Паук в тени цветка

С того самого бала прошло несколько дней. Флора честно отчиталась, что они со всем справились: Стеллу расколдовали, и всё закончилось хорошо. Лило обрадовалась этим новостям — всё-таки она действительно переживала за свою жену. В то же время разведка пока не доставляла никаких точных данных, но сведения, которые они находили, были довольно тревожными. Было очевидно, что во всех измерениях поднимается какое-то волнение. И хотя казалось, что это отдельные, несвязанные между собой случаи, что-то в этом напрягало Эдуарда, бывший король внимательно следил за новостями и то и дело бросал на дочь многозначительные взгляды. Лило тоже чувствовала это неясное беспокойство, которое никак не удавалось оформить в конкретную мысль. Вместе с тем началась учёба Флоры, и, к великому сожалению Лило, они теперь не могли видеться так часто, как бы ей того хотелось. Мало того что разные измерения, да ещё и некоторая разница во времени — всё это не упрощало задачу. Они много переписывались. По связи Лило точно знала, что с Флорой всё хорошо, но ей хотелось убедиться в этом лично. Поэтому она постаралась максимально разгрести один из дней, чтобы ей удалось выкроить хотя бы несколько часов со своей любимой. В один из вечеров она написала Флоре: "Хей, бабочка. Есть ли у тебя свободные несколько часиков? Я смогла выкроить время, мне бы хотелось провести этот вечер вместе с тобой". Вообще Лило не любила учёбу Флоры по большому количеству причин. Одна из них заключалась в том, что чтобы увидеть свою жену и провести время вместе, им нужно сбегать куда-то по вечерам и ночам, потому что Флора жила не одна в комнате, и Лило не могла туда просто заявиться, нужно было искать какое-то место, где бы они могли уединиться. Она уже представляла, как они перемещаются в её квартиру в Магиксе или, может быть, просто гуляют, в зависимости от того, насколько устала Флора и сколько у них есть времени. Лично Лило была бы не против провести всю ночь вместе с Флорой, но она понимала, что девушка, скорее всего, устала и ей хотелось бы выспаться. Сообщение от Флоры пришло достаточно быстро. "Ой... Любимая, мы с подругами решили устроить пижамную вечеринку в честь того, что Стелла снова стала человеком. Я понимаю, что тебе, возможно, не очень этого хотелось бы, но ты не против присоединиться? Мне бы очень хотелось познакомить тебя с девочками в более неформальной обстановке. Скажу по секрету — они всё ещё тебя боятся". Прочитав сообщение, Лило рассмеялась. Пожалуй, этого более чем следовало ожидать. Но это было даже забавно. Она набрала Флоре ответ, что постарается прибыть в течение часа, но может немного задержаться. Проблемы в её плане обнаружились почти сразу. Когда она встала перед барьером Алфеи и осмотрела его, до неё с запозданием дошло: у неё нет никакого официального разрешения на вход. И теперь ей предстояло проникнуть на территорию школы как вору в ночи, преодолеть защитные барьеры, не разрушая их и не привлекая к себе внимания. Поэтому, несмотря на то что она пришла раньше, ей пришлось убить достаточно много времени на преодоление этих самых барьеров. В комнате Винкс царила атмосфера лёгкого праздника. Девушки развлекались, и воздух был наполнен весельем. Специально для этого вечера они организовали необычную подсветку: мерцающие гирлянды, мягкие огоньки, несколько магических светильников, меняющих цвет. Всё это навевало уют и располагало к долгим разговорам. На столе теснились коробки с различной вредной, но такой вкусной едой: пицца, чипсы, сладости. Так как это был вечер расслабления, все сидели с разными дурацкими масками на лицах. Стелла, разложив перед собой целый арсенал лаков и пилочек, делала маникюр, время от времени дуя на свежеокрашенные ногти. На фоне играла лёгкая, ненавязчивая музыка. Девочки уже успели сыграть несколько кругов в "Правду или действие", и, судя по всему, игра шла активно. Флора достаточно точно изобразила Грезельду, что все покатывались со смеху. Текне пришлось вспомнить одно из самых позорных воспоминаний