Паук в тени цветка

С того разговора жизнь потекла немного иначе, но хорошо. Каждый день становился уникальным, как отдельная глава в книге, которую они писали вместе. Их отношения окрепли, обрели уверенность. Некоторые действия превратились в маленькие, но важные ритуалы, которыми каждая из них дорожила. Теперь каждое утро начиналось одинаково: Лило всегда вставала первой, тихо, чтобы не потревожить сон Флоры, чем-то занималась и собиралась, а позже будила её нежными поцелуями. Потом совместный завтрак, а после Лило заплетала волосы Флоры в различные прически, рассказывая о планах на день, о встречах. Флора заметила, что прически почти всегда отражали душевное состояние Лило: сложные, замысловатые косы, когда день предстоял трудный; простые, небрежные прически, когда Лило чувствовала себя расслабленно; бусы и ленты также подбирались по пока непонятным закономерностям, но у них впереди была целая жизнь, чтобы узнавать друг друга. Вечерами, когда все дела были позади, они устраивались у камина. Огонь потрескивал, освящая уютным мягким светом комнату. Флора делилась впечатлениями от регионов, ощущениями, эмоциями, а Лило, завершая работу с бумагами, слушала, иногда задавая уточняющие вопросы. А после рассказывала сама. Зачастую это были мысли вслух о спорных моментах в отчётах, о проблемах, которые требовали немедленного внимания, или размышления вслух о будущих стратегиях развития. А после, если с бумажной волокитой удавалось закончить раньше и у них оставались силы, они танцевали. Неуклюже, постоянно наступая друг другу на ноги, смеясь над собственными ошибками. Флора постепенно училась чувствовать ритм, доверять своей партнёрше, а Лило всё время её поддерживала, отмечая каждое небольшое достижение, и от этого становилось тепло по душе, с каждым разом Флора всё увереннее и увереннее держалась в танце. Западные регионы Флора полюбила особенно. Здесь, среди бескрайних полей, она впервые по-настоящему почувствовала связь с этой землёй. Да, она была суровой, но в ней было своё очарование, что отзывалось в ней чем-то родным. Флора подолгу задерживалась у полей, рассматривая системы орошения, что придумала Лило, когда защищала мастерство. Почему-то было сложно поверить, что это всё было создано из одной простой жалобы, вдохновленно проблемами Флоры и тем, о чём она писала в своём дневнике. Лило тогда, в свои пятнадцать, не спала ночами, чтобы решить задачу, которую поставила перед ней Флора, даже не зная, что ставит. Север поразил её другим. Здесь, в самых магически бедных регионах, она увидела, как далеко могут зайти люди, когда магия отказывает им. Здесь сложно было перестроить климат, барьеры во многом поддерживались благодаря накопителям, что привозили из Седьмого региона. Здесь же располагались полигоны для обучения военных, для испытаний опасных артефактов, тюрьмы. Лило думала, что, наверное, когда окружающие думают о Стоуне и представляют его устройство, они видят именно такие северные регионы — суровые, строгие, безжалостные. И это было обидно, ведь три северных региона были лишь малой частью разнообразия Стоуна. Это было интересно — видеть, как разные части планеты дополняют друг друга, как каждая из них имеет своё лицо, свою историю, свою ценность. Были и забавные моменты. Однажды ночью Флора проснулась от того, что Лило куда-то убегала. Позже, смеясь, жена рассказала: в одной из академий Ц2 студент, спеша с практической работой, создал артефакт, который никто не мог объяснить. Он позволял передавать магию на расстояние почти без потерь. Вся научная элита Стоуна сбилась с ног, пытаясь понять, как это работает, потому что студент, казалось, допускал ошибки на каждом этапе, в подготовке земли, в начертании рун, в подборе материалов, что привело к такому неожиданному результату. Чистая случайность. Но результат... результат был потрясающим. Теперь предстояло разбираться, как повторить это намеренно. Лило, которую сначала вызвали по другому поводу, в итоге втянулась в компанию лучших умов Стоуна и засела там до рассвета. Флора, с помощью королевы Лиа, едва