были те, кто верил, что природа знает лучше, что нужно просто не мешать. Дай выход энергии, позволь лесу расти вверх, и всё наладится само. Знаешь, чем это заканчивалось? Она встала, и в её движениях появилась напряженная агрессивная энергия, они были резкими. — Ничем хорошим, Флора. Оазисы, где пробовали "не мешать", разрушались первыми. Причем без разницы, жили там люди или оставляли природу полностью свободной и не вмешивались, итог один: растения не эволюционировали, они мутировали, становились агрессивными, начинали буквально убивать и отравлять сами себя. Магия, выпущенная без контроля, не находила гармонии, она просто уничтожала всё вокруг. Потому это жестокая природа Стоуна, она здесь не знает меры. Она никогда её не знала. Это не Линфея, Флора. Здесь нет баланса. Есть только борьба за выживание, и если ты не контролируешь её, она уничтожит тебя. В нашей летописи нет записей о времени, когда бы нам не приходилось бороться. От слов Лило, сказанных столь резким и холодным голосом, становилось обидно, Флора чувствовала, как слезы собираются в глазах, как голос предательски дрожит. — Я, я не понимаю... Она подошла к Флоре, взяла её за руку, и хватка была такой почти болезненной. — Пойдём, я покажу тебе. И активировала портал. Они оказались на окраине столицы, у внешнего края защитного купола. Флора никогда здесь не была. Вдалеке мерцали огни города, а здесь, у самой границы, было темно и пустынно. Здесь, как она уже знала, располагался один из узлов управления. Лило подвела ее к самому краю, туда, где стена купола встречалась с землёй. Она что-то быстро набирала на планшете. — Смотри. Флора посмотрела. Краски начали сползать, пока купол не стал прозрачным, он выглядел нереально, провалом, разрывом в мирном пейзаже. Сначала она не поняла, что видит. За пределами купола не было ничего, ни единого признака жизни. Земля была пуста и не была похожа на землю и даже на камни, казалось, много где был просто металл, она была чёрной, изрезана трещинами. Неба не было, был густой туман и багровые облака, низко нависшие над землёй. — Смотри, нам повезло, там сейчас нет бури, — повторила Лило, и в её голосе больше не было резкости, только равнодушие, её совсем не удивляла открывшаяся картина. Она смотрела, и в какой-то момент тучи над горизонтом разошлись, и она увидела кислотно-жёлтый, плотный, медленно опускающийся на землю дождь. Там, где падали капли, земля шипела, покрывалась дымкой, словно её прожигали насквозь. — Слухи не лгут, — тихо сказала Лило. — Просто... они не знают всей правды, не понимают и не видят. Она перевела взгляд за барьер. — Стоун — негостеприимная планета. Она нас убивает. С каждым поколением климат становится всё агрессивнее. Когда-то, очень давно, наши предки могли выходить на поверхность в хороший сезон. Теперь это совсем невозможно. Кислотные дожди, перепады температур, ветры, бури, излучение, разряженная атмосфера. Если купол упадёт, город умрёт. Флора смотрела на ад, что разворачивался за барьером, и чувствовала, как внутри неё что-то переворачивается. — Вот это суровая реальность, Флора. А небо, которое ты видишь, звёзды, солнце, смена дня и ночи, дожди, ветер — всё это иллюзия. Всё это создано нашими артефактами. Каждый регион искусственно поддерживает свой климат. Мы рассчитываем, когда пойдёт дождь. Мы создаём облака, чтобы люди могли видеть закаты. Потому что настоящего неба здесь нет и не было. Природа Стоуна всегда испытывала нас на прочность. Флора смотрела на пейзаж за барьером, и мир внутри неё рушился. — Весь этот мир, — продолжала Лило, и в её голосе появилась горечь, — всё, что ты видела, всё это создано руками людей. Мы построили этот рай. По кусочку, по зёрнышку. Поколениями мы боролись с этой землёй за право жить. Не просто выживать, Флора, а жить, и жить хорошо. И всё это время мы знали: за барьером — смерть. — Седьмой регион... — продолжила Лило, и в её голосе появилась какая-то новая, тяжёлая нотка. — Таких раньше было много. Подземные оазисы, где магия жизни копилась веками, давая нам надежду, давая ресурсы, давая возможность... жить. Но они все погибли. Последний раз, когда мы попробовали помочь природе вырваться наружу, она не завяла и тихо умерла, как обычно, нет, освободившаяся магия вошла в резонанс с магией планеты и спровоцировала взрыв, а после долгий сезон кислотных дождей. Только ограничивая естественное развитие природы, мы можем жить здесь. Флора стояла, и слова застревали в горле. Она думала о своих словах, сказанных сегодня утром. О своей уверенности, что она понимает, что нужно лесу. О том, как легко она предлагала решения, не зная всей глубины проблемы. — Лило, — наконец сказала она, и голос её звучал тихо, сломлено, — я... я не знала. Я думала... — Я знаю, что ты думала, — перебила Лило. — Ты думала как фея природы. И в другом мире, на другой планете, ты была бы права. Но это Стоун. Здесь всё иначе. И я... Я должна была показать тебе это раньше, объяснить. Вместо того чтобы отмахиваться. Флора почувствовала, как к горлу подступают слёзы. Она вспомнила, как настаивала на своём, как была уверена, что знает лучше. Не разобравшись. — Прости меня, — прошептала она. — Я не должна была... Я