из школы. Блум, покраснев до корней волос, рассказала о свидании со Скаем, когда она, желая впечатлить его, случайно облила его грязной водой. Даже в самом страшном сне она не могла объяснить, как это произошло. В общем, вечер проходил легко и непринуждённо. Пока не раздался стук в окно. Тут же, не дожидаясь какого-либо ответа, окно было распахнуто изнутри. В проёме показалась тёмная фигура, и девушки вздрогнули. Кто-то ахнул, кто-то потянулся за подушкой. Только Флора быстро признала в этой фигуре свою любимую жену. — Милая, существует дверь, — сказала она, и в её голосе слышалась смесь укора и веселья. — Я не знаю, почему ты об этом не знаешь, но дверь — это такой большой прямоугольник, в который ещё и удобно входить. — Любовь моя, сейчас я раскрою тебе ужасную тайну, — Лило ловко перемахнула через подоконник и отряхнула колени. — Я знаю о дверях. Но на этих ваших дверях так наверчены охранные чары, что я бы их взламывала ещё два часа. А на окне всего три минуты. И тут же, не дожидаясь ещё каких-то слов и комментариев, она сгребла свою жену в объятия. Флора оказалась прижата к груди Лило так крепко, словно та боялась, что её снова отнимут. После этого Лило завалилась на диван, где было свободное место, и притянула Флору к себе, обнимая её как большую плюшевую игрушку. Она зарылась лицом в её волосы и тихо, чтобы не услышали другие, прошептала на ухо, как сильно она скучала и как сильно любит. Флора тихонько рассмеялась. Ей было очень комфортно и тепло в этих любящих объятиях. Лило была одета в ту одежду, в которой чаще всего путешествовала по Магиксу: простые джинсы, футболка, лёгкая куртка. Хоть она всё ещё выглядела немного грозно — сказывалась выправка, осанка, взгляд, — вместе с тем от неё веяло домашним уютом. Стелла, которая первой пришла в себя после появления Лило, окинула её оценивающим взглядом. Ей явно было любопытно, но она всё ещё не знала, как себя вести. — Ну что ж, дорогие леди, давайте знакомиться, — произнесла Лило. — Хотя, думаю, знакомство будет чисто номинальным. Все ваши имена я уже знаю, и вы моё — тоже. Я Лило. Жена этой очаровательной феи и по совместительству правительница Стоуна. Девушки смотрели на неё с вежливыми, застывшими улыбками, и в комнате повисла неловкая тишина. Было очевидно, что они чувствуют себя немного некомфортно, напряжённо. Их можно было понять. Сложно сразу выстроить стратегию поведения с королевской особой, тем более когда в памяти ещё свеж образ грозной правительницы в чёрной броне, которая на балу Стеллы выглядела так, что даже самые смелые аристократы предпочитали держаться подальше. Диссонанс между тем образом и тем, что предстало перед ними сейчас, был настолько разительным, что они явно не знали, как это совместить. Тем временем Лило, нисколько не смущаясь, стащила из миски жены попкорн. Флора тут же шлёпнула её по руке, но Лило, ничуть не обидевшись, поцеловала её в щёку, и конфликт был исчерпан. Девушки переглянулись. Муза, кажется, даже чуть улыбнулась. Первой отмерла Стелла. Всё ещё очень медленно, как бы немного сомневаясь и запинаясь, она произнесла: — Мы... Мы сейчас играли в "Правду или действие". Хотите... Хочешь присоединиться? Будешь играть с нами? Лило посмотрела на неё, и в её взгляде не было ни холода, ни высокомерия. — О, пожалуйста, обращайтесь ко мне на "ты", — сказала она. — В конце концов, вы — близкие люди для моей любимой жены. Я не кусаюсь, честно! Ну разве только одну фею, но она вроде не против. Флора покраснела. Стелла сглотнула и кивнула.