вытащила её обратно в постель, ворча: "Ты же обещала не загонять себя! У нас приём в восточном регионе, и я надеюсь, что правительница Стоуна будет на ногах, а не ползать по коридорам как зомби". Лило полусонно улыбнулась, но позволила себя увести и уложить спать, чувствуя, как внутри разливается тёплое, уютное чувство от заботы своей жены. Лило наблюдала, как Флора меняется день за днём, как она начинает понимать, как работает этот мир, и принимать его. Она видела, как у неё самой под глазами появляются тени от усталости, как плечи опускаются к вечеру, как пальцы нервно постукивают по столу, когда она думает. И в эти моменты Лило чувствовала, как внутри что-то сжимается от любви, от гордости за то, что Флора рядом, что она пытается понять, принять, стать частью этого мира. Это разливалось чем-то теплым в душе. Так, в один из вечеров, когда солнце только начинало окрашивать небо в красные и оранжевые тона за окном, Лило привычно сидела, зарывшись в кучу бумаг на диване, а Флора сидела рядом и медленно цедила чай из фарфоровой чашки, параллельно делясь впечатлениями о регионе. Рассказ был о том, что ей понравилось, что нет, о чём она думала, какие эмоции у неё это вызвало. Было умиротворённо и спокойно, только треск дров в камине, тихий голос Флоры и мягкий свет заката, проникающий сквозь витражные окна. Но тут вдруг Флора ощутила что-то странное. Как будто эмоции двоились, будто бы она ощущала не только свои чувства, но и что-то ещё, что-то чужое, но в то же время знакомое. Это было очень странно и непривычно. Она замолчала, нахмурившись, пытаясь понять, что происходит. Лило подняла взгляд от бумаг, и в её глазах читалось спокойствие, смешанное с лёгкой усталостью. — Что-то не так, цветочек? — спросила она, пока только с легким недоумением. Флора нахмурилась ещё сильнее, пытаясь уловить это странное ощущение. Оно было похоже на... нежность? Прямо сейчас в нём проявилось что-то ещё, лёгкое беспокойство, забота. Она посмотрела на Лило, и в её глазах читалось недоумение. — Я... Я что-то почувствовала, — сказала Флора, и её голос звучал растерянно. — Как будто... чужие эмоции. Очень странно… Лило замерла, прикрыла веки, прислушиваясь к чему-то внутри себя. Потом она улыбнулась и медленно отложила бумаги на столик и повернулась к Флоре, её движения были плавными и уверенными. — Какие именно эмоции? — в её голосе прозвучал игривый интерес, будто она уже всё поняла и это было забавным. — Нежность, — ответила Флора, чувствуя, как щёки розовеют от смущения. — Веселье? И... любовь. Очень сильная любовь. — Она замолчала, глядя на Лило. — Это... это твои эмоции? Лило озорно улыбнулась, и в её глазах загорелся озорной огонек. — Похоже, кто-то всё-таки прогуливал уроки ритуалистики, раз сейчас удивляется, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Моя магия наконец восстановилась достаточно, чтобы брачная связь начала работать полноценно. И теперь мы можем чувствовать друг друга. Флора уставилась на неё, не веря своим ушам. Её глаза расширились от удивления, и она почувствовала, как внутри всё переворачивается. — Я думала, что она должна работать сразу. Всё время. — Ну, она-то в целом и работала, — Лило пожала плечами, её голос был спокойным. — Но для того чтобы связь окончательно укрепилась, ей необходимо связать магию обеих сторон. У меня же всё это время она восстанавливалась, мои магические каналы были заблокированы и просто не пропускали магию, они восстанавливались после коронации. Сейчас же, видимо, они восстановились достаточно, чтобы магия брачной связи смогла работать в полную силу. Она помолчала, собираясь с мыслями, и продолжила, уже более серьёзно: — На самом деле, если бы брачная связь была уже полностью сформирована, то даже потеря магии одним или обоими партнёрами не стала бы препятствием для ощущения чужих эмоций и связи между ними. Поскольку она настолько глубоко формируется в самой душе. Моё восстановление ей помешало и удлинило процесс. Но теперь... теперь всё иначе. Флора смотрела на свои руки, переплетённые с руками Лило, на брачную татуировку, она пыталась осознать происходящее, понять, что это значит для них. — То есть... теперь я буду чувствовать твои эмоции? Всегда? — спросила она тихо, почти шёпотом. — Ну, связь можно прикрыть, чтобы чужие эмоции не оглушили, — Лило покачала головой. — А так да, со временем мы даже сможем мысленно общаться, такова магия брака. Флора почувствовала, как внутри что-то тёплое расцветает, заполняя всё пространство грудной клетки. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Лило. В её глазах читалась такая нежность, такая любовь, что у Флоры перехватило дыхание. — Это... удивительно, — прошептала она. — Я никогда не думала, что смогу чувствовать тебя так близко. Лило наклонилась и нежно поцеловала её в лоб, её губы были теплые. — Теперь ты всегда будешь знать, что я думаю и чувствую, как и я. Флора улыбнулась, чувствуя, как новое ощущение наполняет её. Она закрыла глаза и просто наслаждалась моментом, сквозь прикрытые веки она чувствовала, как спокойствие Лило перетекает в неё, успокаивая, согревая. — Я чувствую это сейчас, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Твою любовь. Она... она теплая. Лило обняла её, прижала к себе, и в её объятиях Флора почувствовала себя в безопасности, как никогда раньше. — А ты моя маленькая бабочка, — прошептала Лило в её волосы. — Мой цветочек. Мой дом. В один из вечеров, после посещения первого восточного региона, они сидели у камина. Огонь потрескивал, отбрасывая танцующие тени на стены. Одна и та же мензацена вечера. — Фло, — неожиданно спросила Лило, не отрываясь от документов. — Какой бы подарок был полезен Стелле? Флора подняла брови в недоумении, а Лило продолжила мысль, что-то помечая в документах. — Мы же договорились, что посетим бал принцессы Солярии. Фактически это официальное представление её как наследной принцессы, значит, подарок должен быть соответствующим. Так как она твоя подруга и относится к другой правящей династии, то мы можем подарить ей что-то действительно ценное, не просто что-то в знак дипломатической вежливости, а артефакт, который ей пригодится. Поэтому спрашиваю, что ей нравится? Что было бы ей полезно? Флора задумалась. Стелла была принцессой, у неё было практически всё, о чём только можно мечтать. Всё, что ей было нужно или хотелось, она покупала. Удивить её было сложно, она привыкла к роскоши, к вниманию, к лучшему из всего. — Она любит поболтать, — медленно начала Флора, перебирая в памяти образы подруги. — Ей нравятся сплетни, общение... Она всегда в центре внимания, всегда в курсе всего, что происходит. — Хм, — Лило подхватила мысль, и в её голос стал задумчивый, каждое слово произносилось медленно, с паузами. — То есть что-то, что обеспечивало бы конфиденциальность разговоров? Браслет, который создаёт иллюзию, мешает прослушиванию, чтению по губам... Может, ещё записывает разговоры по требованию? И, наверное, с лёгкой магической клятвой неразглашения, не сильной, конечно, для неё нужно добровольное согласие всех участников. Флора кивнула, наблюдая, как Лило медленно покидает реальность, а уходит куда-то в глубину собственного разума. — А ты сама будешь делать? — Да, — Лило вынырнула из задумчивости и улыбнулась. — Мне давно хотелось немного разгрузить голову и заняться любимым делом. Конечно, я закажу подстраховку у какого-нибудь мастера, на всякий случай, но рассчитываю управиться сама. До бала ещё две недели, а нам осталось посетить всего три региона. Успею. Лило отложила бумаги и провалилась куда-то внутрь себя, рассуждая вслух, как будто разговаривая сама с собой: — Наверное, было бы хорошо, если бы он был нейтральным. Не слишком официальным, чтобы его можно было носить и на важных мероприятиях с дресс-кодом, и в повседневной жизни, чтобы не привлекал много внимания, не выделялся. Я думаю, браслет. И, конечно, символы солнца и луны — это отражало бы её магию. Как тебе идея? Или ты бы могла нарисовать собственный эскиз, как видишь? Ц2 оглушил Флору с первых минут. Это был регион контрастов: строгие офисные здания с серьёзными людьми в пиджаках соседствовали с буйством