полезла туда, где ничего не понимаю. Я думала, что могу помочь, а на самом деле... я просто добавила тебе проблем. Лило подошла ближе и обняла её. — Ты не добавила мне проблем, и ты меня тоже прости, я вспылила и была непозволительно груба, — сказала она. — Ты хотела помочь. Это моя вина. Я должна была рассказать раньше, объяснить, почему Стоун такой, какой есть. Вместо того чтобы показывать только красивое. Я забыла, что то, что очевидно каждому гражданину, для тебя ново. Лило немного расслабилась, плечи опустились, и она перестала быть похожей на зажатую пружину. Она подошла к барьеру, и снова сформировался пейзаж поля с ночным небом, ничего не напоминало и не намекало на то, что творится за пределами купола. Флора завороженно смотрела на барьер. Внутри была пустота, все казалось какой-то шуткой, было невозможно осознать и понять. Ветер всколыхнул её волосы, трава ощущалась и отзывалась, небо выглядело темным, и на нем красиво горели звёзды, было сложно поверить, что это иллюзия, что это что-то созданное человеком. Это казалось более нереальным, чем все до этого, как такое возможно? — Пойдем домой, милая, — Флора все ещё была мыслями где-то далеко, она просто поддалась уверенным рукам, что повели её. Снова осознала себя Флора только тогда, когда оказалась в покоях на диване. — Хэй, милая, пожалуйста, посмотри на меня, ты меня пугаешь. Фло, детка. Она вынырнула из оцепенения и уже осознано посмотрела на свою жену. — Лило, всё в порядке. — Хотя ничего в порядке не было. Она почувствовала очередную истерику, что накатывала на неё, она так часто плачет в последнее время. Она разревелась, она цеплялась за плечи своей жены. Слёзы текли и размазывались по щекам, она икала и чувствовала себя бесконечно жалко, наверное, выглядела она так же нелепо. Лило была напугана. Она не понимала, что происходит, не знала, как успокоить, как помочь. — Фло, малышка, что с тобой? Хей, посмотри на меня, пожалуйста. Всё хорошо. Не плачь, — шептала она, крепко прижимая девушку к себе. Она не знала, что делать. Она просто прижимала и гладила, шептала на ухо всякие глупости, обещания, что всё будет хорошо, что они справятся, что она рядом. Сколько они так просидели в обнимку, Флора не помнила. Но вот наконец слёзы начали высыхать, дыхание выравниваться. — Хэй, детка, ты сможешь посидеть пару минут одна? Дождавшись осмысленного взгляда и кивка, Лило куда-то отошла, но меньше чем за минуту вернулась с подносом с чаем, от которого приятно пахло травами и сладостями. Флора сидела, опустив голову, и Лило села перед ней на колени, стремясь поймать её взгляд. — Любимая, пожалуйста, не закрывайся от меня. Расскажи, что тебя так расстроило. Пожалуйста. Я люблю тебя. — Её голос был мягкий. Лило переместилась, она села на диван и посадила Флору к себе на колени, та сразу плотнее прижалась к Лило и крепко обхватила руками плечи, зарываясь лицом куда-то в плечо. — Я не знаю, — тихо, едва слышно сказала Флора, — я не знаю, почему я так много плачу, я такая жалкая… Руки Лило нежно, но настойчиво оторвали голову Флоры от плеча, Лило поймала взгляд Флоры. Её взгляд был мягким, полным любви. — Пожалуйста, не говори так. Ты самая лучшая, замечательная девочка на свете. Я безумно тебя люблю, и ты совершенно не жалкая, напротив, ты такая сильная и смелая. Настоящая венерина мухоловка, мой хищный цветочек. Лило целовала её лицо, обнимала и прижимала к себе. А Флора расслаблялась под этими любящими, заботливыми прикосновениями. Лило поднесла к её губам кружку, и Флора сделала маленький глоток. Горячий чай с мятой и мёдом обжёг горло, но это было приятно. Она пила маленькими глотками, чувствуя, как тепло разливается по телу, как уходит последнее напряжение. — Я не знаю, почему я разревелась, слишком много всего, наверное, слишком много эмоций, мыслей. Всё так быстро меняется. Я не успеваю... не успеваю понять. — И не надо успевать, — Лило погладила её по волосам. — Мы никуда не торопимся. У нас есть время. Лило гладила её по спине, по волосам, по плечам. Её руки были тёплыми, успокаивающими, и Флора чувствовала, как с каждым движением уходит тяжесть. — Но ты сказала, что мы должны всё успеть до начала учёбы... — Всё успеем, — Лило поцеловала её в макушку. — А если не успеем, ничего страшного. Мир не рухнет. Главное, чтобы ты была в порядке и в адекватном состоянии. Флора закрыла глаза, чувствуя, как её накрывает тёплая, уютная усталость. Всё, что произошло сегодня, казалось далёким, почти нереальным. Но рядом была Лило. Её руки, её дыхание, её сердце, бьющееся где-то совсем близко. В итоге она и сама не заметила, как заснула, наслаждаясь размеренным дыханием и сердцебиением своей жены. Лило сидела, не двигаясь, боясь потревожить сон Флоры. Она смотрела на её лицо спокойное, умиротворённое, без следа той боли, что была ещё час назад. В свете камина Флора казалась почти нереально хрупкой, не принадлежащей этому суровому миру. Что я делаю? — подумала Лило, и внутри неё шевельнулся страх, который она старательно прятала последние дни. Она смотрела на жену и чувствовала, как внутри разрастается тёмное пятно вины. Она испытывала растерянность, потому что что-то делать надо было, вот только что?