Текна раскрутила бутылочку. Её горлышко указало на Лило. — Расскажи, пожалуйста, о вашем знакомстве с Флорой, — спросила Текна. Лило даже особо не задумывалась над ответом. Она откинулась на спинку дивана, притягивая Флору ближе, и начала рассказывать спокойно, почти буднично, как будто речь шла о чём-то совершенно обыденном: — Это произошло тринадцать лет назад. Мне было восемь, Флоре — шесть. Я вместе с моей семьёй была с каким-то визитом вежливости на Линфее. В общем, на третий день всех этих вежливых церемоний, расшаркиваний и каких-то договоров я сбежала из-под строгого надзора родителей, чтобы изучить Линфею сама. Мои ноги вынесли меня в лес. А там уже моё шило в одном месте заставило меня пойти на крик. После чего я отогнала нескольких зверей от дерева, куда от страха залезла Флора. А после отвела девушку обратно домой. Вот и вся история нашего знакомства. Она замолчала, и в комнате повисла тишина. Окружающие феи явно были немного удивлены тем, насколько быстро, уверенно и спокойно Лило об этом рассказывала. А ещё они были впечатлены сроком, оказывается, Флора была знакома со своей женой тринадцать лет. Тринадцать! Стелла открыла рот, чтобы что-то спросить, но Лило уже раскрутила бутылочку. Та указала на Блум. — Правда, — быстро сказала Блум, видимо, не готовая к активным действиям. Лило прищурилась, на её губах заиграла хитрая улыбка. — Расскажи-ка, как это ты умудряешься находить приключения всегда и везде, да ещё и так, что втягиваешь в них всех? Поделись секретом своего особого таланта. Блум немного смутилась, но ответила бойко, с вызовом в голосе: — Это не я ищу приключения. Это сложности находят меня сами. Оно само. — Верю, — Лило легко рассмеялась. — Но порой мне бы хотелось, чтобы это само не происходило, очень уж я за жену переживаю. Она посмотрела на жену, и в её взгляде было столько тепла, что девушки, кажется, начали понемногу расслабляться. Так прошло ещё несколько кругов. В каждом из них атмосфера становилась всё более и более расслабленной. Лило отвечала на вопросы, выполняла действия, старалась влиться в коллектив. Но девушки всё ещё оставались настороженными. Несмотря на то что они видели, насколько Лило вела себя непринуждённо и легко, и что Флора также не выказывала никакого напряжения, а, наоборот, выглядела очень расслабленной и счастливой в объятиях жены. Эта неловкость и скованность всё ещё чувствовалась. Она мешала и сковывала всех. В конце концов Лило не выдержала: — Так дело не пойдёт! Девушки вздрогнули. Лило посмотрела на них почти с жалостью, что ж они так трясутся, и ничего она не страшная. Девушка взяла бумагу, сосредоточилась, и её пальцы засветились мягким, едва заметным светом. Не отрываясь от своего занятия, она заговорила: — До этого я ни разу не была на пижамных вечеринках. Но перед тем как прийти сюда, я успела загуглить, чем обычно занимаются девушки на таких посиделках. А также я загуглила, как можно растопить лёд в новой компании. Мне сказали, что можно сделать анкеты. Потому что, возможно, хоть так вы немного расслабитесь, выдохнете и вспомните, что вы не на королевском приёме. Вам не нужно подбирать слова. Это просто дружеские посиделки, где мне бы хотелось познакомиться с важными для Флоры людьми. Ну а вы, вроде бы как, хотели познакомиться с женой своей хорошей подруги? В этот момент она закончила. И к каждой из девушек отлетело по экземпляру. То, что они увидели, превзошло все ожидания. Анкета была гротескной, ярко-розовой, с большим количеством блёсток и стразиков, с карикатурными вопросами вроде "Что бы вы выбрали: третью руку или третий сосок?", "Любимое имя мальчика? Девочки?", "Какой предмет в школе ты бы уничтожила с удовольствием?". Флора, заглянув в анкету, уже тихо посмеивалась в кулак, читая вопросы и разглядывая этот розовый кошмар. — Раз уж у нас не получается просто так выстроить диалог и беседу, — продолжила Лило, — мы будем отвечать в анкете. Я просто надеюсь, что таким образом мы действительно сможем лучше друг друга узнать. И исчезнет эта ужасная атмосфера неловкости. Девушки начали вчитываться в вопросы. И поняли, что это были какие-то бредни сумасшедшего. Первой не выдержала Муза, она прыснула. Следом за ней этому примеру последовали остальные. Вот уже по комнате разнёсся весёлый смех. Наконец-то лёд тронулся. Все перестали напоминать статуи самих себя. Атмосфера потеплела и стала живой. — Откуда ты это взяла? — спросила Стелла, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Интернет, — пожала плечами Лило. — Я просто взяла вопросы с первой ссылки. И поверила в человечество. Девушки засмеялись, но теперь свободно. Лило мысленно выдохнула, лёд тронулся.