красок, причудливыми скульптурами, граффити на стенах, которые рассказывали истории, понятные только тем, кто их рисовал. Если столица казалась Флоре быстрой, то Ц2 был скоростью света. Здесь жизнь кипела, бурлила, не давала покоя ни на секунду. Здесь располагалась большая часть высших учебных заведений Стоуна, здесь молодые люди реализовывали самые амбициозные проекты, здесь снимали фильмы, записывали музыку, создавали моду, вели прямые эфиры. Город жил, дышал, и это было дыхание молодости и безудержного стремления вперёд. Встретила их молодая наместница Галия, явно неуверенная в себе. Она суетилась, сбивалась, краснела, то и дело поглядывала на помощников, ища поддержки. Как пояснила Лило вполголоса, Галия недавно приняла пост, её назначили всего несколько месяцев назад, и она ещё не привыкла к тому, что от её решений зависит судьба целого региона. Город был удивительным. Помощник Галии рассказывал Флоре об академиях, о студенческих традициях, о курьёзных случаях, которые то и дело происходили в этом кипящем котле молодых амбиций. Флора слушала, смеялась над забавными историями, задавала вопросы, но краем глаза наблюдала за Лило. Та держалась привычно уверенно. Слушала доклады о выполнении планов по строительству, о расходе бюджета, о достижениях и проблемах. Её голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь, смотря на неё сразу становилось понятно, что та на своем месте и знает, что делает. Она задавала вопросы, требовала объяснений, иногда хмурилась, иногда кивала одобрительно. Они свернули за угол и увидели полуразрушенное здание Академии Артефакторики. Оно выглядело неправильно. Правая его часть почти полностью лежала на левой, опираясь на уцелевшую башню, и вся эта конструкция, казалось, держалась на честном слове и молитвах. Флора смотрела на обломки, на торчащую арматуру, на осыпающуюся штукатурку, и внутри неё поднималось смутное и тревожное чувство. Что-то было не так, что-то было неправильно в этой картине. Голос Лило упал на несколько градусов, став тихим и опасным: — Что это, и почему я всё ещё не в курсе? Галия замялась, её лицо побледнело, и она начала нервно кусать губу. Помощница быстро зашептала ей на ухо, протянула папку с документами. — Предварительное расследование завершено, — начала Галия дрожащим голосом. — Два студента, несмотря на запрет комиссии, активировали свой проект в коридоре после занятий. Произошёл взрыв. Один из них погиб на месте, второго спасли родовые артефакты. Он и рассказал всё. Опрос однокурсников и профессоров подтвердил информацию. Защитные артефакты сработали штатно, люди в общежитии и кабинетах не пострадали, эвакуация прошла успешно. После эвакуации внутреннюю защиту деактивировали, что привело к обвалу здания, так как пострадала несущая стена. На данный момент Академия закрыта и признана аварийным объектом. Лило задумчиво смотрела на здание. Что-то кололо её внимание, что-то важное. Она машинально перевела взгляд на Флору, та стояла с помощником, слушая рассказ о школе при академии. Потом взгляд Лило вернулся к башне, что чудом уцелела и сейчас возвышалась над всем этим хаосом. Что-то было не так. В небе кружила крупная хищная птица. Она сделала круг, другой, третий, и начала снижаться, направляясь к гнезду, которое виднелось на самом верху башни. Раздался громкий звонок, и из здания напротив вывалилась толпа школьников. Стало шумно. В этот момент в сознании Лило что-то щёлкнуло. — Галия, — её голос был ровным, но в нём чувствовалась угроза. — Вы сказали, что пострадала несущая стена и здание признано аварийным. Скажите, почему я не вижу защитного купола? Строительных артефактов? Здание находится... Её голос оборвался. Птица приземлилась на повреждённый шпиль. Конструкция издала протяжный, зловещий скрежет. Птица, испуганная, взмыла вверх, и в тот же миг вся громада обломков пришла в движение. Медленно и неумолимо башня начала крениться. Время спрессовалось, сжалось в одну точку, и Лило действовала на инстинктах, сейчас не было времени для страха и сомнения. Тени не остановят тонны камня. Магические