Дальше общение проходило куда более легко и непринуждённо. После того как Лило станцевала танец в образе петуха, совершенно не стесняясь выглядеть глупо, и после нескольких таких же дурацких заданий, от скованности и неуверенности не осталось и следа. Стелла уже вовсю подкалывала Лило по поводу её "страшного вида" на балу, Текна забрасывала её вопросами о стоунских артефактах, Муза пыталась выяснить, какие песни Лило любит. Лейла единственная была задумчива и отстранена. Когда бутылочка снова указала на Лило, и она выбрала "правду", Муза, которая крутила бутылку, задала вопрос. Её голос вдруг стал серьёзнее, и в комнате снова стало тихо. — За что ты любишь Флору? — спросила Муза. — Почему? Что тебе в ней нравится больше всего? Это был серьёзный вопрос. Ответ на него, видимо, хотели узнать все. Или, может быть, просто не ожидали среди всей этой дурацкой, шутливой перебранки услышать что-то подобное. Лило стала серьёзнее. Она отпила из стакана сок, чтобы взять небольшую паузу для раздумья, и Флора, почувствовав изменение в её настроении, отстранилась, чтобы заглянуть ей в лицо, увидеть её глаза. — Нет чего-то конкретного, за что я бы её любила больше или меньше, — наконец начала Лило. — В конце концов, я люблю её за то, что это она. Такая, какая есть. Она говорила медленно, тщательно подбирая слова, и в её голосе была только нежность. — Но если говорить о том, что мне нравится в ней больше всего... Мне нравится, когда она улыбается. Когда она выглядит счастливой или спокойной. Когда испытывает умиротворение. Я люблю, когда загораются её глаза, когда она захвачена какой-то идеей, когда ей что-то нравится. Я бесконечно люблю её нежность. Её внутреннюю силу. Я бесконечно люблю всю эту глубину её мыслей, хоть порою я не всегда понимаю её, не могу разделить какие-то эмоции. Она замолчала на секунду, и Флора почувствовала по связи, как внутри Лило разливается что-то тёплое, почти болезненное в своей искренности. — Мне нравится, как она двигается, как она говорит. Ещё больше я в неё влюбилась, когда она согласилась рискнуть вместе со мной. Мне бесконечно приятно, и я люблю, что она согласилась изучать вместе со мной мой мир. Я люблю её глаза, полные нежности. Её любовь. Её внимание. Заботу. Наверное, нет такой черты, которую я бы в ней не любила. Она сделала паузу, и на её губах появилась усмешка. — Хотя нет, вру. Есть одна. Я ненавижу, когда она лезет в самое пекло и не предупреждает меня об этом. Она легонько ущипнула Флору за бок, как бы выражая всё своё недовольство этой её привычкой. Девушки переглянулись — кто-то улыбнулся, кто-то опустил глаза, чувствуя, что присутствует при чём-то очень личном. Потом Лило наклонилась к уху Флоры и тихо зашептала, так, чтобы слышала только она: — Ещё я бесконечно люблю, какой послушной и покорной ты становишься в постели. Как ты очаровательно краснеешьь и как на твоей коже расцветают мои метки. Она тихонько прикусила её ухо и, наблюдая за тем, как Флора краснеет всё сильнее и сильнее, откинула голову на спинку дивана и рассмеялась. — Расскажи! — тут же воскликнула Стелла, подаваясь вперёд. — Пожалуйста, расскажи, что она тебе сказала! Это было что-то пошлое? Я знаю, что это было что-то пошлое! Флора только покраснела ещё сильнее, хотя, казалось, куда уж больше, и уткнулась лицом в плечо Лило, прячась от любопытных взглядов. Лило обняла её, прижимая крепче, и ничего не ответила. А по брачной связи, в этот момент, Флора ощущала, что Лило не врала. Что те чувства, которые она описывала, были настоящими и глубокими. И от этого что-то тёплое, огромное, заполняющее всю грудную клетку, разливалось в её душе. И возвращалось обратно к Лило по той же невидимой, но такой прочной нити, что связывала их теперь навсегда. В этот момент Флора была бесконечно счастлива. После той пижамной вечеринки Винкс перестали смотреть на Лило как на дикое и очень опасное животное. Время шло вперед. Внешне всё было спокойно, насколько вообще может быть спокойно, когда ты правишь целой планетой. Но внутри в Лило росло неясное и липкое беспокойство. Она старалась не придавать ему большого значения раньше времени. Списала на усталость. На прогрессирующие проблемы 7-го региона. На сводки разведки, которые пока не складывались в цельную картину, но уже говорили о каком-то волнении. Она привыкла доверять фактам, а фактов пока не было. Были только обрывки, намёки, слухи. И это раздражало больше всего. Отец отмалчивался, отмахивался от вопросов, не желал делиться ни теориями, ни предположениями. Это напрягало. Лило знала, он явно что-то понимает, но молчит. Возможно, проверяет её. Возможно, бережёт. Но спокойствия это не добавляло. — Ты слишком много думаешь и чаще не о том, о чём нужно, — сказал ей однажды отец, застав за изучением очередной сводки глубоко за полночь. — Это не поможет. — Я знаю, — ответила Лило, не отрываясь от бумаг. — Но я ничего не могу с этим поделать. Разведка Стоуна сейчас восстанавливалась практически с нуля. Это было утомительно. Внедрять агентов, переучивать людей, налаживать каналы связи — всё это требовало времени, которого и так не хватало. Лило чувствовала, как ситуация во внешнем мире накаляется, как воздух перед грозой, но не могла получить достаточно данных, чтобы понять, откуда именно придёт удар. Вместе с этим тяжёлым, давящим грузом шла и нерешённая проблема Седьмого региона. Лило разрывалась между государственными делами, попытками наладить внешнюю разведку и необходимостью хоть иногда видеть свою жену, которая теперь была так далеко. Они виделись теперь действительно редко. Слишком редко для Лило, привыкшей за последний месяц к постоянному присутствию жены рядом. Каждая их встреча становилась событием. И каждый раз, когда они встречались, Лило чувствовала какую-то неясную, смутную тревогу. Как будто Флора что-то скрывала. Как будто за её лёгкими, ничего не значащими фразами стояло нечто большее, о чём она не говорила. Одна из таких встреч произошла в тихом кафе на окраине Магикса. Они сидели за столиком у окна, пили травяной чай, и Флора рассказывала о своих приключениях. — Ну, там была неспокойная обстановка на Андросе, — говорила она, помешивая чай ложечкой. — Мы с девочками по приглашению Лейлы приехали к ней. И там наткнулись на Трикс. Тех самых, о которых я тебе рассказывала в прошлом году. Мы с ними вступили в схватку, немного подрались. Ничего серьёзного, впрочем. Лило слушала. Но внутри неё росло чувство, что Флора не договаривает, что за "немного подрались" скрывается нечто большее, чем просто стычка. Но сведения разведки, которые Лило успела получить, в целом совпадали с рассказом Флоры. Ничего экстраординарного. Ничего, что требовало бы вмешательства. И Лило решила просто поверить. Она просто параноик, а недоверие разрушает отношения, а её отношениями с Флорой она дорожила. Остаток вечера они провели в спокойной прогулке, не затрагивая серьёзных тем. Просто наслаждались компанией друг друга. Лило держала Флору за руку, слушала её рассказы об оранжерее Алфеи, о новых растениях, которые она вырастила, о подругах. И на время тревога отступила. Следующая их встреча произошла спустя неоправданно долгий промежуток времени. Лило искренне сожалела о том, что они так редко видятся, но в тот день, когда они наконец встретились, она была переполнена радостью. Они сидели на окраине Магикса, в богом забытом месте, которое облюбовали ещё во время первых прогулок. Заброшенное здание, поросшее плющом, с видом на старый парк. Флора шутила, что у Лило есть тяга к таким местам. Лил была согласна с данным тезисом: в заброшках было что-то особенное, уединённое, почти волшебное. В этой тишине было что-то, что позволяло им забыть о том, что мир за пределами этого места продолжает своё безумное вращение. Лило лежала головой на коленях Флоры, чувствуя, как её пальцы перебирают волосы, и вся светилась счастьем. — Ты выглядишь как кот, который нашёл сметану, — сказала она. — Я и есть кот, который