каналы ещё не восстановлены после коронации, они просто не позволят контролировать магию, но надо попробовать. Надо спасти детей. Тени ожили, растягиваясь в порталы, чтобы вывести детей из-под удара. Острая, режущая боль пронзила её, магия не хотела слушаться, с каждой секундой она теряла контроль над силами. Не хватит. Не успею. И тут — ослепительная вспышка зелено-розового света. Стена зелени выросла из клумб, пробила тротуар, сдержала падающую громаду. Лило увидела Флору, её лицо было сосредоточенным, но отрешённым, будто та не понимала, что делает, не осознавала себя, а была сконцентрированна на одной задаче. Живой щит трещал под тяжестью камня, но пока держался. — Милая, смотри на меня, — голос Лило был спокойным, уверенным, хотя внутри всё кричало от боли и страха. — Ослабь давление у основания. Видишь? Давай вот так. Надо сместить эту стену, чтобы она упала вон туда. Лило понимала, что ситуация на грани. У неё самой уже не было сил: её тело отказывалось работать, магия не слушалась, и она не могла ничем помочь, кроме как попытаться направить Флору. Но было очевидно, что Флора тоже долго не продержится, силы таяли на глазах, живой щит разрушался и не успевал восстановиться. По связи Лило чувствовала, что магический резерв Флоры приближается к смертельно опасной границе. — Галия! — рявкнула Лило. Галия и её свита наконец-то очнулись, начали выводить детей из опасной зоны. Но в углу Лило заметила троих малышей: один плакал, другой прижимал ногу, третий просто стоял. Они стояли прямо под нависшей стеной, не понимая, что происходит, замерев от ужаса. Остальных детей уже вывели, а барьер Флоры скоро бы исчез. Мои артефакты выдержат. Должны. Это хоть какая-то надежда, что дети выживут. Лило бросилась к ним, сердце колотилось в горле. Нужно успеть, прикрыть, защитить. И в этот момент новая вспышка. Ослепительное сияние окутало Флору. Каменная стена, которую та держала, дрогнула и, подхваченная новой силой, отлетела в сторону, на пустырь, где никого не было. Лило выхватила детей, оттащила их в безопасное место. А потом она замерла, глядя на жену, и в её груди разливалось что-то огромное и невыразимое. Она видела, как Флора отдаёт последние силы, как её нежная, цветочная фея становится стеной, прекрасной в своей мощи. Она была прекрасна в своей силе, в своей новой трансформации Энчантикс. Живой щит наконец рассыпался светящейся пыльцой. Растения, которые держали башню, вернулись к своему естественному виду, как будто ничего и не происходило. Никто не погиб. Флора опустилась на колени, тяжело дыша. Сияние медленно угасало, возвращая её в обычную форму. Лило была рядом в мгновение ока. Её руки обхватили плечи Флоры, пальцы коснулись подвески на браслете, проверяя состояние. — Лёгкое магическое истощение, — облегчённо выдохнула она, и в её глазах вспыхнула бесконечная нежность и гордость. Она притянула Флору к себе, поцеловала в макушку. — Поздравляю с Энчантикс, крошка. Ты была великолепна. Все целы. Позволив себе на секунду расслабиться, она переключилась на рабочий лад. Она чувствовала, что скоро остатки сил покинут её, и она вырубится. В голове уже начинала пульсировать тупая боль, а перед глазами плыли круги. Лицо стало ледяной маской, а голос, когда она обратилась к бледной, трясущейся Галии, прозвучал тише прежнего, но от этого в тысячу раз страшнее, наполненный такой яростью, что воздух вокруг, казалось, покрылся инеем. — Что. Это. Было? Она делала паузы между словами, заставляя каждый слог вбиваться, как гвоздь. — Какого чёрта был нарушен базовый регламент безопасности? Защитные артефакты работают ТОЛЬКО в зданиях, но не на улицах. КАК вы могли оставить аварийную конструкцию без стабилизирующих полей? В ЦЕНТРЕ региона? РЯдом со школой? Она сделала шаг вперёд, и Галия отпрянула, будто от удара. Лицо наместницы было белым, как мел, губы дрожали, но Лило не собиралась её жалеть. — Я понимаю, почему её не разобрали за ночь. Я даже понимаю, что лично вы, наместница, могли не присутствовать при обвале и просто получить отчёт, поэтому и не проконтролировали лично. Но это — ВАША ответственность. — её голос стал смертельно-тихим шёпотом, но от был ещё страшнее. — И я надеюсь, что люди, по чьей преступной халатности мы были в полушаге от детских смертей, уже готовятся дать ответ. Потому что я его потребую. Она прикрыла глаза, чувствуя, как силы покидают её. — Вызовите, пожалуйста, моего штатного целителя. Потому что я чувствую, что сейчас отключусь. Я надеюсь, что вы сможете обеспечить безопасную транспортировку моего бессознательного тела. И я также надеюсь, что Флоре окажут необходимую помощь. Она посмотрела на жену, и в её взгляде на секунду мелькнула вина. Потом её глаза закатились, и она начала падать. Флора успела подхватить её. Лило была тяжёлой — вся эта мускулатура сейчас стала неподъёмным грузом, но Флора держала. Она чувствовала, что связь, что недавно только образовалась, снова замолчала, стала пустой и холодной. Оказывается, за эти пару дней она успела привыкнуть чувствовать свою жену, привыкла к этому тёплому присутствию внутри себя. Нужно было собраться, нужно было быть сильной. — Вы слышали, — сказала она, её голос был твёрдый. — Выполняйте. Очнулась Лило в своей спальне. Первое, что она увидела — жену, которая лежала рядом и сладко спала, её лицо было спокойным, расслабленным. Она прислушалась к внутренним ощущениям и, к удивлению, почувствовала себя хорошо, возможно, даже лучше, чем раньше. Она чувствовала, что выспалась, магия восстановилась, а каналы были залечены, как будто не она перенапрягла их до предела некоторое время назад. Это была странная, но приятная неожиданность. В этот момент Флора проснулась, её голос был взволнованным и обеспокоенным. — Ах, ты очнулась. И проспала почти 36 часов. Как ты себя чувствуешь? — Удивительно хорошо. — Целитель сказал, что это благодаря нашей брачной связи, — объяснила Флора, её голос был тихим, почти шёпотом. — Что, поскольку она уже начала активно формироваться, моя магия помогает излечиться твоей. В комнате повисла тишина. Флора отвела взгляд, и Лило увидела, как сжимаются её кулаки, как дрожит подбородок. — Почему ты не сказала мне, что с тобой так плохо? — голос Флоры дрогнул, и в нём прозвучала боль. — Зачем, зная всё это, ты полезла так рисковать, перенапрягаться? Ты ведь могла выжечь свои магические каналы навсегда. — Это моя ответственность, — Лило ответила спокойно, её голос был ровным, без лишних эмоций. — Я не могла допустить, чтобы пострадали дети. Выжженные магические каналы — это не смертельный приговор. Со мной бы осталась физическая сила, и я могла бы пользоваться многими артефактами, но, думая, до такого бы не дошло, и пусть и дольше, но магия восстановилась. Это бы грозило мне тем, что не смогу колдовать и осознанно направлять магию, но мой резерв остался бы со мной. В её голосе прозвучала лёгкая, но не злая насмешка: — Ну, милая, давай будем честны. Ты тоже в стороне не сидела. Даже умудрилась получить Энчантикс. Что ярче говорит о том, что ты явно переоценила силы и была на волоске от смерти? Но, видя, как потерянно выглядела девушка, смягчилась: — Поздравляю тебя. Теперь ты совершенно точно и официально — бабочка. Флора опустила голову, и слёзы упали на простыню. — Не плачь, — прошептала Лило, поднимая руку, чтобы вытереть слёзы. Её пальцы были нежными и осторожными. — Я в порядке. Просто... устала. — Обещай мне, — голос Флоры дрогнул ещё сильнее. — Обещай, что больше не будешь так рисковать. Что будешь слушать своё тело. Что дашь себе время восстановиться. Лило посмотрела на неё долго, изучая каждую черту лица, каждый изгиб губ, каждую слезинку на ресницах. Флора казалась почти прозрачной: бледная, с тенями под глазами, с растрепавшимися волосами. И в то же время такая сильная, такая несгибаемая. Её любимая бабочка. — Обещаю. Она притянула Флору к себе, прижала к груди, чувствуя, как её тело дрожит от слёз. Флора плакала тихо, наконец расслабляясь. Всё закончилось. — Я люблю тебя, — прошептала Лило в её волосы. — Больше всего на свете. — И я тебя люблю, — ответила Флора, её голос был приглушённым. — Поэтому не смей больше так пугать меня.