нашёл сметану, — довольно ответила Лило. — Фло, ты не поверишь, но мы, кажется, нашли решение для Седьмого региона. Она приподнялась, села поудобнее, жестикулируя, увлечённая своей новостью. — Оно проходит пока что тестирование, но оно ужасно элегантно. Мы решили, что просто построим Двадцатый регион над Седьмым. Те накопители, что изобрёл тот бедовый студент, способны пропустить магию через небольшое расстояние — недостаточно для других регионов, но вполне достаточно, чтобы вывести отток магии на поверхность. Поэтому, если прямо над Седьмым регионом на поверхности мы установим барьер, то сможем использовать энергию Седьмого для терраформирования, просто выводя её на поверхность, и, самое приятное, если энергии снова станет слишком много, барьер можно расширять, ведь на земле нет проблем с пространством. Она говорила быстро и с жаром. — Таким образом, проблема будет решена. Эта буйная, разрушительная энергия уйдёт не на разрушение, как это обычно происходит, когда она освобождается на нашей планете, а на строительство новой жизни. Восточные регионы уже вовсю корпят над проектированием ландшафта, продумывают общий архитектурный стиль. Ну, сначала, конечно, ландшафт под требования и задачи. С перспективой на несколько ближайших столетий — какие предприятия там нужно будет расположить, какой климат создать. И нам не придётся снова заниматься неблагодарной работой по разведыванию территории Стоуна для определения места следующего региона. Это одновременно упрощает и усложняет работу. Восточные мастера уже ругаются, ноют, но это показное. Они в восторге. Это вызов их чувству прекрасного, их навыкам, их умениям. Флора слушала, улыбаясь, и гладила её по голове. — Это действительно замечательно, Лило. А в чём всё-таки проблема? Просто так выводить магию на поверхность? Лило вздохнула, возвращаясь к реальности. — Проблема с самой почвой нашей планеты. Она по большей части состоит из металла, который является безупречным накопителем. Он очень хорошо поглощает магию, накапливает её, но при разрушении, а это, между прочим, сложно сделать, он эту магию высвобождает. Именно из-за этой проблемы портятся погодные условия над всем Стоуном. Когда природе удаётся разрушить какую-то часть земной поверхности, высвобождается эта энергия, и она становится разрушающей. Она помолчала, собираясь с мыслями. — Поэтому, кстати, из подземных регионов очень плохо идёт отток силы. Порода поглощает большую часть, но когда накапливает — не может поглощать излишки, но и не может её никуда пропустить. Получается замкнутый круг: энергия копится, копится, копится, пока не приводит к разрушению металла, а разрушение приводит к освобождению уже скопившейся энергии. Бесконечный цикл. Она махнула рукой, отгоняя тяжёлые мысли. — Давай не будем о грустном. Проблема Седьмого региона, скорее всего, будет решена куда быстрее, проще и элегантнее, чем это могло бы быть. Поэтому лучше расскажи, что произошло нового у тебя. Флора задумалась, теребя прядь её волос. — Ты знаешь, Блум... На самом деле всё оказалось не так просто с её происхождением. Оказывается, она не земная фея. Лило прыснула, не удержавшись. — Милая, это было очевидно. Не знаю, как другие, но в политических кругах уже давно ходят различные слухи. Уж больно специфическая магия у вашей подруги — Хранительница Огня Дракона. Да и внешность у неё приметная. Одна из популярных версий, что она связана с правящей династией Домино, а конкретно может являться одной из принцесс. Но ни у кого нет точных сведений и доказательств для подтверждения или опровержения, хотя кто-то может знать больше, но мне это неизвестно. Они помолчали. Разговор потёк в более спокойное русло. Флора рассказывала о своих любимцах из оранжереи Алфеи. Лило слушала, наслаждалась близостью жены, чувствовала, как по связи разливается тепло и покой. Но где-то глубоко, на самом дне сознания, оставалась та смутная, неясная тревога. Флора снова что-то недоговаривала. Лило чувствовала это. Но она не стала спрашивать или давить. Флора имела право на свои тайны. Недоверие разрушает отношения, так ведь? Она решила доверять. А потом тени сгустились, но Лило не могла ими управлять. Это было ожидаемо и неожиданно одновременно. Сначала отцу просто стало хуже, а Лило разрывалась между кабинетом, где накапливались нерешённые государственные вопросы, и покоями, где умирал её отец. Она успела попрощаться. А потом его не стало. Лило знала, что это случится. Готовилась. Думала, что справится. Но когда смерть приходит, неважно, ждёшь ты её или нет, — она всё равно сбивает с ног. Всю тяжесть ситуации Лило осознала не сразу. Сначала была суета. Она двигалась на автомате, как заведённая, не позволяя себе ни минуты слабости. А потом во дворце воцарилась тишина. Отец больше не мог помогать ей советом. Не мог делиться опытом, подсказывать, страховать. Вся тяжесть государственных дел, которые раньше он брал на себя, теперь легла на её плечи. И это было тяжело. Но ещё тяжелее было видеть мать. Королева Лиа, всегда такая сильная, несгибаемая, превратилась в тень. Она не плакала, по крайней мере, не при Лило. Она просто угасала. День за днём, час за часом. Сидела у окна, смотрела в никуда, и в её глазах не было ничего. Лило знала, что такое бывает, когда пара долго вместе. Партнер идет следом, особенно если нет якоря. А у матери, оказалось, не было. Лило была взрослой, самостоятельной. Она не нуждалась в постоянном надзоре и контроле. И мать, видимо, считала, что её миссия окончена. Было больно видеть, как мать угасает. Было больно осознавать, что она ничего не может сделать, чтобы облегчить её страдания. Было больно от того, что мир вокруг продолжает рушиться, а у неё нет сил даже на то, чтобы удержать самое близкое. Лило отгородилась от Флоры. Она приглушила брачную связь, чтобы не топить любимую во всём том хаосе эмоций, который разрывал её изнутри. Она написала Флоре, чтобы та приехала, потому что такие новости нужно сообщать лично. А потом пришли новости. Магикс был оккупирован. Барьер, установленный вокруг Магикса, был непроницаем. Связь с измерением прервалась. Никто не мог ни войти, ни выйти. А её жена была там. Лило сидела в своём кабинете, глядя на голографическую карту, где Магикс горел тревожным красным цветом, и не могла пошевелиться. Она не знала, что делать. Не знала, как помочь. Она только знала по связи, что та жива, но она была закрыта. То ли из-за барьера, то ли сама Флора закрылась. Лило не знала. Но она чувствовала, что та жива. Она жива. Но что толку? Никаких данных больше. Стоун пытался пробить барьер, все объединились и сотрудничали, но пока решения нет. Лило оказалась в той же ловушке, что и все остальные. Не могла даже узнать, что происходит. Только ждать, искать решение, надеяться. Она ненавидела это чувство. Беспомощность. Ощущение, что она сейчас не может сделать абсолютно ничего, чтобы защитить того, кто был для неё важнее всего. Эмоции накатывали волнами, захлёстывали, мешали думать. Советники что-то говорили, предлагали варианты. Мать, кажется, пришла, что-то спросила, но Лило не слышала. Она смотрела на карту и думала о том, что не знает, вернётся ли Флора. Не знает, что будет завтра. Не знает, что предпринять. У неё не было идей. И тут в её сознании произошел щелчок. Защитный механизм сработал, и на смену всей той гамме чувств пришла пустота. Её сознание стало холодным и ровным. И наконец она вернулась в реальность и услышала других. Она не хотела втягивать Стоун в чужой политический конфликт. Но Стоун уже был втянут через Флору. Она сфокусировалась на речи военного советника. Наконец она могла мыслить спокойно и безжалостно, не отягощенная лишними чувствами. Они придут когда-нибудь позже, в другой жизни. А сейчас нужно мобилизировать военные ресурсы, обновлять политические союзы. Что ж, по крайней мере, она не будет просто сидеть без дела, погруженная в рефлексию. Её же с детства готовили к кризисам, и она обязана справиться и вытащить Флору. Хотела вывести Стоун из затворничества? Что ж, действуй. Потому что ничего другого не оставалось.